Цветы из стали

Глава в тот вечер ушёл не прощаясь. Просто тихо прикрыл за собой дверь. Лин до утра просидела не смыкая глаз. Связных мыслей у неё не было. Вместо того, чтобы думать об открывшейся правде, она вспоминала мать. Та была совершенно бесстрашной. Единственное, чем она занималась — помогала людям. Она не боялась ни крови, ни заразы, ни буйных. Староста деревни прятался бывало у неё за спиной — она же как была прямой палкой, так и оставалась. Когда-то давно другие люди и чужие дети объяснили Лин, что такое страх, как преклоняют колени в знак уважения и почему староста пропускал мать Лин вперед. Она понимала, что так может быть, но на собственной шкуре ощутила только тут, в Пристани. Страх вызывал глава. Страх вызывала какая-то неустроенность и непонятность своего положения. Она не умела справляться этим чувством иначе, чем пытаться проговорить — пусть и про себя — его причины и его возможные последствия. До мысли собственно о том, что теперь делать с новоявленным отцом, она так и не дошла. Заслышав привычный утренний шум Пристани, со вздохом отправилась умываться и завтракать. К обеду Лин уже откровенно мутило. Она еле держалась на ногах. Парни в фиолетовом, задумчиво пронаблюдавшие за этим, из трапезной отконвоировали её к лекарю. Старик поцокал языком и спросил: «Плакала всю ночь? От одиночества, нибось. Ничего — пообвыкнешь, друзей заведешь и легче станет…» — он потом ещё много чего говорил, такового же бессмысленного и ненужного. Но спокойный голос убаюкивал. Лин так и уснула, привалившись неудобно боком к углу шкафа. Проснулась она резко и в первые моменты ей почудилось, что она снова дома. Привычная горьковатая смесь трав щекотала ноздри: полынь, пижма и еще что-то сладковатое и едва уловимое между ними. Захотелось позвать мать, задать все те дурацкие вопросы, что накопились за последнее время и вообще просто услышать голос. Послышался грохот и Лин распахнула глаза. Косые лучи закатного солнца заливали просторную комнату, разумеется, мать была метрва уже больше месяца, а на пороге застыл глава Ордена. Опять злой, с перекошенным лицом. «Ах вот ты где!» — он перешагнул через рухнувшую груду бумаг и как-то слишком быстро оказался рядом. Схватил за руки, прощупал быстро течение ци — при этом практически обжёг прикосновением к своей собственной. Только после этого посмотрел в глаза и вздохнул. Впрочем, он успокоился только на пару мгновений, но потом нахмурился снова — но немного по-другому. Так и стоял — нависнув над скомейкой и подпирая плечом шкаф. Держал за запястья и вглядывался в лицо. Страх? Подумала Лин сначала. Но ей не было страшно: неловко, неприятно — может быть. Но не страшно. Внезапно вспомнилось, что за всю эту долгую ночь она передумала много всего, но так и не добралась до, собственно, главы. Нужно было подобрать правильные слова — это всегдя было единственным способом добиться чего-то от матери: задать вопрос. Та ничего не говорила просто так. Бывало они за целый день обменивались только парой-тройкой фраз: «перетри вот это», «кончились яйца», «я схожу к соседке за вишней?». Если матери не нравился сам вопрос или же то, как именно он был задан — она его игнорировала. Только начав пропадать подолгу в компании других детей Лин обнаружила, что некоторые общаются иначе. Можно пытаться угадать желания другого человека и отталкиваться от этого, можно делать еще какие-то умозаключения, а можно просто постоянно тарахтеть боги разве только знают о чем. С главой интуитивно хотелось говорить так же как с матерью. «Вы вчера сказали, что…» — глава шумно вздохнул и уселся рядом на скамейку, продолжая в странной рассеянности, сжимая запястья Лин. Она не смогла договорить. Сложенная в голове фраза рассыпалась при попытке её произнести и получилось только жалкое: «Что теперь будет?» — неопределенное, какое-то даже плаксивое, что мать не стала бы на него реагировать. Было обидно. «Что говорил вчера — от того не откажусь. А дальше — мы будем стараться» Мы странно кольнуло. Кто такие? Откуда взялись. Была мать, была Лин. А теперь вот этот человек, глава Ордена, говрит вдруг мы. Глупо как-то. По детски — она никогда не понимала прелести всех этих игр: «Ты будешь полководцем, я королем, вот он — заклинателем, а вместе мы пойдем воевать со злом». Хоть пять раз повтори, а положение дел не изменится. Лин поджала губы. Глупо — мать бы так говорить и делать не стала бы. «Пойдем — время ужина. Бессонная ночь не повод голодать». Он поднялся и наконец-то выпустил запястья Лин. Она одернула ученическое ханьфу и поплелась следом. Разговора нормального не получилось — наверняка из-за того, что она не смогла правильно спросить. Обидно. Тренировки с мечом — даром, что она знала и умела исходно сильно меньше других — продвигались успешнее, чем умение складывать слова вместе и выдавливать их из себя наружу. Пройдя по двум галерееям следом за главой, она поняла, что они идут вовсе не в ученическую трапезную, а в тот самый зал, где она показывала меч. Там было шумно. Уйма народу в фиолетово-черном действительно сидела за столами, но глава явно направлялся к возвышению в дальней части залы и Лин попыталась притормозить на пороге. Глава не дал: снова обхватил запястье и потянул за собой — то есть протащил через весь зал. Присутствующие замолчали — трапезу без главы никто не посмел начать. На возвышении стояло три стола, за крайним слева сидел мальчишка на вид чуть помладше Лин. Почему-то в золотом, а не в фиолетовом. Хотелось посмеяться — потому что желтые тряпки, пусть и шелковые, всё одно ценились дешевле, чем крашенные пурпуром. Впрочем, Лин вскоре пригляделась к наряду лучше и осознала, что вышивки все сделаны ни много ни мало золотой нитью. Это поумерило ее зубоскальство. Но к чему было притаскивать её саму сюда? Тем сременем глава поднялся на возвышение и утянул её с собой, мальчишка в золотом моментально вскочил и оказался с боку — руки сжал в кулаки, будто готовился драться. С кем? Было странно тихо — сидевшие до сих пор вскочили на ноги. «Мой ответ тем, кто волновался за благоденствие клана Цзян. Вот моя дочь и наледница. С сегодняшнего дня, Цзян Лин». Лин озиралась, ища еще какую-нибудь девчонку поблизости, к которой могли бы относиться эти слова. Никого не было. Мальчишка в золотом выглядел зло и укоряюще зыркал. Люди вокруг поднимали чарки, что-то кричали и опрокидывали их залпом. Потом снова наполняли и снова кричали. «Поприветсвуй их, Лин». — тяжёлая рука главы опустилась на плечо. Она подняла глаза на него и только тут до неё дошло, о чём шла речь. Я твой отец для этого странного человека автоматом означало, что она часть клана, часть семьи и еще, гуль его дери, наследница. На кой… Она выдохнула. Обвела взглядом зал. Медленным жестом, как учили наставники сложила руки перед грудью и слегка наклонила голову. Большего от неё не требовалось. Глава жестом отправил всех садиться.