Услышь мелодию моей души

Нью-Йорк. Пентхаус на Манхэттене. Спустя год. Высоко над шумом мегаполиса, за панорамными окнами, отражающими огни ночного города, их убежище дышало роскошью и опасностью. Просторная гостиная была обставлена с холодным шиком. Черный мрамор, кожаные диваны, на стенах вместо картин висели редкие клинки из коллекции Вегаса. Но в деталях проглядывал Порш. Книги по экономике в идеальном порядке на полках, дорогой кофе в турке на кухонном острове, белая орхидея на подоконнике, подарок матери, единственное нежное пятно в этом стальном интерьере. Спальня. Их территория. Постель огромная, с черным шелковым бельем. На тумбочке с одной стороны часы Patek Philippe Вегаса, с другой потрепанный блокнот Порша с расчетами последней сделки. В шкафу костюмы висели вперемешку: дорогие итальянские тройки соседствовали с острыми как бритва смокингами. Кабинет. Два рабочих стола. У Вегаса мониторы с биржами и камерами наблюдения, оружие в ящике. У Порша идеальный порядок, калькулятор, папки с документами. И маленькая фотография в рамке: они с Вегасом в день свадьбы, где оба смотрят не в камеру, а друг на друга, первый и последний раз, когда Вегас позволил запечатлеть что-то настоящее. Балкон. Где Вегас курит, глядя на город как на врага. Где Порш пьет виски, считая звезды, которых почти не видно. Где иногда, очень редко, их пальцы сплетаются на холодном парапете. Без слов, без обещаний. Просто два хищника, делящие одну клетку. И Нью-Йорк внизу, который даже не подозревает, какие монстры живут в его сердце. Ночь уже опустилась на Нью-Йорк, когда Вегас переступил порог их пентхауса. Гул города остался за толстыми стеклами, заглушённый, как далёкий ропот неугодных подчинённых. Он скинул ботинки в прихожей. Аккуратно, не как обычно, когда швырял их в угол после особо напряжённых дней. Пиджак красного костюма повис на вешалке, чуть шевелясь, будто всё ещё хранило напряжение переговоров. Вегас размял шею, слыша хруст позвонков, и двинулся вглубь квартиры. Гостиная тонула в мягком свете торшера. И там, в большом кожаном кресле у окна, сидел Порш. Ноги под собой, в тёплых носках, которые он вечно терял по квартире. В руках очередной фолиант по экономике, страницы которого он листал с той сосредоточенностью, с какой Вегас когда-то разбирал и чистил оружие. — Опять зарылся в цифры? — голос Вегаса прозвучал тише, чем он планировал. Порш поднял глаза, и в них мелькнуло что-то. Не раздражение, не усталость. Что-то, что заставило Вегаса замереть на пороге. — Ждал тебя, — просто сказал Порш и отложил книгу. На столике рядом стоял второй бокал. Виски, лёд, именно так, как любил Вегас. И в этот момент что-то дрогнуло в груди у альфы. Нежность? Нет. Нечто более опасное. Он подошёл, взял бокал и пальцы на мгновение коснулись пальцев Порша. — Скучал? — спросил Вегас, пригубив напиток. Порш лишь усмехнулся, но в его глазах читался ответ. И Вегас понял: Они всё ещё учатся быть этим. Не просто партнёрами по клану, не просто союзниками. А чем-то большим. Чем-то, что не выразить клятвами, не закрепить кровью. Только вот так. Тихими вечерами, взглядами, невысказанными «я ждал тебя». Тишину разрезал треск льда в бокале, когда Вегас снова сделал глоток. Его взгляд скользнул к камину, где среди холодного мрамора и трофеев стояла единственная фотография в простой черной рамке. Он подошел, взял ее в руки. На снимке они с Поршем. В день свадьбы. Не та официальная фотография для прессы, где оба смотрят в камеру с ледяными улыбками. А та, что сделана случайно, украдкой: Вегас, отвернувшийся от фотографа, смотрит на Порша, а тот, не замечая объектива, уже смотрит в ответ. — Кинн женится на омеге на выходных, — произнес Вегас, проводя пальцем по стеклу, стирая несуществующую пыль. — Мы поедем? Порш не шелохнулся. Только пальцы, лежавшие на странице книги, слегка сжали бумагу. — Ты хочешь поехать? — спросил он, слишком нейтрально, слишком спокойно. Вегас поставил рамку на место, повернулся. В его глазах не вызов, не насмешка. Что-то более сложное. — Я думаю, он ждет, — сказал Вегас. — Что ты появишься. Что попытаешься остановить. Порш медленно поднял глаза. — А я должен? Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как клинок перед ударом. Вегас улыбнулся. Не оскалился, не усмехнулся. По-настоящему. — Нет, — ответил он. — Но мне было бы интересно посмотреть, как он увидит тень с моим кольцом на пальце. Тишина. Порш отложил книгу, поднялся. Подошел к Вегасу вплотную. — Ты невыносимый ублюдок, — сказал он беззлобно. Вегас положил руку ему на шею, большой палец провел по линии челюсти. — Зато твой, — ответил он. Порш вздохнул. — Мы не поедем. Не будем дергать прошлое. Тем более у меня запланирован плановый поход к врачу и встреча с инвесторами. К чему все отменять? Вегас замер с бокалом в руке, его пальцы чуть сильнее сжали хрусталь. — Плановый поход к врачу, — повторил он медленно, делая паузу между словами, будто пробуя их на вкус. — Какая неожиданная... ответственность. Его взгляд скользнул вниз, к едва заметному шраму под рубашкой Порша. Напоминанию о недавнем «недоразумении» с конкурентами. Порш не дрогнул. Поднял бокал, сделал глоток. — А встречу с инвесторами ты тоже предлагаешь отменить? — он поставил стакан на стол с чуть большей силой, чем нужно. — Из-за того, что Кинн наконец-то решил остепениться? Вегас вдруг резко рассмеялся. Низко, почти беззвучно, только плечи слегка вздрогнули. — Мой практичный омега, — он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство, но Порш не отступил. — Ты прав. К чему ворошить прошлое, когда настоящее... Его пальцы скользнули по гербу Терапаньякулов на запонке Порша. — ...Так прекрасно сложилось. Порш не ответил. Просто наклонился, поднял книгу. Но Вегас видел, как уголок его рта дрогнул.

***

Газеты и таблоиды пестрели фотографиями. Кинн в безупречном смокинге, его рука покоилась на тонкой талии омеги с кукольными чертами лица — Таван, ведущая модель бангкокского бутика, сиял на камеру с видом хищного ангела. Идеальная пара. Идеальная картинка. — Вас что-то тревожит, господин Порш? Сато, его тень, телохранитель и единственный человек, которому он позволял задавать такие вопросы, стоял рядом, внимательно изучая его лицо. — Нет, — Порш заблокировал экран телефона и сунул его в карман. Но боль в груди осталась. Он вошел в офис, и тут же воздух вокруг загустел. Шепотки, украдкой брошенные взгляды, толпа сотрудников, столпившихся у стойки администратора. Они расступились, едва заметив его, но не быстро. Он успел увидеть свежие журналы, только что доставленные курьером. На обложке он. Кинн. И этот чертов Таван, смотрящий в камеру с таким выражением, будто уже знал, что его фото окажется перед глазами Порша. — Господин Порш... — кто-то осторожно протянул ему журнал. Он взял. Пальцы сами сжали глянцевую бумагу так, что страницы смялись. — Разослать всем отделам, — его голос звучал ровно, слишком ровно. — Если у них есть время пялиться на свадьбы, значит, работы у них недостаточно. Тишина поглотила все помешение. Потом резкий шорох, люди бросились по местам, притворяясь занятыми. Порш развернулся и пошел в свой кабинет. Сато последовал за ним, но не сказал ни слова. А в кармане Порша телефон снова завибрировал. Сообщение от Вегаса: «Журналы видел. Хочешь, устроим им сюрприз на медовый месяц?» Порш не ответил. Просто сел за стол, развернул контракты и погрузился в цифры. Но где-то глубоко внутри, там, куда не доставал даже Вегас, что-то снова дало трещину. И на этот раз уже навсегда. Гребаный мудак предатель Терапаньякул средний.

***

Вегас подсуетился по-настоящему. Не просто бронирование, ведь он выкупил целую частную виллу на крошечном острове, куда даже самые богатые гости Мальдив могли только мечтать попасть. Белоснежные стены, открытые террасы, панорамные окна с видом на бескрайний океан. Все кричало о статусе, о деньгах, о власти. Но Порш сбежал. Он нашел этот пляж случайно. Узкую полосу песка, окаймленную густыми пальмами, куда даже обслуживающий персонал не заглядывал. Здесь не было шезлонгов, зонтиков, навязчивых официантов с коктейлями. Только шум прибоя, крики чаек и горячий песок, обжигающий босые ноги. Порш растянулся на песке, закрыв глаза. Солнце ласкало его загорелую кожу, подчеркивая каждый мускул, каждый шрам. Отметины их опасной жизни. Ветер играл с его темными волосами, соленые брызги оседали на ресницах. Он почти расслабился. Пока не услышал шаги. Медленные. Уверенные. Знакомые. — Нашел, — голос Вегаса прозвучал прямо над ним. Порш не открыл глаз. — Я не прятался. — Лжешь, — Вегас опустился рядом, его пальцы погрузились в песок, почти касаясь плеча Порша. — Ты всегда прячешься. В работе. В цифрах. А теперь вот здесь. Порш наконец посмотрел на него. Вегас был без рубашки. Его мощный торс, покрытый татуировками и шрамами, блестел на солнце. — Я просто хотел побыть один, — сказал Порш. — Плохая привычка,— Вегас наклонился ближе, его губы почти коснулись уха Порша. — Особенно, когда твой муж привез тебя на райский остров не для того, чтобы ты загорал в одиночестве. Порш почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — А для чего тогда? — он знал ответ. Но хотел услышать. Вегас улыбнулся оскалив клыки. — Чтобы напомнить, — его рука скользнула по животу Порша, оставляя за собой горячий след. — Кому ты принадлежишь. Океан ревел где-то позади, ветер поднимал песок, но Порш уже не чувствовал ничего, кроме этого прикосновения. И когда Вегас накрыл его собой, заслонив солнце, он даже не попытался сопротивляться. После страстного секса и освежающего купания в океане Порш отправился на обед один. Вегас заперся в вилле на срочный созвон с инвесторами. Ресторан на пляже был почти пуст в это время дня. Порш медленно шел между столами с изысканными блюдами, равнодушно скользя взглядом по морепродуктам и экзотическим фруктам. Он так и не решил, что выбрать, когда неловко столкнулся с кем-то. — Ай, чёрт! — раздался резкий возглас на тайском. Язык, который когда-то был для Порша родным, теперь звучал чуждо после лет жизни в Нью-Йорке, где он и Вегас говорили только на английском. Незнакомец развернулся, снял солнцезащитные очки и широкополую шляпу и Порш замер. Перед ним стоял Таван. Тот самый омега с кукольным лицом, чьи фотографии с Кинном недавно облетели все таблоиды. В ярко-желтой шелковой рубашке, расстегнутой до середины груди, и обтягивающих голубых шортах, он выглядел как картинка из глянцевого журнала. — Осторожнее, — прошипел Таван, окидывая Порша оценивающим взглядом с ног до головы. Его губы искривились в пренебрежительной усмешке. — Хотя... тебе, наверное, привычнее сталкиваться с другими частями тела. Порш почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От холодной ярости. — Извините, — он нарочито вежливо улыбнулся, переходя на английский. — Не ожидал встретить здесь... кого-то столь известного. Таван нахмурился, поняв намёк. — Кинн говорил, что ты умён, — он сделал шаг ближе, запах его дорогих духов смешался с солёным воздухом. — Но он не предупредил, насколько ты... обычен. Порш не дрогнул. — Кинн много чего не знает, — мягко ответил он. — Например, что его новый муж разгуливает по пляжам в одиночестве, когда должен быть на медовом месяце. Глаза Тавана вспыхнули. И в этот момент раздался знакомый голос: — Любимый, ты где? Оба обернулись. Из-за пальм вышел Вегас. Босой, в мокрых от моря шортах, с телефоном в одной руке и двумя коктейлями в другой. Его взгляд скользнул по Тавану, затем остановился на Порше. — А, — он ухмыльнулся. — Мы кого-то напугали? Таван побледнел, узнав Вегаса. Порш взял коктейль из его рук, намеренно медленно облизнув край бокала. — Нет,— сказал он, не отводя глаз от Тавана. — Наоборот. Мы как раз познакомились. Вегас засмеялся низко, опасно. — Как мило, — он обнял Порша за талию, пальцы впились в кожу. — Тогда, может, пригласим его на ужин? Таван поспешно отступил. — Я... мне пора,— он бросил последний взгляд на Порша. Странную смесь зависти и страха. И быстро удалился. Порш вздохнул, отпивая коктейль. — Ты специально? — спросил он Вегаса. Тот только ухмыльнулся, целуя его висок. — Может быть. И когда они пошли обратно к своей вилле, оставляя следы на мокром песке, Порш вдруг понял: Прошлое больше не имеет значения. Потому что настоящее — вот оно. Рядом. И ему больше нечего бояться.

***

Лунная дорожка дрожала на черной воде, когда Порш вышел на балкон их виллы. Бессонница гнала его прочь от тепла постели, где Вегас спал, раскинувшись с привычной беззаботностью хищника. И тогда он увидел его. Фигура по пояс в воде, неподвижная, как изваяние. Серебристый свет скользил по мокрым плечам, обрисовывая знакомый силуэт, который Порш узнал бы даже в кромешной тьме. Кинн стоял посреди океана, запрокинув голову к звездам, будто молясь или проклиная небеса. Волны лениво обливали его торс, но он не шевелился. Замерший между двух стихий, между прошлым и будущим. Порш неосознанно впился пальцами в перила. Что он здесь делает? Как нашел их? Почему... один? Сердце бешено колотилось, но ноги будто приросли к месту. Он должен был разбудить Вегаса. Должен был... Кинн внезапно повернул голову. Прямо к нему. Сквозь тьму и расстояние их взгляды встретились. И Порш почувствовал, как что-то стальное вонзается ему в грудь. Он отпрянул, спрятавшись в тени. Когда снова выглянул, океан уже был пуст. Только луна, только волны. Будто это был мираж. Будто призрак. Но на мокром песке у воды четко виднелись следы. Кто-то вышел на берег. И эти следы вели к отелю, где остановился Кинн с Таваном. Порш резко захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной. — Вегас, — его голос прозвучал хрипло в тишине спальни. Тот мгновенно проснулся, рука уже тянулась к пистолету под подушкой. — Что? — Он здесь. Вегас знал. Знал каждую трещину в душе Порша, каждый страх, спрятанный за железной выдержкой. Родиться омегой в мире, где сила измеряется доминантностью уже пытка. А когда тот, кому ты доверял больше всего, бросает тебя первым... Это ломает. Он старался не ревновать. Не сходить с ума от мыслей, что где-то в глубине Порш всё ещё хранит обрывки тех чувств. Но иногда это было невозможно. Сейчас Вегас медленно поднялся с кровати. Шёлковый халат скользнул по его плечам, когда он подошёл к окну и резко задернул штору, отрезав лунный свет. — Тебе показалось, — сказал он твёрдо, но без упрёка. Пальцы Вегаса обхватили запястья Порша, ощущая подушечками холодный металл их браслетов. Пропусков на эту территорию. Никто чужой не мог просто так сюда попасть. — Наш остров. Наши правила, — он притянул Порша к кровати, усадил на край и опустился перед ним на колени, как преклонивший голову король. Его губы коснулись дрожащих пальцев Порша. — Он не подойдёт к тебе. Никогда. Вегас поднял взгляд. Золотистые глаза в полумраке светились, как у хищника. — Потому что если попробует... Он повернул руку Порша, обнажив бледную кожу на внутренней стороне запястья. Прижался губами к пульсу. — ...Я разорву его на куски прежде, чем он успеет коснуться тебя. Это не была пустая угроза. Это был обет. И Порш знал, Вегас никогда не нарушает обещаний. Даже самые страшные. Особенно самые страшные. Он провёл пальцами по тёмным волосам Вегаса, чувствуя, как тот напрягся под прикосновением. — Я знаю, — прошептал Порш.

***

Каждый день одно и то же. Солнце, песок, бескрайний океан. И бесконечные созвоны Вегаса, которые высасывали из него все силы. Порш оставался один, бродя между шезлонгами и барами, будто призрак собственного отпуска. Сегодня он снова сидел за столиком у кромки воды, пальцы лениво обводили край бокала с мохито. Лёд уже растаял, превратив напиток в мутную воду. И взгляд зацепился за знакомую фигуру. Таван стоял у стола с фруктами, выбирая идеальные кусочки для шпажек. В лёгком белом саронге, обнажающем стройные ноги, с золотыми браслетами на щиколотках. Его кожа сияла под солнцем, словно покрытая перламутром, а каждый жест был отточен, как у профессионального соблазнителя. Настоящий омега. Порш машинально провёл рукой по своему животу. Плоскому, с проступающими мышцами. По широким плечам, по шрамам, оставленным годами тренировок. Он больше походил на альфу, чем на тех хрупких созданий, которых обычно выбирали для браков. Таван поднял глаза и заметил его. — Один? — он подошёл, грациозно покачивая бёдрами. — Как обычно. Порш не ответил. Просто отхлебнул свой испорченный напиток. — Мне жаль, — Таван наклонился, обнажая гладкую шею без следов укусов. — Кинн никогда не оставляет меня одного. Ложь. Порш видел, как Кинн игнорировал его все эти дни. Точнее как тот слонялся по острову один. — Вегас занят, — равнодушно сказал он. — Да? — Таван улыбнулся, как котёнок, знающий, где лежит сливки. — А мне сказали, он просто... не любит делить. Порш замер. — Что ты имеешь в виду? Таван сделал невинные глаза. — О, ты не знаешь? — он прикрыл рот ладонью. — Кажется, я сказал лишнее. И прежде чем Порш успел ответить, он уплыл прочь, оставив после себя запах дорогих духов и горькое послевкусие. Порш сжал бокал так, что стекло треснуло. «Не любит делить». Что, если... Нет. Он резко встал, оставив на столе деньги. Но вопрос уже засел в голове, как заноза. А что, если Вегас намеренно избегает их совместного отдыха? Не потому что занят. А потому что стыдится? Стыдится того, что его омега не хрупкий цветок, а боец со шрамами и грубыми руками? Порш шёл по пляжу, не замечая, как песок обжигает ступни. Где-то вдалеке смеялся Таван. А в их вилле горел свет. Вегас, наверное, снова уткнулся в ноутбук. И Порш вдруг понял: Он устал. Устал быть сильным. Устал быть недостаточно омегой. Но больше всего он устал сомневаться в Вегасе. В себе. В этой проклятой любви, которая, кажется, никогда не будет простой. Дверь с грохотом ударилась о стену, когда Порш ворвался в виллу. Его дыхание было прерывистым, глаза горели холодным огнем. Вегас сидел за столом, в затемненных очках, пальцы замерли над клавиатурой ноутбука. Он даже не успел пошевелиться, как Порш резко захлопнул крышку устройства, едва не прищемив ему пальцы. — Ты стесняешься меня, да? — голос Порша звучал хрипло, будто его перекрутили через мясорубку. — Потому что я не такой, как этот кукольный ублюдок Таван? Потому что я не выгляжу как хрупкая игрушка для траха? Вегас медленно снял очки. Его глаза были красными от усталости, но в них не было ни капли смущения. Только нарастающая ярость. — Ты вообще слышишь себя? — он встал так резко, что стул отлетел назад. — Ты думаешь, я трахаю тебя только в темноте, потому что ты «недостаточно омега»? Порш сжал кулаки, но не отступил. — А почему тогда ты избегаешь появляться со мной на людях? Почему каждый раз, когда мы могли бы быть вместе, ты находишь дела? Вегас резко шагнул вперед, вплотную прижав Порша к столу. — Потому что я строю империю! — его голос прогремел, как взрыв. — Чтобы никто, ни Кинн, ни его кукольная женушка, ни весь этот чертов мир, никогда не посмел смотреть на тебя свысока! Он схватил Порша за подбородок, заставив встретиться взглядом. — Ты думаешь, мне нужен кто-то поменьше и послабее? — Вегас оскалился, как зверь. — Я выбрал тебя не вопреки твоей силе, а из-за нее. Потому что ты единственный, кто может стоять рядом со мной на равных. Порш замер. — Тогда почему... — Потому что я идиот, — Вегас резко выдохнул, ослабляя хватку. — Который думал, что деньги и власть защитят тебя лучше, чем моё присутствие. Где-то за окном шумел океан. Порш медленно выпрямился. — Перестань избегать меня. Вегас усмехнулся. — Только если ты перестанешь сравнивать себя с этим пластиковым ублюдком. Он резко дернул Порша за руку, прижимая к себе. — Ты мой. Такой, какой есть. И если кому-то это не нравится... Его губы коснулись шеи Порша, прямо над шрамом. — Я с радостью объясню на языке, который они поймут. И в этот момент телефон Вегаса снова зазвонил. Он посмотрел на экран. Потом на Порша. И выключил устройство одним движением. Впервые за долгие дни.

***

Лунный свет струился сквозь пальмовые листья, рисуя на песке причудливые узоры. Вегас шёл босиком, следя за темной фигурой, стоящей у кромки прибоя. Сигаретный дым вился в холодном ночном воздухе, когда Кинн повернулся к нему. — Наконец-то вышел, — голос кузена звучал спокойно, но в глазах читалось напряжение. — Я думал, ты будешь прятаться вечно. Вегас остановился в двух шагах, чувствуя, как песок холодеет под босыми ногами. — Ты знаешь, что будет, если он тебя увидит, — сказал он просто. Кинн сделал глубокую затяжку, дым вырвался из его губ вместе с горьким смешком. — А ты знаешь, что я мог бы забрать его обратно в любой момент? Шум волн и треск пальмовых листьев, разрывали напряжённую затянувшуюся тишину. Вегас медленно улыбнулся. Просто улыбнулся, как хищник, знающий, что добыча уже в капкане. — Попробуй. Один шаг. Кинн напрягся. — Ты забыл, с кем говоришь, кузен. — Нет,— Вегас достал из кармана шорт нож, ловко перевернул его в руке. Лезвие блеснуло в лунном свете. — Это ты забыл, кто теперь носит его кольцо. Океан вздохнул где-то позади. Кинн бросил сигарету в песок, раздавил её шлепкой. — Он никогда не будет смотреть на тебя так, как смотрел на меня. Вегас рассмеялся тихо, почти ласково. — Ты прав. — он сделал шаг вперед, нож всё ещё играл в его пальцах. — Он смотрит на меня и не видит тени. И это сводит тебя с ума, не так ли? Кинн не ответил. Где-то в вилле зажёгся свет. Вегас оглянулся, потом снова посмотрел на кузена. — У тебя есть три минуты, чтобы исчезнуть. И если ты когда-нибудь снова появишься в нашей жизни... Он не договорил. Не нужно было. Кинн медленно отступил в тень, его фигура растворялась в ночи, как кошмар при пробуждении. Вегас стоял, слушая, как волны смывают следы на песке. Потом развернулся и пошёл обратно к свету, к теплу, к своему омеге.

***

Утро встретило их жарким солнцем и лёгким бризом, пахнущим солью и экзотическими фруктами. Вегас шёл первым, его широкая спина в белой льняной рубашке расчищала путь сквозь полупустой ресторан. Порш следовал за ним, ловя на себе восхищённые взгляды. Они с Вегасом всегда создавали эффектную пару: мощный альфа с хищной походкой и его статный омега с холодной красотой воина. Они только устроились за угловым столиком с видом на океан, когда воздух вокруг наполнился сладковатым ароматом дорогих духов. — Какое совпадение!— звонкий голос разрезал утреннюю тишину. Таван стоял рядом, держа в руках бокал с фрешом. В его лёгком саронге, открывающем гладкие загорелые ноги, в золотых браслетах на щиколотках. Он выглядел как картинка из рекламы дорогого курорта. — Можно я присоединюсь? — он уже тянул руку к свободному стулу. Вегас медленно поднял взгляд. Его пальцы, только что нежно перебирающие меню, вдруг замерли. — Нет, — сказал он спокойно, но так, что официант у соседнего стола инстинктивно отпрянул. Таван замер с наигранно-обиженным выражением. — Но ведь мы же... — Ты сейчас уйдёшь,— Вегас налил Поршу кофе, даже не глядя на незваного гостя. — Или я позвоню Кинну и расскажу, где его «любимый» омега проводит утро. Порш наблюдал, как Таван бледнеет. — Ты не смеешь... — Пять секунд, — Вегас достал телефон, положил его на стол. Таван исчез быстрее, чем успел появиться. Порш поднял бровь. — Шантаж? Вегас отхлебнул кофе. — Информация, — поправил он. — Кинн думает, его драгоценный муж отдыхает у бассейна с мигренью. Время остановилось. Вилка выскользнула из пальцев Порша, глухо стукнув о фарфоровую тарелку. Воздух стал густым, как сироп. Каждый вдох давался с трудом. Он медленно поднял голову, и... Там был Кинн. Настоящий. Не мираж, не ночной кошмар. В темном льняном костюме, с тенью усталости под глазами, но все такой же. Острые скулы, жесткий подбородок, взгляд, который когда-то прожигал его насквозь. — Любимый, давай позавтракаем в кругу семьи, — Таван вцепился в руку Кинна, слащаво растягивая слова. Вегас не шевелился, но Порш чувствовал. Каждый мускул его мужа сейчас напряжен, как струна. Кинн первым нарушил молчание: — Мы помешаем? Голос. Тот самый. Немного глубже, грубее, но... Порш внезапно осознал, что сжимает нож так, что пальцы побелели. — Да, — сказал Вегас вместо него, отодвигая стул. — Вы помешаете. Таван фыркнул: — Как невежливо! Мы же... — Уходите. Это прозвучало не как просьба. Даже не как приказ. Как приговор. Кинн странно посмотрел на Порша. Будто искал что-то в его глазах. Какую-то старую искру. Но нашел только холод. — Хорошо, — он резко развернулся, увлекая за собой растерянного Тавана. И только когда они скрылись из виду, Порш понял, что забыл дышать. Вегас молча налил ему воды. Лёд в стакане звенел, выдавая дрожь в его обычно таких твёрдых руках. — Ты... — Я в порядке,— Порш перебил его, наконец подняв глаза. — Просто... Он посмотрел в сторону, где исчез Кинн, потом на Вегаса. И вдруг осознал: Никакой боли. Никакой тоски. Только странное облегчение, будто закрыл последнюю страницу старой книги. — Просто я наконец понял, — Порш взял его руку, почувствовав под пальцами шрамы и силу. — Что семья — это ты. Вегас замер. Потом резко встал, швырнул на стол пачку купюр и потянул Порша за собой: — Пойдём домой.

***

Они вернулись с отпуска и каждый погрузился обратно в свою деятельность. Офисный календарь показывал поздний вечер, когда телефон Порша разорвал тишину резким звонком. Он отложил папку с отчетами, смахнул усталость с век и перевернул устройство. «Мама». — Да, мама, что-то случилось? Голос Нампын на другом конце провода звучал непривычно хрупко, будто она говорила сквозь слезы: — Порш... вы можете с Вегасом прилететь на выходные? Пауза. Он сразу понял. Дело не в простом семейном ужине. — Что происходит? — Корн...— её голос дрогнул. — Он стал совсем плох. Врачи говорят, что это вопрос дней... может быть, часов. Порш замер. Корн Терапаньякул. Глава семьи. Человек, который когда-то решил, что омега в их мире лишь разменная монета. — Он просил собрать всех, — продолжила Нампын. — Семья должна быть рядом. Порш медленно выдохнул, глядя в окно на ночной город. — Мы прилетим. Он положил трубку и долго сидел в тишине, пока дверь кабинета не открылась. Вегас стоял на пороге, с мокрыми от дождя волосами и папкой в руках. — Что-то не так? Порш поднял на него глаза. — Корн умирает. Тень пробежала по лицу Вегаса. — Когда летим? Ни вопросов. Ни сомнений. Просто —«когда». Порш встал, подошёл к окну. Где-то там, за горизонтом, их ждал конец эпохи короля мафиозного мира Бангкока. — Завтра утром. Вегас кивнул, бросил папку на стол. — Я предупрежу своих. Он повернулся к выходу, но Порш остановил его: — Вегас. Тот обернулся. — Спасибо. За то, что не спросил, зачем это ему. За то, что просто будет рядом. — Мы же семья, да? — Вегас нежно усмехнулся. И вышел, оставив дверь приоткрытой. Порш снова посмотрел на город. Корн умирает. Кинн станет главой семьи. И всё изменится. Рассвет только-только окрашивал небо в бледно-розовые тона, когда их машина резко остановилась на взлетной полосе. Личный джет Терапаньякулов уже ждал, его серебристый корпус холодно блестел в утреннем свете. Порш молча наблюдал, как Сато ловко управляется с багажом, бросая чемоданы в руки стюардов. Его собственные мысли были тяжелее любого груза. Они висели где-то в районе грудной клетки, мешая дышать. — Все готово, господин Порш, — Сато распахнул перед ним дверь самолета. В салоне пахло кожей и кофе. Вегас уже устроился у окна, разложив перед собой папки с документами. Он лишь кивнул Поршу, прежде чем снова углубиться в бумаги. Дела семьи не ждали, даже если сама семья стояла на пороге перемен. Порш занял место напротив, уткнувшись лбом в холодное стекло иллюминатора. Внизу город медленно уменьшался, превращаясь в игрушечный. — Кофе? — Сато осторожно протянул ему чашку. — Спасибо. Но он даже не притронулся к напитку. Просто смотрел, как облака проплывают мимо, белые и безмятежные. Где-то там, впереди, их ждал умирающий Корн. Кинн. И все нерешенные вопросы прошлого. Сато тихо кашлянул: — Вы... хотите поговорить об этом? Порш медленно покачал головой. — Не о чем говорить. Потому что слова уже ничего не изменят. Только действия. Только выбор, который они сделают все вместе, когда окажутся лицом к лицу с концом одной эпохи и началом другой. А пока: — Разбуди меня, когда будем приземляться,— он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Хорошо, господин. Самолет тряхнуло при посадке, как будто сама погода бросала им вызов. За иллюминатором лил стеной дождь, превращая взлетную полосу в мутное зеркало. Порш стиснул подлокотники, чувствуя, как Вегас напрягся рядом. Даже он, привыкший ко всему, не любил такие посадки. Как только трап опустился, их встретил влажный, спертый воздух Бангкока, пропитанный запахом асфальта и тревогой. Кортеж Терапаньякулов черной змеей выстроился у взлетной полосы. Под огромным черным зонтом, недвижимый как статуя, стоял Чан — тень Корна, его безмолвный страж. Рядом, слегка отставив левую ногу в боевой стойке, замер Биг — правая рука Кинна, привезенная им из Европы. Его холодные глаза сканировали Порша и Вегаса с безразличием профессионального убийцы. — Кажется, нас ждут, — процедил Вегас, поправляя манжету рубашки, под которой угадывался контур пистолета. Порш молча кивнул. Чан сделал шаг вперед: — Господин Кинн просил доставить вас сразу в резиденцию, — его голос звучал как скрип несмазанных дверей. Дождь барабанил по крыше «Роллс-Ройса», когда они уселись в салон. Вегас тут же достал телефон, проверяя сообщения. Порш же смотрел в запотевшее стекло, где силуэты Чана и Бига растворялись в ливне, как призраки. — Ты готов? — неожиданно спросил Вегас, не поднимая глаз от экрана. Порш медленно выдох нул: — Нет. Но это уже не имело значения. Машина тронулась, увозя их навстречу тому, что ждало в старых стенах Главной резиденции. Где умирал Корн. Где ждал Кинн. Где решалась судьба их семей. А дождь лил и лил, смывая следы прошлого, но не трогая старых ран.