Услышь мелодию моей души

Великолепный Париж встречал их дождём. Они провели неделю в блаженном забытьи. Прогулки по набережной Сены, ужины при свечах, смех, который звучал так легко, будто годы напряжения растворились в парижском воздухе. А потом раздался звонок. Вегас нахмурился, увидев имя на экране — «Чан». Он редко звонил просто так. — Говори. Голос Чана был резким, лаконичным: — «Корну плохо. Кан и Патчара застряли на переговорах. Нампын в панике». — Чёрт, — Вегас швырнул телефон на кровать. — У Корна снова приступ. Отцы не могут приехать. Мы летим. Порш замер. — Сейчас? — Сейчас. Вегас уже набирал номер пилота, отдавая распоряжения резким, отточенным тоном. Порш медленно начал собирать вещи. Его чемодан был лёгким. Пара джинсов, свитеров, ничего лишнего. В отличие от Вегаса. Тот складывал костюмы с привычной педантичностью, будто готовился не к экстренному перелёту, а к очередной деловой встрече. Порш остановился, глядя на свои вещи. Что он вообще собирает? Куртки? Носки? Себя? Полгода он был никем. Домохозяином. Тенью. Человеком без расписания, без целей, без своего места. И теперь он летел обратно. Туда, где всё началось. Где остались друзья, которые уже забыли его. — Ты готов? — Вегас стоял в дверях, чемодан в руке. Порш кивнул. — Да. Все это было ложью. Но правда была слишком сложной. Слишком болезненной. А пока они ехали в аэропорт под звуки дождя, и Порш смотрел в окно, где огни Парижа таяли в тумане.

***

Машина ещё не успела полностью остановиться, как Порш распахнул дверь и выскочил навстречу хаосу. Ветер трепал его волосы, а в глазах стояли слёзы мимолётного счастья, от волнения, от этого внезапного удара ностальгии. И тут он увидел Кхуна. Старший из братьев Терапаньякул, один из немногих, кто всегда смотрел на Порша не как на омегу, не как на ставку в игре кланов, а как на человека. И пусть сейчас он был одет так, будто собрал на себя весь миланский гламур — розовые перья на пиджаке, бежевые брюки, лоферы в тон, его глаза оставались прежними. Тёплыми. Родными. — Порш! Мой милый Поршик! — Кхун раскрыл объятия, и Порш врезался в них на полной скорости, едва не сбив того с ног. — Как же я скучал по тебе! Ох, у нас тут такое! Дурдом! Я тебе позже всё расскажу! Ты сам-то как? Как долетел? Порш засмеялся, впервые за месяцы, но теперь этот смех звучал чуть искусственно, будто отрепетированная роль. — Всё отлично. Просто отлично. Кхун прищурился, изучая его взглядом. — Да? А почему тогда у тебя руки дрожат? Порш быстро засунул их в карманы, улыбнулся шире. — Устал с дороги, вот и всё. С Вегасом всё… нормально. — Я вообще-то тоже здесь, — раздался ледяной голос за спиной. Вегас стоял в двух шагах, лицо каменная маска, но в глазах бушевала буря. Кхун лишь приподнял бровь, не выпуская Порша из объятий. — Я тебе не спрашивал, змеёныш. Ползи к своему папаше. Он уже ждёт тебя. Наступила напряжённая, густая, как предгрозовой воздух тишина. Порш почувствовал, как мышцы Вегаса напряглись за его спиной, но… Но потом раздался смех. Резкий, неожиданный. — Чёрт, как же ты бесишь меня, Кхун, — Вегас провёл рукой по лицу, но в углу его рта дрогнула улыбка. — Взаимно, малыш, — Кхун отпустил Порша, шлёпнул Вегаса по плечу. — А теперь марш. У нас с Поршем дела. И пока Вегас исчезал в доме, Кхун обнял Порша за плечи и прижал к себе. — Ну-ка, говори правду. Что случилось? Порш отвёл взгляд. — Ничего. Всё… хорошо. — Не ври мне, — Кхун вздохнул, но не стал настаивать. — Ладно. Когда будешь готов, я здесь. И в этот момент что-то щёлкнуло в груди у Порша. Потому что он вдруг понял: Он мог бы рассказать. Мог бы сбросить этот груз. Но… не сейчас. Не здесь. — А мама здесь? — Спросил Порш, заходя вглубь дома. Его взгляд скользнул по знакомым стенам, но что-то в них было чужим. Кхун вздохнул, поправил перья на пиджаке. — Да, они же переехали с Патчарой. Ты не в курсе? Порш замер. — Нет… А почему так? Им же очень нравился старый дом. Кхун почесал голову и плюхнулся на огромный кожаный диван, жестом приглашая Порша сесть рядом. — Че и Ким истинные. Он сделал паузу, изучая реакцию Порша. — Тебе ведь рассказывали в школе, что такое истинность и как редко она проявляется? Вот у Кима с Че такое…— глаза Кхуна на мгновение смягчились. — Поэтому третичную ветку решили разделить между Кимом и Вегасом. И твои родители теперь живут здесь, под крылом Корна. Порш стиснул зубы. Он знал, что отцу это до ужаса не понравилось. Хватило первого старшего ребенка, который связался со Второй семьей, так теперь и младший пошел по его стопам. Отдал себя Первой семье. Всё, что отец строил годами, снова вернулось под контроль Корна. Точь-в-точь как тогда, когда он только женился на маме. — И папа спокойно это принял? — Голос Порша был тихим, но в нём дрожала сталь. Кхун усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Нет. Одно слово. Но за ним стояли недели скандалов, холодных взглядов, не сказанных вслух угроз. Порш представил отца. Гордого, несгибаемого Патчаю, вынужденного вновь склонить голову перед Корном. — Он даже не ругался? — Пытался, — Кхун потянулся к бокалу на столе, покрутил его в пальцах. — Но ты же знаешь Корна. Он умеет… убеждать. Порш закрыл глаза. Он знал. — Так вы останетесь? Мы подготовим вам комнату в правом крыле, подальше от… — От Кинна, — резко оборвал его Вегас, появившись в дверях. Его голос был холодным, но в глазах читалось раздражение. Кхун закатил глаза, раздражённо щёлкнув языком. — Да… Хоть он сейчас и в Маниле, но его шлюшка-муж может ввалиться в любой день без предупреждения. Порш почувствовал, как мышцы Вегаса напряглись, но тот лишь сжал кулаки и стиснул зубы. — Вегас, оставь нас, — Кхун махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Если нечем заняться, лучше узнай о состоянии Корна. Давай, уйди. Мы ещё не договорили! Вегас замер на секунду, его взгляд скользнул между Поршем и Кхуном. Затем он резко развернулся и вышел, даже не хлопнув дверью. Выбора у него не было. Кхун тут же переключился на Порша, схватив его за рукав толстовки с потертыми катышками. — Почему на тебе такая ужасная одежда? — Он потряс тканью, словно это было оскорблением его вкуса. — Ты владеешь бизнесом и не можешь купить себе нормальные вещи? Порш потупил взгляд, слегка отстраняясь. — Я… экономлю. — Экономишь?! — Кхун отпрянул, как будто его ударили. Его глаза округлились от неподдельного ужаса. — Ты? В нашей семье экономишь? Он резко схватил Порша за запястье и потянул за собой. — Всё, хватит. Сейчас же едем в бутик. Я не позволю тебе позорить нашу кровь в этих лохмотьях. Порш попытался вырваться, но Кхун уже набирал номер своего водителя. — Кхун, подожди… — Никаких «подожди»! — Тот пронзил его взглядом. — Ты забыл, кто ты? Ты Терапаньякул. И ты будешь выглядеть соответственно.

***

Телохранители Арм и Пол молча последовали за ними, держась на почтительном расстоянии, но не выпуская своих подопечных из поля зрения. Их присутствие было ненавязчивым, но ощутимым. Как тень в солнечный день. Бутик встретил их прохладой кондиционированного воздуха и мягким светом, льющимся на безупречно разложенные вещи. Кхун, будто ураган, носился между стойками, срывая с вешалок то рубашки, то пиджаки, то брюки, при этом непрерывно комментируя: — Нет, это слишком скучно. О боже, кто вообще это носит?. А, вот это, да, это наш вариант! Порш стоял посреди всего этого великолепия, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Впервые за долгое время в его груди теплилось что-то похожее на радость. Пусть даже где-то на дне сумки лежали таблетки, которые нужно было принять ровно через двадцать минут. — Вот! — Кхун буквально врезался в него с охапкой одежды. В руках у него были мягкие кашемировые кофты нейтральных оттенков и несколько пар идеально скроенных брюк. — Ради всего святого, сними этот ужас, пока мои глаза не вытекли! Порш невольно улыбнулся, принимая вещи. — Ты преувеличиваешь. Не такая уж она и ужасная… — Она ужаснее, чем твои оправдания! — Кхун схватил его за плечи и развернул в сторону примерочной. — Марш переодеваться. И если я увижу хоть один катышек мы сожжем эту вещь прямо здесь. Пол, стоявший неподалеку, едва сдержал улыбку. Арм же, как всегда, сохранял каменное выражение лица, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Порш исчез за шторкой примерочной, а Кхун тем временем продолжил штурмовать бутик, периодически бросая через плечо: — И не вздумай говорить, что тебе не нравится! Потому что нравится! Машина была забита пакетами до потолка — кашемировые свитера, шёлковые рубашки, идеально скроенные брюки. Все это давило на Порша не меньше, чем тяжелый взгляд Кхуна. Они свернули в элитный ресторан, где золотистый свет люстр отражался в хрустальных бокалах. Порш машинально потянулся к карману, достал блистер и с лёгким щелчком выдавил пять белых таблеток на ладонь. Он уже поднес их ко рту, когда заметил, как Кхун замер, уставившись на его руку. — Твое состояние так и не нормализовалось? — Спросил Кхун, намеренно расслабленно откинувшись на стуле, но пальцы его сжали меню так, что бумага смялась. Порш резко глотнул таблетки, запивая их водой. — Нормализовалось. Но побочки остались, — он натянуто улыбнулся, стараясь не смотреть в глаза брату. Кхун медленно положил меню на стол. Его глаза сузились, став похожими на лезвия. — Да… я вижу. Он сделал паузу, намеренно долгую. — Может, на тебя так влияет брак с Вегасом? Официант, подходивший к их столику, резко развернулся, почуяв напряжение. Порш почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что Кхун не просто так завёл этот разговор. — Это не его вина, — тихо, но твёрдо ответил он. Кхун резко наклонился вперёд, его шёлковый пиджак скользнул по столу. — Тогда почему ты пьёшь таблетки, как конфеты? Почему ты выглядишь так, будто тебя выжали досуха? Порш сжал кулаки под столом. Где-то за его спиной Арм и Пол переглянулись, готовые в любой момент вмешаться. — Я просто устал, — он попытался отшутиться, но голос дрогнул. Кхун откинулся на спинку стула, его лицо внезапно стало каменным. — Знаешь что? Закажем тебе стейк. С кровью. Тебе нужно прийти в себя.

***

Машина мягко катила по ночным улицам, отражая в окнах неоновые огни. Порш сжимал в руках пакет с одеждой, глядя в темноту. — На самом деле Вегас хороший муж, — тихо проговорил он, будто защищая не столько Вегаса, сколько самого себя. — Да, он вырос в семье ублюдков, но со мной он другой. Кхун, сидевший рядом, резко повернулся к нему. Его пальцы вцепились в подлокотник так, что кожаный чехол затрещал. — Порш, когда люди счастливы в браке, они хотя бы не похожи на ходячих зомби, — он выдохнул, резко проведя рукой по лицу. — Взгляни на Кинна. Тот дома почти не появляется, потому что Таван засел там, как блоха на псине. Иногда мне кажется, он скоро переедет в свой офис насовсем. Порш нахмурился, машинально потирая запястье, где под рукавом прятался тонкий золотой браслет. — Таван реально носит его ребенка? — Что?! — Кхун взорвался так, что телохранитель Арм на переднем сиденье вздрогнул. — Да не дай бог нам такого! Они даже не спят в одной комнате, когда им, блять, ребенка-то делать?! Он схватился за голову, будто пытаясь удержать ее от взрыва. — Ужас! Откуда ты вообще это взял?! Порш пожал плечами, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Ну, знаешь… слухи. — Какие еще, к черту, слухи?! — Кхун чуть не подпрыгнул на сиденье. — Если бы у Тавана вдруг вырос живот, я бы лично отвез его на аборт! Вертолетом! В международные воды! Машина резко дернулась на повороте, и Порш инстинктивно вцепился в подлокотник. В салоне повисло напряженное молчание, нарушаемое только тихим шуршанием дорогих пакетов с одеждой на заднем сиденье. — Ты перегибаешь, — осторожно сказал Порш, наблюдая, как Кхун яростно стучит пальцами по колену. — Да, он не подарок, но Кинн его выбрал. Таков уж… своеобразный вкус у твоего младшего брата. Горькая усмешка скривила его губы. В этих словах было что-то слишком знакомое. Будто он говорил не только о Кинне и Таване, но и о себе с Вегасом. Кхун резко обернулся, его глаза сверкали в полумраке салона: — Если бы вкус моего брата ограничивался только плохим выбором партнеров! Но нет, он еще и… Внезапно телефон Порша завибрировал. На экране высветилось имя: «Вегас». Они оба замолчали, уставившись на подсвеченный дисплей. — Будешь брать? — Язвительно спросил Кхун, но в его голосе сквозила тревога. Порш медленно перевернул телефон экраном вниз: — Не сейчас. Тени от уличных фонарей скользили по лицу Порша, как немые свидетели его воспоминаний. Он закрыл глаза и вдруг снова увидел тот самый зал в главном доме, украшенный воздушными шарами, торт со свечами, которые так никто и не задул… — Порш? — Кхун дотронулся до его плеча, но он словно не слышал. В памяти всплывали один за другим эти проклятые дни рождения: В четырнадцать лет он просидел у окна до утра, уверенный, что Кинн просто задерживается. В пятнадцать сломал телефон, когда после недельного молчания пришло сухое смс: «Занят. Приеду в следующем году». В шестнадцать уже даже не надеялся, но все равно проверял почту каждые пять минут. — Он же… он всегда находил для вас время, когда дело касалось бизнеса, — прошептал Порш, глотая ком в горле. Его пальцы бессознательно сжали подлокотник, будто это могло остановить дрожь. Кхун резко повернулся к нему, лицо было искажённо яростью: — Потому что он был тупицей и эгоистом, который не справился с ответственностью, как подобает альфе. Где-то за окном просигналила машина, и этот звук словно разбил стеклянный купол, под которым Порш хранил эти воспоминания. — Я знаю, — он вдруг улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любых слёз. — Но я всё равно ждал. — Мне жаль, — голос Кхуна прозвучал непривычно мягко, почти нежно. Он повернулся всем корпусом, вцепясь пальцами в сиденье. — Но ты ведь вышел замуж за Вегаса не из-за этого, да? В его глазах вспыхнула настоящая паника. — Умоляю, скажи, что я правильно думаю. Порш медленно выдохнул, наблюдая, как дождь за окном превращает город в акварельный размытый пейзаж. — Конечно не из-за Кинна. Я люблю Вегаса. Он…— Порш на секунду зажмурился, — Он вбил мне в голову, что несмотря на то, что я омега, я могу жить обычной жизнью. Как все. Кхун скривился так, будто проглотил лимон целиком. — Меня тянет блевать от фразы «я люблю Вегаса», — прошипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Но… Кхун сделал театрально глубокий вдох. — Я стерплю этот порыв. Раз ты с ним счастлив… — он замолчал, будто эти слова физически обжигали ему язык. — Это главное. В этот момент телефон Порша замигал. Пришло сообщение. Всего два слова: «Жду тебя». Порш не заметил, как его губы сами растянулись в улыбке. А Кхун, увидев это выражение лица, вдруг резко отвернулся к окну, бормоча себе под нос: — Господи, теперь мне действительно нужно блевать…

***

Апартаменты в правом крыле тонули в полумраке. Только настольная лампа отбрасывала золотистый свет на стол, заваленный документами. Вегас сидел, ссутулившись над бумагами, очки съехали на кончик носа. В воздухе витал терпкий аромат кофе и дорогого виски. Дверь тихо скрипнула. Порш, скинув ботинки в коридоре, шагнул внутрь. Его носки бесшумно скользнули по паркету. — Где ты был? — Голос Вегаса прозвучал резко, но без повышения тона. Он даже не поднял головы, продолжая водить пальцем по строчкам. — И почему не брал трубку? Порш не ответил. Он подошёл к столу, медленно, как хищник, вытянул документы из рук Вегаса и отложил их в сторону. Затем сел ему на бёдра, обвил руками шею, прижался лбом к лбу. — Порш… — Вегас нахмурился, но руки его уже сами собой обхватили талию омеги. — Я ещё раз спрашиваю… Но слова потерялись где-то между их губами. Порш притянул его, впился в уста с такой жадностью, будто хотел выпить всю ярость, всё недовольство, всю боль. Вегас ответил тем же грубо, почти жестоко. Его зубы впились в нижнюю губу Порша до крови, и тот застонал, не от боли, а от этого дикого, пьянящего вкуса металла и власти. Стол с грохотом опустел. Бумаги, очки, чашка, всё полетело на пол. Вегас перевернул Порша, прижал к деревянной поверхности, навис над ним, дыша горячо и прерывисто. — Ты… чёртов… эгоист… — каждый обрывок фразы сопровождался поцелуем в шею, в ключицу, в грудь. Порш лишь закинул голову назад, вцепляясь пальцами в его волосы. Треск рвущейся ткани смешался с прерывистым дыханием. Вегас одним резким движением разорвал дорогие брюки, обнажив бледную кожу. Его ладонь, горячая и тяжелая, обрушилась на плоть с таким расчетливым усилием, что белое мгновенно вспыхнуло алым. — Я покажу тебе, что значит испытывать мое терпение, — его голос, низкий и густой, обжигал шею Порша сильнее, чем удары. Омега выгнулся на столе, спиной прижимаясь к груди альфы. Каждый мускул дрожал, но он не пытался бежать. Вегас провел пальцами по вспухшей коже, наслаждаясь тем, как Порш вздрагивает от прикосновения. — Плохих мальчиков… — еще один удар, точный и беспощадный, — Надо воспитывать. Его руки скользнули вперед, обхватывая горло Порша — не чтобы душить, а чтобы чувствовать каждый спазм, каждый прерывистый вдох. — Ты мой, — рычал Вегас, впиваясь зубами в плечо. — Только мой. И Порш, задыхаясь, соглашался. Без слов, всем своим дрожащим телом. Порш не издал ни звука, когда Вегас вошёл в него одним резким, разрывающим движением. Только его пальцы впились в дерево стола, оставляя на полированной поверхности полумесяцы от ногтей. Вегас не дал опомниться. Сразу начал двигаться, жёстко, методично, будто хотел вбить в Порша каждый сантиметр своего недовольства. — Смотри, как ты принимаешь меня, — Вегас прижал его щёку к холодной поверхности, не замедляя ритма. — Весь мокрый, весь мой. Порш не сопротивлялся. Его тело гнулось под альфой, принимая каждый удар, каждый грубый толчок. Шея была испещрена отметинами — синими, багровыми, ещё свежими. Ягодицы пылали, будто обожжённые, но боль лишь подстёгивала волны удовольствия, заставляя его задыхаться. Слёзы катились по лицу, смешиваясь со слюной на столе. Смазка лилась по его бёдрам, капала на пол с каждого движения Вегаса. Густые, прозрачные капли, оставляющие следы на паркете. — Ты… ты… — Порш не мог закончить, его голос срывался на стоны, когда Вегас намеренно ударял в ту самую точку, от которой темнело в глазах. Вегас наклонился, прижался губами к его уху: — Никогда больше не заставляй меня ждать. И Порш, захлёбываясь в волнах боли и наслаждения, кивнул.

***

Солнечные лучи играли на хрустальных бокалах, а аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом жареного бекона. Огромный обеденный зал, обычно пустующий, сегодня был полон. Даже Кинн удостоил завтрак своим присутствием, хотя сидел, словно статуя, уставившись в тарелку и ни разу не взглянув на Порша. Мама элегантная, как всегда, в шёлковом домашнем кимоно, разлила чай, прежде чем задать вопрос: — Ну, как вы живёте? Её голос звучал легко, но глаза внимательно изучали сына. Патчары не было — он вместе с Каном уладил какие-то дела, пока Корн «отдыхал» в семейной клинике. Вегас, невозмутимо разрезая стейк из лосося, ответил первым: — Вполне отлично. Я занимаюсь бизнесом, Порш ведёт домашний быт. Ложка Кхуна громко звякнула о фарфор. Он и мама мгновенно переглянулись — этот взгляд говорил больше, чем слова. — А что с твоей компанией? — Мама повернулась к Поршу, намеренно игнорируя Вегаса. — Ты же так гордился своим делом. Порш открыл рот, но Вегас уже ответил за него, отхлебнув апельсинового сока: — Моя компания поглотила его. Теперь она принадлежит «VesGroup». Тишина. Даже Кинн на секунду оторвался от своих мыслей, мельком глянув на брата. Порш сидел, глядя в тарелку, пальцы слегка дрожали вокруг вилки. Он не подтверждал, не опровергал. Просто молчал. Кхун резко отодвинул стул: — Знаешь, мне внезапно перехотелось есть. Мама вздохнула, подняла глаза к потолку, будто ища там терпения. — Хорошо. А куда уходят деньги, которые я тебе присылаю? Ложка Порша замерла над тарелкой с фруктами. Он медленно поднял глаза на мать, увидев в её взгляде тревожную искру. — Какие… деньги? — Голос его звучал глухо, будто из колодца. Нампын побледнела. Её пальцы сжали салфетку так, что ногти побелели. — Я перевожу тебе пять миллионов бат ежемесячно с тех пор, как ты переехал к нему. — Её взгляд метнулся к Вегасу. — Ты же получал их, не так ли? Вегас невозмутимо доедал свою рыбу, будто разговор шёл о погоде. Порш почувствовал, как комната начинает медленно вращаться. Пять миллионов. Каждый месяц. Все это время… — Мне… никто не говорил об этом, — он с трудом выдавил из себя, ощущая, как гнев начинает пульсировать в висках. Кхун вскочил так резко, что его стул с грохотом упал на пол. — Ты что, блядь, украл… — Я инвестировал, — Вегас наконец поднял глаза, и в них читалось холодное удовольствие. — Деньги лежали без дела. Теперь они работают в моём новом проекте. Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Даже Кинн оторвался от своего кофе, впервые за весь завтрак глядя на происходящее. Порш встал. Медленно, как в замедленной съёмке. Его руки дрожали, но голос был стальным: — Ты… ты скрывал от меня помощь моей же матери? Вегас лишь улыбнулся той улыбкой, что всегда сводила Порша с ума. Опасной, хищной, обещающей расплату позже. — Мы же семья, дорогой. Разве не всё у нас общее? Порш впервые за долгие месяцы проснулся.

***

Тяжелые двери апартаментов захлопнулись за Поршем с глухим стуком, словно отрезав его от внешнего мира. Он щелкнул замком, выключил телефон и бросил его на кровать подальше от себя. Комната, обычно такая уютная, сейчас казалась клеткой. Он ходил кругами. От окна к двери, от двери к окну. Следя, как солнечные пятна на паркете медленно вытягиваются, бледнеют и исчезают. Пять миллионов. Каждый месяц. Его пальцы нервно теребили подол футболки. Сколько еще таких «мелочей» он не знал? Сколько решений принималось за его спиной? За окном сменился караул у ворот. Проплыли облака. Пролетела птица. А Порш все ходил. К вечеру он остановился у зеркала. Отражение смотрело на него усталыми глазами, в которых плескалась странная смесь ярости и разочарования. Тени вечера уже плотно обволакивали комнату, когда Порш наконец открыл глаза. Хлопок двери, шаги знакомые, тяжелые, с отзвуком каблуков по паркету. Вегас прошел мимо, даже не взглянув, только запах его одеколона. Холодный, с металлическим оттенком, на секунду завис в воздухе. Из кухни донесся стук посуды. — Ты не пил свои лекарства? — Голос Вегаса прозвучал отстранённо, будто он спрашивал о погоде. Порш не ответил. Просто прикрыл веки, чувствуя, как пульсация в висках нарастает с каждой секундой. — Тебе надо заботиться о своём здоровье, чёрт возьми. На этот раз в словах прорвалось раздражение. Громкий стук. Корнвит швырнул что-то на столешницу. — Я выпью…— Порш с трудом разжал губы. Голос звучал хрипло, будто он не говорил целые годы. — Сейчас голова просто раскалывается. Не хочу ничего делать. Извини. Послышались неожиданно мягкие шаги. Вегас стоял над ним, заслоняя свет лампы. — Я сам положу тебе поесть и принесу таблетки. Его пальцы на мгновение коснулись виска Порша, холодные и тяжёлые. Кухня погрузилась в гнетущую тишину. Порш сидел за столом, пальцы судорожно сжимали край столешницы, пока он наблюдал, как Вегас с холодной точностью вскрывает новую упаковку ингибиторов. — Почему ты не сказал мне про деньги? Гул холодильника. Тиканье часов. Вегас замер. Медленно поднял взгляд и Порш увидел в нём что-то новое. Не привычную ярость, не холодную расчетливость, а живую, неконтролируемую злобу, будто прорвавшую плотину. — Потому что я хотел сделать тебе сюрприз! Пластиковая банка с таблетками со свистом пролетела над столом и врезалась в стену с такой силой, что крышка отлетела, а белые пилюли рассыпались по полу, как град. Порш не моргнул. Вегас тяжело дышал, его пальцы впились в столешницу, ногти оставляя царапины на дереве. Тишина на кухне стала густой, как смог. Порш сжал кулаки, чувствуя, как гнев пульсирует в висках в такт учащённому сердцебиению. — Какой, к чёрту, сюрприз, Вегас? — Его голос сорвался на хриплый шёпот. — Речь о пяти миллионах! Пяти! Блядь, за эти деньги можно целую машину купить! Вегас не ответил. Он медленно опустился на колени, его пальцы начали методично подбирать рассыпанные таблетки. Одну за другой. Будто в этом монотонном действии был какой-то скрытый смысл. — Не надо, — Порш резко встал, отчего стул с грохотом упал назад. — Я сам всё уберу. Но Вегас не остановился. Его руки продолжали движение: поднять, проверить, положить в банку. Точные, выверенные жесты. — Ты прав, — наконец произнёс он, не поднимая головы. — Пять миллионов это серьёзно. Терапаньякул аккуратно поставил банку с таблетками на стол. Пластик глухо стукнул о дерево. Он сел напротив Порша, положил ладони на столешницу открытым жестом, будто демонстрируя: смотри, я без оружия. — Я открыл филиал твоего бизнеса здесь, — сказал он ровно, выдерживая паузу между словами. — Чтобы ты был ближе к семье. Чтобы мог хотя бы иногда выбираться в Бангкок. Порш медленно поднял глаза: — Ты купил мне… свободу передвижения? — В его голосе дрожали нотки чего-то, что не было ни злостью, ни благодарностью. Вегас наклонился вперед. Его тень накрыла половину стола. — Я купил тебе дорогу к семье. Губы Порша дрогнули. Он хотел заговорить, извиниться, уткнуться лицом в его плечо, как делал раньше. Но Вегас резко встал, будто заставляя замолчать. — Не надо извиняться! — Его голос прозвучал как удар хлыста. Глаза холодные, острые, впились в Порша. — Вот поэтому я ненавижу сюда приезжать. Он сделал шаг назад, будто физически не мог находиться ближе. — Все эти взгляды. Шёпот за спиной. Твой брат, который смотрит на меня, как на мусор под ногами. Вегас резко провёл рукой по лицу. — Каждый раз одно и то же. Мы приезжаем, и через два дня ты уже не мой. Ты их. Порш попытался встать, но Вегас резким жестом остановил его. — Нет. Сиди. — Я не… — начал Порш, но слова застряли в горле. Вегас повернулся к окну. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного города — напряжённый, несгибаемый. — Когда мы дома, ты мой. Совсем мой. — Голос внезапно стал тише. — А здесь… Здесь ты постоянно где-то между. Он резко развернулся, и Порш впервые за вечер увидел в его глазах не злость. Усталость. — Вот почему я ненавижу это место. И прежде чем Порш успел что-то сказать, Вегас вышел, оставив дверь в спальню приоткрытой.

***

Порш собрал последнюю таблетку, щелчком закрыл банку и поставил её на полку. Из спальни доносились приглушённые звуки. Шум воды, скрип кровати, тяжёлый вздох. Он знал этот ритуал: Вегас всегда мылся ледяной водой, когда нужно было «смыть» гнев. Тихо ступая босыми ногами по прохладному паркету, Порш подошёл к кровати. Вегас лежал на боку, спиной к комнате. Прямая линия плеч, резкий изгиб позвоночника под тонкой простынёй. Всегда начеку. Даже во сне. Порш пристроился за его спиной, осторожно, как подкрадываются к дикому зверю. Обвил его тело ногами, прижался грудью к напряжённым лопаткам, впустил ладони под простыню — вот так, без слов. — Я знаю, что ты не спишь, — прошептал он в тёмный завиток на затылке. Вегас не ответил. Но Порш почувствовал, как под его ладонью замедляется сердцебиение. — Мы уедем завтра, — вдруг сказал Вегас в темноту. Голос низкий, но уже без кромки льда. Порш прижался сильнее. — Мы уедем, — согласился он и погрузился в сон, так как находился на своем месте.

***

Порш проснулся посреди ночи от желания покурить. Он медленно выбрался из-под тяжёлого тела, накинул халат и вышел из апартаментов. Его встретила полутьма коридора, холодок от открытого окна, и внезапный запах табака. Горький, знакомый, как старая привычка, от которой давно отвык. Порш обернулся: Кинн стоял в двух шагах, сигарета догорала между его пальцев, дым клубился в лунном свете. Он протянул пачку Marlboro молча, без комментариев. Порш взял. — Куришь? — Голос Кинна был глухим, будто из другого измерения. — Бросил, — щелчок зажигалки, первая затяжка, и сразу голова закружилась. — Они несовместимы с ингибиторами. Кинн наблюдал, как дым выдыхается в ночь. — Тогда что ты сейчас делаешь? Порш резко повернулся к нему, сигарета зажата между пальцев как оружие: — Тебя ебет? Тень пробежала по лицу Кинна. — А если ебет, то что? — Ты меня раздражаешь. Он резко затушил сигарету о подоконник, следы гари остались на белом мраморе. Бросок в темноту, и огонёк исчез внизу. Порш уже сделал шаг прочь, но Кинн внезапно преградил путь. Его движения всегда были слишком быстрыми, слишком точными. Рука зашла в карман, вытащила несколько сложенных купюр. Порш нахмурился и не взял. — Что это значит? Кинн не ответил. Просто сунул деньги ему в карман халата, намеренно задержав ладонь на секунду дольше, чем нужно. — Беги, — прошептал он. — Пока можешь. И ещё… Я всегда был и буду на твоей стороне. Даже если сейчас ты так не думаешь. — Ты… Ты! Ты вообще с моей свадьбы ушел! Думал я не замечу?! Ублюдок! — Ругался Порш на весь коридор размахивая руками. — А ты на моей даже не появился, так что мы квиты! И растворился в коридоре, оставив после себя только запах табака и тяжелый запах хвои… Феромоны Кинна. — Блядь! — Кулак с силой врезался в стену.

***

Кинн шагнул в спальню, где Таван лежал, раскинувшись на простынях, как выброшенная на берег медуза. Его розовые кружева кричаще контрастировали с серыми тенями комнаты. — Опять не спишь? — Бросил Кинн, срывая с себя рубашку. Таван даже не повернул головы. Глаза стеклянные, пустые, продолжали изучать трещину на потолке. — А зачем? — Голос его звучал плоским, как стук капель по жести. — Чтобы видеть во сне то же, что и наяву? Кинн резко дернул шторы, отрезав лунный свет. — Как хочешь. Он плюхнулся на свою половину кровати, повернувшись спиной. Между ними оставалось ровно 30 сантиметров, неприкосновенная территория, ничейная земля, на которую никто не хотел ложиться.

***

Порш прикрыл шкаф с характерным щелчком. Пачка денег теперь лежала под стопкой его футболок, надежно скрытая от чужих глаз. — Завтра верну, — прошептал он в темноту. — Все равно уедем. И вернулся к крепко спящему Вегасу в кровать.

***

Резкий звук каблуков по плитке ворвался в сон Порша, как нож в масло. Он открыл глаза, зажмурился от утреннего света и увидел Вегаса. Тот стоял посреди комнаты, прижимая телефон к уху, его голос был низким, но каждое слово звучало как выстрел: — Разберёмся на месте. Через двадцать минут. Он резко закончил звонок, заметил бодрствующий взгляд Порша. И вдруг его лицо смягчилось. Подошёл, наклонился, оставил лёгкий поцелуй в макушку, будто вчерашней ссоры и не было. — Я отъеду по делам, а потом мы сразу направимся на вертолётную площадку. Летим домой. Порш кивнул, машинально потянулся к его щеке, ответив сухим поцелуем. — Хорошо. Как только дверь захлопнулась, он вскочил с кровати. Подошёл к окну. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вегас садится в чёрный Mercedes Второй семьи. Тонированные стёкла скрыли его лицо, но Порш знал это выражение — холодное, расчётливое, опасное, как и всегда, когда он ехал к своему отцу. Он развернулся и подошёл к шкафу. Рука сама нашла пачку денег под футболками. Купюры всё ещё пахли табаком Кинна. Деньги так и остались лежать в глубине шкафа — тяжёлые, нерешительные, будто и сами не знали, зачем их достали. Порш закрыл дверцу, провёл рукой по лицу и оделся, стараясь не смотреть в зеркало. В столовой царила непривычная тишина. Лишь мать сидела за столом, её тонкие пальцы обвивали чашку с чаем, будто пытаясь согреться. — Ким и Порче уехали в студию, — сказала она, не поднимая глаз. — Порче записывает свою первую песню. Порш почувствовал, как в груди что-то теплеет. Хоть у кого-то в этой семье всё складывается хорошо. — Это прекрасно, — пробормотал он, наливая себе кофе. Мать вдруг подняла взгляд. Её острые глаза сразу нашли следы на его шее. Засосы уже пожелтели, но всё ещё кричали о вчерашнем. — Останьтесь ещё на пару дней, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово звучало как приказ. — Корну хуже. А дела в бизнесе… Она сделала паузу, будто взвешивая, сколько можно сказать. — Неважные. Порш замер с чашкой в руках. — Вегас ведь поехал на встречу с отцом, да? Он кивнул, не в силах выдавить ни слова. Мать наклонилась вперед, ее шёлковый халат шелестнул. — Северная сделка на грани срыва. И если она сорвется… — ее ноготь стукнул по фарфору. — Корн, когда придёт в себя, уничтожит всех, кто был причастен. — Хорошо. Если надо — останемся, — согласился Порш, избегая взгляда матери. — Замечательно. Хоть ты будешь под моим присмотром, — ее голос звучал мягко, но в глазах читалось что-то тяжёлое, невысказанное. Они закончили завтрак в напряжённом молчании. Мать явно сдерживала вопросы чтобы не нарушать и так шаткое положение из взаимоотношений. Порш поднялся в апартаменты, его мысли путались, как провода под напряжением. Деньги Кинна. Ссора с Вегасом. Северная сделка. Он вдруг осознал, как был слеп. Вегас всегда ставил их семью на первое место, а он, как дурак, позволил себе усомниться. — Пол, — позвал он телохранителя, выглянув в коридор. — Свози меня в ближайший бутик «Bulgari».

***

Магазин встретил его холодным блеском витрин. Порш прошёлся вдоль стёклянных шкафов, пока взгляд не зацепился за браслет — платиновый, с тёмным сапфиром, который переливался, как ночное небо над Бангкоком. — Этот, — он ткнул пальцем в стекло, даже не спросив цену. Кассирша, утончённая девушка с идеальным маникюром, широко раскрыла глаза, когда он выложил всю пачку купюр. — Сдачи не надо, — бросил Порш, сунув коробку в карман. Он вышел на улицу, где Пол ждал у машины. Солнце било в глаза, но на душе стало легче будто он не просто потратил деньги, а смыл их. Вернувшись домой Порш приготовил любимое блюдо Вегаса, достал из бара вино, зажёг свечи и принялся ждать альфу.

***

Вино дышало терпким ароматом в хрустальных бокалах, свечи отбрасывали тени на стены, когда дверь распахнулась. Вегас замер на пороге. — У нас романтический ужин? — голос его звучал неестественно мягко, будто тонкий лёд над пропастью. Порш улыбнулся, пододвигая стул: — Садись. Я за тобой поухаживаю. Он гордился этим ужином. Острый аромат том-яма, идеально сваренная лапша, вино, которое выбирал целый час. И та самая бархатная коробочка, поставленная между их бокалов. Вегас поднял бровь, его пальцы замерли над столовыми приборами. — Я… решил извиниться за вчерашнее, — Порш щёлкнул коробочкой. — И подарить тебе это. Как когда-то ты мне. Тишина буквально зазвинела в воздухе. Потом резкий скрип стула. Вегас вскочил так быстро, что свечи погасли от порыва воздуха. Его рука впилась в воротник Порша, пришпилив его к стене. — Откуда деньги?! — его голос сорвался на хрип. — Ты знаешь, сколько это стоит?! Порш попытался вырваться, но ингибиторы сделали своё дело. Мышцы отказали, тело обмякло, как тряпичная кукла. Он видел только бешеный блеск в глазах Вегаса, чувствовал, как тот трясёт его так, что зубы стучат. Бархатная коробка упала на пол с глухим стуком. — Блядь, Вегас, отпусти! Удар затылком о кафель. Острая волна боли. Крик, разбитая губа от неосторожных движений. Вегас будто очнулся. Его пальцы разжались. Порш снова рухнул на пол, хватая ртом воздух. Перед глазами плясали чёрные точки. — Ты… ты никогда… — он с трудом поднялся на локти. — Не смел так со мной. Вегас стоял над ним, его грудь вздымалась, а в глазах читалось что-то странное. Не просто ярость, а самый настоящий страх. Животный, как будто у него забрали шанс на выживание. — Кто дал тебе эти деньги? — Прошептал он. Порш горько засмеялся. — Ты ещё смеешь спрашивать «кто»?! — Он провел пальцами по волосам. — Я по-хорошему спрашиваю, — Вегас наклонился, его пальцы обвили горло Порша. Не сжимая, но обещая. Холод металла фамильной печатки семьи прижался к коже, как немой укор. — Я по-хорошему спрашиваю, — его голос был тихим, почти ласковым, если бы не глаза чёрные, бездонные, как дуло пистолета. — Кто? Порш почувствовал, как его собственное сердце бьётся прямо под пальцами Вегаса. Быстро, испуганно. — Мама! — выдохнул он, чувствуя, как галстук Вегаса хлестнул его по лицу. — Моя мать дала мне деньги! Ложь выскользнула так легко, будто он репетировал её годами. — Нампын? — Вегас замер, его пальцы всё ещё сжимали воздух, где секунду назад была шея Порша. — Нампыни дала тебе деньги? — Каждый звук давил, как гиря. Порш резко дёрнулся, его локоть со всего размаху пришелся Вегасу в солнечное сплетение. Тот ахнул, потеряв равновесие, и они оба рухнули на пол. — Да слезь с меня уже! — Порш вскочил на колени. — Да! Я попросил у матери денег, потому что если бы платил твоей картой, тебе пришло бы уведомление! Он швырнул в Вегаса бархатную коробку. Та раскрылась, и сапфировый браслет зловеще блеснул на кафеле. — Это должен был быть сюрприз, сучий ты потрах! Вегас сидел на полу, его дорогой костюм смят, волосы спадают на лоб. Он смотрел на браслет, потом на Порша и вдруг его лицо исказилось. Не злость. Стыд. — Я… Корнвит поднялся с пола и быстро исчез за дверью, оставляя Порша в полной растерянности. Он влетел в ванную, включил ледяную воду и плеснул ей себе в лицо истерически растирая кожу будто не веря, что это сделал он.

***

Капли воды с подбородка Вегаса упали на паркет, образовав темные точки. Он стоял над Поршем, который съежился у стены, пальцы впились в собственные колени так, что костяшки побелели. Дыхание омеги было неровным, прерывистым, как у загнанного зверя. Вегас медленно опустился на корточки, протянул руку, чтобы прикоснуться к его волосам. Порш вздрогнул, как от удара током, и резко отшвырнул его ладонь. — Давай честно, — голос Вегаса звучал хрипло, будто он сам только что бежал километры. — Ты сам виноват, что я сорвался. Если бы сразу сказал, что деньги от матери… Порш резко поднял голову. Его глаза, красные, но сухие, горели. — Что ты должен был думать? — Он засмеялся, и этот звук больше походил на хрип. — То, что я хотел сделать тебе подарок? Что попросил у матери, потому что не хотел портить сюрприз? Вегас сжал кулаки. Его мокрые волосы падали на лоб, капали на ресницы. — После всего, что было… Ты действительно ждал, что я поверю в такой простой ответ? Порш встал так резко, что Вегасу пришлось отпрянуть. — Да! — Он ткнул себя пальцем в грудь. — Потому что это правда! Потому что я… Голос сорвался. Они стояли друг перед другом — мокрый, с трясущимися руками Вегас и Порш с подрагивающими губами. — Прости, — снова прошептал Вегас. Но слова повисли в воздухе, как те самые капли воды на его лице. Тяжелые, но такие ненастоящие. Порш отвернулся. — Я пойду приму душ. И пока он шел по коридору, Вегас остался стоять на кухне, глядя на сапфировый браслет, который все еще лежал на полу.

***

Темнота спальни была густой, как смола, когда дверь бесшумно приоткрылась. Порш не спал. Лежал на боку, глядя в стену, чувствуя, как каждый мускул в теле ноет от сегодняшней схватки. Кровать прогнулась под весом Вегаса. Его руки обычно такие жёсткие, властные на этот раз осторожно обвили Порша поперёк груди, прижались к спине всем телом. Губы коснулись затылка, и голос прозвучал прямо в ухо, тихо, но чётко, без обычной игры или намёков: — Котёнок, прости меня. Я больше никогда так не поступлю. Порш закрыл глаза. Он уже отошёл от обиды. Злость выгорела, оставив после себя только усталость и… что-то ещё. Что-то тёплое, что не хотело умирать, несмотря ни на что. — Хорошо, — он повернулся в объятиях, их лбы почти соприкоснулись. — Но это последний раз.