Camellia

      — Дядя Лиам? — вырвалось у меня шепотом, больше похожим на выдох.       Он резко поднял голову. В его глазах, таких же изумрудных, как у дедушки, мелькнуло самое настоящее потрясение, зеркально отражавшее моё собственное.       — Руби Джейн? — его голос дрогнул от неожиданности. Он прокашлялся, пытаясь взять себя в руки, и медленно поднялся с пола.       Я вновь окинула взглядом комнату, и на этот раз мой взгляд уловил то, чего я раньше не заметила: пол был усеян листами бумаги. Повсюду лежали эскизы — изящные узоры для ювелирных украшений, выведенные рукой настоящего мастера своего дела.       — Что ты здесь делаешь? — его вопрос прозвучал резко, и он шагнул ко мне ближе. Впервые я смогла рассмотреть его лицо так близко. Он был совсем не похож на отца Лалисы: выше, худощавее, и с щетиной, на белоснежной коже. Его глаза, большие и выразительные, как у кролика, смотрели на меня с неприкрытой настороженностью. — Руби-Джейн.       Он повысил голос, скрестив руки на груди, и это движение наконец вывело меня из ступора.       — А вы что здесь делаете? — выпалила я в ответ, чувствуя, как меня захлестывает волна нахлынувших вопросов. Я не должна была спрашивать, но язык опередил разум.       — Ты меня допрашиваешь? — мужчина нахмурил густые брови и сделал ещё один шаг вперёд, нависая надо мной. По спине пробежал холодок когда я поняла, что зашла слишком далеко.       — Нет. Я просто... я услышала странные звуки, двери были открыты, вот я и решила проверить, — залепетала я, беспомощно жестикулируя и украдкой поглядывая на разбросанные по полу творения.       — И ты решила, что я вор? — его слова прозвучали как удар хлыстом. Я застыла. Он сам вывел разговор именно к той теме, которой я боялась больше всего.       — Нет, дядя, я просто... — голос мой предательски дрогнул.       — Я выполнял поручение отца. Проверял кое-какие документы. Запомни это хорошенько, чтобы лишнего не думать, — отрезал он, и я невольно отшатнулась. — А теперь иди. И запомни: в кабинет главы семьи без его разрешения — ни ногой. Считай, что сегодня тебе повезло, и я закрываю на это глаза.       Он сказал это с таким видом, будто оказал мне великую милость. Я молча кивнула и, пятясь, вышла из потайной комнаты, а затем и из кабинета, не оборачиваясь.       Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я почти бежала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Добежав до своей комнаты, я влетела внутрь, с силой захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух.       «Что это было? Что я только что увидела?» — пронеслось у меня в голове, а перед глазами снова и снова прокручивались кадры этой странной встречи.       — Ты в порядке? — я подняла взгляд и увидела Лису. Она вышла из ванной, завернувшись в полотенце, и сушила волосы. Её бровь была удивлённо приподнята. На ней была свободная майка и мягкие домашние штаны.       Я не ответила, оттолкнулась от двери и сделала несколько неуверенных шагов вглубь комнаты.       — Просто... — выдохнула я, швырнув телефон на кровать.       Лиса внимательно посмотрела на меня, затем кивнула и направилась к гардеробу. Я не удержалась.       — Лиса...а дедушка разрешает вам заходить в его кабинет, когда его нет?       — Что? — она высунулась из гардероба, застегивая пуговицы на своей элегантной черной рубашке. — Конечно, нет.       — Даже по делу? — осторожно уточнила я.       Она нахмурилась и подошла ко мне совсем близко. От нее пахло миндалём и дорогим гелем для душа.       — О чём ты? С чего вдруг тебя заинтересовали правила дедушки? — её голос стал тише, но в нём я слышала сомнения.       — Просто... мне невыносимо скучно, — соврала я, сглатывая комок в горле.       — Нет. Дедушка разрешает заходить в кабинет, только когда он там сам. Врываться туда без спроса — это непозволительная дерзость, — она говорила чётко, подчёркивая каждое слово, и моё смятение только росло.       Пока в моей голове роились тревожные догадки, Лиса мягко подошла ко мне, взяла за подбородок и заставила посмотреть на себя.       — Тебе правда так скучно? — в её глазах плескалась волнение. — Я постараюсь сегодня освободиться пораньше. Сходим куда-нибудь поужинать.       — Только если это снова не тот пафосный ресторан, от которого мне уже скучно, — буркнула я, отстраняясь.       — А что в нём плохого? У него звезда Мишлен, — она скрестила руки, защищая свой выбор.       — Может, в этом и дело? Ты выбираешь только «правильные» и дорогие места, а в них нет... души. Понимаешь?       — А что, по-твоему, имеет душу?       — То, что романтично! — выпалила я. Лиса удивленно хлопнула ресницами. И тут меня осенило. — Знаешь что? Сегодняшний вечер я беру на себя. Согласна?       — Ты? — она скептически посмотрела на меня.       — Да, я. От тебя требуется только одно — прийти вовремя. Договорились? — я ответила ей уверенной улыбкой.       Она покачала головой, но в её глазах мелькнуло любопытство. — Договорились.       Она покачала головой и взяв с собой свои вещи, вышла из комнаты. А я осталась одна в тишине. Тревожные мысли снова накатили на меня.       — Значит, дядя Лиам всё-таки солгал, — прошептала я в безмолвие комнаты, и внутри загорелся манящий огонёк любопытства.

***

      Ближе к полудню терпеть тоску в четырех стенах стало невыносимо. Я решила сбежать — туда, где шумит город, где нет этих давящих стен.       Оделась просто: облегающий чёрный топ, скрывающий шею высоким воротом, и потрепанные голубые джинсы, широкие и бесформенные. В руке — маленькая чёрная сумка Chanel с золотой застёжкой. Её купила Лиса во время нашей большой закупки, когда госпожа Читтип, едва я переступила порог, заявила, что моя старая одежда «не соответствует статусу семьи Манобан».       Волосы я оставила распущенными. Прямые и живые, без укладок и лака, единственное, что ещё осталось от меня настоящей.       Готовая к побегу, я вышла из комнаты и быстрым шагом направилась к лестнице. Проходя мимо второго этажа, я невольно замедлила шаг. Казалось теперь его тень будет преследовать меня повсюду.       «Прекрасно, Дженни. Как раз твоя голова была слишком пуста», — с горькой иронией прошептала я себе под нос и уже собралась спускаться дальше, но на последней ступеньке замерла. Передо мной, словно холодная мраморная статуя, стояла она.       — Соизволила выйти из своей норы? — её властный голос прозвучал снизу, а взгляд, такой оценивающий, медленно прополз по мне с головы до ног.       — Норой вы называете комнату своей дочери? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.       Её глаза сузились до двух ледяных щелочек. Она плавно скрестила руки на груди.       — Норой комната моей дочери стала в тот миг, когда в ней поселилась крыса по имени Руби Джейн, — она выбросила эти слова, словно плюнула мне в лицо.       — Дженни. Дженни Ким, — сквозь стиснутые зубы поправила я её. — При всём уважении.       Я попыталась обойти её, но она снова преградила мне путь.       — Ты никуда не идешь. Ты не выйдешь за пределы особняка, — заявила она, и от её тона у меня по спине побежали мурашки.       — Это ещё какие новые правила? С чего вдруг?       — С того, — её губы растянулись в улыбке, — что каждый твой «выход» заканчивается одним и тем же. Ты не возвращаешься, а бежишь ночевать в свою старую кочугу. — Она пристально вглядывалась в моё лицо, ловя каждую эмоцию. Мои руки сами собой сжались в кулаки от того, как она посмела назвать мой дом. — А Лалиса, как привязанная, тащится за тобой. Вчера она из-за тебя даже не ночевала дома, оставшись в этой... твоей свалке.       — Госпожа Манобан... — начала я, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу и вот-вот вырвется наружу неконтролируемым потоком. Но наш спор прервал звонкий голос, прозвучавший сверху.       — Добрый день, тётушка! Дженни как раз идёт со мной по делам.       На лестнице, словно ангел-спаситель, появилась Розэ. Она стремительно спустилась вниз, уверенно взяла меня под локоть и, бросив на прощание: «Хорошего дня!», — буквально выдернула меня из эпицентра ссоры.       — Вовремя ты подоспела, — прошипела я, когда мы вышли за порог, всё ещё не разжимая кулаков. — Ещё секунда — и я бы сама вырвала ей её ядовитый язык.       Розанна лишь рассмеялась, открыла дверь белоснежного автомобиля, припаркованного у входа, и перебросила свой объемный портфель на заднее сиденье.       — Знаешь, а я твоя палочка-выручалочка, — весело подмигнула она, усаживаясь за руль.       Я покачала головой, на моём лице появилась кривая улыбка.       — Не называй себя так, пожалуйста.       — Садись, — она кивнула на пассажирское кресло. — Отвезу, куда скажешь.       Я вздохнула и беспомощно пожала плечами.       — Понимаешь, дело в том, что мне на самом деле никуда не надо. Я просто умираю от скуки.       Розэ покачала головой, но её улыбка не померкла.       — У меня тоже дел — кот наплакал. Так что садись. А там... прогуляемся куда-нибудь.       Не придумав ничего лучшего, я сдалась и опустилась на кожаное сиденье. Машина плавно тронулась с места, унося меня прочь от давящего особняка.

***

      Вскоре мы с Розэ подъехали к зданию музея современного искусства. Машина плавно остановилась у тротуара, и она, заглушив двигатель, обернулась ко мне.       — Если хочешь, заходи со мной, — предложила она, и я, не скрывая любопытства, оживлённо кивнула.       Фасад музея был произведением искусства сам по себе: он то слепил глаза стеклянным блеском, отражая облака, то прятался за матовыми панелями, меняя облик с каждого нового ракурса.       За прозрачными дверями нас встретило огромное, наполненное светом и тишиной пространство.       — Здравствуйте, госпожа Пак, — приветливо склонила голову сотрудница музея. Розэ ответила лёгким поклоном и, сняв с плеча объёмный портфель, расстегнула его.       — Очередная работа. Надеюсь, она произведёт впечатление, — сдержанно улыбнулась она, извлекая на свет холст.       Я успела бросить взгляд на картину — и замерла. В центре композиции было кольцо, но не ювелирное украшение, а скорее портал: окно в другой мир. Внутри него миниатюрная вселенная: крошечные деревья, свет, пробивающийся сквозь листву, земля и будто дыхание природы, запечатанный в круг.       Сначала это казалось просто искусным изображением. Но стоило приглядеться, как возникало ощущение, что стоит протянуть руку — и пальцы коснутся прохладной травы, и подует прохладный ветерок.       У меня перехватило дыхание. Я знала, что Розэ увлекается искусством, но не подозревала, что её работы обладают такой силой.       — Ну вот, я свободна. Пошли? — её солнечная улыбка вернула меня в реальность. Надев солнцезащитные очки, она уже направлялась к выходу.       — Ты что, сдаёшь работы сюда бесплатно? — не удержалась я от вопроса, оглядываясь на стерильное белоснежное пространство.       — Бесплатно? — Розэ рассмеялась, запрыгивая в машину. — Конечно, нет. Я хочу сама зарабатывать на свои «хотелки», вот и выставляюсь где могу.       — А, понятно, — до меня наконец дошло, и я пристегнулась.       — Знаешь, мама не хочет, чтобы я хоть в чём-то зависела от дедушки, — её тон стал чуть серьёзнее. — Не говоря уже о том, что она всё ещё не мирится с тем, что я живу в особняке. — Я кивнула, зная, в чём корень такого отношения тёти Альмы к главе семьи. — А Джису стремится к тому, чтобы открыть мне персональную выставку.       Она рассмеялась по-доброму, но в её смехе я услышала безоговорочную веру в свою половинку. Она верила Джису, даже если это казалось невозможным. Ведь они, живя в большом особняке, сознательно отказались от денег семьи и многого другого, чтобы не идти против воли тёти Альмы. И выходило, Розэ отказалась от доли в компании ради этого тоже. Это было сильное решение.       — Ну что, куда направимся? Вряд ли домой, да? — она лучезарно улыбнулась, положив руки на руль.       — Честно, не знаю. Я просто хотела убить время до вечера. Лиса обещала освободиться пораньше, чтобы мы... ну, могли погулять вместе, — к концу фразы мой голос почти угас, а в глазах Розэ вспыхнул знакомый озорной огонёк.       — Свидание?! — взвизгнула она, хватая меня за запястье.       — Не свидание! Просто... совместный досуг, — я отвела взгляд в окно, чувствуя, как нагреваются щёки.       — Вы самая странная пара из всех, что я знаю, — заявила она, и моё сердце пропустило удар.       — Я сама организую этот вечер, так что не знаю, можно ли это называть свиданием, — попыталась я выкрутиться.       Но азарт в её глазах лишь вспыхнул с новой силой.       — Что? — с подозрением спросила я, пока она заводила двигатель нажатием кнопки.       — Раз уж вечер на тебе, то я точно знаю, что нам нужно сделать, — она игриво подмигнула, и машина тронулась с места. — За покупками!

***

      — Может, не надо, — бормочу я себе под нос, в очередной раз отводя взгляд, когда Розэ с торжествующим видом демонстрирует очередную пару кружевного белья.       — Как это «не надо»? Джен, у свидания же должно быть продолжение. А оно должно быть...шикарным, — она многозначительно подмигивает, и я чувствую, как по мне расползается краска стыда.       Я не отдавала себе отчёт, на что подписываюсь, соглашаясь на этот шопинг. И как теперь ей объяснить, что это невероятно неловко, особенно учитывая, что мы с Лисой находимся на той самой стадии, где позавчерашние жёсткие слова только-только рассеялись, оставив после себя хрупкое перемирие?       — Но у меня всё есть, — пытаюсь я парировать, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И не хочется ничего лишнего.       — Дженни, — Розэ снисходительно качает головой, — разве тебе не хочется впечатлить мою сестру, мм? Тем более, свидание организуешь ты. Такой ход будет стратегически верным.       Она шевелит бровями, и мне хочется провалиться сквозь землю. Как ей сказать, что мы до сих пор даже в одной кровати не спим?!       — Рози... — я корчу умоляющую гримасу.       Она лишь цокает языком, суёт мне в руки самый откровенный комплект и щёлкает пальцами.       — Хочешь, я сама её куплю и лично вручу тебе в качестве подарка?       — Нет. — я резко качаю головой, понимая, что сопротивление бесполезно. С тяжёлым вздохом я достаю из сумки кредитку, которую когда-то дала мне Лиса, и бреду к кассе, в то время как сияющая Розэ следует за мной по пятам.

*Pov:Lisa*

      — ...таким образом, новая сеть магазинов демонстрирует общий рост... — монотонно продолжает свой доклад менеджер среднего звена.       Я нахожусь в переговорной за длинным столом в форме полумесяца. Во главе — я и Хуго. С непроницаемым лицом я вращаю в пальцах смартфон, стараясь сосредоточиться на стандартных формулировках, которые режут слух своей неидеальностью.       Внезапно телефон в моей руке вибрирует, нарушая концентрацию. Я бросаю взгляд на экран. Уведомление от банка. Вероятно, реклама. Я разблокировала устройство, чтобы смахнуть его.       А там списание. Магазин: «Уголок Страсти».       Сначала мозг отказывается обрабатывать информацию. Но затем приходит осознание. Единственный человек, имеющий доступ к этой карте, — Дженни.       Сухой кондиционированный воздух словно обжигает горло. Я резко начинаю кашлять, не в силах сдержать порыв. Из-за этого кровь приливает к лицу, окрашивая его в неестественный румянец.       — Всё в порядке, госпожа Манобан? — Хуго поднимает бровь, его взгляд, как и взгляды остальных людей в зале, прикованы ко мне.       Я подавляю кашель, выпрямляю спину.       —Да. В горле пересохло. Продолжайте, — говорю я ровным, властным тоном, жестом разрешая продолжать.       Опускаю взгляд на потемневший экран. И как бы, это просто покупка. Стандартная потребительская активность. Но почему тогда пульс учащен?       Это просто покупка. Которая совпала с вечером, которую она обещала устроить с...душой.

*Pov:Hugo*

      Последние сотрудники покинули зал. Я переложил ноутбук в одну руку, другую засунул в карман и развернулся всем корпусом к Лалисе. Она с собранностью раскладывала папки.       — Ты не болеешь? Ты не произнесла ни слова за всё совещание, — я внимательно вглядывался в её профиль, пытаясь поймать хоть какую-то ниточку.       — Всё в порядке. Ты же сам понимаешь, большинство этих докладов не заслуживают ничего, кроме формального кивка. В них нет идеальности, — её голос был ровным, без единой колебающейся ноты. Мои губы сами собой сложились в кривую усмешку.       — Тебя не устраивает структура фирмы, её кадры и сама схема работы. Понимаю. В этом вопросе у каждого своя правда.       Она на мгновение встретила мой взгляд — ровно на секунду, а после коротко кивнув, прошла мимо.       Кажется, мы росли неразлучными, делили все игры и шалости. Но чем ближе мы подбирались к единственной цели, ради которой нас и растили, — стать наследниками этой империи, — тем сильнее трещала по швам наша дружба.       Да, мы можем поддержать друг друга в кризис, проявить заботу, собраться у камина в семейной гостиной и смеяться над смутными обрывками детских воспоминаний. Мы могли бы быть обычными братом и сестрой, как Лиса с Дином. Или как она с Розанной. Но нам с пелёнок внушили, что мы — соперники. Соперники, которым не суждено понять друг друга и позволить себе слабость тёплых чувств. Потому что за этим последует тошнотворное чувство вины. Как можно, сотворив нечто подлое с дурными намерениями, потом смотреть в глаза тому, против кого это было направлено? Порой мне так и хочется улыбнуться ей по-настоящему, ободрить. Но стоит лишь вспомнить содеянное... меня начинает мутить.       Я сглотнул так громко, что звук эхом отозвался в пустом зале. Нервный тик дёрнул уголок глаза, и я резко прижал его ладонью.       — Господин Манобан?       Я вздрогнул, опустил дрожащую руку, натянул на лицо привычную маску и обернулся. В дверях стояла моя секретарша.       — К вам гости.       — Кто? — спросил я, мозг отказывался включаться.       — Госпожа Ким Джису.       Я непроизвольно поднял брови. Пока секретарша отступала, я уверенной походкой, выпрямив спину, вышел вперёд.       — Хорошо. Идём.       И мысленно попросил прощения у того маленького Хуго, что когда-то верил в лучшее, — сейчас же я снова совершу нечто низкое за спиной у сестры.

*Pov:Jennie*

      После покупок и прогулки с Розэ мы вернулись в особняк — мне нужно было подготовиться к вечеру. Идей в голове роилось множество, но я решила сосредоточиться на одной, импровизируя по ходу дела.       Мы вошли в особняк около четырёх дня. Внутри слуги ухаживали за растениями, и мой взгляд сразу наткнулся на Селию.       Она меня отталкивала. А с тех пор, как мы с Лалисой стали ближе, её присутствие раздражало меня всё сильнее, разжигая внутри жгучую неприязнь.       — Огромное спасибо за компанию сегодня, — повернулась я к Розэ, когда мы оказались в центре холла.       Она приподняла бровь, улыбнулась и коротко глянула в сторону Селии.       — Не за что. А теперь иди готовься к свиданию с моей сестрой. Разбей её стальное сердце. Снова и снова! — звонко рассмеялась она.       Я ответила ей смехом, понимая, как легко она читает все мои мысли с полувзгляда.       Розэ развернулась и побежала наверх, а я снова обернулась — и встретилась глазами с Селией. Сначала на её лице не было никаких эмоций, и впервые я увидела её взгляд поистине холодным. Нет, не холодным... пустым. Совершенно пустым, и в тот миг она была похожа на человека без прошлого и будущего, забывшего даже собственное имя. Но, заметив мой взгляд, она тут же натянула сладкую, слишком сладкую улыбку и вернулась к работе.       У меня защемило в груди. Показалось, будто она о чём-то глубоко задумалась, и от этой мысли я едва не задохнулась.       

***

      К половине пятого я уже выбрала наряд. Чёрная олимпийка, оливковые карго-брюки, слегка мешковатые, с глубокими карманами, и мои любимые кроссовки самба.       Разложив всё на кровати, я размышляла, не опоздает ли Лиса. Она обещала освободиться пораньше, но, зная её, «пораньше» могло означать и за десять минут до назначенного времени.       Однако то, что произошло в пять, удивило меня сверх всякой меры. Она буквально ворвалась в комнату и тут же поймала мой взгляд.       — Лиса?       — Я же говорила, что постараюсь прийти раньше, — она коротко улыбнулась и взгляд её скользнул по разложенной на кровати одежде. — Ты куда-то собираешься? Я пришла слишком рано? Если да, я могу поработать в кабинете, а ты... занимайся своими делами.       Она выпалила это быстро, и я почувствовала странную скованность в её словах, в её движениях, да и в себе тоже.       — Нет-нет, мы можем выйти пораньше. Переоденься во что-нибудь спортивное и удобное, — я сделала шаг ближе и заметила, как она затаила дыхание. Что с ней?       — Тогда скоро будем готовы, — сказала я.       Она на мгновение провела языком по губам, будто стряхивая с них сухость осеннего ветра.       — Хорошо, — прошептала она, и её взгляд на секунду задержался на моих губах. Но затем она всё же быстро направилась в гардеробную.       У меня было стойкое ощущение, что моя жена вовсе не хотела переодеваться и куда-то идти. Что она хотела просто наброситься на меня и завладеть моими губами... Но я отогнала эту мысль.       Даже если сейчас я в своей голове звучу точь-в-точь как Лиса... но всё должно быть по порядку. Шаг за шагом.       Сначала — свидание.       Иначе мы сгорим дотла, даже не успев понять, от какой именно искры вспыхнуло это пламя.

***

      Лиса сама решилась сесть за руль сегодня. Она распорядилась выкатить перед особняком свой двухместный Porsche 911 Carrera. Его серый кузов отсвечивал матовой сталью, отсвечивая свет тусклого солнечного света. Осенний день давно сдался, и в пять часов сумерки уже сгущались.       Она шла впереди меня, и я, отставая на шаг, впитывала каждую деталь её образа. На ней — свитшот светло-серого оттенка, мягкий и намеренно просторный. Снизу — широкие брюки тёмного цвета. На ногах — безупречно белые кроссовки. А на голове — тёмная бейсболка, под которую она убрала пряди волос, вероятно, чтобы те не отвлекали при вождении.       На пути к автомобилю, из сада возникла госпожа Читтип. Мне потребовалось усилие, чтобы не закатить глаза.       — Лалиса, ты так рано. В офисе всё в порядке? — её первый вопрос, обращённый к дочери, заставил меня внутренне содрогнуться. Ни приветствия, ни обычного «как ты?». Лишь интерес к состоянию бизнеса, будто самочувствие Лисы не имело никакого значения.       — Всё в порядке, мама. Мы с Дженни решили провести вечер вместе, поэтому я освободилась раньше, — ответила Лиза с привычной отрешённостью, но в её ровном тоне я услышала обиду, которую та старалась скрыть. Ведь её мать казалось мне не увидела в ней — живого человека.       — И ты сместила все задачи в своём расписании, чтобы развлекать эту… необразованную девчонку? — женщина усмехнулась, и её слова точно вонзились в моё самое уязвимое место.       — Мама, — Лалиса отрезала резко и сверлила её взглядом.       — Что, «мама»? Сколько можно потакать прихотям этой особы? Тебе бы лучше делом заниматься и ближе быть к дедушке. А не бегать с работы по первому зову. Это на тебя не похоже, — она язвительно скользнула взглядом по мне, пока я с силой сжимала челюсти. — Это из-за неё ты не можешь сосредоточиться. И это лишь доказывает её глупость, раз она мешает твоему будущему.       — Мама, хватит. — Лиса не позволила ей продолжать. Её пальцы внезапно сомкнулись вокруг моей руки, и она вплела их в свои. — Хватит оскорблять мою жену. И хватит вмешиваться в мою жизнь. Особенно в ту её часть, что касается только меня.       Она произнесла это, не дрогнув ни единой мышцей на лице. Затем её взгляд встретился с моим, её ладонь сжала мою ещё сильнее, и она уверенно повела меня к машине, уводя прочь от ядовитых слов.

***

      Мы ехали в тишине. Лиса не любила лишний шум, но, видимо, пыталась меня развлечь — включила случайную радиостанцию, время от времени бросая на меня взгляды.       — Перестань смотреть на меня и выключи это уже, — я потянулась и выключила какой-то популярный плейлист, погрузив салон в полную тишину. — Пытаешься развлекать меня?       Наверное, это прозвучало с излишним сарказмом. Она вздохнула и крепче сжала руль.       — Ты же знаешь, что я так не думаю. Зачем сейчас вымещаешь на мне злость из-за моей матери? Разве я встала на её сторону?       — Я не вымещаю на тебе злость. Просто не понимаю, откуда в твоей матери столько яда, прости. Хотя, судя по твоей реакции, вопросы уже отпадают, — хмуро бросила я.       Она снова тяжело вздохнула.       — Ты снова называешь меня вспыльчивой? Прекрасно. — Рывком она повысила скорость,резко обгоняя одну машину за другой.       — Я не называла тебя так. Я лишь указала на вашу родственную связь. Косвенно.       — И даже не скрываешь этого!       — Возможно. До тебя просто долго доходит, — я закатила глаза.       В тот же миг машина резко затормозила, прижавшись к обочине.       — Мы приехали, — отрезала она и с тем же резким движением отстегнула ремень.       Я бросила на неё взгляд — и всё во мне сжалось. Её взгляд был хмурым, но за этой суровой маской читалась растерянность. Я была неправа. Я действительно сорвалась на неё, хотя злилась на Читтип.       — Лиса... — тихо начала я.       Она посмотрела на меня уставшими, по-детски незащищёнными глазами, будто не зная, как теперь себя вести. В такие моменты она напоминала ребёнка, который не понимает простых, очевидных для других вещей.       — Прости... Я правда выместила на тебе свою обиду.       — Я это поняла, — её голос дрогнул. — И вспылила в ответ, хотя должна была чувствовать вину за слова, которые тебе пришлось выслушать.       Её губы задрожали — настолько редкое для неё проявление слабости, что моя рука сама потянулась к её лицу, мягко касаясь щеки.       — Нет, не должна. Ты не должна испытывать вину за слова и поступки других, — прошептала я, проводя большим пальцем по её коже. — Ты не похожа на свою мать. Она говорит всё намеренно, а ты... ты просто не всегда успеваешь осознать, что сказала.       Она подняла на меня взгляд, полный смятения. Боялась, что я снова указываю на её недостаток, хотя пыталась помочь.       — Ты не обязана, но... попробуй в момент гнева разжать кулаки и мысленно досчитать до пяти. Возможно, это принесёт облегчение, и твои слова не будут такими ранящими.       Она долго смотрела на меня. Так долго, что я уже начала думать, что снова её задела, пытаясь помочь. Но вдруг она прижалась щекой к моей ладони и закрыла глаза.       — Я бы хотела, чтобы это помогло, — прошептала она. — Иногда я говорю слишком много жёстких слов, а потом... потом остаётся только боль и чувство вины.       Она сильнее прижалась к моей руке, и этот момент стал таким интимным и тёплым, что мне пришлось собрать всю волю, чтобы не притянуть её к себе и не обнять.       — Мы приехали, — так же тихо повторила я.       Она медленно отстранилась, ничего не говоря, но в её молчании было больше понимания, чем в любых словах.

***

      — Зачем мы приехали именно в парк Ханган? — нахмурилась Лиса, когда мы сделали первые шаги по асфальтовой дорожке.       Я не сдержала смеха.       — Ты только сейчас заметила, куда сама и привезла? — я покачала головой, глядя на её искренне озадаченное выражение лица.       — Я была сконцентрирована на дороге и не анализировала конечную точку. Даже по прибытии я не обратила внимания на окружение... но теперь вижу, что мы действительно в парке, — констатировала она с фирменной интонацией.       — Что ж, повторяю, сегодня наш вечер проходит здесь! — с торжеством объявила я, вглядываясь вглубь парка в поисках заветной цели.       — В парке? — в её голосе прозвучало неподдельное недоумение. — А ужин? Ресторан? Мне следовало заподозрить неладное, когда ты настояла на спортивной одежде. Хотя я допускала, что это может быть...дресс-кодом.       Она говорила это с надеждой, пока я, наконец, не увидела то, что искала, и не потащила её за собой.       — Тебя волнует только еда?       — Нет. Но общепринятая практика свидания подразумевает ужин, разве нет? — мы шли всё дальше, а вокруг кипела жизнь: семьи с детьми, влюблённые пары, пожилые люди, наслаждающиеся вечерней прохладой у реки.       И вот мы достигли цели — парковки с прокатными велосипедами. Я развернулась к Лисe с распростёртыми руками.       — Сегодня у нас активный вечер. — я сияла во всю, но лицо Лисы оставалось абсолютно неподвижным. — Лиса?       — Я... я не умею на них кататься, Дженни, — тихо призналась она.       У меня вырвался лёгкий возглас.       — Что? Но... разве не все умеют? — я пробормотала скорее себе под нос, и в голове пронеслись обрывки воспоминаний. Странно. У меня ведь не было велосипеда. Даже в те относительно благополучные годы родители не считали это нужным, а потом и вовсе не смогли купить. А я... я гонялась за соседскими мальчишками с их великами, тайком учась кататься, хотя прекрасно понимала — своего у меня никогда не будет. Но... я всё равно хотела уметь.       — У меня было детство, соответствующее моему нынешнему статусу, — её голос вернул меня в реальность. Она отвела взгляд, уставившись в темнеющее небо. — Но велосипеда среди моих игрушек не оказалось.       Маленькая Дженни внутри меня возмутилась бы и засыпала б Лису вопросами: как можно было добровольно отказаться от такой мечты? Но взрослая я просто молча оплатила прокат, протянув ей белый велосипед, а себе взяла ярко-красный.       — Джен, я не умею, — она нахмурилась ещё сильнее, неуверенно ухватившись за руль, её пальцы сжимали его с непривычной неловкостью.       — Я научу. Не бойся, — мягко улыбнулась я и, взяв свой велосипед за руль, повела её за собой к велодорожке, а она послушно поплелась следом, осторожно катя своего двухколёсного коня рядом.

***

      — Хватит смеяться. Честно. Твой смех привлекает больше внимания, чем мои попытки, — сдержанно сказала Лиса, не решаясь оторвать ноги от земли. Она сидела в седле, но постоянно ставила ступни на асфальт, словно боясь, что велосипед уедет из-под неё.       Вечерний воздух над рекой был свеж и прозрачен. Огни небоскрёбов Сеула мерцали на противоположном берегу, отражаясь в тёмной воде длинными дрожащими столбами.       — Прости, но ты так забавно это делаешь! — я не могла сдержать смех и схватила её за запястье после очередной неуверенной попытки.       — Знаешь, в будущем я бы не советовала тебе поступать на педагога. Можешь сразу вычеркнуть эту специальность, — пробормотала она. Я снова рассмеялась, крепче держа её за руку и прижавшись лбом к её плечу. Было так легко. Настолько, что даже её колкости не ранили — я чувствовала исходящее от неё тепло, и всё вокруг теряло значение.       — Ладно, ладно, стой, — я наконец перевела дух и посмотрела на её позу: одна нога на педали, другая прочно упиралась в землю. — А кто-то хвастался, что умеет абсолютно всё.       Я поправила её руки на руле, не переставая улыбаться.       — Но я и правда умею многое. Играю на гитаре и скрипке. С шести лет ходила на секции бокса, плавания и фехтования. Участвовала во всех возможных олимпиадах, даже в тех, что мне были не нужны, — перечислила Лиса, и я замерла, широко раскрыв глаза.       Меня охватило странное чувство. Что-то здесь было не так.       — Ты была такой нерешительной? — спросила я, следя за её лицом, на котором застыла потухшая улыбка.       — Нет. Меня записывала мама. А вот велосипеда у меня не было, и я не научилась. Наверное, если бы мама отдала меня и в секцию велоспорта, сейчас бы я не позорилась, — в её голосе звучала такая усталость, что стало ясно: всё перечисленное не имело ничего общего с её истинными желаниями.       — Но как ты успевала? То есть, как твоя мама допускала это, если твердила, что тебя должен волновать только бизнес?       — Помимо бизнеса, по мнению мамы, я должна была быть идеальной наследницей. Мои небольшие достижения нравились дедушке. Он говорил, что я развита не по годам, и что разносторонность — черта настоящего лидера.       Я не могла выразить словами, какую жалость испытывала к ней в этот момент. У неё попросту не было детства. А я... я сама создавала своё детство, находила способы веселиться и играть. У неё же не было на это «детство» времени.       — И наверное, именно благодаря постоянной работе над собой я теперь на пути к лидерству, — добавила она.       Я резко прижалась к ней, обняв изо всех сил, пытаясь хотя бы так передать своё сожаление. Она замерла, не ожидая такой реакции, но через мгновение её рука легла мне на спину, беззвучно говоря что всё в порядке.       — Так что ты можешь научить меня управлять этим куском металла на двух колёсах, — рассмеялась она, и я, фыркнув, немного отстранилась. — Но правда, Джен, тебе лучше не идти в педагоги, — повторила она.       Смеясь и смахивая навернувшиеся слёзы, я легонько толкнула её в бок, и она с преувеличенным шипением отпрянула.       — Поставь одну ногу на педаль, а другой оттолкнись от земли, — я бережно обхватила её за талию, и она, сжав руль до белизны в костяшках, собралась с духом.       — Ты уверена?       — Боишься? — прошептала я.       — Нет, но для первого раза стоило надеть защиту. Шлем, наколенники... — не дав ей договорить, я толкнула велосипед.       Она вскрикнула, инстинктивно нажала на педали и... поехала, выровняв руль. Я с облегчением вздохнула. Как я помнила, именно так всех и учили — отпускали вперёд, не дожидаясь слов и сто отмазок.       Я смотрела ей вслед, затем села на свой ярко-красный велосипед и легко догнала её — Лиса ехала прямо, скованно, не решаясь прибавить скорости.       — Будь смелее! — крикнула я и тут же пожалела.       Она взглянула на меня, потеряла равновесие и, вместо того чтобы затормозить, дёрнула руль. Прежде чем она успела выставить ноги, велосипед с грохотом рухнул на землю.       — Лиса!       — Ай! — она сидела на земле, прижимая руку к ноге, на которую упал велосипед. Я резко затормозила, соскочила с седла и оттащила тяжёлый металл.       — Боже, ты в порядке? Где болит? — в лёгкой панике я осматривала её.       — Ничего страшного, просто ударила ногу, — она зашипела приподнявшись, и наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Всё правда хорошо, не считая того, что мы сидим на земле, где полно людей ходили. И грязи...       Она скривилась, и я с облегчением выдохнула, а затем быстро прикоснулась к её губам, задержав поцелуй на несколько секунд.       Её лицо мгновенно преобразилось, а о грязи она, кажется, забыла.       — Ты ещё учишься, падения — это нормально, — улыбнулась я, и в этих словах был намёк не только на велосипед.       — Учиться больно, — прошептала она, проводя языком по губам.       — Поначалу — да. Но потом привыкаешь, — я встала и протянула ей руку. — А теперь прогуляемся пешком? На сегодня двух колёс тебе достаточно.       Она кивнула с усмешкой и, слегка прихрамывая, поднялась, оперевшись на велосипед. Мы покатили их к стоянке, медленно бредя рядом под звуки вечернего парка Ханган.

***

      — Тебе правда не больно? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся у особняка.       Она глушит двигатель и поворачивается ко мне.       — Не больно. Просто лёгкое потягивание в ноге, — объясняет она, но мы оба не двигаемся, застыв в тишине салона. — Ты не жалеешь, что мы не поехали в ресторан?       — Жалею, что не затащила тебя снова на ночной рынок, — усмехаюсь я.       Она закатывает глаза.       — Не напоминай. Лучше уж разогреть что-то на кухне, чем есть на улице.       Лиса стучит пальцами по стеклу. Охранник тут же открывает нам дверь, вежливо желая доброго вечера.       — Дай руку, — предлагаю я, подходя к ней. Она с лёгкой усмешкой опирается на мою ладонь, и мы медленно поднимаемся по ступеням. И тут я вспоминаю: телефон остался в её машине. Обернувшись, вижу, как авто уже увозят в гараж. — Лиса, ты сама дойдёшь до комнаты?       — В принципе, да, но...       — Тогда я быстро вернусь. Забыла телефон в твоей машине, — улыбаюсь я и собираюсь уйти, но она ловит меня за руку.       — Можем сказать охране — они принесут.       — Это в двух шагах. Зачем их беспокоить? — я снова пытаюсь уйти, но её пальцы сжимаются крепче. И кажется, в её глазах мелькает неуверенность.       — А мне... что делать? Ждать? Переодеваться? Или не нужно? — она тараторит не своим обычным собранным тоном, и я удивлённо пожимаю плечами.       — Я быстро...       Она наконец кивает и отпускает мою руку. Я спускаюсь по ступеням и направляюсь к подземному гаражу, где хранится целый автопарк семьи Манобан.       Но не успеваю я сделать и пары шагов, как ко мне подходят двое охранников.       — Чем могу помочь, госпожа?       — Не могли бы вы проверить машину Лалисы? Я забыла там телефон, — неловко объясняю я.       Они кивают, один что-то говорит в рацию, и поспешили в сторону гаража. Я же осталась ждать снаружи.       Пока ждала, машинально осматривалась по сторонам. А через несколько минут двери особняка хлопнули, и на крыльцо вышел мужчина в чёрном. Быстрой, уверенной походкой он направился к выезду из территории. Я бы и не обратила внимания, если бы не узнала в нём Лиама Манобана.       — Вот, госпожа, — раздался голос позади. Мне вежливо протянули телефон, и я благодарно кивнула.       Но когда я уже собиралась вернуться в дом, взгляд невольно скользнул к выходу — туда, куда ушёл Лиам.       Это не моё дело.       И Лиса, и сам он говорили не вмешиваться. Не думать о всей этой истории. Но любопытство — худший из пороков человека — не давал покоя. Особенно после того, что я видела утром.       Знал ли дедушка всё это время? Или Лиам просто оказался хитрее всех? А может, я зря навешиваю ярлыки и подозреваю невиновного?       Чтобы успокоить себя — и, возможно, уберечь Лису, — я решила проследить. Не заходя обратно в особняк, я быстрым шагом направилась за ним, выйдя за пределы территории. Странно, но я всё ещё видела его впереди — в конце улицы он свернул за угол.       Я надеялась найти хоть одну зацепку чтобы вцепиться за неё.       Я ускорила шаг. Он всё шёл и шёл, без машины, будто нарочно петляя по улицам. Но едва я собралась свернуть следом, как позади завыла сирена, и полицейская машина остановилась прямо рядом, сжигая глаза своими мигалками.       — Доброго вечера, госпожа, — вышли двое полицейских. Один из них держал планшет, сверяясь с чем-то, потом посмотрел на меня.       — Доброго, — растерялась я. — Что-то случилось? Нужна помощь?       — На вас поступило заявление, — спокойно произнёс старший. — Зарегистрировано обращение о преследовании. По просьбе заявителя его личные данные на данном этапе не разглашаются. Прошу вас проехать с нами для дачи объяснений.       — Что? Нет, это какая-то ошибка...— я сделала шаг назад и оглянулась не находя уже дядю в поле зрения. — Постойте, если заявитель — Лиам Манобан, то я не преследовала его. Он дядя моей жены. Я — Ким Дженни Манобан.       — Всё выясним в отделе, госпожа, — невозмутимо ответил полицейский. — Поступило сообщение о слежке, и мы обязаны отреагировать.       Он открыл дверцу машины, а я на секунду потеряла дар речи.       — Господа, наш дом совсем рядом. Не было никакой слежки, я просто… — начала я, но они лишь покачали головами.       — Прошу сотрудничать, иначе нам придётся применить силу.       — Что? Подождите, вы не понимаете! Он… — прежде чем я успеваю что-либо предпринять, холод металла смыкается на моих запястьях.