Camellia

*Pov:Jennie*

      Я сидела в участке и теребила пальцы, пока офицер заполнял свои бумаги. Уже минут тридцать. Мой телефон на столе звонил три раза. Наверняка Лиса. Но его мне не отдавали.       — Господин, здесь ошибка, — снова попыталась я объяснить, морщась от того, как натёрли запястья наручники. — Я Ким Дженни. Жена Лалисы Манобан. Я никого не преследовала.       — Всё выясним, — офицер даже не взглянул на меня. — Почему волнуетесь? Без причин не посадим. Просто допрос, раз поступил сигнал.       Я вздохнула и отвела взгляд. Объяснять было нечего, а голова гудела. Кто подал заявление? Конечно, Лиам. Но сделал он это намеренно или не узнал? Да, слежка была, но ведь не со злым умыслом. Я... просто погналась за своим дурацким любопытством.       — А можно мне позвонить? Меня забрали с улицы, а дома ждут. Поэтому понятное дело я волнуюсь.       Офицер поднял на меня глаза, достал из тумбочки мой телефон и протянул. — Один звонок. Желательно тому, кто сможет забрать вас отсюда.       Я взяла телефон с нерешительностью. На экране — пропущенные от Лисы и несколько сообщений. Потом звонки прекратились. Она наверняка обыскала весь особняк.       Но как только я набралась смелости, мой палец замер над её контактом. Что я скажу? «Привет, я следила за твоим дядей, и меня арестовали»? Или начну оправдываться, что меня обвиняют в преследовании?       Я ей сказала, что вернусь через секунду. Думала, как мы будем смеяться над сегодняшним вечером, как я бережно осмотрю её ногу... Как станем ближе?. А вместо этого... снова всё испортила.       Если я сейчас всё расскажу, она не поймёт. Рассердится. Посмотрит на меня с отвращенным взглядом. Я не хотела разрушать наши хрупкие отношения что начали только расти.       — Госпожа Ким, если не будете звонить — начнём допрос.       Я снова посмотрела на экран. «Желательно тому, кто сможет забрать вас...»       Возможно, это неправильно. Но единственный, кому я могла позвонить, не боясь осуждения, был мой друг. Я надеялась решить всё без ведома Лисы. Так что набрала номер Дохёна.

*Pov:Lisa*

      Я крутила телефон в руке, сидя на своём диване. Прошло уже больше десяти минут с тех пор, как Джен сказала, что пойдёт за телефоном. Не выдержав, я позвонила ей — но никто не ответил.       — Они что, не могут найти несчастный телефон, — скривившись от боли, я, слегка хромая, подошла к окну. К позднему вечеру боль в ногах усилилась, но это было неудивительно. Я взглянула во двор — Дженни нигде не было. Только охрана, смеясь между собой, бродила по территории. Неприятное предчувствие сжало грудь. — Куда она подевалась…       Я тяжело выдохнула и решилась спуститься вниз. Каждый шаг отзывался болью, но я упрямо шла вперёд. В особняке стояла тишина — все давно разошлись по комнатам, и, похоже, только мы с Дженни бодрствовали.       Добравшись до дверей, я открыла их и вышла. Холодный ночной воздух ударил в лицо, обжигая кожу. От внезапного холода по телу пробежали мурашки. Увидев меня, охрана, стоявшая у ворот, поспешно выстроилась в ряд.       — Где Дженни? Вы не нашли её телефон? — мой голос был холоден, как сталь. Охранники переглянулись, будто не знали, что сказать.       — Мы нашли и передали госпоже её сотовый… но она разве уже не дома? — нерешительно произнёс один.       — В смысле — не дома? — я нахмурилась. — Это разве не ваша работа — знать, кто входит и выходит из дома? Даже букашку обязаны замечать, а вы не заметили, как ушла хозяйка?       Я ощутила, как на лбу проступает вена. Резко шагнув вперёд, я направилась к воротам. За ними — пустая улица.       — Где моя жена, я спрашиваю ещё раз?!       Мои зубы стиснулись. Охрана молчала, бросая на друг друга беспомощные взгляды.       — Я вас спрашиваю! — сорвалась я, голос звенел от ярости.       — Я… я, наверное, видел госпожу последним! — выкрикнул один из молодых охранников, шагнув вперёд. — Госпожа вышла за пределы ворот и просто ушла. Мы подумали, что так и нужно… Она ничего не сказала, машину не заказывала. И вроде на такси не садилась.       Моё лицо потемнело. Вены вздулись на лбу и шее. Я сделала шаг к парню, приблизившись вплотную.       — И ты только сейчас мне об этом говоришь? Только когда я спросила лично?!       — Госпожа Манобан, я…       — Ты уволен, — холодно произнесла я.       — Н-но, госпожа Манобан, я не знал… я не хотел…       Я не смотрела на его жалобный взгляд. Подняв руку, я указала на всех.       — С этого момента ни одна муха не пролетит без моего ведома. Раз уж из-за старости деда вы забыли, что такое отчётность, теперь будете докладывать о каждом шаге любого члена семьи - мне. Всё поняли?       Тяжело дыша, я снова достала телефон, но там была тишина. От неё не было ни ответа, ничего. Здесь то я и пожалела что убрала приложение что следила за ней.       — Кто выходил перед или после Дженни? — спросила я, прищурившись.       Некоторое время никто не решался говорить, пока один не шагнул вперёд.       — Мы видели господина Лиама. Он тоже вышел пешком.       Я замолчала, перевела взгляд на ворота, затем направилась к будке охраны.       — Включите все наружные камеры. Быстро.       Они бросились исполнять приказ.        Всё это — неспроста. Дженни не могла просто так исчезнуть.

*Pov:Jennie*

      Я провела в допросной уже больше часа. Не думала, что это будет так изнурительно. Офицер задавал один и тот же круг вопросов, будто выискивая что-то в моих ответах. Кого я видела? Куда шла? За кем? Но имени заявителя не называли. Сказали, что оно скрыто.       И всё больше казалось, что это вообще не Лиам был.       — Теперь вы можете меня отпустить? — раздражённо спросила я, бросая взгляд на дверь. Голова болела от гомона — в участке было полно людей, даже в этот поздний час. Все что-то объясняли, спорили, звонили.       — Сказал бы да, но заявитель не отвечает на звонки. Без его подтверждения мы не можем вас отпустить, — равнодушно произнёс офицер.       Я ошарашенно замерла.       — А если он не ответит вообще?       — Тогда, учитывая обстоятельства, отпустим вас через несколько часов. Вы ничего не скрыли, угрозы не представляете. Так что если заявитель не выйдет на связь — просто подождём.       Я устало выдохнула и опустила голову. Все чувства будто выжгло дотла. И вдруг — тёплая ладонь легла на моё плечо.       Я резко подняла взгляд — и увидела Дохёна. Его глаза полны тревоги. А за ним в этот момент вошла Лалиса словно гроза среди белого дня и её взгляд сразу зацепился за руку парня.

*Pov:Lisa*

      Я выжала все силы и связи, чтобы найти Дженни. Смотрела записи с камер всего района, пока, наконец, не увидела — как на неё надевают наручники. Я увеличила кадры, улучшила качество — и разглядела номер патрульной машины.       Я была в бешенстве. Кто посмел тронуть её? Сердце колотилось так, будто готово было вырваться. Даже боль в ноге теперь не имела значения — я едва чувствовала землю под собой, пока ехала.       Но когда я вошла в участок, первое, что увидела – её, но не одну. Рядом стоял тот подонок.       В этот миг я будто забыла всё: свою цель, того, кого хотела спасти, к кому так рвалась. Ведь сколько я ни старалась, для Дженни я всегда была недостаточно хороша. А этот парень... он всегда оказывался рядом — в тот самый миг, когда я путалась, когда не успевала, когда я чертовски ошибалась.       И когда его ладонь накрыла её плечо, в ушах зашумело, будто в них ворвался прилив. Дыхание замерло, застряв в горле колючим комом, который было так больно глотать. Я не могла... не могла смириться. И это чувство... будто впервые в жизни я проигрывала...?       Я оттолкнула лишние мысли и быстрым шагом подошла. Парень поспешно убрал руку с плеча Дженни. Я встала рядом, и всё, что услышала от неё это шёпот:       — Лиса…       — Хорошей работы, офицер. Лалиса Манобан, — коротко кивнула я. Офицер, вяло писавший бумаги, вскинул голову, мгновенно поднялся и протянул руку. — Я супруга Дженни Ким. Доложите, в чём дело. С какой стати вы арестовали её на улице?       Говорила я ровно, а его рука зависла в воздухе и медленно опустилась обратно.       — Я дежурный офицер Ли Хонджэ, — произнёс он, будто его имя что-то для меня значило. — Госпожа Ким была задержана по заявлению о слежке.       Мои брови сошлись, взгляд опустился на Джен. Она молчала. Но это абсурд. Дженни и слежка?       — Доказательства? Кто заявил?       — Мы допросили госпожу, ничего подозрительного. Но заявитель попросил скрыть имя. Сейчас бы отпустили, но он не отвечает. Нужно подождать ещё несколько часов.       — Кто заявитель? — мой голос стал твёрже.       Он забегал глазами.       — Я спросила, кто заявил? Мне плевать на вашу анонимность. Я должна забрать жену.       — Заявитель… Лиам Манобан, — наконец произнёс он, опуская взгляд.       Мои черты смягчились, злость на мгновение растаяла. Я снова посмотрела на Дженни — она сидела тихо, будто и правда чувствовала вину.       Какая нелепая ситуация. А рядом, конечно же, стоял этот папараццо — всё видел, всё слышал. Прекрасно.       — Дженк, — позвала я, не оборачиваясь.       — Госпожа?       — Найдите дядю Лиама. Быстро. И скажи, чтобы он забрал своё заявление.       Он коротко кивнул и вышел. Я же провела рукой по лицу, глубоко вдохнула и стала считать про себя — до пяти, потом до пятидесяти.

*Pov:Jennie*

      — Возьми воды, — тихо произнёс знакомый голос рядом. Я повернулась — передо мной стоял Дохён, протягивая одноразовый стакан.       — Спасибо, — коротко улыбнулась я. Он присел напротив, на другую скамейку, пока офицер покинул нас.       — Как ты? Не устала? — спросил он с беспокойством, чуть наклонившись вперёд. Локти упёр в колени, взглядом пытаясь поймать мой.       — Нет. Просто сфокусирована, — вздохнула я, помахала рукой, словно отгоняя лишние мысли, и краем глаза посмотрела в сторону. У окна неподалёку стояла Лиса — неподвижная, с закрытыми глазами, скрестив руки на груди.       — А вот госпожа Лалиса, похоже, устала, — шепнул он, и я снова обратила внимание на него.       — Дохён, спасибо, что пришёл по одному звонку. Я правда это ценю, — я по-дружески коснулась его руки, почувствовав лёгкую дрожь его пальцев. Он тут же отвёл взгляд, и я убрала ладонь. — Но ты можешь идти. Здесь уже есть Лиса, и всё скоро решится. Это просто... ошибка...путаница, ты не думай ничего лишнего.       Я сглотнула, чувствуя, как неприятно сжимается горло. Глупо вышло — не стоило втягивать его в это. Я не ожидала, что офицер без колебаний скажет Лисе имя заявителя. При мне он мялся, тянул, всё повторяя про «анонимность» и «формальности».       Я доверяла Дохёну, не впервые. Но знала — Лисе будет неприятно, что в наши семейные дела вмешан посторонний.       — Всё хорошо, — мягко произнёс он. — Я не стану расспрашивать. Понимаю, как тебе сейчас. И, поверь, я никому не расскажу об этом.       Я подняла на него глаза.       — Нет, я доверяю тебе, — тихо сказала я, чувствуя вину за то, что заставила его усомниться. — Просто… не хочу, чтобы Лиса чувствовала себя скованно.       Он слегка приподнял брови и перевёл взгляд на Лису.       — А, ты о ней, — кивнул он с лёгкой улыбкой. — Тогда я пойду. Только потому, что ты попросила.       Он встал. Его движение сразу привлекло внимание Лалисы — она молча следила за ним, отстранённым взглядом.       — Спасибо тебе за всё, — тихо произнесла я.       Дохён задержался на секунду, посмотрел на меня с лёгкой улыбкой и, кивнув, направился к выходу. На пороге он обернулся — и на мгновение встретился глазами с Лисой.       Я проследила за ним, потом посмотрела в ту же сторону — и наши взгляды с Лисой пересеклись. Её холодная маска чуть дрогнула, в глазах мелькнула знакомая растерянность. Но спустя миг она отвела взгляд к окну, будто ничего не произошло.       Я тяжело выдохнула, опустив глаза.

***

      Мы просидели ещё около часа. А когда наконец офицер вернулся, он сказал, что Господин Лиам, забрал заявление.       Слово «свободна» ударило в виски. Странно, но вместо облегчения я почувствовала пустоту. И именно в этот момент Лиса подошла ко мне. Всё это время я думала, что она злится, что не хочет даже смотреть в мою сторону. Но стоило ей сделать шаг, как её лицо исказила боль — я невольно опустила взгляд. Сквозь край её брюк проступала припухшая нога.       — Доброй ночи, госпожа Лалиса Манобан, — снова попытался улыбнуться офицер, протягивая руку, но, как и в прошлый раз, его жест повис в воздухе. — Наверное, всё это недоразумение. Не могла же невестка семьи Манобан следить за господином...       Он неловко хохотнул. Лиса лишь бросила короткий, ледяной взгляд на него, а потом — на меня.       — Пойдём, — бросила она и развернулась.       — Пусть всё будет позади, — крикнул вслед офицер, но мне показалось.       Я поспешила за ней, но она даже не оглянулась. Чуть прихрамывая, Лиса шла впереди, будто отрезая любое расстояние между нами и прошлым часом. Когда мы вышли на улицу, прохладный воздух ударил в лицо. Такой чистый воздух после тесных стен участка.       — Расходитесь, — приказала она телохранителям. Они мгновенно разошлись по машинам. — Я поведу сама. Очищайте дорогу.       Я дрогнула. Она даже не посмотрела в мою сторону. Просто открыла дверь и села. Я вдохнула глубоко, словно перед прыжком в холодную воду, и осторожно потянулась к ручке пассажирской двери.       Ну что ж… я готова ко всему.       Внутри пахло цитрусом и кожей. Её пальцы легли на руль — костяшки побелели. Машина рванула с места, и город вспыхнул неоном. Мы летели сквозь ночь, сквозь полосы золотых огней. Впереди, словно стая чёрных хищников, двигались машины охраны — плавно и слаженно. Мир за окнами был похож на мираж, но реальнее становилось лишь одно — молчание между нами.       Я ждала, что она скажет хоть что-то. Обвинение. Вопрос. Крик. Но нет — тишина. И честно, эта тишина была страшнее любого крика.       А когда мы въехали во двор особняка, луна уже висела прямо над крышей, напоминая позднее время. А перед особняком, освещённый мягким светом, стоял...Лиам. В домашней одежде, спокойный, будто ничего и не произошло.       Машина резко затормозила. Двигатель стих — и я услышала, как бешено колотится моё сердце.       — Выходи, — холодно бросила Лиса. — Объект твоей слежки снаружи.       Я вышла. Холод обжёг кожу, щеки заалели. Я видела, как они стоят рядом — Лиса и Лиам. Мне хотелось раствориться, исчезнуть между этими тенями и лунным светом.       — Пусть всё останется в прошлом, невестка, — сказал он глубоким голосом.       — С-спасибо, — выдавила я, чувствуя, как слова тают на языке.       — Может, обсудим, что произошло? Потому что я единственная кто здесь ничего не понимает, — холодно произнесла Лиса, и одним движением головы отослала охрану. — Пойдёмте в сад. Дедушка не должен ничего заподозрить.

***

      Луна висела над садом, как всевидящее око. Белый свет лился на дорожки, на цветы, на влажные листья. Розы мерцали росой, будто камнями. Фонтан в центре журчал. Даже ангелы из мрамора вокруг него казались свидетелями нашей драмы.       Я шла за Лисой, и каждый шаг по гравию отзывался ударом собственного сердца. Впереди появилась беседка— белая, увитая лианами. Лиса туда села и наклонилась вперёд.       — Мне интересно, — произнесла она тихо, но с такой сталью в голосе, что фонтан будто замер, — чья это была ошибка. Ты вышла на след дяди или вы просто перепутали?       Я сглотнула. Слова застревали где-то в горле. Хотела сказать правду — но не при нём. Не при Лиаме же.       Тот усмехнулся уголком губ.       — Честно говоря, я не знал, кто за мной следил. Увидел тень, испугался — вот и позвонил в полицию. Страх за жизнь, знаете ли, делает людей глупыми.       — Вы хотите сказать, что не узнали меня? — прошипела я. Его глаза сверкнули — на миг, как вспышка насмешки, что я точно заметила.       — Не узнал, невестка. Потому и попросил записать анонимно. Мало ли кто может шастать по ночам.       Я чувствовала, как злость поднимается где-то из груди. Но рядом была Лиса. И её голос вдруг прорезал тишину:       — А ты, Дженни? Зачем ты вообще вышла из дома? Зачем пошла за ним? Зачем сказала, что просто вернёшься за телефоном?       Каждый вопрос бил сильнее предыдущего. Я не могла ответить. Просто стояла, задыхаясь от чувства страха и вины.       — Ну что ты, Лалиса, — вмешался Лиам мягко. — Девушка, наверное, просто хотела пройтись. Ночь прекрасная. Не дави на неё.       Он улыбался — так искренне, что в какой-то миг я почти поверила. Но внутри знала: всё это лишь попытка заглушить собственные мрачные мысли. Доказать я, конечно, не могла.       — Доброй ночи, — сухо сказала Лиса, вставая. Затем наклонилась к уху дяди и тихо прошептала, так, что я всё же расслышала:       — Дедушка не должен узнать. Пусть всё останется между нами.       Мужчина кивнул и, зевая, пошёл прочь, засунув руки в карманы. Казалось, ему было всё равно. Всё равно, что он едва не отправил меня за решётку.       Я смотрела ему вслед, и только потом заметила, что Лалиса уже уходит. Даже не посмотрев на меня.              — Лиса... — позвала я.       Она резко обернулась, подошла вплотную, но выражение лица не расслабилось.       — Иди домой. В нашу комнату. Я понятно сказала? — голос звучал без единой эмоции. — А я займусь охраной. Чтобы никто не болтал.       Она отвернулась и пошла прочь. А я осталась — в саду, под этим лунным светом, среди цветов, которые благоухали так, будто не знали, что внутри меня всё умирает.

***

      Я расхаживала из стороны в сторону, не в силах успокоиться. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Хотелось выдохнуть, сбросить с себя цепь волнения — но не получалось. Нет, я не боялась Лисы. Я боялась её презрения. Её гнева, которую она не могла сдерживать. Боялась, что она не поймёт. Что перевернёт всё, что я скажу, и выстроит свою правду.       Было по-настоящему страшно осознавать, что человек, который начинает безоговорочно доверять вам, вдруг может посмотреть на тебя иначе.       Ладони вспотели. Я переоделась, умылась, — но всё внутри горело от тревоги. Её всё не было. И в голову закрадывались неприятные мысли.       Но тут дверь тихо приоткрылась. Лиса вошла будучи спокойной. На лице ни единой эмоции, но за этой маской чувствовалось слишком многое: усталость, непонимание, мысли о том, чтобы дедушка ничего не узнал, чтобы жёлтая пресса не разнюхала. Она выглядела уставшей. Опустошённой.       — Лиса, — позвала я тихо.       Она не ответила, прошла мимо в гардеробную, вытащила пару новой одежды.       — Лиса, послушай меня. Я не хотела, чтобы всё так вышло. Я могу объяснить, если ты просто выслушаешь… Перед дядей я не могла сказать всё прямо...       Вдруг она резко бросила одежду на пол. Ткань мягко, но звонко ударилась об пол. От этого звука по телу пробежала дрожь.       — Что ты хочешь объяснить? Что ты вообще можешь сказать? — сорвалась она. В её глазах мелькнула боль, смешанная с яростью. — Дженни, ты хоть представляешь, что я пережила, пока искала тебя?! Что чувствовала, когда поняла, что тебя нет ни дома, ни во дворе?! А эти никчёмные, — она резко указала рукой в окно, подразумевая охрану, — даже не заметили, что ты вышла!       Её лицо покраснело, на переносице проступила вена. Я едва подняла взгляд.       — Лиса, я не хотела... я не думала... — слова путались, язык не слушался.       — Конечно, не думала! — крикнула она, делая шаг ближе. — Если бы хоть на миг подумала, ничего этого не было бы! Я не понимаю, зачем ты пошла за дядей. Что ты вообще задумала?! — голос дрожал от обиды, — но больнее всего было увидеть, что на том чёртовом участке ты была не одна, а рядом с тобой — тот незнакомец!       Она ударила рукой по тумбочке. Лампа с глухим звоном упала и разбилась вдребезги. Я же в свою очередь вздрогнула.       — Ты даже не подумала, что он репортёр! — срывалась она дальше, с каким-то нервным смешком. — Ты позволила ему быть рядом, а мне даже не сказала, что собираешься следить за дядей, да?       Я с трудом сдерживала слёзы, глядя на её обезумевшее лицо.       — Лиса, разве это наша единственная проблема? Я просто… — голос сорвался, — я пошла за дядей Лиамом, потому что утром видела, как он копался в рисунках дедушки. Он был в потайной комнате и всё внимательно изучал! Я… я подозревала его! — слова сорвались криком.       Она отошла, хмурясь. Провела рукой по лицу — и я только тогда заметила, что ладонь у неё в крови. Наверняка когда она ударила тумбочку, то порезалась.       — Лиса… — я осторожно шагнула к ней, но она взмахнула рукой, отталкивая даже саму мысль о моём прикосновении. Закрыла глаза, что-то себе тихо прошептала, потом резко открыла и посмотрела на меня с усталостью...       — В чём ты подозревала? — её голос стал тише, но от этого ещё тяжелее. — Только не говори, что ты действительно следила за ним…       — Следила. — я опустила глаза. — Только чтобы подтвердить свои догадки. Хотела узнать правду. Может, именно он продаёт эскизы. Нет... я уверена, это он... — я кивнула, подтверждая, а она глубоко вдохнула. Я ожидала гнев, но вместо этого увидела в её взгляде… грусть.       — Зачем тебе это, Дженни? — спросила она, едва слышно. — Из-за этого ты утром расспрашивала про кабинет дедушки? И соврала, что тебе просто скучно?.. — её голос дрогнул, и я почувствовала разочарование.       — Лиса, я не хотела врать. Мне правда стало любопытно. Я просто… хотела помочь тебе. Хотела, чтобы всё прояснилось!       — Что прояснилось? — она шагнула ближе. — О какой правде ты вообще говоришь? — в голосе зазвенела злость. — Тебя дедушка нанял личным детективом? Зачем тебе всё это? Почему ты лезешь в то, что тебя не касается?!       Она покачала головой, не веря.       — Это стоило того? Врать мне в лицо, попасть в участок? Это того стоило?       — Нет… — я опустила голову. — Но я хотела помочь… я видела кражу, своими глазами!       — И что? — прошептала она с отчаянием. — Думаешь, дедушка не заметил бы? Думаешь, мы бы не разобрались? Даже если это Лиам — какое тебе до этого дело?! — она вскинула руки, потом устало опустила. — Я не думала, что интриги особняка станут тебе важнее, чем то, что между нами происходит...       Эти слова ударили сильнее крика. Она подняла с пола одежду, молча развернулась и ушла, оставив меня в комнате — среди осколков лампы и капель её крови.       Я стояла, не в силах пошевелиться. Я ожидала чего угодно — гнева, упрёков. Но не этого. Она не просто злилась. Она была ранена. И самое страшное — ранила её я.       Слёзы сами покатились по щекам. Я закрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться вслух, и, спотыкаясь, пошла к кровати. Упала на неё, свернувшись, и сжала ладонь к губам — будто могла этим приглушить всхлипы, сдавившие грудь до судороги.

***

      Мои глаза резко зажмурились от громкого стука. Веки словно не хотели подниматься, но я всё же заставила себя открыть их — и поняла, что уже утро. Кажется, я уснула прямо посреди своей вчерашней небольшой истерики. Снова стук, но в этот раз настойчивее. Я нехотя приподнялась, оглядываясь по сторонам. Как ни странно, я лежала ровно на кровати, а поверх меня аккуратно было накинуто одеяло. Кто-то всё-таки позаботился, чтобы мне было удобно.       Мой взгляд машинально скользнул к дивану Лалисы, там было пусто. Ни подушки, ни следа её присутствия. Даже воздух будто потерял аромат её духов. Можно было понять, что сейчас, скорее всего, уже позднее утро, и она уехала в офис, не дожидаясь, пока я проснусь.       — Сейчас! — крикнула я, вздохнув, и босиком прошаркала по холодному паркету, наспех приведя себя в порядок. Замок тихо щёлкнул, и я приоткрыла дверь. На пороге стоял Луи.       — Доброе утро, госпожа, — учтиво поклонился он.       Я кивнула и, всё ещё придерживая дверь, бросила взгляд в пустой коридор за его спиной — будто надеялась, что там мелькнёт знакомая фигура.       — Да, что-то случилось? — спросила я, пытаясь скрыть лёгкое волнение в голосе.       — Нет. Просто госпожа Лалиса утром попросила убрать вашу комнату. По её словам, вчера случайно разбилась лампа, — спокойно объяснил он.       Я быстро кивнула, в тот же миг оглянувшись на пол. Там, где вчера грохнулась лампа, всё ещё валялись её осколки. А рядом — засохшие капли крови. Следы её раны и нашей ссоры.       — Да, конечно… — тихо ответила я, делая шаг в сторону и широко распахивая дверь, чтобы он мог войти со своими вещами. Пока Луи начал аккуратно раскладывать принадлежности для уборки, я не сводила глаз с пола, и в конце концов не выдержала: — А, Луи… значит, ты видел Лису утром?       — Да, госпожа, — ответил он, повернувшись ко мне с лёгкой вежливой улыбкой.       — А ты… видел, она позаботилась о ране? — я спросила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но, кажется, он всё равно уловил в нём нотки тревоги. — Просто она ушла рано, и я даже не успела её увидеть.       Он чуть растерялся от моего вопроса, но потом мягко улыбнулся. Чего бы ни было, Луи за этот год повидал всё: и наши ссоры, и наше примирения, и как он потом без лишних слов убирал последствия. Он никогда не осуждал, не говорил ничего лишнего. Возможно, именно поэтому нас давно считали милой, хоть и странной, влюблённой парой. Луи был не слишком взрослым, но умел понимать нас.       — Меня утром госпожа Лалиса позвала на террасу третьего этажа, — сказал он, — там же ей и перевязали руку. Так что не беспокойтесь.       Я облегчённо выдохнула — плечи немного опустились.       — А кто перевязал? Неужели госпожа Читтип? — слабо усмехнулась я, но Луи тут же откашлялся и покачал головой.       — А кто тогда? — нахмурилась я, чувствуя, как просыпается любопытство.       Он замялся, взглянул в сторону и будто подбирал слова.       — Наверное… вам не стоит знать, госпожа, — произнёс он осторожно.       — Как это не стоит? — удивление промелькнуло в моём голосе. Его поведение только сильнее подогрело мою настороженность.       Он то смотрел на меня, то опускал взгляд, будто не решаясь произнести вслух то, что крутилось у него на языке.       — Рану перевязала Селия, — наконец сказал он.       Я на миг замерла — а потом на лице само собой появилось понимание. Вот оно что. Как только между нами случается ссора — она ищет утешение у этой Селии.       — В целом, госпожа, — поспешил добавить Луи, словно оправдывая Лису, — Селия была единственной, кто был свободен, пока остальные готовились к завтраку. Наверное, поэтому именно она и помогла.       Я усмехнулась про себя. Он, конечно, пытался защитить свою хозяйку, но зря — я прекрасно всё поняла.       — Ладно… можешь продолжать, — сказала я с натянутой улыбкой и направилась в ванную, чувствуя, как мысли одна за другой начинают шумно перебираться в голове.

***

      Наконец вытерев лицо, я подняла глаза и встретилась с собственным отражением в зеркале. Вчерашний день давил изнутри, будто кто-то сжал грудь ледяной рукой. Я чувствовала себя ужасно — из-за Лисы. Она снова меня не услышала. Всё, что я пыталась сказать, пролетело мимо её ушей. Вдобавок высказала свою обиду, наплевав на мои объяснения.       — И зачем я вообще о тебе думаю, если ты всё равно всегда оставляешь последнее слово за собой?.. — прошептала я отражению, а в голосе дрогнула обида. С тяжёлым вздохом отвернулась и, выпрямившись, решилась выйти из ванной.       Комната уже была убрана — до блеска, будто вчерашний вечер и не существовал. Постель застелена свежим бельём, даже подушки другие. Всё было слишком аккуратным после того, как вчера же здесь кипели эмоции.       Я медленно направилась к гардеробу, не спеша переставляя ноги. После вчерашнего мне не хотелось выходить никуда. Хотелось просто остаться здесь, среди этой тишины, где даже воздух казался пропитанным остатками ссоры.       Но вдруг на тумбочке завибрировал телефон. Небольшой звук заставил меня вздрогнуть. Я машинально потянулась к нему, глянула на экран — и пальцы будто застыли увидев имя Лалисы.       Дженни,       Я не успела поговорить с тобой лицом к лицу — для этого мне пришлось бы тебя разбудить. Но мне нужно, чтобы ты прочитала это.       Ты знаешь, я не умею говорить спокойно. Вчера я снова позволила себе вспылить, и ты видела худшее во мне. Прости.       Я злилась не потому, что ты ошиблась. Я злилась, потому что испугалась.       Когда я поняла, что тебя нет… когда никто не знал, где ты… в груди всё будто оборвалось. Наверное, поэтому мои слова прозвучали как не то, что я хотела сказать.       Но ты же знаешь — я не всегда умею выразить то, что чувствую.       Я пишу это, чтобы попросить тебя, не лезь в то, что может причинить тебе вред. Пожалуйста. — Лиса.       Я дочитала и тихо опустилась на край кровати. В груди разлилось странное чувство — не радость, не обида, а облегчение. Не из-за извинений, нет. А потому что она наконец объяснила.       Она хоть как-то дала понять, что ей не всё равно на меня и мои внутренние чувства. А ведь ночью мне казалось, что её последние слова навсегда отпечатаются в голове: «Не думала, что интриги особняка будут тебе важнее всего, что происходит между нами…»       Теперь же эти строки в сообщении будто смыли ту боль. Я впервые за всё утро почувствовала, что могу выдохнуть.       Я собиралась написать ей ответ Начала думать что сказать, но экран вспыхнул раньше, чем я успела коснуться клавиатуры и я случайно зашла в тот чат, откуда и было уведомление.       Дохён.       Я открыла чат — и губы сами приоткрылись. Он предложил встретиться.       — О… — прошептала я, невольно улыбаясь, хотя и не планировала выходить сегодня из дома.       На секунду я задумалась — может, отказать? Но я прочла его сообщение и оставить без ответа не смогла. Наверное, у него тоже накопились вопросы. Да и мне было нужно выговориться. Хоть кому-то. Раз уж Лиса не хочет, чтобы я вмешивалась в эти дела…       Я позволю себе хотя бы немного отвлечься.       К тому же, если она может пересекаться со своей «любимой» Селией, то я, пожалуй, имею право провести время с другом. Не так ли?       Улыбнувшись своим мыслям, я встала, расправила плечи и направилась к гардеробу, уже чуть веселее чем минуту назад.

***

      Я вышла, и за спиной тихо закрылась тяжёлая дубовая дверь.       Оделась я просто: шёлковая блузка цвета морской пены была заправлена в широкие льняные брюки, мягко скользившие по коже. Волосы, ещё чуть влажные после душа, небрежно спускались на плечо.       На лестничной площадке солнце било сквозь огромное витражное окно, разливаясь по полу узорами, похожими на россыпи драгоценностей. Каждый раз это окно поражало меня своей роскошью — будто напоминал, где я живу.       Я уже собиралась спуститься на первый этаж, когда в конце коридора второго этажа открылась дверь. Вышел он дедушка. Безупречно одетый, в тёмном костюме, с приглаженными серебристыми волосами. Он задержался на мгновение, осматривая холл, и лишь потом посмотрел на меня. Его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.       — Доброе утро, дорогая, — произнёс он. Голос его был мягким, но в нём чувствовалась сила, которой не хотелось перечить.       — Доброе утро, дедушка, — ответила я чуть тише, остановившись на последних ступенях.       — Подойди, — сказал он, делая лёгкий жест рукой.       Я послушно шагнула вперёд.       — Почему ты так сторонишься в последнее время? — тихо спросил он, и я подняла глаза. — Что-то не так? Моя внучка слишком донимает тебя?       В голосе его прозвучала сталь. Я тут же опустила взгляд.       — Н-нет, дедушка, всё в порядке. Просто… у нас с ней иногда разные взгляды.       Он помолчал, затем неожиданно коснулся пальцами моего подбородка и приподнял его.       — Никогда не опускай голову, — сказал он ровно. — В любых отношениях бывают разногласия. Но если ссоры повторяются, не уходи от них, а решай.       Его слова, как всегда, звучали одновременно как совет и как приказ. Он знал, что я временами ухожу домой, и это ему определённо не нравилось. Для него особняк был нашим общим домом — пока здесь живёт моя любовь, как он однажды мне сказал.       И, несмотря на ту холодную власть, что исходила от него, из старших он был единственным, кто действительно ко мне добр. Поэтому я не могла простить себе, что молчу о правде — о том, что его собственная кровь лжёт и обкрадывает его.       — Дедушка, я…       — Отец! — раздался голос сбоку.       Мы оба повернулись. Из своей комнаты вышел дядя Лиам, спокойный на вид, но в его глазах мелькнула тревога, когда он быстро присоединился к нам, будто пропустил важную часть разговора.       — Ты разве не на работе? — голос деда стал ниже.       — Уже собираюсь, — поспешно ответил Лиам. — Хотел пожелать вам хорошего дня.       Он говорил ровно, но взгляд его всё время метался между нами.       — Только собираешься? — в голосе деда послышалась насмешка. — Вот потому ты и не заслуживаешь своего места в фирме.       Он качнул головой и вновь посмотрел на меня, уже чуть теплее, в отличии от него.       — Иди, дорогая. Займись своими делами.       — Хорошего дня, дедушка, — тихо сказала я и, чувствуя на себе внимательный, настороженный взгляд Лиама, поспешила уйти.

***

      — Ты снова летаешь в облаках? — внезапный голос рядом с ухом заставил меня вздрогнуть. Я резко повернула голову и облегчённо выдохнула, увидев улыбающееся лицо Дохёна.       Он стоял передо мной в идеально сидящем чёрном костюме. Белая рубашка подчёркивала контраст, а тёмно-коричневый галстук смягчал строгость образа. Волосы его были чуть растрепаны, лёгкие пряди падали на лоб — и, странно, эта небрежность ему удивительно шла.       — Ты меня напугал! — воскликнула я, и он рассмеялся, ставя кейс на соседний стул. Потом сел напротив, по-домашнему облокотившись на спинку кресла.       — Прости, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Не думал, что ты так глубоко ушла в мысли.       Я улыбнулась в ответ и мельком осмотрела кафе. Оно было светлое, уютное, с множеством живых цветов на подоконниках. Воздух пах корицей и кофе. Здесь было спокойно и мне очень нравилось.       — И прости, что задержался, — добавил он. — Я прямо со съёмки сюда примчался. Они меня немного придержали, хотя я сразу отменил всё, как только ты согласилась встретиться.       — Теперь понятно, почему на тебе такой серьёзный костюм, — заметила я с улыбкой, и он коротко рассмеялся, качнув головой.       — Может, и так. Но я рад, что мы всё-таки увиделись. Я волновался за тебя всю ночь. Хоть и знал, что госпожа Манобан всё уладит, — сказал он мягко, и в его голосе звучала искренняя забота.       — Почему ты продолжаешь звать её “госпожой”? — засмеялась я. — Перестань звучать так официально.       — Нет уж, если она так пожелала, пусть будет госпожа, — ответил он шутливо, подмигнув. — Не хочу злить твою супругу, при уважении к тебе.       Мы оба рассмеялись. С ним всегда было легко, даже после сложных дней. Он был из тех людей, кому веришь просто потому, что рядом становится спокойнее.       — Дохён, я так хочу тебе высказаться. О том, что меня тревожит… и о том, почему я последовала за дядей Лиамом, — сказала я, чувствуя, как слова будто застревают где-то между сердцем и горлом.       Он чуть склонил голову набок, внимательно глядя на меня, не торопя, не перебивая.       — Но… могу ли я? Всё-таки это дела семьи Манобан, — добавила я тише.       — Делай то, что хочешь, — мягко ответил он. — Если тебе не с кем поделиться — расскажи. Но если хочешь говорить только потому, что чувствуешь обязанность объясниться передо мной, то не нужно. Я не давлю вопросами. И не собираюсь. Делай то, что велит тебе сердце.       Он говорил спокойно, с тоном, в которой не было ни тени осуждения. И я впервые за долгое время ощутила, что рядом человек, который ничегоине ждёт и не требует от меня. Просто слушает. Он просто есть. Даже родные родители не заставляли меня чувствовать себя настолько… понято.       — Я подозреваю, что он украл эскизы главы семьи, — тихо произнесла я, наконец решившись.       Он нахмурился, взгляд стал серьёзным. И в этот момент я действительно выложила перед ним все карты. Может быть, потом пожалею… но сейчас, не могло быть иначе.

***

      Я всё ему рассказала. Частично всё. Про то, как ещё задолго всплыла тема продажи эскизов, каким образом это коснулось Лисы, и про то, что я видела своими глазами.       Он не перебивал, только внимательно слушал. А под конец выдохнул и прикрыл рот рукой.       — Знаешь, что скажу? Господин Лиам точно замешан в этом. Иначе не стал бы так паниковать из-за того, кто, видите ли, следил за ним, — вспыхнул он. — Он специально всё устроил, чтобы предупредить тебя. Уверен.       — Я знаю. У меня те же мысли, но… Лалиса не хочет, чтобы я вмешивалась.       — Прости, но впервые я с ней согласен, — пожал он плечами. — Такие люди опасны. Никогда не поймёшь, на что они готовы ради собственной шкуры.       Он был прав.       — Да не волнуйся, я и не собираюсь вести следствие, — я приподняла брови и подняла руки. Он засмеялся.       — Вот и хорошо, — мягко улыбнулся он.       Я спокойно вздохнула, чувствуя расслабление, от того что рассказала всё. Но когда краем глаза посмотрела в окно и невзначай заметила знакомую машину, сердце сжалось, ведь я бы узнала эти номера где угодно. Машина семьи Манобан.       — Дженни? — спросил он, уловив мой взгляд.       — А? — я быстро взяла сумку. — Я сейчас вернусь.       Он нахмурился, но я уже направилась к выходу. Но не заметила, как он расплатился и пошёл за мной.       Снаружи воздух показался холоднее. Я подошла к машине, такой дорогой, блестящей, сразу выдающей хозяина. Узнавать не пришлось, из салона вышел Манобан, но не та, кого я подозревала в очередной игре на доверие, а Лиам, застёгивая пуговицу пальто.       Я нахмурилась. Рядом остановился напряжённый Дохён.       — Что вы здесь делаете? — вырвалось у меня.       Лиам мельком посмотрел на Дохёна и приподнял подбородок.       — Решил поговорить с тобой.       — Следили за мной? — прищурилась я.       — Ты что, я не ты, — усмехнулся он. Весь вчерашний образ растерянного, добродушного мужчины исчез. — Идём?       Он открыл дверь автомобиля. Водителя не было, значит, приехал один.       — Хорошо, — ответила я. Хотела услышать, что он скажет. С первого дня в доме Манобан он был для меня тенью, таким тихим и отстранённым. Но в последнее время я начала замечать: он нервный. Не злой, не вспыльчивый, а именно тревожно нервный.       — Дженни, можно тебя на минуту? — прошептал Дохён.       Я обернулась.       — А вы?.. — прищурился Лиам.       — Хороший друг, — твёрдо сказал Дохён.       Я схватила его за локоть и отвела чуть в сторону, подальше от насмешки Лиама.       — Ты уверена, что поедешь с ним? Я же говорил, ему нельзя доверять.              — Всё будет в порядке, — попыталась улыбнуться. — Он мне не чужой. Что он мне сделает?       — В том-то и дело, что он для тебя чужой, — тихо ответил он и осторожно взял меня за руку. — Дженни...       — Я должна послушать его. Мне нужно знать, что он хочет сказать. Не переживай, я позвоню тебе, как только вернусь домой.       Он вздохнул, долго смотрел мне в глаза и наконец отпустил.       Я знала, что он переживает. Но внутри у меня не было страха. После всего, что случилось, трудно было чем-то напугать.       Я села на переднее сиденье, а Лиам, тихо закрыв за мной дверь, обошёл машину и сел за руль.