Camellia

Pov:Jennie

      Мы долго ехали. Но когда машина свернула на песочную подъездную дорогу, я невольно напряглась.       Прошла ещё минута — и пейзаж перед нами полностью раскрылся. Масштаб здания стал очевиден сразу. Оно показалось знакомым: передо мной был тот самый гольф-клуб, где мы не так давно бывали. Внизу, словно скроенный изумрудный плащ, раскинулось поле. Было, безусловно, красиво — видно, что сюда вложили немало денег. Все ограждения, преграды, маленькие фонтанчики — всё выглядело аккуратно, ухоженно, идеально.       Но как бы ни впечатляли архитектура и подстриженный газон, первое, что я действительно ощутила, — это пустота. Особенно бросалось в глаза отсутствие людей.       Я могла бы подумать, что клуб сегодня закрыт, но, честное слово, он выглядел скорее заброшенным…       Мы медленно подъехали по длинной кольцевой дорожке и остановились у фонтана. Не дожидаясь, я вышла из машины, воздух оказался свежим, очень чистым.       — И зачем мы сюда приехали? — спросила я, когда он выбрался наружу, засунув руки в карманы пальто и глядя на поле. В его взгляде не было ничего, ни тени эмоции, будто это место давно потеряло для него смысл.       — Идём, на улице холодно, — бросил он, направляясь к главному зданию.       Я нахмурилась, ещё раз огляделась и пошла за ним. Тяжёлые двустворчатые двери с бронзовой отделкой бесшумно распахнулись, впуская нас в вестибюль клуба. Атмосфера мгновенно изменилась — тишина внутри была совсем иной, более плотной. Интерьер не уступал внешней роскоши: высокий сводчатый потолок, отделанный тёмным полированным вишнёвым деревом, и пол, выложенный мозаикой, вёл к длинной элегантной стойке регистрации, высеченной из цельного куска мрамора медового оттенка. За ней открывался холл — просторный, но скудно обставленный креслами с высокими спинками.       Туда и направился дядя, расстёгивая пуговицы пальто.       Я замерла. Нет, я растерялась. Стоило сделать пару шагов вперёд, как я заметила: остальные диваны были накрыты тканью, а вокруг пыль. Сюда явно давно никто не заглядывал.       — Присаживайся, — сказал он спокойно. — Сейчас подброшу пару брёвен в камин.       Он взял несколько сухих поленьев и принялся разжигать огонь.       — Отопление здесь я отключил, так что… вот так-то.       Я мрачно окидывала взглядом зал, пытаясь уловить хоть какую-то логику происходящего. Он же был спокоен и в том, как он возился с огнём, было что-то преднамеренное. И стало понятно, что он настроен на долгий разговор.

*Pov:Lisa*

      Мои пальцы били по клавиатуре, выбивая нужные буквы, но внимание всё равно цеплялось за звук. Каждый щелчок отзывался раздражающим эхом, будто ударял прямо по нервам. Казалось, если я продолжу, то оглохну от собственного стука.       Кабинет у меня большой, но в тот момент, когда всё внимание сосредоточилось на одном звуке, пространство словно сжималось вокруг, давило.       В конце концов я не выдержала — резко встала, с силой сорвала клавиатуру со стола и швырнула в сторону. Она ударилась, рассыпалась на куски, буквы разлетелись по полу. Грохот на секунду заполнил кабинет, а потом сменился мёртвой тишиной.       — Госпожа Манобан? — влетела секретарша, постучавшись скорее по привычке. Её глаза расширились, когда она увидела обломки клавиатуры.       — Заклинило... — прошептала я, схватившись за лоб. — Оно заклинило. — повторила уже громче, заставив её вздрогнуть.       — Я сейчас же вызову тех, кто всё уберёт, — выдохнула она и направилась к двери, но столкнулась в проходе с Ёндэ. Он мрачно окинул её взглядом, потом перевёл глаза на меня и на разгром.       — Тише. Что происходит? — спросил он хмуро, после чего обратился к секретарше: — Можешь идти. Я сам разберусь.       Девушка поспешно кивнула и исчезла за дверью. Он вошёл, тихо закрыл её и подошёл ближе.       — Можешь объяснить? — спросил он, поднимая с пола несколько букв.       — Что объяснить? — я повернулась, снова уселась за стол, только теперь без клавиатуры. Прекрасно, Лиса. — Говорю же, оно заклинило.       — И ты разбила её об стену? Лиса, что с тобой? — он недоумённо присел напротив и стал спокойно выкладывать буквы на столе.       — Всё в порядке, — коротко сказала я.       Он устало выдохнул и, закончив, отодвинул одну из букв. — Смотри, это слово что-то для тебя значит?       Я нахмурилась, наклонилась — и увидела: «Друзья». Закатив глаза, откинулась обратно.       — Ответь мне, — спокойно сказал он.       — Ёндэ, у меня нет настроения слушать твою болтовню. Прошу, иди. Всё нормально.       — Ничего не значит, понятно, — покачал он головой и встал. Его драматизм был невыносим, и я вновь закатила глаза, сдерживая раздражение.       — Ладно, — выдохнула я. — Скажу, только перестань играть на моих нервах, они и так на пределе.       Он ухмыльнулся и снова сел, ожидая.       — Мы с Дженни поссорились.       — Как неудивительно, — усмехнулся он. Я бросила на него убийственный взгляд.       — Но в этот раз она была неправа. Помнишь историю с кражей эскизов? — он кивнул, сразу посерьёзнев. — Она решила, что это дядя Лиама, и пошла за ним. Он принял её за преследовательницу и вызвал полицию. В итоге она оказалась в участке.       — Ты шутишь?       — Хотелось бы. — Я раздражённо выдохнула и расстегнула пару пуговиц на рубашке, чтобы легче дышать.       — И вы не помирились? Из-за этого ты зла?       — Нет. Я извинилась за то, что накричала, — сказала я, и он удивлённо поднял брови. — Но не потому, что простила, а чтобы предотвратить очередную её глупость. Без извинений это выглядело бы как приказ.       — Уже хотел похвалить, что ты первая пошла на мир, но теперь вижу что это стратегический шаг, — вздохнул он.       — А что мне оставалось? Но больше всего меня бесит, что она так и не ответила! — я снова поднялась и начала нервно ходить по кабинету. — Будто её вина вообще не в счёт!       — Тогда поговори с ней лично. Только без нового срыва, — сказал он, вставая и мягко удерживая меня за предплечья. — Тебе нужно отдохнуть. И клавиатуры у тебя всё равно больше нет. Я закажу новую, а ты, возьми полдня отдыха.       Он похлопал меня по рукам. Я на секунду представила, как действительно уезжаю домой... но нет. Не в моём стиле. Хотя, если честно, последнее время я слишком часто ухожу с работы и это злило меня саму.       — Нет, у меня куча дел, — отрезала я и вернулась к столу.       — Лиса, удели ей время. Одного сообщения мало, чтобы всё исправить, — настаивал он.       — Мне достаточно. Если она не отвечает — значит, не хочет. Я не собираюсь давить. Она прочитала, дальше сама решит, — сказала я, и он, тяжело вздохнув, направился к двери.       — Только не пожалей потом, что снова поставила работу выше отношений, — бросил он напоследок. — Я распоряжусь насчёт клавиатуры.       Он вышел, а я осталась одна, уставившись в экран телефона.

*Pov:Liam*

      Огонь пылал. Он был слишком близко, настолько, что от жара начинали щипать глаза. Пламя согревало. Даже, пожалуй, обжигало. Искры вылетали наружу, теряясь в собственной жаре, будто боролись за то, чтобы выжить и не исчезнуть в воздухе.       Я протянул руку ближе, к самой горячей точке. Тепло мгновенно стало нестерпимым, кожа на ладонях словно вспыхнула от боли. Я вздрогнул и неохотно убрал руки, развернувшись — и поймал на себе пристальный, настороженный взгляд невестки.       — У тебя много вопросов, да? — мой голос прозвучал спокойно. Я сделал пару шагов к ней. — Например, что с этим местом? Или зачем я крал эскизы отца?       — Значит, всё-таки это сделали вы? — нахмурилась она, и я, сглотнув, кивнул.       — А чему ты удивляешься? Разве не ты меня и раскрыла? — она чуть расслабилась, опускаясь в кресло.       — Почему вы поступили так с отцом?       — Потому что, — выдохнул я, — я, как видишь, в тупике.       Я провёл взглядом по огромному залу. Этот простор и всё это вдруг показалось мне бессмысленным, пустым.       — Я на нуле, — сказал я тихо и, впервые за долгое время, ощутил, будто с плеч сорвалась часть груза. Я сказал правду. Пусть даже такую жалкую.       — Но как же этот гольф-клуб? — не унималась она. — Почему бы вам просто не поговорить с ним, с дедушкой, а не обкрадывать его и передавать всё конкурентам?       Я усмехнулся. Её прямота казалась мне наивной.       — Ты не знаешь его, Джейн. Поэтому рассуждаешь так просто, — сказал я и вдруг улыбнулся — воспоминания сами всплыли в голове, тяжелые...

Flashback

      Звонкая пощёчина хлестнула по щеке, и от неожиданности из глаз брызнули слёзы. Ноги подкосились и я упал на колени. Щека горела, как огонь.       — Ты ещё и плачешь?! Жалкое создание! — голос отца гремел, словно хлыст. Его шаги приближались, а моя голова опустилась в пол. В груди всё сжалось, воздух стал плотным, я пытался вдохнуть, но не мог. Сердце билось неровно, обрывисто, будто кто-то стучал изнутри, требуя выйти.       — Почему ты молчишь?! Язык проглотил?! — он навис надо мной, и я не поднимал взгляда, лишь видел пол под ногами. — Как ты смеешь игнорировать мои слова?!       Резко схватив меня за воротник, он дёрнул несколько раз, и я, задыхаясь, не сдержал рыданий.       — П-прости, отец! П-прошу... прости! — слова путались, голос ломался. Он отпустил, и я рухнул вновь на колени, не поднимая головы. — Я не смог… Я не понимаю, я... ничего не понимаю...       — Жалок. — Его голос прозвучал как приговор. — Посмотри на себя — ты вызываешь только жалость! Кто скажет, что тебе за двадцать? Позор.       Я хотел провалиться под землю. Его слова давили, ломали и прожигали...       — Не справился даже с простейшим заданием! — выкрикнул он, возвращаясь к столу. — Твой брат хотя бы старается, а ты… ничего. Бездари!       Да, я не справился. Ни с чем.       — Отец, дайте ещё один шанс... прошу... я исправлюсь, — умолял я, захлёбываясь слезами.       — Шанс был дарован вам, — холодно произнёс он, — и вы его упустили. Кто вообще скажет, что вы дети Аларика Манобана? Позорище рода.

***

      Я горько усмехнулся, возвращаясь в настоящее.       — Я никогда не был хорош в учёбе, сколько бы ни пытался, — сказал я. — Всё время отдавал спорту, соревнованиям. А отец хотел другого. Вся эта элитная школа, строгие правила, университет бизнеса говорили об этом. После выпуска он устроил нам испытание, чтобы мы доказали, что достойный места в фирме.       Я выдохнул, чувствуя, как воспоминания вновь давят изнутри.       — Я правда старался, — тихо добавил я. — Но стоило оступиться — он взрывался. Не давал второго шанса.       — Из-за этого вас отстранили? — осторожно спросила Джейн.       — Да. Назвал никчёмным. Впрочем, он так говорил всегда. Марк хоть и был умнее, сдержаннее. Но и его он добил. В итоге мы оба остались ни с чем.       Я усмехнулся безрадостно.       — Но счёт нам он не закрыл. Сказал: если с мозгами не повезло, то хотя бы подарите мне внуков. Пусть хоть они оправдают имя семьи. Мы и подчинились. Женились, завели детей — лишь бы не перекрыли финансирование.       — Вы же не хотите сказать, что построили семью ради денег? — она нахмурилась, всматриваясь в меня.       — А если скажу – да? — я поднял глаза. — Будешь осуждать?       Она долго смотрела, потом медленно покачала головой, будто не желая понимать меня.       — Я не знал, что такое любовь, — произнёс я устало. — Ни от семьи, ни от кого. Как я мог понять, как любить чужого человека? Тогда я встретил Даян. Она не была в меня влюблена и я тоже. Но она понимала, что мне нужно. А я понимал, чего хочет она. Власти.

Flashback

      — Да катитесь вы все к чёрту! Мне не нужен ваш захудалый бар! — крикнул я, когда меня выставили за дверь. В висках стучало, в груди бурлила злость. — Да ты хоть знаешь кто я такой?!       — Сэр, прошу вас, прекратите или мы вызовем полицию, — охранник преградил путь, и я пошёл на него, но чьи-то руки потянули меня назад.       — Эй, остынь, парень, — услышал я усмешку. — Хочешь ночь провести за решёткой?       Я обернулся. Передо мной стояла невысокая девушка — тёмные волосы, заплетённые косички, короткий топ, джинсы с потертостями.       — Такой крутой, что всё решаешь фамилией? — бросила она.       — Я — Лиам Манобан. Наследник фирмы Camellia, — с вызовом ответил я.       — О да, слышала, — усмехнулась она. — Правда, в США она не так уж известна, да?       — Это мировой бренд, просто не для таких, как ты, — отрезал я. — Кто не видел в жизни больше ста долларов.       Её улыбка исчезла. Я увидел в её взгляде что-то острое. Что-то опасное.

***

      — Она была дерзкой, — сказал я, возвращаясь в реальность. — И почему-то именно это в ней зацепило.       Я усмехнулся, вспоминая.       — Тогда отец отправил меня в зарубежный филиал. Я не справлялся ни с чем — только ночи напролёт по клубам шастал. Навязываясь в драки. Но именно там я встретил её. А потом женился. У нас родились Хуго и Дин. С их рождением отец снова принял меня. Дал деньги. Я открыл бизнес. Хотел хоть как-то доказать, что способен на большее.       — Это отвратительно, — тихо сказала Дженни. — Делать детей ради денег. Вам не стыдно?       — Нет, — покачал я головой. — Потому что только тогда я впервые услышал похвалу отца. Но да, я выполнил то, что от меня требовалось.       — И вот к чему это привело, — Джейн окинула помещение взглядом. — Всё это.       — Я обанкротился полностью год назад, — сказал я. — Человек, который не справлялся даже с поручениями в фирме, вряд ли смог бы управлять бизнесом.       Я провёл рукой по лицу.       — Отец давно перестал нам помогать. Сказал лишь одно: Не позорь семью. Я боялся его гнева. Каждый раз.       — Но ведь ещё недавно всё выглядело нормально, — возразила она.       — Я солгал. Сказал, что клуб на ремонте. Просто нанял людей прибрать всё, и отец ничего не заподозрил.       Глаза защипало. Я не понимал, от стыда или от страха.       — Вы делали всё ради денег? — спросила она тихо.       — Да, — признался я. — Я знал, что отец - мастер. И что найдутся те, кто заплатит за его идеи. Я не хотел зла. Я просто хотел показать, что справляюсь. Что я чего-то стою.       Я опустил взгляд. Мне казалось, что объяснил достаточно. Что она поймёт.       Но в ответ услышал лишь:       — Нет. Вы просто обманули всех. И обрекли своих же детей нести последствия. Всё это — эгоизм, Лиам. Не страх.       Я поднялся.       — Ты не понимаешь, — сказал я. — Смешно, да? Взрослый мужчина, отец, а всё равно боюсь его. Его голоса. Его молчания. Стоит ему заговорить и я снова мальчишка, стоящий на коленях. Я заранее готовлюсь к каждому разговору. Руки дрожат, ладони потеют, дыхание сбивается. И мне стыдно. За страх, за слабость, за то, что я до сих пор живу под его тенью. Это не проходит. Это... врастает в тебя.       — Настолько боитесь, что крадёте у него? — холодно усмехнулась она. — Если решили выговориться и оправдаться — я вам ничем не помогу.       Она сделала шаг к двери.       — Ты хотела рассказать ему утром? Всё сказать? — спросил я.       Она обернулась и кивнула.       — Именно. Но вы нас тогда прервали. Позвольте мне уйти и сделать это сейчас, — спокойно сказала она и снова повернулась к двери.       Нет. Я не мог позволить ей уйти. Это был конец. Отец разорвёт меня.       Она шла к выходу. Я впал в панику. Всё внутри сорвалось. Белая вспышка в голове и ничего больше. Я не думал. Просто потянулся, чтобы остановить её. Рукой нащупал что-то холодное, гладкое. Вазу. Неосознанно сжал, двинул вперёд.       Я не хотел ударять. Хотел только остановить. Но не рассчитал силы.       Ваза выскользнула из ладони, влажной от пота и раздался тупой звук.       Она не закричала. Просто осела, схватившись за голову, и упала на пол.       Звон. Осколки разлетелись по паркету.       А я стоял. Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. Воздух сжался, не пускал дыхание. Я хватал его ртом, как выброшенная рыба. В глазах плясали зелёные пятна, всё плыло.       Я смотрел на неё. На неподвижную фигуру.

Pov: Dohyun

      Дженни так и не вышла на связь. Уже давно стемнело, а от неё ни звонка, ни сообщения. Это начинало по-настоящему тревожить. Я несколько раз набирал её номер, но каждый раз — безрезультатно. Шли гудки, но оставались без ответа. А спустя пару часов телефон вовсе оказался выключен.       — Дохён, будешь кофе? — спросил коллега, когда я, задумчиво уставившись в монитор, не замечал, как давно он на меня смотрит. — Чувствую, мы до утра тут застрянем. Дел хоть отбавляй.       Я поднял взгляд на него, но будто смотрел сквозь него. Он стоял рядом, с кружкой в руках, а я видел только тревогу в своей голове, что всё сильнее и сильнее сжимала грудь.       — Нет, не надо, — коротко ответил я и резко поднялся. — Думаю, я пойду домой.       Я схватил рюкзак, небрежно отключил компьютер и, поправив очки, уже направился к двери.       — Что? Парень, подожди. У нас же завал. Тебе потом вдвойне сложнее будет, — возмутился он, но я лишь покачал головой, прикрывая кашель ладонью.       — Похоже, приболел, — сказал я с натянутой улыбкой, обходя его. — Не переживай, я всё наверстаю.       Похлопав его по плечу, я быстро вышел из офиса. Холодный воздух ударил в лицо, и я снова набрал номер Дженни. Но снова не смог дозвониться. И я принял безумное решение. Оставалось одно — убедиться самому, что с ней всё в порядке.       Я направился прямо к особняку Манобан.

Pov: Lisa

      Дженни мне так и не ответила.       Вечер окутал город мягким светом, когда я сидела на заднем сидении машины. Водитель ехал медленно, осторожно, словно боялся потревожить мои мысли. А я просто молчала. Ни сил, ни желания говорить.       Я откинула голову на подголовник, закрыла глаза — но это не помогло. Внутри всё равно вертелась одна мысль, один человек. Она.       Как всё перевернулось? Разве не я должна была обижаться, устраивать молчаливые наказания ей и игнорировать её сообщения? Почему теперь я — та, кто ждёт ответа, глотая каждую минуту тишины, будто это смертельный яд?       С раздражением я открыла глаза, уставилась в окно, за которым проплывали огни города. Но даже они не отвлекали. В каждом отблеске я видела её лицо.       В последнее время я чувствую всё слишком остро. Когда она рядом — внутри будто вспыхивает что-то живое. Когда отдаляется — становится трудно дышать. Меня гложет то, что мы постоянно ссоримся. Но сильнее всего то, как легко она смеётся с другими, а не со мной. А я… я чувствую, как внутри всё пылает от ревности. И кажется, это уже не просто симпатия.       Означает ли это – любовь? Что вот оно — то самое чувство, о котором говорят с дрожью в голосе? То, что заставляет сердце сбиваться с ритма, когда именно этот человек проходит мимо.       Мне так и хочется обнять её, прижать крепко, так чтобы больше никто не посмел коснуться. Хочется, чтобы её глаза нашли только меня.       Это ли — любовь?       — Неужели ты познала любовь, Лиса? — прошептала я, устало усмехаясь. Такая глупая, искренняя улыбка, что сама не удержалась от тихого смеха, понаблюдав за своими эмоциями.       — Что-то сказали, госпожа? — послышался голос водителя.       — Нет, всё хорошо, — ответила я спокойно, сдерживая улыбку. — Езжай.       Я вновь опустила взгляд на окно, где отражался город, и вдруг поймала себя на мысли: если это действительно любовь — что, если рассказать ей об этом? Не слишком ли рано? Не слишком ли безрассудно?       Я снова рассмеялась.       — Господи, Лиса… — выдохнула я, прикладывая руки к лицу. Машина несла меня по вечернему городу, и в каждом мигающем огоньке я видела её — Дженни. Ту, к которой я еду. Ту, которую, кажется, люблю?       

Pov:Jennie

      Очнулась я от громких голосов, и резкая боль пронзила затылок. Острая, жгучая, будто кто-то всадил туда иглу. Морщась от боли, я коснулась головы и пальцы наткнулись на влажность. Подняв руку, я увидела засохшую кровь.       — Я же просил время, — донёсся голос из-за двери. Глухой, раздражённый. Я оглянулась и только тогда поняла что нахожусь уже не там. Комната другая. Такая же пустая, пыльная. Что, чёрт возьми, произошло?       — Вы же меня знаете. Моего отца, мою семью. Думаете, я вас обманываю? — тот же голос, мужской. И я узнала его.       С трудом поднимаюсь с пола, ощущая головокружение. Почему я лежала здесь, на холодном полу? Последнее, что помню я собиралась уйти из клуба Лиама. После его признаний мне было его жаль — столько боли, столько страха в одном человеке. Но вместе с тем он будто винил весь мир, не оставляя места для других. Даже сегодня, когда я знала всё, он умолял меня молчать. А теперь же я здесь с засохшей кровью.       Если честно, дедушке я бы ничего не сказала. У каждого свои страхи. Я не считала себя той, кто должен раскрывать чужие тайны. Но то, что я очнулась запертой в какой-то пыльной комнате с кровью на голове, — выводило из себя.       — Время истекает, — раздался ещё один, грубый голос. Затем — шлепок. Нет, это был удар. И с грохотом кто-то упал. — Мы знаем, кто ты. Если не вернёшь долг, пойдём к твоему папаше, к тому, кем ты так гордишься.       Сердце застучало быстрее. Всё стало ясно: речь шла о долге Лиама. И, судя по звуку, именно его и били. Я прижалась ухом к двери, чтобы лучше слышать, но каждый удар отзывался в висках болью.       Я начала искать телефон, но в карманах было пусто. И от этого становилось ещё страшнее.       А позже щёлкнул замок. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Лиам. Я вздрогнула, инстинктивно отступив к стене.       — Ты в порядке? — его голос звучал тише, чем раньше. На щеке красный след от удара.       — Вы ещё спрашиваете? Разве это не ваших рук дело? — сорвалось у меня, кулаки сами собой сжались.       — Я… не хотел, — тихо произнёс он.       — Не хотели?! Вы чуть не убили меня! — я шагнула ближе, не сдержав злости. — Верните мои вещи и убирайтесь с дороги.       Он будто не слышал. Смотрел спокойно, но глаза выдавали его тревогу.       — Только если пообещаешь молчать, — сказал он с ложной уверенностью.       — Вы мне ещё условия ставите? Я — жертва! И вообще, вы видели, сколько времени? Уже темнеет! Думаете, меня не будут искать? — я указала на окно, за которым сгущались сумерки.       — Будут, — спокойно ответил он. — Поэтому и молчи.       — Теперь вы ещё и угрожаете? — усмехнулась я сквозь злость.       Он лишь качнул головой, отступая к двери.       — Решать тебе, — бросил он и вышел, закрыв дверь.       Прозвучал щелчок замка. Я метнулась вперёд, со всей силы ударила в дверь несколько раз. Но было бесполезно.       Он действительно запер меня.

Pov:Lisa

      Я улыбнулась, глядя на белоснежные камелии, лежавшие у меня на коленях. Не удержалась — заскочила в цветочный и сама собрала букет для Дженни, думая что решим мы всё одним вечером.       Камелия всегда казалась мне её цветком: может, из-за созвучия с именем фирмы, может, просто потому что в её образе было что-то такое же холодное и одновременно нежное. Этот цветок — она.       — Госпожа, — вежливо произнёс водитель, и я, не сразу заметив, что остановились, приняла его поклонившееся движение и осторожно вышла из машины.       — Хорошего вечера, — даже пожелала я ему в ответ, улыбаясь букету, и направилась к входу особняка. Но голос позади меня заставил замереть.       — Лалиса Манобан!       Я нахмурилась и повернула голову: за забором стояла знакомое лицо, от которого всегда выступала раздражение. Прищурилась, чтобы разглядеть получше, и сразу узнала.       — А ты что здесь делаешь? — прошептала я под нос и быстро сунула букет охраннику и шагнула к нему. — Ты совсем страх потерял? Теперь жить решил под нашим забором?       Он стиснул зубы, но молчал. Его глаза бегали, как будто он искал кого-то.       — Дженни дома? — спросил он наконец. И внутри меня что-то дернулось. Я чувствовала как кровь поступает к вискам.       — Ты хочешь узнать, выйдет ли она погулять? — сарказм лился в словах, и я подходила всё ближе, пока не задышала ему в лицо. — Кто ты такой, чтобы в такое время спрашивать о моей жене? Тебе так скучно? Тебе повторить тот вечер, когда ты дрожал от страха, а мои люди едва не сломали тебе ноги?       Он метался взглядом.       — Я просто хочу узнать. Она не отвечает на звонки и сообщения, — проговорил он, глаза бегали в поисках оправдания.       Я долго смотрела на его лицо, после чего звучно рассмеялась.       — Ты чудаковатый, — сказала я усмехаясь. — Ты правда пугаешь. Ты пришёл сюда, потому что тебе не отвечают? Ты не понимаешь, что это может значить?       Я поймала его взгляд, ткнула пальцем в грудь несколько раз, будто этим самым хотела донести ему суть своих слов.       — Значит, она не хочет с тобой контактировать, — закончила я и одним кивком указала на него, и охрана, получив знак, рванула вперёд. Двое схватили его за локти. Он вырывался, но этого было недостаточно.       — Ты всегда так делаешь! Не берёшь своей силой, а лишь полагаешься на своих псов! — крикнул он сквозь стиснутые зубы, пару раз дёрнув руками. Я повернулась к нему и сузила глаза.       — Да. Я так делаю, — приблизилась я вновь к нему, — потому что такие как ты не стоят даже моего прикосновения. Не заслуживаете.       Я снова хотела развернуться и уйти, но он сказал вновь:       — Ты уверена, что Дженни дома? Если её нет, то она на девяносто девять процентов сейчас в опасности.       Произнёс он, и я впервые засомневалась из-за его стойкости. Чего он добивался?       Я долго смотрела на него, после чего рукой подозвала ещё одного и приказала узнать, дома ли находится Дженни. А через несколько мгновений ко мне подошёл один из охраны, склонил голову и тихо произнёс:       — Госпожа, отсутствует, — и я застыла, не зная, волноваться мне или злиться, потому что: какого чёрта?       — Про что ты говорил? — обратилась я уже к Дохёну, руками махнув и приказывая тем отпустить его.       После того как охрана отошла куда-то подальше, парень сглотнул и начал.       — Днём мы с ней сидели в кафе, — начал он рассказывать, и я сразу почувствовала укол, такой неприятный, что вонзился мне в сердце, — после она что-то заметила и вышла на улицу, где встретилась с господином Лиамом Манобан.       Я нахмурилась и схватила его за воротник, оттаскивая ещё дальше, в кусты, в тень, скрытую за многолетним деревом.       — О чём ты говоришь?! — зашипела я, а он даже не пытался выбраться.       — И тебе и мне известно, что господин Лиам не в хороших отношениях с Дженни, судя по той ночи, где её чуть не посадили, — сказал он и вздохнул. — Она пошла с ним. Господин просил её поговорить с ним, и она поехала, но прежде сказала, что позвонит, как будет дома, чтобы я убедился, что всё в порядке. Но, как видишь, её телефон отключён, и её нет дома!       С тревогой говорил он, и только теперь я начала ощущать ту же тревогу, что и он. Нет — даже хуже.       Моя хватка ослабла, и я его отпустила. Он оглянулся и неловко посмотрел на меня.       — Что будем делать? Сообщим в полицию? Или же... — проговорил он, не зная, что дальше предложить.       — Или же ты не будешь вмешиваться, — резко сказала я и гневно посмотрела на него, — я сама всё решу и найду свою же любимую.       Сказала я, и похоже это разбило его. Не обращая больше на него внимания, я руками позвала нескольких людей, решая, как лучше будет отыскать местоположение дяди и, в одно и то же время, Дженни.

Pov:Jennie

      Я сидела на полу, обхватив колени руками. За окнами уже густо темнело — даже для осени было слишком мрачно. От дяди ни звука, ни движения. Казалось, он просто оставил меня здесь одну. А может, так и было?       Я нехотя поднялась и подошла к окнам. Света на улице нет. Только вдалеке мерцали крошечные огоньки города, будто мир дышал своей обычной жизнью, а я осталась за стеклом, в каком-то промежутке.       Так больше нельзя. Почти весь день я провела здесь без сознания взаперти, и, наверное, снаружи уже начали волноваться. Лиса… её имя само всплыло в мыслях, и сердце болезненно сжалось. Горло будто стянуло шипами, слова застряли внутри. Я чувствовала себя не просто одинокой, а скорее покинутой. И так остро не хватало её присутствия.       В окне отражалась я сама, уставшая, потрепанная. И вдруг в голову пришла безумная мысль: если нет выхода, его нужно сделать.       Под рукой ничего не было. Так что я отступила назад, подняла ногу и со всей силы ударила по стеклу. Ничего. Второй раз и снова мимо. Только с третьего или четвёртого удара стекло треснуло и осыпалось.       — Что ты делаешь? — услышала я сбоку и резко обернулась. В дверях стоял Лиам, с широко раскрытыми глазами.       Пока он стоял в шоке, я попыталась убрать осколки и выйти, но не успела, его рука схватила меня, возвращая обратно в комнату.       — Отпустите! — выкрикнула я.       Он послушно разжал пальцы и посмотрел на разбитое окно.       — Перестань. Что ты творишь? Я даже не смогу это отремонтировать, — сказал он устало.       Я взъерошила волосы, глядя на него почти с ненавистью.       — Вы вообще в своём уме? Что, собираетесь держать меня тут до смерти? Без еды, без воды? Чтобы потом, как ни в чём не бывало, сказать Лисе, что случайно убили меня?!       Мой голос дрожал от злости, а он, наоборот, словно сдулся. Вздохнул, опустив плечи, съёжился от холода, что проникал через разбитое окно.       — Кем ты меня видишь? Убийцей? — спросил он глухо, с непониманием.       — А как ещё? — я показала на свою голову, где до сих пор ныла рана. Он ахнул, глаза забегали, и в ту же секунду я снова увидела его настоящего — растерянного, напуганного, неуверенного.       — Извини ещё раз... я правда не хотел. Это вышло внезапно, я даже не подумал, что могу причинить тебе боль, — его голос дрожал, и на миг показалось, что он сам вот-вот сорвётся. — Я найду аптечку... сейчас.       Он вышел, оставив дверь открытой. И это было странно. Виноватый взгляд, дрожь, спешка. Всё в нём кричало о страхе.       Я стояла перед открытой дверью, но не двинулась. Что-то удерживало. В груди клубился странный ком, смесь жалости и непонимания.       Он вернулся, держа аптечку.       — Вот. Обработай хотя бы рану, — сказал он, протягивая её.       — Который час? — спросила я, принимая коробку.       — Полдесятого.       — Что?! — я обернулась на окно, не веря.       — Ты очнулась недавно, — пояснил он спокойно.       Я судорожно рылась в аптечке, не находя бинта. Мысли путались, пальцы дрожали. В отчаянии я несколько раз стукнула по крышке.       — Почему вы не отпустите меня? Если я скажу, что не буду молчать — вы действительно собираетесь держать меня тут вечно?       — Нет, — прошептал он, глядя куда-то в пол. — Я просто хочу, чтобы ты выслушала.       — А если скажу, что буду молчать? Поверите?       Он покачал головой. Его руки дрожали.       — Ты не понимаешь... Я не знаю, что делаю. Я не знаю, как поступать правильно! Мне страшно. Я не могу ни думать, ни говорить спокойно. Я просто... боюсь, что отец узнает. Что он узнает от тебя. Или от тех, кто меня ищет.       Слова срывались с его губ так быстро, будто он гнался за собственным страхом. Руки сжимались и разжимались, дыхание сбивалось. Паника проступала в каждом его движении.       Я смотрела на него — на эту беспомощность, на панику, что переполняла его изнутри. И, вопреки всему, злость начала растворяться. Вместо неё пришло сочувствие.       Он будто горел изнутри, захлёбываясь страхом, не умея остановиться.       — Я умру, — выдохнул он, — если отец узнает. Ты понимаешь? Я не переживу его гнева.       Слёзы блеснули в уголках его глаз.       — В моей жизни не было ничего, чего бы я добился сам. Я просто жил под его волей. Когда провалился — меня выбросили. И я... сломался. Я ничто, понимаешь? Даже сейчас не могу смотреть ему в глаза.       Он замолчал, уставившись на пол. Потом нервно начал теребить рукав рубашки.       — У меня долги. И всё, что я придумал — зарабатывать на эскизах отца. Хоть как-то быть самостоятельным. Хоть в чём-то.       — А семья? Они для вас ничего сделать не могут что-ли? — спросила я, чувствуя, как внутри всё дрожит.       — Хуго и Дин — под его контролем. Что я могу? Показать им какой я слаб? — он тихо усмехнулся и отвёл взгляд. — Ты, наверное, единственная, кто видел меня вот таким.       Эти слова застряли в воздухе, и я глубоко вздохнула. Наверное, Лиса была права — это не моё дело. Как бы я ни старалась, всё равно ничего не изменю.       — Хорошо, — сказала я наконец. — Я никому ничего не скажу. Ни о вас, ни о том, что видела.       Лиам поднял голову, впервые за долгое время встретившись со мной взглядом.

Pov:Lisa

      Я не могла больше оставаться в неизвестности. Ночь уже наступила, а я всё ещё не имела никаких результатов. С трудом удалось избавиться от Дохёна — я приказала ему не вмешиваться. Какое, в сущности, ему дело? Если Дженни нет — я найду её сама. Если что-то случилось — я спасу. Если ей навредили — я накажу виновного. Так при чём здесь он?       В раздражении я захлопнула дверь и вышла на улицу. Холод тут же пробежал мурашками по коже. Я вздохнула, и изо рта вырвалось облачко пара.       Сразу после разговора с Дохёном я распорядилась сообщить домашним, что мы с Дженни ужинаем вне особняка и гуляем. Так я надеялась выиграть время — чтобы за эти часы найти её. Но поиски оказались безуспешными. Я будто теряла её след…       После множества бесплодных кругов по городу мы остановились на окраине — я чувствовала себя совершенно разбитой.       — Госпожа, куда дальше? — спросил один из телохранителей. Я смотрела на него, тяжело дыша. Дедушка и остальные, наверное, уже поняли, что что-то не так, ведь я забрала с собой почти всех с охраны особняка, лишь бы найти Дженни. И эта мысль тревожила меня больше всего.       — Проверим гольф-клуб дяди. Он часто бывает там, — проговорила я почти без надежды. Почему-то я только вспомнила про его клуб и повелела направиться туда. Телохранитель кивнул и открыл мне дверь машины.

***

      Дорога до загородного гольф-клуба заняла больше часа. Кругом царила кромешная тьма, а на часах уже приближалась полночь.       Клуб производил впечатление заброшенного места. Как только автомобиль остановился, мне открыли дверь, и я быстро вышла. Но разглядеть что-либо было почти невозможно, ни внутри, ни снаружи не горело ни одного огня.       — Включите фонари, — скомандовала я. Мгновенно всё вокруг озарилось лучами света. Сделала шаг и сразу заметила на земле разбитое стекло. Нахмурившись, я опустилась на корточки, внимательно изучая осколки. Почему они здесь? Кто разбил?       — Госпожа, дверь заперта. Взламывать? — меня отвлекли. Я с трудом оторвала взгляд от стёкол и поднялась.       — Нет, — медленно проговорила я, оглядываясь. — Возвращаемся в особняк. Здесь всё равно никого нет.       Я не видела больше смысла в этих бесплодных поисках. Если Дженни действительно с дядей Лиамом, и их нигде нет, оставалось надеяться только на помощь дедушки.       — Госпожа, — окликнул другой телохранитель. Я устало подняла глаза. Он светил фонарём на землю, поглядывая на меня. — Здесь следы шин. Свежие, и явно не наши.       Я нахмурилась, быстро подошла к нему. Он оказался прав: на подъездной дорожке к клубу отпечатался чужой след — явно от другой машины. Значит, дядя всё-таки был здесь? А вместе с ним и Дженни?       — Разделимся: одна половина поедет со мной по окраинной дороге, другая по главной. Все возвращаются в особняк. Возможно, по пути встретим их, — распорядилась я. Охранники молча кивнули.       Я, с облегчением и раздражением одновременно, сама открыла дверь машины и быстро села внутрь, надеясь нагнать их по дороге и наконец разобраться во всём.

Pov:Liam

      Дорога впереди была почти пустой, редкие фары мелькали где-то вдали и сразу исчезали, оставляя после себя только тьму. Я ехал молча, чувствуя как каждая секунда тянется слишком долго. Джейн сидела рядом, прижимая ладонь к затылку и едва заметно морщась от боли. Я видел это боковым зрением, но не поворачивался, а просто держал руль, будто боялся отпустить хоть на миг. Машина двигалась быстро, мотор ревел глухо.       — И как вы объясните мою рану? — вдруг спросила она, глядя прямо перед собой. — Скажете, что случайно ударили?       Я сглотнул, не успев ничего придумать лучше.       — Скажу, что нашёл тебя на улице, — ответил тихо, будто сам себе, репетируя.       Она резко повернулась ко мне.       — На улице? Вы серьёзно? Хотите, чтобы я выглядела как сумасшедшая, валяющаяся посреди ночи на улице? — в её голосе звучала злость, и я не смог удержать взгляд на дороге.       — Это единственное, что сработает, — выдохнул я. — Ты не должна была вмешиваться...       — Вы опять обвиняете меня? — спросила она, но теперь в этом вопросе не было удивления, только усталость.       — Ты просто не понимаешь, — я чувствовал, как в груди начинает давить. — Я просил тебя не лезть. Но ты вынудила меня. Я не хотел. Это вышло случайно.       Мои руки дрожали. Я вцепился в руль, но пальцы скользили от напряжения. Всё, что я говорил, звучало неправильно, будто говорил не я, а кто-то другой через меня. Слова сами рвались наружу, такие быстрые, сбитые, беспорядочные. Я не хотел её обвинять, но стоило ей заговорить, и что-то внутри меня снова начинало рушиться. Я нажал на газ сильнее, будто мог этим ускорением сбежать от того, что происходило.       — Вы только и умеете обвинять, — сказала она. — Сначала просите молчать, потом снова всё переворачиваете.       — Просто замолчи, — вырвалось у меня. Голос дрожал, дыхание сбивалось. — Я виноват, хорошо? Я плохой, я ничтожество, плохой сын, отец, дядя. Я просто человек, который не умеет держать себя в руках.       Я посмотрел на неё. В свете случайных фар её лицо было спокойным, равнодушным, и это бесило сильнее.       — Да, вы такой, — ответила она спокойно. — И хорошо, что Лиса всё знает.       Стоило ей сказать и мир словно провалился. Я резко нажал на тормоз, и машина остановилась, сорвавшись с траектории. Нас бросило вперёд, а потом обратно, и я, всё ещё сжимая руль, повернулся к ней.       — Что ты сказала?       — Что вы делаете? Встаньте хотя бы в сторону, здесь нельзя останавливаться, — сказала она, осматривая дорогу, но я не слушал.       — Лалиса знает? — выдавил я еле слышно.       Она не ответила. Просто посмотрела в сторону, и этого хватило. Внутри что-то сорвалось.       Если Лиса знает, значит отец знает. Он уже знает.       Меня накрыло мгновенно. Холодно, липко, будто внутри всё остановилось. Он убьёт меня. Я не успею даже объясниться. Всё закончится именно так. Я снова не справился, снова подвёл.       — Здесь развилка! Тут нельзя остановливаться! — голос Дженни прозвучал громче, она тянулась к ручке двери, будто могла спастись бегством. — Ну же, поехали!       Я не двигался. Всё внутри будто застыло. Она что-то говорила дальше, но слова превращались в шум, далекий и пустой. Я смотрел в одну точку и только слышал собственное дыхание, сбившееся, короткое, словно застрявшее где-то в груди.       Он скорее закопает меня заживо. Я снова не оправдал его ожидания. Я снова подвёл. Не сумел стать сильным, не выдержал, не справился.       — Дядя Лиам? — голос Дженни прорезал воздух, дрогнул, но я не отозвался. — Хорошо, я пошутила, Лиса ничего не знает, я не скажу, ладно? — она говорила, но я слышал это будто через воду.       Темнота за окном была вязкой. Дорога шла вдоль пустырей, редкие фары больших машин мелькали вдали и гасли.       Он меня убьёт. Эта мысль крутилась в голове настойчиво, как молитва без веры.       Он меня убьёт, потому что я снова оказался никем. Потому что я не смог. Не справился. Всё, что делал — было зря.       Я чувствовал, как тело перестаёт слушаться, как руки становятся холодными. Дыхание сбивается, в груди пустота. Слёзы не текут, просто застревают где-то в глазах, мутят взгляд. Я знаю — ещё немного, и я рухну.       Я умру. Чувствую это всем телом.       Умру.       — Дядя! — услышал крик Дженни, и я медленно повернул голову влево. Яркий свет ударил в салон, ослепил, и в ту же секунду всё сорвалось. Машину резко тряхнуло, будто нас швырнули вбок. Всё происходило медленно, нереально, будто я наблюдал со стороны за всем этим.       И вдруг — странное спокойствие окутало меня. Паника впервые покинула меня. В голове начали мелькать моменты, где я оказывается был счастлив: отец, хвалящий меня; мать, смеющаяся в живой, тёплой кухне; дом, где все вместе; потом мои мальчики, крошечные ножки в моих руках, их тихий смех.       Этот медленный сон продолжался, пока мы, превращённые в кусок металла, не рухнули на землю. Но боли я уже не чувствовал, почему-то улыбаясь.