red, blue and blood

Может ли он чувствовать то, как дрожит его тело от злости? Явно нет, ведь вся его чувствительность была притуплена ради высокой степени выживаемости. Но зато все могли ощущать то, как сотрясалась сама матушка-земля от переизбытка его чувств. Золотая эпоха: 18 лет до Нынешней Эпохи. В замке было всего два королевских трона: первый украшен золотом, показывая богатство их царства, а второй — серебром. На золотом троне были слышны негодования, фырчания и вопли, больше похожие на детские, пока другой пустовал. Маг, как обычно, находился возле своего Короля, хоть и хотелось закрыть уши. — Я не собираюсь этого делать, Ваше Величество, — твёрдо стоял на своём Алхимик. — Это мой самый честный и окончательный ответ, — он аккуратно обхватил королевскую руку, поражаясь её бархатности. Фиолетовые пряди прикрывали глаза, когда он наклонялся. Король не ведётся, лишь продолжает хмыкать и закатывать глаза, когда его руку мягко целуют, показывая свою покорность. Стоило чужим губам дотронуться до его ладонь, как кисть сама выворачивается и отстраняется от касаний. — Ты хочешь сказать, что ставишь на кон свою жизнь и судьбу королевского рода? Ведь я не смогу жить вечно, как и ты, — солгать вслух Маг не мог, но зато дрожащие стены замка выдавали его внутренние чувства — искреннюю злость. Эти холодные глаза так пристально следили за тем, как он убирал свою руку прочь, но Второй не смог не заметить изменения в состоянии Его Величества. Король почувствовал привкус металла и протёр губы ладонью, из-за чего она окрасилась кровью. Голова закружилась. Увидя то, как его состояние переносится на чужое, Маг стал подавлять свою злость. Стены стали кричать тише, но запятнанным рукам в крови это не поможет. — Однажды Вы умрёте и Ваше место перейдёт наследнику. Как бы давно это ни было, я все ещё помню, как вытащил ребёнка из толпы, будучи совсем молодым. Этот ребёнок был последователем Вашей династии, которая длится и по сей день. Этот естественный процесс не должен предать ни один эгоист, потому что человек сойдёт с ума так долго жить на моём месте, — кровь с чужого носа хлынула сильней, но не потому, что Маг стал раздражаться пуще прежнего, — это у Короля поднялось давление от гнева. Величество не сдержало звонкий, больше похожий на истеричный, смех, что ему пришлось хвататься за живот. Второй отошёл на несколько шагов, не понимая то, чем было вызвано такое поведение, как внезапно человек встаёт со своего трона и уходит прочь. Маг этого не допускает и закрывает перед чужим носом тяжёлые двери, просто щёлкнув пальцами, демонстрируя, что требует ответы. Эти намёки были проигнорированы. Одна нога упиралась об дверь, пока руки напрягались в попытке ее открыть, и у Короля это вышло, хотя на деле Маг решил ослабить вес дверей, понимая, что Величество не справится в одиночку. По коридорам, вдали, раздавались цоконья туфель. Величество было где-то рядом, отойдя всего на пару минут. Второе Поколение закрывает глаза, ощущая носом, что королевская особа уже где-то близко. В лицо кинули рукописи, и они свалились на пол. Король не даёт Магу даже успеть среагировать. — Ты сделаешь меня вечным, безликое существо, у которого даже нет своего имени. Я смогу жить долго благодаря твоим силам и править троном вместе с тобой, Ваше Второе Величество. Ведь иначе королевству и твоей жизни придёт конец, — чёрные глаза перебирали отрывки фраз на листах, не веря в написанное. Это были выписки лекаря, в чьём дрожащем почерке описывался весь ужас происходящего. Он не мог поверить, даже если доказательства были прямо перед ним. Столько веков править, приносить благо людям и ради чего? Ради понимания о настолько глупом конце? — Я не смогу иметь наследника. Я единственный оставшийся в династии с подходящей тебе кровью для жизни, но не смогу её передать по наследству. Дальние родственники давно стали грязнокровками, ты не можешь этого отрицать, ведь в недавней поездке к ним без меня тебе стало плохо. Даже если ребёнок сможет родиться, ты должен понимать сам — он не жилец, — королю будто бы стене рассказывал, видя в чужих глазах абсолютный холод. Это было в порядке вещей: тот всегда переживал эмоции внутри, пока за окнами поднимался ветер, полный тревоги и опасений. Листы аккуратно складываются благодаря материи в стопку, улетая за двери в неизвестном направлении. — Кажется, у нас остался только один вариант, дорогой и безликий. Может быть, мы даже дадим тебе наконец-то таки имя, хоть ни у кого и не было дела до этого несколько веков, — в чужом голосе не было ни доли огорчения. Наоборот. Чужая улыбка сверкала на лице от новости о собственном бесплодии. Второе Поколение как воды в рот набрало, а он лишь смотрит, смиренно молчит, пока снаружи поднимался самый настоящий ураган и сыпалась листва с деревьев. Хотелось верить, что это связано с чужими эмоциями и страхами. Но это было глупо, своеобразно, существо обманывать умело. Внезапно ураган прекращается, уступая черёд спокойному ветру. Его Величество отвлеклось на окно, не веря, что ураган так быстро может пройти. Оставлять без внимания холодные руки, которые обдали острыми касаниями его лицо, было ошибочным действием. «Безликий», как его обозвали, лишь со слабой улыбкой вытирает кровь большими пальцем, пачкая белоснежные перчатки. Человек замер, не понимая и боясь резкого спокойствия. Тот согласился на их вечное правление? Или задумал.... некое другое решение? — Не волнуйтесь, Ваше Величество, мне надо кое-что проверить перед тем, как дать свой ответ. Боюсь сказать правду, но мы действительно оказались в беде. Всё-таки это заклинание идёт против самой природы, хоть и вмешательство в наследие ради мотива нашего спасения полностью законно. Мне понадобится время вылечить вас, всего лишь пару дней и вы сможете продолжить ваш род. Но... кажется, эти бумаги — подделка, не так ли? — чужое дыхание сбилось, что не обошлось без внимания. Под фиолетовыми волосами медленно расплывалась спокойная улыбка. — Оя-оя?.. Имейте ввиду, если я сделаю лекарство от того, что не болит, боюсь, ваш желудок разорвется на части, как неприятная побочка, разлив всю желчную кислоту по другим вашим органам. Мне будет так жаль самолично вас зашива... — в зале раздался звонкий удар. Маг затыкается, будучи ошеломленным, что его впервые в жизни ударили по щеке. Было ли это больно? Вовсе нет. Но касался он своей кожи, где даже не осталось красного отпечатка, потому что так делали все люди. Происходило, кажется, что-то странное. Этот Король отличался от остальных. Раздутое эго и жажда собственного величия... Все боялись его сил, но это не человек, за плечами которого были простые жители. Второе Поколение не хотело, чтобы такой человек жил вечно, ведь было опасно потакать такому эгоизму. Но ему не оставляли выбора. — Даже если бумаги — подделка, думаешь, я желаю отдавать трон своему наследнику? Всё сочтено для тебя, если ты на это надеешься. Наследника не будет. Выбор дальше за тобой, — слова, эхом разлетавшиеся по всем каменным стенами, он запомнил на весь остаток своих дней. Улыбка расплылась по лицу непринуждённо, понимая, что в тот день была объявлена самая настоящая война, ставка которой была его вековая любовь к людям и право на жизнь. Кажется, во дворце постепенно становилось тесно для двух правителей. Нынешняя Эпоха: 21 год после смерти Золотой. Для Руи время шло будто бы быстрей, он мог за одну минуту вспомнить целый отрывок из прошлой жизни, а точнее вспомнить их с рассказов Тойи. Однажды, «ему» не дали выбора во время деления престола, а теперь заставляют отвечать на вопросы. Хотелось быть как Цукаса. Таким же ярким, живым и с искренними эмоциями. За ними было так приятно наблюдать и видеть в золотых глазах вражду и недоверие к «Лекарю». — Зачем я напал в одну из прошлых ночей? Тенма лишь кивает, понимая, что Камиширо обязан сказать правду, солгать не выйдет, а молчание вызовет подозрения. Хотя, было ли тому дело? Но разговор будто бы оттягивали, поднимался слабый ветерок, что играл с их волосами, пытаясь отвлечь на себя. Поняв через минуту, что действия бесполезны, ветер успокоился, а чужие губы стали приподниматься. — Помнишь ведь того мёртвого мужчину? Наверняка обратил внимание на истерзанную руку, ты довольно смышлённый, — Рыцарь недоверчиво кивает, скрещивая руки. Он будет следить за каждым чужим словом, чтобы тот никак не извернулся. — Ох, наверное, мне стоило сразу тебе рассказать и показать, но я не думал, что ты мне поверишь. — Не медли, Руи. Как мне находиться рядом с тобой, если ты напал на меня явно для каких-то целей? — жёлтые глаза жалобно засияли, оскорбляясь обвинениями. — Вовсе не напал! Тебе лучше это видеть, дабы ты меня понял, — существо достаёт из сумки маленькую склянку, в которой находились уже засохшие остатки алой жидкости того мужчины. По крайней мере, Тенма надеялся, что это не принадлежит кому-то другому, ведь чья именно это была кровь, ему решили не уточнять. — Как ты знаешь, кровь состоит из клеток и прочего, если без подробностей. При обильной потере ищут донора, который любезно поделится своими литрами, но и там тоже свои тонкости. Неправильная группа или вовсе кровь животного — всё это приведёт к сворачиванию. Меня с самого детства, Цукаса-кун, волновал вопрос: можно ли ускорить деление клеток и размножить любой ценный ресурс, в том числе и... — протягивая ноты бархатного голоса, «Лекарь» достаёт из сумки нужные компоненты. На земле лежали кружка, склянка со знакомым алым содержимым и другой сосуд с прозрачной жидкостью. Все эти вещества были в таком малом объёме, что поместились бы в чайную ложку. Но Рыцарь наблюдает, как длинные пальцы рук только ему открывают пробку первой склянки и высыпают остатки свёрнутой и потемневшей крови. — Изначально я действительно хотел взять твои образцы, думая, что ты единственный мой вариант, но тот мужчина действительно мне сейчас поможет доказать тебе одну вещь, — ответственный момент, от которого у самого Существа спирает дыхание. Прозрачная жидкость с высоты вливается в кружку маленькими каплями и на глазах стало происходить невероятное. Свёрнутая кровь вступила в бурную реакцию, и из крупиц содержимого, прям перед лицом Цукасы, кружка постепенно заполнялась самой настоящей кровью. Видя восхищение Рыцаря, которое так злобно ему льстило, Руи слабо хихикает, закрывая рукой лицо. — Перед тобой группа крови, которая непосредственно повторяет ту, с кого была взята. Я пока не научился менять группу и не экспериментировал с переливанием крови животных в людей, но это вопрос времени, Цукаса-кун. Не буду спорить, твою хотел взять скрытно, ведь иначе ты бы мне не поверил, ведь так? — эти слова возвращают в реальность, заставляя покрутить головой. Маг опять победил, недоверие Рыцаря обернулось ему боком, и все эти аргументы были слишком складными, чтобы в них стоило сомневаться. Ему действительно пришлось поверить, хоть в глубине души все ещё была доля сомнений, вспоминая случай с изменением волос. Будто бы с него образец хотели взять для «других целей», но он никогда не сможет этого узнать. Впрочем, для Цукасы это уже было неважно, он был слишком восхищён чужими навыками молекулярной алхимии. Он представляет, насколько этот метод деления клеток пригодился бы им на фронте, когда доноров для переливания действительно было недостаточно. Но, если бы Маг их не предал, войны в принципе никогда бы и не было. Как бы не был хорош этот метод, чужие проступки прошлого оно не отбеляло. Перед ним всё ещё был предатель, он повторяет себе это из раза в раз, когда хотелось довериться Руи и искренне наблюдать, на что тот ещё способен. Он буквально чувствовал себя ребёнком, которому нелепый фокусник пускал пыль в глаза и показывал дешёвые трюки, пока за спиной прятал нож. —"Ладно, скоро мы дойдём до нейтральной территории. Главное остаться в живых, а потом и дойти до королевства. План менять не буду, но вопросы стоит ему позадавать. Главное сделать всё как можно аккуратнее." — Тенма стал собирать сумки, слушаясь своего разума. — Пошли, Руи, сейчас на кровь зверьё набежит, — объяснять два раза было не надо. Согласившись с ним, жидкость из кружки вылили куда подальше, будто бы оставляя на снегу глубокую рану. Склон обещал быть крутым, но по ощущениям даже наверху был более тёплый градус, а значит время было подходящим чтобы двигаться дальше, пока не похолодало вновь. Ничего в этом зимнем воздухе не предвещало беды. Но Существу не нравилось то, как смеялись где-то в дали вороны. Цукаса этого явно не слышал, он был сконцентрирован на чём-то другом и пытался аккуратно цепляться подошвой за сколький снег, спускаясь по крутому склону всё ниже и ниже. Камиширо шёл чуть сзади, ощущая на себе, что может упасть в любой момент времени. Но он не боится упасть, тело не почувствует боли, поэтому его взгляд полностью занят разглядыванием чужих телодвижений, нежели своих ног. Если бы не его любопытство к повадкам Цукасы, то жёлтые глаза не уловили бы интересный момент в чужих движениях, и как тело впереди идёт скорее боком, чем прямо. Попробовав сделать также, он действительно стал чувствовать себя увереннее на склоне, делая выводы, что Цукаса знаком с горными местностями. Такой метод ходьбы замедлял скорость и повышал сцепление, о чём Руи и не мог догадываться. Похоже, человек рядом с ним знал о лесах больше, чем он, либо интуитивно попробовал такую ходьбу впервые и совершенно успешно. Поэтому он и любил разглядывать, пока никто не подозревает. Хотелось узнать можно больше, но этот юноша слишком часто также разглядывал его в ответ. Но Цукаса был молодцом, настоящая умница осторожности, хоть от несчастных случаев это не всегда спасало, особенно когда те могут случиться неожиданно. Существо не привыкло волноваться по мелочам. Но сейчас странное ощущение в груди его не покидало. Чувство, что каждые ветви чащи шептались меж собой, пытаясь его о чём-то предупредить. Но он откидывает эти мысли, продолжая наблюдать, как ускорился Цукаса-кун. Ведь все мысли навязчивые, ведь так? — Руи, — говорят ему тихо, где-то впереди, пока дыхание останавливалось. — Ты тоже это видишь? — Цукаса замер, настороженно кивнув куда-то вверх, намекая повторить это движение за ним. Волосы упали на плечи, когда Маг поднял голову. На каждом дереве за ними наблюдали, в каком-то ожидании, вороны. Те тихо прыгали по деревьям, роняя белоснежный пух на золотые волосы, пока не пришло осознание, что чёрные и умные птицы стали подкрадываться по веткам всё ниже. Всё ближе к Тенме.