red, blue and blood

Цукасу трясло, столько мыслей заело пластинкой. У него были миллионы вопросов, пока на деле не мог выплюнуть и слова. Теперь этого человека или, скорее, существо можно было назвать Магом. Это слово уже не будет предположительным, ведь перед ним развивались на ветру те самые, причудливые волосы, странных цветов. Если желтые глаза, цвета одуванчиков, ещё встречались в королевстве, то таким странным сочетанием прядей мог хвалиться только Руи. Ему было приказано лежать вдоль того самого дерева, ждать, когда побочные эффекты магии в его теле пройдут. Правда, ему не объяснили, что это были за побочные эффекты, скрывали в себе. —Ты же знаешь, я никому не расскажу! — ворчит Цукаса, болтая ногой и вглядываясь в не яркий свет заката. —Бубубу. — промямлили в ответ где-то за его головой. — Хочешь правды? — странные волосы упали на лицо Цуккасы, когда на него посмотрели сверху вниз. Было даже завидно, а то все кости оттекли, пока Руи стоял, слегка нависнув над ним. — Понятия не имею! В тебе заточен клятвенный символ и ещё была проведена регенерация позвоночных костей. А ещё ты слаб здоровьем! Сам ведь подпирал кровоноску с носа. —"Кровоноску с носа." — Цукаса слушает далее, решая промолчать почему из всех вариантов названий кровотечений было выбрано это. —Ты можешь собой гордится, Цукаса-кун, ведь я не могу на тебя злиться, твой иммунитет слишком остро реагирует на мои излишки эмоций. Боюсь иначе уже придётся злиться на себя, когда до летального исхода дойдём. — Руи... Ещё не осознал до конца, что мог так спокойно о себе рассказывать. Он мог просто так сказать, что Цукаса может умереть от его злости! Это же такое было чудо, которым он не мог насладиться! Так хотелось в глубине души задать ещё больше вопросов, чтобы Камиширо тонул в них, словно на допросе. Он с таким интересом расскажет этому человеку абсолютно все о себе. Покажет всю алхимию, варку препаратов, как может изменить погоду по щелчку пальца и за секунду оказаться на другом конце леса. По крайней мере он поделиться только тем, что дозволено знать Тенме. —Не особо это радует, знаешь ли! Умереть, потому что опять задохнусь, как в тот раз. — скрещивая руки за головой, даже сейчас он собирал ртом воздух, чувствуя, как ему недостаёт кислорода. Чтобы он не делал, это чувство его мучило, порой, даже в спокойствии. Но выбор был сделан, он не жалел знать правды, хоть и опять не будет спать по ночам, задыхаясь. Может быть, он все таки сможет донести информацию рыцарям. Правда, не имел понятия как. —Ммм... по поводу твоих приступов. — Руи присаживается рядом, скрещивая длинные ноги. Это выглядело так элегантно, словно не он поднял это дерево полчаса назад. — Во время регенерации, я ощутил в твоих бронхах воспаления. Не могу судить точно, книги лечебные я читал сквозь рукава и мы устроены по разному. Но если память не подводит, эти воспаления могут обостриться пуще прежнего. Даже если ты не выбрал здоровье, я это оставить без внимания не могу! Кому я ещё о себе буду рассказывать? —То есть ты делаешь мне услугу, чтобы я слушал тебя? —Конечно, Цукаса-кун. — Руи соврать и не мог, довольно улыбаясь. Все эти книги были дотошными, хоть сейчас он ощущал, что потратил детство за ними не зря! Рыцарь задумывается, ощущая, что из этого он может извлечь выгоду. Слушать одинокого мужчину, что было заметно в отсутствии границ, было несложным, он сам на это подписался с неподдельным интересом. —Воспаления можно вылечить. Хоть мне лекари и говорили, что со мной все хорошо и просто заложен нос. Но ведь в отсутствии тебя, когда я уйду в королевство, лекарство мне не сварить. —Сваришь. — говорит Руи, прежде чем размять пальцы рук щелчком костей. В мгновение, перед лицом Цукасы появляются рукописи и перо, которое записывало красивым почерком инструкции самостоятельно. Рыцарь завидовал! Вот так просто записать рецепт и вручить его в руки. Вспоминая, как его запястья ныли от записей в кадетской школе, самому невольно хотелось стать магом. —Я тоже так хочу. —Будь лучше чем я, не лентайничай и приступай к варке руками. — после этих слов, рыцарское тело упало в снег. Его нагретое место нагло заняли, стуча пальцами по коре, заставляя раздражающим звуком встать и начать кипятить воду. А Руи за ним наблюдал, так расслабленно лежал на боку, лениво закрывая зевок и подпирая голову рукой. Хоть почерк и был незаурядным, у Цукасы... возникли трудности. —Действующее вещество сальбутамола сульфат — 120,5 мкг, а в пересчете на сальбутамол – 100 мкг. Вспомогательные вещества: Олеиновая кислота – 11,5 мкг, этанол – 4,3 мг, тетрафторэтан – 73,5 мг. — читая все это, в попытке понять написанное, у рыцаря жалобно покосились глаза на расслабленное существо. Тому везёт, смотрит ядовитыми глазами в ответ, ожидая, что же ему скажут. —Ты хоть... поясни, что значат эти слова. —Этиловый спирт получают из сырья с целлюлозой, например древесина, солома. Я, а если точнее моё перо, там, ниже, написало, что предварительно это все нужно гидролизовать. — Камиширо соврет, если скажет, что взгляд Тенмы не был забавным. Это было самое лучшее, что он видел в своей жизни, это были глаза, обещающие отомстить. —И не надо на меня так смотреть! Я это все тоже читал, а в добавок ещё и с ужасающим почерком. Поверь, любые волосы там встанут дыбом. —Поверь, я в лечебном деле не учился. Я понимаю только то, что ты издеваешься надо мной. — на это утверждение тихо, но демонстративно хихинули, давая понять, что да, все верно. Было так по-детски глупо дразнить рыцаря, но он не мог остановиться, дав рецепт с веществами, который в их Эпоху ещё не был изучен. Но при всей забаве, ситуация была серьёзной. Цукаса болел хроническим, неизлечимым, а все рецепты и лекарственное образование пропало со смертью Второго. Только Камиширо мог успокоиться за одну минуту, с серьёзным лицом взмахивая рукой, подобая дирижёру и начиная представление. Рыцарь не успевал оглядываться, как со всех сторон летели травы, склянки неосознанных жидкостей, немного крутя головой со скептизмом. Травы были самыми обычными, никакого тетрафторэтана и прочих страшных названий. Он вглядывался в процесс, видел, как листья сами сжимались в воздухе, мокрели под природной водой, а затем попадали в котёл. Юноша с таким интересом засмотрелся, что рефлекторно дёрнулся от касаний к своей спине. Рыцарские повадки развернули весь его торс, уже желая схватить меч, как он понял, что его касался новый листок с рецептом. Это было близко, ещё бы чуть чуть и он бы оголил потерянный меч, раскрывая Руи свою сущность, мозг заработал вовремя, включая чувства. Сдувая чёлку, упавшую от поворота на глаза, рука потянулась за листком, как тот, обернулся обликом бумажной птички и улетел подальше от Цукасы. —Я за ним бегать не буду, я не ребёнок. — ставит перед фактом он и листок прилетает ему в лицо, полностью раскрываясь на нем. То, что сейчас происходило было абсурдом, это не поддавалось никакими законами так крутить в воздухе и пользоваться вещами. При всем этом, Руи ещё и продолжал лежать! —И как у тебя получается заставлять их двигаться в нужном направлении? — вопрос вырвался сам, разглядывая как в котелке помешивался раствор без чьей либо помощи. —Силы нет, а ум нам нужен, Цукаса-кун. Я думаю о предметах и даю им команды как двигаться. В детстве у меня были с этим трудности, потому что знаешь как тяжко думать о нескольких предметах и их поднимать! Я даже от этого могу устать. — Рыцарь хотелось ответить: мне бы твои проблемы. Но он героически молчит, ему не выгодно, чтобы Маг перестал о себе рассказывать. —А также чем больше вес предмета, тем тяжелее его поднять. Мой охват всего лишь один человек или много мелких детей. —А ведь Второй, как я читал в приданиях, переносил замок, если король хотел внезапно пожить в лесу. —Бла-бла-бла, не будь как Тойя. — Руи приподнимается, шагая ленивым шагом к расствору. И только сейчас Цукаса осознал одну вещь, когда существо было так рядом и не скрывало себя. То, о чем ему рассказывали давным давно, но между делом было самым необходимым. Он бы даже сказал, что этот вопрос был самым важным, об этом он должен знать в первую очередь. —Руи... — с некой оттяжкой говорит он, пока голова поворачивалась в его сторону, отвлекаясь от жидкости. —Почему ты жив... если без королевской крови не можешь долго протянуть. Ему хмыкают в ответ, слегка озадаченно. Он думал, прикрыл глаза, перестав оглядывать человека сверху вниз. —Думаешь, Второй так просто взял и убил Короля, Цукаса-кун? — говорят ему таким голосом, что плечи покрылись мурашками. Это был не привычный, задорный и мягкий голос. Это был холодный тон, словно этот рассказ был в порядке вещей. Было страшнее понимать, что Руи говорил о Втором, словно другой человек, хоть это было именно о нем. —"Он" начинал с малого. Злость Второго сильнее моей, даже на дистанции начинала течь кровь из-за рта так ненапряжно, в разгаре бала. "Он" так заботливо вытирал салфетками его раны, сохраняя остатки своего воздуха, зная, что иначе я не выживу. Второй сделал для Третьего, меня, всё. Собирал кровь кусками, чтобы даже засохшая служила мне воздухом при рождении. "Он" понятия не имел, смогу ли я протянуть, но верил, что в моей слабости рассекать горы, была сила в молекулярную алхимию. — Цукаса моргает, всего лишь секунда, как Руи пропадает с его глаз. Этого существа нигде не было, он огляделся по сторонам, душа того пропала. Как вдруг, на его плечи положили холодные руки, заставляя застыть на месте. Руи говорит, что он слабый? Но чужие руки буквально сковали его телодвижения, ощущаясь тяжёлой ношой. И вот, к нему плавно наклоняются, бессовестно сжимают пальцы на его плечах, пока в воздухе застыла салфетка, вся грязная, старая и засохшая. Он моргает ещё, не двигаясь, когда сухая темно-коричневая жидкость обратилась в ярко алую, расстекаясь под его ногами. Рыцарь был тоже умен, показывать второй раз ему было не нужно. —Ты смог воссоздать королевскую кровь. — и это даже не было вопросом. —Это мелочи, связь с королём делала Первого и Второго сильней, пока я радуюсь выживанию и скляночкам. — думали ли прекратить его трогать? Нет, Маг будто бы въелся в тепло его тела, не видя ничего страшного в нарушении границ. Салфетка испарилась в небытие, пока на её замену не пришла лёгкая тряпь ткани, смокаясь в остывшем расстворе. Рыцарь смотрит, как та впитывает влагу и опаляяет тёплым паром, когда тряпь накрыла нижнюю часть лица. Глаза расширяются, стоило вдохнуть запах, пробивающий его лёгкие. Цукаса задышал, он сделал глубокий вдох, не веря, что бронхи наполнялись кислородом полностью. Никакого удушья, отдышки, тяжёлой хрипоты. Его голова поворачивается к Руи, тот сделал буквально чудо, ради него одного. Нет, он не мог поверить, что этот предатель королевства избавил его от мучений. Где-то всегда должен быть подвох. Эта доброта напрягала, как бы не хотелось быть благодарным. —Не верю... — в ступоре отвечают, вместо спасибо. — Я не верю... — Цукаса уже берет ткань сам, а та послушно падает в ладони. Хотелось вдыхать этот расствор, привязать к носу, боясь, что воздух ускользнет. —Знаешь, мы даже похожи. Оба не выживем без тряпки. — сверху слабо посмеялись. —Я тебе дам рецепт и склянку для лекарства. Вдыхай его, когда горло будет сжиматься. — Камиширо не мог наглядеться, как в тряпку вцепились, прижимая её к носу, вдыхая приятный аромат. И правда они были похожи, обычного кислорода недостаточно. Руи по своей природе был обязан потакать человеку, но, по иронии, он далёк от этого понятия как и от людей. Он радовался как рыцарь излечился, так и не рассказав, насколько мучительно умирал король. Как будучи ещё живым чужие лёгкие были оголены, а его остатками красили стены в доме для Третьего. Но все было хорошо, человек его не злил, а природные инстинкты угождать и лечить брали вверх над разумом. Камиширо сделал лекарство даже неосознанно, все произошло само собой. Но не только инстинкты его заставляли радовать Цукасу. На этого человека были свои планы. Пока мало вероятные, но застрявшие в голове. Рыцарю не нужно умирать, особенно так глупо. —Завидую тебе, Цукаса-кун. Уже минут пять нарадоваться не можешь, мне столько не дозволено! —Потому что ты не знаешь, каково это - пытаться надрать зад кучке бестолковых и падать лицом в грязь от приступов. Вот теперь... — его улыбка становится шире, а голос более гордливым. Размяв плечи и избавляясь от навязчивых рук на них, рыцарь отходит. Его внимание цепляется за крепкую ветку и ноги уже сами прыгают, а руки хватаются за нё. Голос начинает счёт, тело без труда подтягивается, наконец ощущая, как было легко это делать. —Вот теперь, я точно надеру их. — Руи даже хотелось бы на это посмотреть. —И кому надо говорить спасибо? —Спасибо! Но вопросы входили в наш уговор клятвы, так что! Все по долгу. —Какой ты хитрый. И скучный, условия клятвы не спрашивал. —Условия? — Цукаса прыгает на землю, чувствуя себя непривычно хорошо. —Думаю, все и так в ней ясно, расскажу о тебе и умру. — Руи саркастично открывает рот, будто бы это было для него новостью. Существо садится на дерево и подзывает рукой присесть Рыцаря рядом. Тот слушается, улыбка все ещё делала его лицо довольно милым. —Неприятно, когда Цукаса-кун знает обо мне "всё", а о себе не рассказывает. — вдруг начинает ласковый голос. —Да брось, скучная жизнь, чем там хвастаться? — но, видя в золотых глазах лёгкую злость, он это ощущает на себе, в груди становится дурно. Его это тоже злит, противно ощущать, что иммунитет такой уязвимый. Это давило, по своему манипулировало и рот открывается в рассказе. —Отец чуть не убил мать, когда я появился на свет. Мои родители и все родственники темноволосые, крепкие. А я ... — Цукаса касается своих волос, которые блестели золотом на вечернем закате. — Ты сам видишь. Мама отрицала измену, не могла поверить, что такой ребёнок родился, но ошибки быть не могло, в моей семье никто светловолосым не был. Но родители остались жить вместе, отец все равно воин, часто дома не бывает, да и быт общий столько лет. Они просто не пересекаются, лишь были вместе, когда я выпустился со школы. Ладно, хорошо, Руи признает. Из него плохой собеседник. Ему нечего ответить! —Неприятная ситуация.... — еле как выдавливает из себя он, чувствуя как опозорился. И как люди могут так хорошо разговор поддерживать? Он не понимал. —И я рос, мама работала в поле, отец на фронте, рядом была гувернатка. Я тоже не верю в её измену, эта женщина провела всю жизнь в огороде, никуда из дома не выходила. Не было никаких "неожиданных персонажей", может бросила, но мы так и не узнаем, клянётся, что была верна. —Ам... — Руи постукивает пальцем о свой висок, такого в книгах не читал. Но на ум быстро приходит любопытный вопрос, все равно тему поддержать тщетно. —Почему тебя воспитывала другая женщина, если гувернатка могла быть в огороде, а ты рядом с матерью, Цукаса-кун? Рыцарь молчит, в сердце укол факт воспоминаний и как он не любил своего воспитателя. Та не сдерживалась в рукоприкладстве, а цели её нахождения были одни. Не знал он, говорить ли истину, пока Маг рассыпал в костёр знакомый порох, разжигая все ярко красным пламенем. Факт, что ещё с детства весь народ подготовливают к убийству Камиширо, может заставить его действовать. Он все ещё не знал, какие цели преследует Маг, чтобы трепаться о Королевстве слишком много. Тенма чувствовал себя предателем, почти дав наводки о себе и рыцарях, но успокоился быстро. Все было в целях родины, как вдруг, в груди колят лёгкие. —Цукаса-кун опять мне не доверяет? Так жаль. Думаю, тот, кто спас его шкуру долго возиться бы не стал, чтобы в нем сомневаться. — пальцы худых рук указывают на чужую грудь, в самое жало хронического заболевания. Рыцарь уже пожалел, что ему сделали лекарство, теперь этим будут хвалиться. —Я ведь не спрашивал о твоей личной жизни, чтобы так напрягаться. Он постарается быть мягким, хоть хотелось высказать многое. Почему Третий не понимал всей серьёзности поступка Второго, если они оба одно целое? —Руи... твоё прошлое "Я" причинило королевству боль. Вся медицина, промышленность, мир в конце концов пришёл к краху. Наши дедушки и бабушки жили в целивизации, а Второй считался великим. И ты... рождённый после него, имеющий ту же внешность и характер спрашиваешь почему я отношусь с опаской? — Цукаса встаёт, оглядывает Третьего сверху вниз напряженными глазами. Вся его смелость была сейчас чревата последствиями. Не хотелось злить Камиширо. Узнав правду, разве есть, что предпринять? Повлиять с закрытым ртом невозможно. Или он сможет, что-то придумать и доложить королевству? —Как тебе можно доверять, когда никому не ясно зачем.... —...Зачем ты убил Короля в тот роковой день, Руи? Было так дурно, этот взгляд вынести невозможно. Рыцарь силен духом, но тут, будучи один со страшным чудовищем, прячет дрожащие руки за спину. Его глаза решительно смотрят в самодовольное лицо, пока в груди сильно колотиться сердце. Цукаса не хочет показывать своего волнения, от этого вопроса буквально зависит будущая судьба королевства. Он сможет узнать, чего не хватало Руи, спасти нынешнего короля и подсказать ненапрямую как действовать дальше. Пока внезапно, не ощущает давление сил. Невидимое нечто, цепкими нитями держит его запястье и как бы юноша не сопротивлялся магической воле, дрожащая рука предательски опускается в объятьях другой. Маг злоупотреблял своими силами, намеренно заставил ладонь Цукасы прижиматься к его холодным касаниям. В этом действии был нескрываемый интерес ощутить, как человек может содрогаться как осенний лист. Тенма чувствовал себя ничтожно. Акито бы давно срубил голову наглому существу, пока все его тело оцепенело от странных ощущений к себе. Его руку извивали, так плавно сплетая их пальцы, прижимаясь к грубой коже человека сильней. Это выглядело чем-то запрещённым, неправильным, хотелось пошевелиться. И только сейчас пришло осознание. Нет, это не он замер от страха. Это его сейчас держали, извивали все тело красной материей, заставив замереть. Смущало ли это Руи, которому внезапно захотелось узнать какой Цукаса наощупь? Вовсе нет. Он даже забылся, проморгался пару раз, прежде чем вспомнить заданный вопрос и ослабить свои силы. Рыцарю дают право двигаться, он разъяренно смотрит в жёлтый яд, а рука отдергивается с цепких касаний моментально. —Я ведь могу рассказать тебе правду, которой ты слишком придаешь значения. Я хочу, чтобы ты в ней разочаровался. —Разочаруй так, чтобы слезы полились. — момент истины был совсем близко. Хоть юноша и отвечал со злобой в тоне, эта правда ему была важнее жизни. Все дыхание сперло от ожидания. С чужого лица не пропадало насмешливой улыбки. —Не имею понятия. Вторую жизнь я не помню, а Тойя держит слова в себе. —Так что будь проще. — Руи поднимается с тёплого места, собирая их походные вещи. Он оказался прав, Тенма действительно был разочарован. —Я всего лишь желаю знать правду о стёртом прошлом также, как и ты, Цукаса-кун.