red, blue and blood

Может, эти люди были не самыми благосердечными на свете, оскорбляя Цукасу по пустякам, но такой гнилой смерти не заслуживал в этом кампусе никто. Свои товарищи были повержены по первым впечатлениям своими же людьми, вражеских знаков ни на ком не было, а Акито с командиром Кайто пропали без вести. За расколенным гневом приходило отрицание происходящего. Такого просто не могло быть! Эти рыцари служили великой идее исследования Мага; в их крови не было прописано убийство даже чужеземцев других королевств. Но, несмотря на все клятвы об их безопасности, их тела стали лакомством лесных обитателей, а благородные лица застыли в дрожащей гримасе смертельного ужаса. Глаза всех оттенков исходили однотипным взглядом разочарования, Цукаса не мог не уловить этого факта, одиноко блуждая среди тел. Становилось мокро и холодно. Тенме было холодно, пока Камиширо не развёл молчаливо ярко-алый огонь; по его коленям испарялась кровь. Маг предложил сжечь все тела, так как похороны важны в королевском обществе, хотя сам не понимал этих обычаев; все равно ведь все умерли и этих напыщенных действий не застанут. Но рыцарь не хотел, чтобы к телам прикасались ритуальные силы, ведь его щёки сводило от слёз. Цукаса разглядывал языки пламени, пока в голове постепенно прояснялись мысли. Эмоции уходили, а разум кипел от всех возможных исходов. Руи не хотелось доверять, но он был слишком слаб, по мнению этих тел, чтобы так просто стереть с лица земли пару десятков увядающих личностей. Юноша видел следы от мечей, изуродованные руки от крепкой рукояти, к несчастью, он слишком мало знал об этом существе, чтобы слепо ему верить. Кто знал о вероятности использования зелий, чтобы натравить людей друг на друга? Но тогда откуда взялись несколько неизвестных ему лиц? — Руи, — откликнулось родное имя; теперь только к нему Цукаса мог обращаться. А обладатель имени уже за его спиной, так легко перебравшись меж сугробов, слышал в голосе Рыцаря недоверие к себе. А ядовитые глаза, не глупые, смотрели на металл в грубых руках рыцаря, который откинул его в сторону. — Несмотря на всё твоё великодушие, ты знаешь сам, что многолетние устои изменить в себе нельзя. —Сделай на себе ещё одну клятву крови, Руи, — Цукаса поворачивается к своему другу, но в глаза не смотрит, ощущая за свои слова стыд. Так было странно ставить Существо в такое отчуждённое положение после всего, что сделали ради него. Но таковы были гарантии, Камиширо понимал это сам. — Докажи, что ты не убивал этих ни в чём неповинных людей. —Я восприму твоё мнение обо мне как комплимент, Цукаса-кун. Сильно ты переоцениваешь мои силы, когда я всю жизнь только зельями и обрядами занимался, — покорное Существо принимает недоверие друга, забирая с его рук увесистый меч. Раз уж так легче будет жить, Руи вовсе не против плавно стянуть со своих плеч тяжёлый плащ, на лице проглядывалось наслаждение. Клятвы оставляют на коже неисправимые шрамы, которые даже особенности его организма не могут залечить. Он мог буквально отрастить себе все конечности заново, но маленький крестик от его маленького, недоверчивого друга останется навсегда, будучи вторым по счёту. Накидка упала в грязный снег под ноги, оставляя Мага в одной тёмной рубашке с повязками на грудной клетке. Потягивая лениво за узелки воротника, Руи не мог не наслаждаться тем, как Цукаса стал чувствовать себя неловко. За процессом стоило следить внимательно, чтобы хитрые действия ничего не утаили, но жаль, это было просто невозможно, когда перед Рыцарем так ненапряжённо оголялись выразительные ключицы бледной кожи. К гортани скопилась слюна от желания выразить пару ласковых слов в адрес нахала, в чьих идеальных чертах тела и лица скрывался синоним к слову красота. А от ядовитых глаз разглядывания себя не скрыть. Смех пришлось сдерживать, пока чужая гримаса смятения и непонимания куда себя деть была лучшим событием Мага за сегодня. Смущать он любил. А в особенности если это был именно этот, слишком серьёзный и занудный человек, чьи мышцы лица даже не дёрнулись. —Зачем ты раздеваешься? — прямо спрашивает Цукаса. Нет, конечно, он видел немало голых тел мужчин за свою жизнь, в особенности, когда им нужно было ходить с товарищами в общий душ для всех кадетов, но он никогда не разглядывал чужие формы специально. А здесь его заставляли смотреть на себя, неловко заглядывали с «невинной» улыбкой на лице, прекрасно понимая, в какое унизительное положение это ставило. Камиширо сам по себе был «человеком-загадкой», чьи действия было невозможно предугадать. —Ты можешь и не смотреть. — сказали Цукасе с наигранным недовольством, нелепо поглядывая будто смотря на бестолочь. —Ты можешь и не делать это специально, чтобы я смотрел, — пропуская слова мимо ушей, Руи без смущения водит по тонкому участку кожи острым наконечником металла. На белоснежной ключице выступает тёмная кровь, а крест вырисовывался привычным уже действием. —Вторая моя клятва относится к словам: «Рыцари были убиты не мною, Цукаса-кун». — в этот раз Руи говорил без формальностей, даря своему юноше обычное обещание. Для Тенмы эта клятва была не просто словами, и видеть, как крест засиял мимолетным, ярким свечением, спустило с его плеч огромный груз. Клятва была подлинной, а слова Камиширо правдивы. Он действительно не убивал этот корпус, оставляя ради этих доказательств второе клеймо честности. К сожалению, Рыцарь ещё не знал, что Магу всецело запрещено лгать, но ему об этом и не расскажут во избежание всех рисков. Всё-таки, как бы они ни были близки сейчас, каждый преследовал разные цели. —Теперь я спокоен! Спасибо тебе, Руи. —Не нужно благодарностей. Будь я их палачом, ты бы всё застал своими глазами. Злодей никогда не упустит шанса помучить принца, зная, что ты никому не расскажешь. — Сжимая зубы до скрипа, Рыцарь молчит, ненавидя свое принцеское клеймо всеми клетками мозга. Это удручало, ставило его положение в беспомощное, словно ему были обязаны подтирать слюнки. В оскорблениях Камиширо была своя искренность, по которой можно определить не лжёт ли длинный язык. — Мне нужно отправиться в Королевство, чтобы выяснить правду. Этому должно быть какое-либо объяснение. — Если эти люди за вами следили, значит, они точно не упустили из виду, что вместе с ними был некий Цукаса Тенма. Я не видел происходящего, но слышал, как кони топтались по окрестностям ещё какое-то время, будто бы… — Втональности голоса теперь звучала серьёзность, а Руи делает паузу, пока вместе с ним затихали вороны. Его связь эмоций с природными факторами всё ещё вызывала мурашки по телу. — …Будто бы они кого-то искали. — Меня не было с корпусом ещё в самом начале, вытащив Акито, но упав головой об камень вместо него. Глупо ожидать, что я бы выжил и вернулся. — Хочешь верь, хочешь нет, стук копыт по округе деревья слышали не один раз, а несколько. Неужто, они всего лишь решились прогуляться, а не искали кого-либо ещё, на примере тебя? — слова, ставящие под сомнение, откликаются в голове. Это звучит слишком уж гладко, чтобы быть правдой. —Ложь! Я не знаю этих людей в лицо, может, враги раздобыли нашу форму, чтобы посеять раздор! Они знали… как-то, но знали, что сюда едет подмога, и всё подстроили для гражданской войны. — Ладони постепенно сжимались в кулаки, пытаясь после состояния аффекта найти логическую цепочку. В голове не укладывалось, что Акито и Кайто были в этом замешаны, все принципы и обещания рушились. Отходя назад, прямиком в пламенные объятия раскалённой горечи, его успевает остановить холодная рука, удерживая у самого подножия несчастного случая. Цукаса почувствовал, как раскололся затылок, как стало больно стоять, как хотелось верить своим друзьям, но рядом был только его близкий враг. Рыцарь не мог воспринять все факты сразу, в ребрах под кожей так больно колотилось сердце от осознания предательства родных людей. Нет, он верил, во всём был виноват Руи, не знал как, возможно, искал кого-либо виноватого, чтобы оправдать Командира с Первым по силе Шинономе. А Камиширо будто бы и не дурак, слабо потягивая юношу к себе. Казалось, их тела вот-вот коснутся друг друга в мягких, тактильных объятиях за талию Цукасы, но под светлой чёлкой сейчас эмоций не было, чтобы изводить неловкостями и своим отсутствием личных границ. Существо отпускает человека, а вместо касания грубой руки, ведёт его за спину, поднимая одним вихрем воздуха весь снег. Метель белоснежного снега издали игралась с мокрыми от испарин волосами на лбу, пока мёртвые товарищи постепенно покрывались сугробами. Туши, под силой давления, вминались в холодную землю, и вместо кровавого поля боя, "нейтральная" территория стала похожей на саму себя. Лишь белый снег и небольшие выпуклости почвы на местах захоронения говорили о Рыцарях, похороненых безымянно, но с должным уважением, вместо гниения на видном месте. Теперь, в этой территории больше ничего их не держало, но Цукаса, будто набравший в рот воды, стоял замертво. —В Королевство я вас не пущу, отважный Рыцарь. Неизвестно, что крысы захотят сделать со свидетелем, но явно мало хорошего. —И что ты предлагаешь, если там буквально мой дом? — Руи на эту фразу смущённо хихикнул, прикрыв глаза. Тойя точно будет недоволен таким исходом. —Ты можешь пережить пару ночей у меня, пока не убедятся, что ты мёртв. И я устал умываться в ледяной воде! Оказаться в доме самого Мага? Цукасе было страшно, но упустить такую возможность он не мог. Вся ситуация была окутана мраком вопросов, чтобы действительно заявляться в Королевство так просто. Он не хотел верить, что его люди были причастны к этому нападению, но Руи был прав, свидетели долго не живут. Кивнув на эту инициативу, Цукаса получил приказ закрыть глаза, прежде чем на глаза наложили повязку. Признаться честно, оказаться в тёплой ванне и расслабиться было его первым желанием за все тяжёлые дни. Дыхание сперло от мыслей, что сейчас его ведут на мучительную смерть. Втирались в доверие с самого начала, чтобы все его переломанные кости прочувствовали усладу отчаяния. Пытаясь уйти от фантазий, как его кожу будут сдирать заживо, Цукаса старался себя успокоить фактом, что Руи мог сделать это ещё давно. Под ногами постепенно скрипели старинные доски, словно всё его тело прошло через материю пространства, оказавшись в совершенно другом месте. Завязанные глаза доверия не вызывали, даже скорее бесили, вместе с тонкими пальцами на его плечах. Его уводили далеко, туда, где не касалась нога человека в густую чаще леса, подумывая о реакции сожителя на нового члена их скучной семьи. Камиширо вёл его молчаливо, сосредоточившись на безопасном переносе их «тушек», дабы ни одна не пропала в артериях пространственного измерения. Когда вас было несколько, это приносило огромные сложности, но, замечая родные тёмно-багровые стены, на душе становилось спокойнее. Он мог чувствовать дрожь волнения от тела рыцаря; этому юноше и правда доводилось стать первым, кто застал его скромные апартаменты. Цукаса и не скрывал своего дикого любопытства, уже находясь в каком-то помещении, пока срывать с его глаз повязку не спешили. Внезапно его останавливают, крепко сжимая плечи из забавного момента, который Камиширо вспомнил только сейчас. —Если запах будет очень противен, дай знать всем своим видом, — Цукасу напрягли эти слова, в особенности неловкий смешок, опаляющий его шею. Вот теперь правда можно было бояться, если самому Магу резко стало напряжённо от некого запаха. Дверь перед Цукасой открывают, и его рука тут же падает на рот от рвотного рефлекса. Рыцарь повидал за свою жизнь многие запахи, но такое он ощущал впервые. Мерзкий, концентрированный и спертый смрад плоти; эти ощущения перекрывали весь кислород в комнате, которого, по ощущениям, даже здесь не было. Тенма не мог поверить, что этим может дышать этот псих. Устоять перед спертыми ощущениями гнили и свёрнувшейся крови было делом принципа, а именно вызовом, который он был обязан выстоять. Даже от горы трупов не смердело так ужасно, как от нескольких стен, а неподготовленного человека давно бы вырвало, простояв он здесь хотя бы секунду. Он придерживается с закрытыми глазами за стену, но тут же отдёргивает руку, ощутив, как на нём осталось нечто склизкое, прилипающее вязким к кончикам пальцев. —Пока я отсутствовал, Тойя, видимо, красил стены.— спокойно говорит Руи, вдыхая приятный аромат, лично для его организма. За мучениями Цукасы уже невозможно было смотреть, как бы ни хотелось продолжать. Теперь он верил, что перед ним был настоящий рыцарь, чей принцип заключался в попытке простоять и не упасть в обморок от недостатка кислорода, в котором он прожил всю жизнь. По деревянному полу стекает жидкость из склянки на белоснежную тряпку. Воздух к мозгам уже не поступал, только едкие клетки разложения мышечных волокон. Страданиям пришёл конец, когда ко рту юноши протянули ткань, пропитанную жидким кислородом. Лёгкие постепенно насыщались пригодными для жизни человека компонентами, а голова перестала кружиться. Первые впечатления о доме Руи были ужасны; Цукаса даже боялся снять повязку с глаз, глотая жидкий кислород. — Не суди строго, Цукаса-кун! Без этого я бы не выжил. — У тебя тут трупы разлагаются или что? От этих ароматов любой ноги протянет! — вопит злобный голос, даже не собираясь открывать глаза. —Кроме моего отважного рыцаря, конечно же. — Ткань с лица названного падает сама, открывая человеку взор на его новые жилищные условия. Убитых никаких не было, только вязкие стены, пропитанные свежей кровью, без доступа к каким-либо окнам. Освещение давали свечи по бокам, чьё горение было для Тенмы огромной загадкой, ведь по ощущениям, в доме Камиширо не было воздуха вовсе. По полу стекали остатки жидкости, а ноги прилипали к пропитанному смрадом дереву, вызывая отвращение. —Объясни, что за чертовщина здесь происходит, Руи. — Существо проходит вдаль длинного коридора, за которым скрывалась аккуратная кухня со столом посередине. Возможно, это можно было даже назвать милым, если закрыть глаза на багровые стены, по понятным причинам такого оттенка. В других углах незамысловатые и липкие «обои» уже засохли, свернувшись в грязно-коричневые цвета. Цукаса ради интереса набрался смелости прикоснуться к этим тёмным участкам, которые посыпались на пол. Противно отряхнув руку, юноша прошёл на кухню, ожидая ответов. —Цукаса-кун, ты прекрасно знаешь, что без крови я прожить не могу! Второй собирал кровь короля с разных его ран десятилетиями, но этого хватило только на моё детство. Вариантов было два: либо я задохнусь от недостатка воздуха, ибо всему свойственно исчерпаться и потерять нужный запах, или смогу найти выход. А дальше ты знаешь! Молекулярная алхимия с делением клеток, и теперь все стены моего дома покрыты нужной мне кровью. — Существо село на стол, предлагая оказать компанию напротив себя. Цукаса и не против присесть, немного не понимая, где в этом доме находится печь. Но на его вопрос отвечают мгновенно, когда чайник на каменной плите закипел без какого-либо огня под ним. —Это тоже вид магии, что чайник без огня закипает? —Это пережитки Золотой Эры, когда люди были оснащены каменными нагревательными плитами, которые не производили дыма. После падения Золотой Эры вы вернулись к обычным печам из-за невозможности нагревать такие. —Вау, — единственное, что мог выдавить из себя Рыцарь, скрывая внутренний восторг ребёнка от таких технологий. Теперь было ясно, почему в этом доме нет дымохода! Но было неясно одно: Тойи нигде здесь не было видно. —Мой сожитель, наверное, ушёл на охоту, — словно прочитав мысли, рассуждает Камиширо. Чайник уже свистел, сообщая о закипевшей воде, а с уст Мага следовали вопросы о чужих предпочтениях в чае. Цукаса непривередлив: обычный чёрный чай, с сахаром или без, было без разницы, ибо в кампусе сахар ему насыпали только на проверках и по праздникам. Здесь и начинались странности чужого быта, когда он заметил, как Руи насыпал себе уже шестую ложку сахара с горкой, явно довольный собой. Оказалось, это паранормальное явление обожало всё, что связано со сладким, с красными щеками раскусывая шоколадные конфеты из хрустальной вазочки. Цукаса не мог сдержаться, само наличие конфет было самым адекватным в этом доме. Взяв в руки одну конфету, он, недолго думая, откусил кусок, чуть не сломав зубы. Видя, как Руи смотрит на него счастливыми глазами, он заставил себя проглотить кусок. Твёрдая, с острыми кусками после надкуса, с привкусом скисшего молока — так можно было описать вкус. Но вид рыцаря не изменился, он с вежливой улыбкой продолжил её проглатывать. — Тот, кто готовил эти конфеты, толк в кулинарии явно знает, — с сарказмом ответил он Руи. — Тойя не умеет готовить, поэтому всё приходится брать в свои руки. В моём доме есть комната с чистыми стенами, ты бы мог переночевать там и заодно взять пару конфет, раз тебе понравилось! — ядовитые глаза блестели от восторга наконец-то таки сладкого. Цукаса подозревал, что рецепторы Существа сдавлены ради высокой выживаемости, но не настолько! —Лучше… я… — Цукаса подбирал слова по вежливее. — Принесу продукты и приготовлю тебе конфеты по человеческим меркам. Если понравится, научу делать такие же. —Ты такой добрый. Третий никогда не пробовал ничего, кроме стрепни Тойи и своих шедевров. Но в Королевство тебя никто не отпускал. Поселишься в дальней комнате. Если на тебя нападут, не суди Тойю строго, он и подавно относится к людям враждебно. Тебе бы стоило держать в секрете, что ты Рыцарь. —В общем, познакомиться с ним так же, как познакомился с тобой. — Руи слабо смеётся, делая глоток из чаши. Видеть его таким расслабленным и спокойным было настораживающе. У них никогда не было таких умиротворённых бесед, где юношу никто не пытался вывести на эмоции. Цукаса думал, что всё было влиянием их общей усталости, а оказаться в тёплых стенах было по-настоящему уютно. Тяжёлым разговорам ещё предстоит состояться, а сейчас можно было насладиться горячим чаем и не обращать внимания на то, что его держала в сознании только мокрая тряпка, завязанная на нос. Вся атмосфера между ними была своеобразно странной, - так лично и бестолково рассуждать сколько сахара в чае лучше всего. Руи спорил с восклицаниями, что шесть - это минимум, чтобы вся эта горькая водичка была пригодна для питья, а Цукаса утверждал, что после двух ложек язык от приторности уже сводит. В этом доме смущало лишь отсутствие каких либо окон с дверями на выход, нагоняя в мысли о нахождения дома под землёй. Замкнутое пространство вызывало тревожное любопытство, вызывая ощущение о своей запертости в золотой клетке четырёх стен. В голове Цукасы не было понятия, как он мог теоретически отсюда выбраться без помощи самого хозяина дома, подтверждая свои идеи о полной отреченности от мира в этом манящем месте. И, в особенности, он не знал, кем являлся Тойя, который должен был вернуться сюда с минуты на минуту.