red, blue and blood

Зимой всегда темнело быстрее, чем в летний день. Снег по-тихому хрустел под ногами, пока плечи покачивались в такт его свисающих рук. Так было холодно, до безобразия клонило в сон, словно вот-вот, и он станет куском льда, с красиво обмороженным лицом. Он пытался открыть глаза, пока с его длинных ресниц спадали снежинки на горячие щеки, тут же превращаясь во влагу. Его куда-то несло, дальше и дальше от пустого поля в самой глубине леса, пока по следам на сугробах было ясно, что здешних мест избегали даже животные. А Цукасе было холодно, он мечтал залезть с головой в горячий душ, вспоминая ванную в доме Руи. В голове была каша, он не понимал... Разговор на кухне разве был сегодняшним? И где он вовсе? Медовые глаза видели перед собой смазанные блики из темноты и бесконечных деревьев, пока его ноги по ощущениям давно онемели от холода. Ох... кажется, до вялых мыслей наконец доходило, что его куда-то несли на плечах, а его руки болтались вдоль чужой спины. Рыцарь, не в силах осознать своё похищение, оглядывал синие пальцы рук. Улыбка на лицо наползла слабая, он почти не чувствовал каких-либо мышц. Спадающие прядки чёлки по коже ощущались твёрдыми, пропитанные замёрзшей влагой на улице, а неприятные вопросы сами лезли в голову: сколько он провёл времени вдали от тёплого дома? И главное, кто сейчас был рядом с ним? Что за личность уносила его в неизвестном направлении? Цукаса был прирождённым синонимом слова "любопытство". Его смышленность стала мелкими шагами наседать на клетки мозга, заставляя их анализировать происходящее. Первой его мыслью было притвориться спящим и далее выравнивать слабое дыхание. Эта слабость играла ему сейчас на руку, Цукаса не волновался, его сердце билось в обычном такте, не вызывая подозрения у похитителя. В темноте разглядывать было нечего, все ощущения обострились, уделяя внимание тому, насколько чужое плечо было твёрдым и холодным, напоминая кусок металла. Тенма вяло закрывает глаза, он смог привести первый факт: он действительно сейчас лежал на сплаве металла, покрывающем всё плечо незнакомца. Для Рыцаря понять назначение скрывать плечи как щёлкнуть об два пальца. Но даже так, заключение мыслей приходило не сразу, слабость его тела мешала концентрироваться, пока голова болела звонким гудением изнутри. Незнакомец был в доспехах, обильно смазанных составом из масла и смолы, делающим скрип металла почти неуловимым слуху. Второй анализ заключал в себе оценить безвыходность ситуации. Юноша со всех сил приоткрывает глаза, что выходило крайне медленно, но главное, дожидаясь, когда зрение привыкнет к темноте. Быть честным, он хотел просто заснуть, не чувствовать скованность мышц, но отговаривал себя от этих желаний. Он — Цукаса Тенма! Второй по приоритетности рыцарь, которого не раз гоняли десятки людей, избивая палками! Он и не из таких ситуаций выбирался, главное было собраться, начать шевелить мозгами и понять, что незнакомец двигается крайне медленно. Это было не просто предпочтением размеренно идти, это были тяжёлые шаги, приносящие тяжесть в телодвижениях от веса доспехов. Его тело сотрясалось от каждого шага незнакомца, чьи ноги перебирались с большими усилиями, раздавливая под собой с характерным хрустом корни деревьев. Цукаса понимал, он сопернику не ровня, его могли в прямом понимании раздавить, одним шагом на его голову проломить череп, оставляя смешаться его объедки со снегом. Но в его слабых местах скрывалось преимущество — его не смогут догнать в случае побега. Рыцарь перебирал мысли, кровь всё так же стыла в жилах, мешая ему двигаться, но он жаловаться не смел. Первым делом он размышлял, как выбраться из плена тяжёлых рук, а остальные проблемы решатся по мере их поступления. На каждом шагу похитителя Цукаса начинал задирать свою голову выше, заглядывая в самый затылок мужчины. В эту секунду его испытывала сама удача, которая подвернула ему удачный, но логичный вариант – у незнакомца отсутствовал наголовник. Защищающий голову наголовник служил важным атрибутом на войне, но был непригоден в лесу, в котором на каждый шум за листвой было важно повернуть шею. В покрытых доспехах такое сделать затруднительно, а наголовник и вовсе держал голову всегда прямо. Он прекрасно понимал своего похитителя, в уязвимом одиночестве оборачиваться необходимость, но также понимал, что в каждом удобстве есть две стороны медали. Тенме открылась возможность свернуть мужчине шею. Пальцы не собирались возвращать себе здоровый цвет, а его плечи и вовсе будто скованы гвоздями, но вариантов больше не было. Перед Цукасой стояла задача выиграть себе время, попытавшись свернуть шею человека голыми руками. Отец бы им гордился, Матушка отговорила бы и сделала за него, Акито посчитал бы безумцем, Мизуки точно бы помог. И только Руи коснётся его ладоней, с издевкой напоминая, что напасть с такой слабостью на крепкого рыцаря будет самым скучным зрелищем в его жизни. —"Ты будешь похож на полудохлую крысу, кусающую бойцовскую псину, Цукаса-кун." — так и висели на устах возможные слова Мага. Но было ли другое решение, когда его несли в неизвестность? Может, он и правда полудохлая крыса, но мелкие грызуны часто сбегали из лап хищников. Адреналин ударяет в голову Цукасы, и он с резким движением поднимает торс, закидывая руки по обе стороны похитителя. Мужчина и не успевает сообразить, как его голову резко вывернули в неестественный угол, изворачивая обеими ладонями до самого упора к спине. Эмоций не остаётся, остаётся только рефлекторное желание жить, до хруста хрящей осталось немного, но Цукасе не хватило сил, словно чужая шея с доспехами была единым целым, мешающая отточенным движениям завершить начатое. Все мышцы тела напряглись, паника накатывала пылающей силой. Инерция в последних рывках отдавалась в руки, пока похититель даже не проронил и звука, начиная стальными руками дотягиваться до нахального парня. Янтарные глаза забегали, вдруг осознав. Лицо мужчины почти смотрело себе за спину, а он всё ещё оставался жив. Руки в доспехах уже тянулись к его телу. Сердце стучит, готово остановиться от перенагрузки, Тенму начало трясти от всего происходящего в секунды. Он не был к такому готов, он не мог поверить в увиденное. Ни один человек не сможет выжить, если вывернуть его голову смотреть себе за спину. Спиной мозг должно было разорвать изнутри, но сейчас происходило обратное. Пока он пытался проработать решение, времени оставалось мало, прежде чем до него доберутся. Ходы и решения просчитались, больше не оставалось вариантов, нужно было бежать - бежать, пока есть время. Но уже было поздно, ощущая по своей спине леденящий жилы холод от сплава металла, осталось только медленно сомкнуть пальцы на его плечах. Юноша предпринимает последние попытки, его руки выбиты из сил, а возле запястья появилось странное, тупое чувство боли. С его рукава стекала кровь от прорезанной кожи, но вдруг это напоминает ему о своей давней привычке. Тенма трясёт рукавом, высвобождая из потайного кармана кухонный нож. Чужая рука успела коснуться его спины, как в трахею мужчины вонзается нож, вбивающийся с особой грубостью. Голубые глаза смотрели бесчувственно в молодое лицо, в чьих руках сейчас прокручивался нож, забивая его до самой рукояти по горло. Такого исхода никто из них не хотел, но оба были научены правилу: "либо ты, либо тебя". Прятать ножи в тайном кармашке у рукава стало привычкой ещё в детстве, воруя кухонные приборы в неизвестных домах. Цукаса и не верил, что это однажды ему пригодится, уже и не замечая, как рефлекторно прячет ножи, пока хозяева домов отвернулись. Само орудие было явно взято из дома Руи, спасающим его в самый последний момент. Похититель разомкнул руку, отпуская плечо Тенмы, пока его тяжёлые ноги подкашивались. Осталось дело за малым: вытащить нож и воткнуть ещё несколько раз. Нож выпускается из шеи, а янтарные глаза облегчённо прикрываются. Он всё ещё не знал, куда его тащили, но разве это было важным? Важным был сейчас только один момент. Вызвавший у Цукасы ужас на лице, со страхом понимания – нож остался кристально чистым. Его руки упираются в доспехи, отпрыгивая на землю с большими глазами. Он пригибается, готовый бежать, сжимая рукоять сильней, пока сверху доносится хруст. Мужчина смог вывернуть голову обратно, смотря холодными глазами на своего "убийцу". Нужно было бежать, срывать ноги, пока не поздно, не веря своим глазам. Это Существо точно не было человеком. Лезвие осталось чистым, а из раны не вытекло ни капли алой жидкости. Перед ним стоял силуэт в доспехах старых веков, а его тело было всего лишь куском кожи. Нет, этого не могло быть, он не верил, не хотел принимать. Не собирался слышать слова Камиширо в своей голове. Но все факты и описания совпадали. Перед ним был Аояги Тойя. Молодой рыцарь сглотнул слюну, готовый уже сорваться прочь, такому противнику он не ровня. Даже Руи, по своим рассказам, никогда его не побеждал, а Цукаса ещё не был настолько отбитым на голову. Но он боялся бежать, боялся привести этого рыцаря в Королевство, ведь больше ему спасаться негде, лишь испытать удачу и проткнуть механической кукле глаза, выиграв себе время. Он впервые не знал, что ему делать, Тойя таких, как он, не любил. Голубые глаза словно копались в его душе, попутно снимая с себя часть доспехов в области торса. Тенма затихает, пытаясь посчитать секунды, сколько ему суждено продержаться, но был готов биться до последнего. Дыхание спирает, а ноги напрягаются, в нём всё ещё осталась проворливость, как и страх за будущее. Тойя высвободил себя из части металла, давая себе возможность наконец-то размять механические плечи, пока плечи Цукасы, покрытые мурашками, продрогли от самого понимания, что перед ним находится давно умерший рыцарь. Мужчина резко притих, закончив снимать с себя металл. Тенма был готов, что в течение секунды на него напрыгнут, замирая на месте. Лишь видя, как Аояги спокойно ему поклонился, вызывая на молодом лице ступор. Его странные волосы в два хаотичных оттенка синего и голубого развивались на ветру, прежде чем он вытянулся во весь рост, глянув на свой объект нападения. Объект лишь подозрительно спрятал нож за спину, продолжая напряжённо стоять. — Мне отдали приказ о запрете вашего приближения к Руи, — начинает механический голос, лишённый интонации и каких-либо эмоций. — Вы не должны стать объектом его идей. Вернитесь в Королевство, — слышать настолько мёртвый голос, словно голосовые связки давно иссохли, было тем, отчего становилось дурно. Усугубить могли только его просьбы, а точнее отданные приказы. Цукаса пытался задавать вопросы уходящей фигуре с доспехами в руках, но лишь получал в ответ глухое молчание. Тойя ушёл, оставив его в одиночестве и с тяжёлой головой. Кто был настолько могуществен, чтобы его слушалась кукла? И главное, кому настолько могущественному было важно, чтобы он больше никогда в жизни не увидел Руи? Он держался за свои плечи, холодно, мокро, ему было холодно, пока слова: — "Вы не должны стать его объектом идей" – останутся ещё надолго в его воспоминаниях, так и оставшись вопросом, на который не будет найден ответ. Получается, в этом и был конец истории? На ветке была оставлена тёмная накидка, которой он накрывает голову, ступая в дорогу. Тенма даже не помнил, как вовсе оказался на улице, в нём не утихали эмоции всю его дорогу до Королевства, которая была относительно недолгой. Главную дорогу к вратам освещали зажжённые факелы в каменных каркасах, спасая путников в холодные ночи. До врат было рукой подать, красивые, металлические прутья закрывали занавес его дома, окружая высокими стенами из камня. Его тёмный силуэт зацепился за выездную дорогу, дожидаясь торговцев. Тем было всё равно кого возить, лишь заплати хорошую копейку, и они скажут стражникам, что ты им товарищ. Так и решилось слегка подождать, ловя попутку и пообещав расплатиться больше, если те довезут его прямиком до дома, ведь с собой у него монет не было. Но, на удивление, сегодня ему везло пуще некуда: женатой паре в возрасте не было дела до золотых, но было важно доехать до дворца как можно скорей, дабы успеть на ярмарку раньше остальных. Так они и расплатились. Цукаса нарисовал карту местной короткой дороги, а парочка провезла его сквозь стражников, не потребовав оплаты, но высадив у тропы, где их пути расходились. Помахав им вслед, Рыцарь ощутил себя словно не бывал дома больше нескольких лет, пока знакомые улицы его двора отдавались теплом. Казалось бы, его история с Руи подошла к концу, но ещё столько не было решённых проблем, за которые он примется обязательно, но не сейчас: сейчас он был слишком измотан, переживая от реакции его родителей. Ведь он был предателем, бросившим своих людей и проникшим в Королевство незаконно.Столько грехов было на его плечах, сколько не сосчитать шагов до дома, которые так медленно тянулись. Знакомый, каменный двор, знакомая дверь, открывать которую он боялся, простояв под ней ещё некоторое время, прежде чем взять ключ под горшком цветов. Он действительно переживал, но почти смирился, что перестанет быть их сыном, как отец и обещал далеко в детстве. Но стоять здесь так долго смысла нет, всё равно идти некуда. Тенма медленно открывает скрипящую дверь, заглядывая внутрь. Внутри было так темно, но звуки падающего стула и всхлипов, заставили его подорваться и пробраться внутрь. Сердце облилось кровью, увидев заплаканную матушку с напуганными глазами, чья рука держалась за грудь, словно внутри что-то сжало. Блудный сын аккуратно проходит к ней, в его глазах читалось беспокойство видеть свою маму в таком состоянии. Весь дом был покрыт пылью, мягкой выпечкой не пахло, а отца подозрительно нигде не было.Она отдалилась тут же, стоило Цукасе приблизиться, он становился всё больше разочарованным в себе. Неужто его действия настолько были отвратительны, чтобы вызывать у его матушки страх? Но ведь он даже не успел рассказать, что произошло на деле, она не могла знать о его предательстве. Что-то было явно не так. —Мама? — аккуратно начинает юноша, разводя руки в стороны. Женщину от этих слов затрясло, она с ужасом всхлипнула, а свечка почти выпала из её рук. — Я... — ему было слишком тяжело говорить. — Я вернулся! Хаха, чем помочь тебе по дому завтра? Ты только скажи, почему напугана, чаю выпьем! — Камиширо явно бы завидовал, что никогда не слышал настолько ласкового и доброго голоса. Но дело было в беспокойстве, сын переживал искренне, не понимал, что случилось в его доме, решая пока не расспрашивать. Сначала стоило успокоить маму! —Цукаса? — дрожащим голосом произносит женщина, вглядываясь в лицо сына. — Это ты? Названный кивает с лёгкой, но заботливой улыбкой, подзывая подойти к себе. Матушка боялась, подходила медленно, но впоследствии совралась к взрослому ребенку, крепко его обнимая. Её слёзы смочили его походную рубашку, а он вовсе и не хотел давить на неё вопросами, лишь давая обнимать себя. Он был готов зарыдать вместе с ней, боясь узнать, что смогло так на неё повлиять. Она пыталась что-то сказать, голос срывался в навзрыд, а глаза бегали от радости к ужасу видеть перед собой сына. —Я... Я... Я... — начинает женщина тихим голосом, Тенма беспокойно слушает. — Мне... мне сказали, что ты умер. — заканчивает речь она, вытирая лицо дрожащими руками. Его словно шибануло током после сказанных слов, глаза опустились вниз, пытаясь в её красном лице разглядеть шутку, но так искусно врать ей никогда не удавалось. —Кто тебе такое сказал?! — с опаской спрашивает Цукаса, смотря родителю в лицо, на которое спадали растрёпанные, седые волосы. —Р... рыцари... ! Пришли ганцы, передали твои слова т... твои вещи, сказав, что состоятся публичные похороны, уже завтра должны быть. А потом...А потом, на следующий день они забрали отца на военную миссию, с которой он так и не вернулся. Я думала, что сойду с ума без... Увидев тебя, я подумала, что передо мной призрак... — она так и не перестала реветь на протяжении всей ночи. Его накрывало постепенной злостью, слушая весь этот бред, который подорвал состояние его матери. Кулаки сжимались, пока грудь поднималась от тяжёлого, озлобленного дыхания. Ему подорвали и так шаткое доверие к Магу, его шкура сначала была в розыске, а теперь и вовсе его похороны, назначенные уже на завтра. Отец не вернулся, а мама постепенно сходила с ума. Слишком было много вопросов за последнее время. И главное, зачем ещё молодому рыцарю без почёта устраивают такого уровня похороны? Вся суть их публичности предназначалась для королей и героев, но кем был он в их случае? С этим вопросом он так и не смог уснуть ночью, всё время был рядом с родителем, подливая им тёплого чаю с печи, так и встретив ранний рассвет. В соборе заблестели купола, церковь уже была готова встретить неравнодушных граждан у своих стен, дабы провести церемонию. Хоть его и отговаривали, Цукаса собирался на свои похороны, как бы специфично ни звучала эта затея. На деле смеяться тут было нечему и скрывая лицо, он подходил к скопившейся толпе, пытаясь пройти мимо зевак, выбрав получше место для обзора. Речь начинал батюшка, а за ним было большое скопление гробов. Под ногами собирали цветы, люди плакали, пока ему смотреть на слёзы уже было тошно. Как он понял со слов граждан и молитв, хоронили не только его, но и расследовательный корпус, в грудь ударило болью. Неужели там были и Акито с Кайто? Но ведь Цукаса не смог найти их тел, пока на венках были расписаны все знакомые имена, в том числе и Цукаса Тенма. Он всё ещё хорошо помнил, что, помимо его людей, были найдены и дополнительные, неопознанные личности, чьих имён на венках уже не было. Как можно было себе найти место, когда куда бы он ни пошёл, везде будут новые недосказанности? Словно на нём было проклятие, предвещающее его мучения в нерешённых делах, связанных в один большой клубок головной боли. Всё было хорошо, хотелось верить, дождаться слов, выносящих вердикт, каким образом все распрощались с миром. До первого ответа на вопросы осталось немного, лишь шум людей в ушах раздражал, мешал прислушаться. Батюшка так гнусно и монотонно рассказывал, что Цукаса закрыл глаза всего на секунду. А потом услышал шум, люди вокруг посходили с ума, крича и ругаясь прямо в стенах собора. Рыцарь всё прослушал, не услышал, как ушли из жизни его товарищи, начиная бегать глазами по прохожим. Тенма окликает попавшегося под руку граждана, пытаясь спросить, что же произошло с разведкой. — А ты не слышал? — оглядывает его молодая девушка, со спокойным лицом. Кажется, она была единственной, кто не поддался всеобщему безумию, смешанному со страхом. — Их убил Маг, всех нашли разодранными на куски, никого нельзя было опознать. С женского плеча спадает рука со шрамом клятвенного креста, пока ей молчали в ответ. Парень показался ей странным, большие глаза выглядели потерянными, словно все его принципы рухнули в этот момент времени. — Получается, они все напоминали большой фарш? Как думаешь? — пытаясь поддержать разговор, парень прячет в ладони и так закрытое лицо в капюшон накидки, срываясь из толпы быстрыми ногами. Девушка хмыкнула, видя, как её новый знакомый испарился в толпе, наверное, её последняя фраза была лишней. Цукаса вернулся домой, запирая свою старую комнату на внутренний ключ. Его руки сжимают волосы, а тело сползает вниз по деревянной двери. На улице были слышны крики, вопли различных голосов с детским плачом. Все умерли... от Руи? И даже он? Лежал там потрошённый, пока на деле всех можно было опознать? Но Королевство не могло лгать! Неизвестно, что случилось после ухода Тенмы, неизвестно что происходило, когда его запирали на ключ. Нельзя было отрицать наверняка, что слова о неопознанности тел были байками. Вся эта ненависть теперь будет витать в каждом доме, он знал, это было очевидно. Это был первый зафиксированный случай нападения Существа, на ключицах которого была клятва о своей невинности касательно смертей, но может ему нагло кидали пыль в глаза? Цукаса вдруг почувствовал как закололо сердце, а губы начинали дрожать. Как же он был наивен... как же легко его купили поступками, как же легко его развели вокруг пальцев, заставив себе верить. Не зря, он понимал что не зря Тойя его вернул домой, в каждом действии был свой смысл Цукаса не знал, он не знал кому верить, сжимая свои волосы до выдранных прядей. Шёпотом он оскорблял себя, называл глупцом, наивным истуканом, которого развели добрыми поступками. Он опять бегал, кашель поступал к горлу, а дышать становилось больно, хотелось обо всем забыть, но на зло, Руи оставил о себе последнее упоминание: пропитанную лекарством тряпочку от его заболевания. Но стоило ли вестись? Королество не может лгать, оно то, кто действительно заботиться о своих людях и не будет запугивать Магом! В этом не было смысла, люди им доверяли и так, а ненависть была запредельной. Поощрять ненависть своих же подданных никчёмный манипуляции ради повышения своего статуса в глазах граждан, Королевство не будет так поступать! Правда ведь? Может ли это являться правдой, когда в действительности он все видел иначе? Ведь Руи... Руи поклялся, что его вины здесь нет. А все его добрые поступки, отдающие к человеку, напоминали о его наивной, первоначальной сути: потакать человеку. Он не может тронуть человека! Правда ведь? ... Всё не складывалось, он не знал, кому верить, кому доверять и кого выбрать. Цукаса искренне считал Королевство своим домом, но убедился сегодня, как рассказы батюшки не складывались с истиной в его глазах. Королевство способно лгать? Или это всё было подстроено Камиширо? Утомлённое тело так и уснуло на деревянном полу, чья голова готова была взорваться от невыносимой боли и чувства предательства. Никому в этом мире нельзя было верить.