too sweet

– Тридцать три.  Джисон поднимает голову, когда называют его номер, и убирает телефон в карман, чтобы взять свою коробку и направиться к стойке. Посылка большая, но легкая – внутри несколько футболок, пропитанных его ароматом и упакованных в пакеты отдельно друг от друга. Они отправятся в пункт Аромамаркета, а оттуда попадут к своим новым владельцам – все они известны Джисону только по логинам, что в голове сливаются воедино.  Если симпатичная бета с длинными черными волосами, сидящая за стойкой, и чувствует сильный аромат, исходящий от упаковки, которую она кладет на весы, она не подает виду. Джисон благодарен ей за это. Ему не стыдно – нет ничего плохого в том, чтобы таким образом заботиться об омегах, когда им это нужнее всего, – но и объяснить это кому-то не так-то просто. Это не самый распространенный способ заработать деньги, но ему по большей части все равно.  Он показывает QR-код с сайта маркета и без проблем оформляет посылку. Теперь в руках пусто, а внутри неспокойно.  L185290 не было среди покупателей этой партии, Джисон это точно знает. Он внимательно следил за любыми намеками на него в своих уведомлениях, но прошло уже как минимум две недели с тех пор, как он отправил ему последнее сообщение и так и не получил ответа. И что поделать, Джисон сам виноват, он явно перешел все границы. Если бы он мог все исправить, он бы это сделал, но желанию написать ему снова и извиниться приходится сопротивляться – он боится оттолкнуть его ещё сильнее.  За последние несколько месяцев он начал замечать, как часто имя пользователя L появляется в его объявлениях о продаже, и ему стало интересно. Он даже немного привык к этому аккаунту с серой лапой на аватарке, который после каждой покупки оставлял ему бессловесные пятизвездочные отзывы. И, увидев появившееся из ниоткуда сообщение от таинственного L, Джисон ощутил внутри что-то, смутно напоминающее чувство долга перед омегой, что все это время был так верен его запаху. Он хотел помочь ему всем, чем только мог. Это было приятно. Правда приятно. И сам омега оказался милым: он сочетал в себе отчаяние, горячую мольбу и явное смущение, когда течка была позади, и он пытался как-то компенсировать тот факт, что его увидели в таком уязвимом состоянии. Джисону это нравилось; захотелось узнать о нём больше.  Но спрашивать о его запахе было плохой идеей.  Прошло много времени с момента последнего сообщения от L, и Джисон не может избавиться от ощущения, что он больше ему не напишет. Ему… немного стыдно, если учитывать все, что он сказал и показал, но он не жалеет об этом. Раз омеге было хорошо, значит, оно того стоило.  Он надеется, что ему было хорошо.  Возможно, это к лучшему, думает он, когда вибрация в кармане прерывает ход его мыслей, пока от них не начала болеть голова.  – Да? – говорит он, увидев на экране имя своего соседа.  – Ты где? – спрашивает Сынмин.  – Я… э-э, по делам пошел.  – В банк спермы?  Джисон издает сухой смешок.  – Ага.  Это кодовое слово, которое они используют, когда Джисон уходит на почту. Только вот он раньше был уверен, что кодовые слова нужны для того, чтобы что-то звучало менее неловко, чем есть на самом деле, однако Сынмин думает иначе.  (Джисон хотел бы вернуться в прошлое и никогда не рассказывать ему о том, чем он занимается, – хотя бы ради того, чтобы не слышать его шуточек, – но достаточно пару раз тайком сходить на почту, и твой друг начнет толкать вашим общим друзьям теории о том, что ты ходишь в банк спермы и становишься отцом для детишек по всей стране. Пришлось внести ясность.) – Большая распродажа? – непринужденно спрашивает тот.  – Типа того. Надо было оставить тебе футболочку?  – Фу, нет. Просто хотел убедиться, что ты не на мели. Нам нужна зубная паста.  – Хорошо, – отвечает Джисон. У него есть время до занятий, поэтому, развернувшись на пятках, он идет в сторону ближайшего магазина. Он ждет, пока Сынмин продолжит говорить; если бы ему нужна была только зубная паста, он бы написал. Он просто надеется, что тот не будет…  – Кстати, о сперме…  – Пожалуйста, только не пытайся снова выгнать меня на улицу, – стонет Джисон.  – Только днем! Ликс уйдет до вечера.  – Сегодня среда!  – Ты так говоришь, как будто на выходных куда-то уходишь.  – Я хотел поспать.  – А ты не можешь поспать у Нинни или ещё где-нибудь?  – Даже если так, когда я вернусь, в комнате будет стоять ваш запашок.  – И что, у тебя от этого гон начнется?   Джисон поджимает губы. – Я не имел в виду… – начинает Сынмин.  – Знаешь, – перебивает его Джисон, и в его голосе в равной степени проскальзывают горечь и сарказм, – ты был таким хорошим соседом, когда был неудачником без отношений. Повеселитесь там с Феликсом.  Он вешает трубку быстрее, чем Сынмин успевает сказать ещё хоть слово. Джисон знает, что обижаться на него глупо, и через пару секунд ему станет совестно за то, что он наговорил, но Сынмин сам это начал. Если и есть что-то, что выводит его из себя, так это все, что встает между ним и его любимой кроватью. Особенно сейчас, после того, как он всю ночь просидел за манхвой и поспал слишком мало; конечно, он сам в этом виноват, но он так устал от того, что Сынмин никогда не предупреждает его о своих похождениях и постоянно тычет ему в лицо своей сексуальной жизнью.  На языке ощущается привкус горечи. Дело не только в сексе, но и в настоящей связи между Сынмином и Феликсом. И его бесит, что они продолжают ходить вокруг да около, не признаваясь друг другу в своих, на его взгляд, совершенно очевидных, глубоких чувствах.  Ну и ладно. Джисон вздыхает. Возможно, эта встреча в среду днем кардинально изменит ход их отношений, и он станет героем, который доблестно пожертвовал своим сном ради общего блага. Он как-нибудь справится. Может быть, ещё не поздно снять учебную комнату в библиотеке, чтобы поработать там над музыкой, или, что более вероятно, поспать.  Телефон снова вибрирует.  Сынмин: Я сказал Ликсу не приходить  Джисон: Все в порядке, встречусь с Нинни  Сынмин: Слишком поздно. Я уже все отменил Сынмин: Будешь должен  Джисон: Пффф. Это ты должен предупреждать заранее!! >:( Джисон: Но спасибо Сынмин: В следующий раз предупрежу. Прости хехе  Сынмин: Но хотя бы иногда уходи из общаги    Джисон: Это ты ходи к нему!!  Сынмин: Я хожу  Сынмин: И мы там спим  Сынмин: Много  Джисон: Ага, я заметил  Джисон: И это очень интересно. Вы постоянно вместе  Джисон: Есть над чем подумать Сынмин: Мы не вместе  Джисон: Да что ты?  Когда Джисон понимает, что Сынмин перестал отвечать на его очень короткий допрос, он, шагая мимо полок с продуктами, спрашивает, не хочет ли тот что-нибудь ещё – это будет небольшой подарок ему в благодарность за то, что их комната сегодня осталась в целости и сохранности. Взяв тюбик зубной пасты, упаковку острых Читос и кислых конфет, Джисон направляется в сторону главного кампуса.  Пройдя немного, он останавливается и заглядывает в пакет с покупками в поисках кислых леденцов. Есть нечто странное в том, как его рот наполняется слюной, а внутри все покалывает в предвкушении, когда он рвет обертку одного из них. Тело тихо молит скорее поднести его к языку.  Кисло. Потом сладко. И это не совпадение. Джисон много думал о Минхо, с которым разговаривал ровно два раза, и оба прошли неудачно. Думал о его глазах, как у олененка, о его пухлых губах. Он не понимает, как человек может быть настолько красивым.  Но самое худшее – он постоянно возвращается к его запаху. Вишневый привкус, что казался все кислее и кислее, чем дольше Джисон сидел рядом с ним, и легкий аромат теплой ванили – вот что привлекло его, когда он впервые увидел омегу в Get Cool. С тех пор его запах стал только более терпким. Горьким, вяжущим. Джисону это не то чтобы не нравится, – он никогда не встречал никого с таким приятным запахом, – но он не понимает, что происходит. Он кладет в рот ещё один леденец, собирает языком его сладкий привкус.  Минхо, похоже, ощущает себя иначе, когда Джисон рядом, – он не знает точно, остается только догадываться. Всё, что он может сказать, так это то, что настроение Минхо явно портится в его присутствии, и что омега не может сказать ему больше пяти слов. Джисон надеялся, что к этому времени они уже растопят лед, встретятся, как планировали, посмотрят фильм или, по крайней мере, поговорят о том, как будут работать над проектом. Пока что он получил только постоянно избегающие взгляды и молчание.  Дни проходят без сообщений от Минхо, и его начинает раздражать его отчужденность. В конце концов, у них есть обязательства друг перед другом. Да, в запасе несколько недель, и Джисон не из тех, кто торопится всё сделать заранее, но хотелось бы хотя бы иметь представление о том, куда им нужно двигаться. По крайней мере, было бы неплохо знать, что его партнер не бросит его в последний момент, свалив на него всю работу.  Любой хотя бы раз оказывался в одной группе с теми, кому нет дела до учебы, и Джисон не исключение, но что-то ему подсказывает, что дело не только в том, что Минхо лень начинать работу. В любом случае, нужно придумать план. Джисон не прочь сделать все сам, если только так он сможет получить хорошую оценку, но не хочется. Особенно когда его так тянет к этому омеге, чей запах кажется чем-то настолько невероятным. Он никогда раньше не чувствовал подобного. Может быть, стоит обратиться к врачу. Может ли кто-то с таким потрясающим запахом вызывать такие неоднозначные эмоции?  Он подождет ещё неделю. Если Минхо так ему и не напишет, он сделает это сам. Вот и всё. Он не собирается унижаться, пресмыкаясь перед Минхо и вымаливая его внимание. Но когда он, войдя в аудиторию, сразу же ловит витающий в воздухе вишнево-ванильный аромат и замечает, как Минхо смотрит на него своими красивыми глазами, а затем тут же отводит взгляд, он понимает, что, возможно, придется пересмотреть свое решение.  Ну, поунижается он, и что такого.

🍊

Джисон не сводит глаз с Минхо, пока тот торопливо засовывает свой блокнот в рюкзак, в надежде успеть перехватить его до того, как он выйдет из аудитории и исчезнет, как это обычно бывает. Он замирает с рукой на молнии, когда замечает, как соседка по парте привлекает внимание омеги, и тот останавливается. Наверное, стоило воспользоваться шансом и броситься к выходу, чтобы застать его в коридоре, но он не может двинуться с места. Дыхание перехватывает от того, как Минхо ярко улыбается девушке, что жестом указывает на брелок с рыжим котом у него на рюкзаке. Он делает себе мысленную пометку подумать об этом позже, но тут Минхо двигается в сторону выхода, и Джисону просто не хватает скорости, чтобы обогнать поток медленно идущих студентов. Когда он, наконец, оказывается в коридоре, Минхо нигде не видно, и все, что он может сделать, это вздохнуть. Значит, в следующий раз. – Привет! – раздается низкий голос Феликса рядом, когда Джисон выходит на улицу и направляется в сторону другого корпуса, и он чуть не подпрыгивает на месте. Хотя, это странно, стоило бы почувствовать медовый аромат нероли и в любую секунду ожидать теплого приветствия, но Джисон был слишком погружен в свои мысли. Легко застать его врасплох, когда в легких все ещё стоит вишня с ванилью. – Черт, привет, – смеется он, прикладывая руку к сердцу. – Признайся, ты хотел убить меня за то, что я обломал тебе перепихон? Ну или не совсем перепихон. Или что вы там обычно делаете. Любовь есть любовь. – Ну, если тебе интересно… – Не очень. Феликс весело смеется. – Нет, все нормально, дружище. Я все равно подумывал о том, чтобы отменить нашу встречу. – О? – Джисон вскидывает брови. Феликс пожимает плечами, прикусывает губу, как он обычно делает, когда хочет поделиться чем-то личным и делает вид, что сдерживает себя. – Не знаю, – в итоге говорит он. – Наверное, я просто слишком много думал. Джисон кивает. Если кто-то и может понять эту проблему, так это точно он. – О вас с Сынмином? Феликс поднимает глаза к облакам и пожимает плечами, будто пытаясь уклониться от ответа. – Обо мне. О Сынмине. Иногда мне кажется, что эти прямые пересекаются. – Ага. И что ты чувствуешь, когда они пересекаются? – Что-то непонятное, – стонет он. – Я не знаю, чего хочу, и точно не знаю, чего хочет он. Джисон хмыкает. Что, если он и правда, отказавшись освободить комнату, помешал какому-то судьбоносному разговору? – Хотел бы я помочь тебе в этом, – сухо говорит он, – Но я тоже его не понимаю. – Сейчас-то все хорошо, – добавляет Феликс, – Я просто думаю. Для чего рисковать и портить что-то хорошее? – Может, для того, чтобы получить что-то ещё лучше? – Может быть, – Феликс тяжело вздыхает, – А куда ты, кстати, идешь? На мастер класс по керамике, да? Звучит весело. Джисон кивает и легко меняет тему, не желая беспокоить Феликса по поводу того, о чем он думает уже явно долгое время. – Да, это просто… Ох, блять. На мгновение Джисон ощущает облегчение от того, что Феликс сказал об этом – он чуть не пропустил поворот, ведущий к корпусу искусств. Но, развернувшись, он видит, кто оттуда выходит; сердце пропускает удар, кровь стынет в жилах, и он жалеет, что вообще узнал этого человека. Даже забудь он его, он узнал бы этот смех, отражающийся от бетонных стен, где угодно. – Что? – спрашивает Феликс, резко поворачивая голову, когда Джисон тащит его в противоположном направлении, – Санджун? – Да, – Джисон бросает взгляд на ничего не замечающую пару позади них, чтобы убедиться в том, что не обознался. Его бывший в компании парня, которого он видит впервые. Возможно, они встречаются. За последние несколько недель ему уже пару раз казалось, что он чувствовал запах Санджуна в этом здании, и подозрений больше нет. Видимо, они учатся в одном корпусе, и у его бывшего стоят пары прямо перед ним. Конечно. Желудок скручивает от ужаса. – Перестань пялиться, – шипит он, когда замечает, что Феликс все ещё сердито поглядывает в его сторону, – Он нас увидит. – Пускай увидит, ублюдок, – бормочет Феликс, но все равно отворачивается. На секунду Джисону даже кажется, что он что-то задумал. Несмотря на свой светлый характер, Феликс может быть чертовски пугающим омегой – даже больше, чем Джисон, это уж точно. Это одно из тех многих качеств, которых, по мнению Санджуна, ему не доставало, – Если он скажет тебе хоть слово, я надеру ему задницу. Джисон не знает, стоит ли ему смеяться, и не знает, хватит ли у такого милого Феликса на это сил. Санджун немного выше их обоих, он стройный, но у него больше мускулов, что придают ему больший объем. А Феликс… ну. Кажется, он изучал боевые искусства в школе, и эти несколько недель тренировался больше, чем Джисон за последние полгода, с тех пор, как у него закончился абонемент в спортзал. Стоит вернуться к тренировкам. Может быть, если бы его футболка облегала его тело так же плотно, как у того высокого парня рядом с Санджуном, он вел бы себя увереннее в таких ситуациях. У того мускул хватит на них обоих вместе взятых, и даже на расстоянии видно, что ему в этой футболке просто тесно. Он раздраженно цокает языком. У Санджуна всегда хорошо получалось заставить его почувствовать себя полным ничтожеством. Даже сейчас, когда он и не пытается сделать этого. – Я не знал, что он все ещё здесь учится, – говорит Феликс, – Я думал, он бросил универ и переехал к тому старому стремному папику. Джисон вздыхает, пытаясь подавить внутри все, что чувствует от плохих воспоминаний, которые вот-вот переполнят его разум. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел Санджуна: лично, в соцсетях, да он и не думал о нём. Он всегда благополучно забывает, как отвратительно он чувствовал себя, встречаясь с этим человеком, но ровно до того момента, пока не сталкивается с ним лицом к лицу снова и снова. Он до сих пор чувствует ее. Боль. Она похожа на алые отпечатки ладоней на коже. Он раздраженно останавливается на месте, злится на себя за слезы, что норовят вот-вот навернуться на глаза. – Это просто жалко. Я не должен был позволять ему так обращаться со мной. Взгляд, который Феликс бросает в его сторону, полон сочувствия. – Это абсолютно нормально – избегать его. – Я мог бы избегать его, не выставляя себя при этом трусом. – Ты не трус, – мягко отвечает Феликс, – Он кусок дерьма. Я серьезно, я однажды набью ему морду. Проводить тебя до аудитории? И от этого становится только хуже. Неужели он настолько жалок, что его нельзя оставить одного? Кампус маленький, и столкновение с ним неизбежно. Пора прийти в себя. Пора забыть об осколках его слов, застрявших в черепе, словно занозы. Спокойно ходить на занятия – самое малое, что он может для этого сделать. – Нет, я надену свои штаны большого страшного альфы, – шутит он, поднимая в воздух два пальца в знак прощания, решив, что пора идти, – Но все равно спасибо. Увидимся. – Хорошо, – Феликс машет рукой и легко улыбается, будто это не он несколько секунд назад угрожал избить Санджуна, будто он всем сердцем верит в него, – Ты справишься. – И ты, – говорит Джисон с понимающей улыбкой, и Феликс морщится, вспоминая о своих собственных проблемах, – Напиши, если захочешь поговорить. – И ты. Увидимся! Когда Джисон оборачивается, он видит, что Санджун и его, возможно, парень направились в противоположную сторону. Все, что ему остается делать, пока он тащится по дорожке к зданию искусств, – это смотреть в их удаляющиеся спины так пристально, будто Санджун сможет ощутить его взгляд на себе, сможет почувствовать его запах в воздухе и обернется. Но его бывший слишком увлечен своим спутником, чтобы замечать что-либо происходящее вокруг, а Джисон, стоя на месте, кривит губы, когда легкий ветерок доносит до него знакомый запах. Запах роз, который он когда-то так любил, теперь не несет в себе ничего, кроме горьких ноток и неприятных воспоминаний, как красное вино, разлитое по полу, и желчь в горле. Запах альфы он тоже чувствует. Запах мускусной амбры и сосны. Ну, конечно, с горечью думает он. Видимо, Санджун наконец-то нашел себе альфу, которого он так хотел, альфу, которого ему так и не удалось вытащить из Джисона, как бы глубоко он ни вонзал свои когти. Задержав дыхание, Джисон успокаивается. В следующий раз он не сбежит.

🍊

Это унизительно – то, как Джисон оживляется каждый раз, когда получает уведомление от Аромамаркета, надеясь увидеть определенную букву и цепочку цифр, которые запечатлелись у него в памяти. Он хмурится, когда видит имя пользователя, отправившего ему сообщение – se0l4xx, которого раньше не видел. Не L. Редко, но его покупатели пишут ему сообщения не только с вопросами о доставке. И да, он мог время от времени пофлиртовать с кем-то, но он никогда не заходил так далеко, как это было с L. Он никогда не отправлял своим покупателям такие откровенные сообщения, не говоря уже о видео. Джисон прикрывает глаза рукой, и лицо краснеет от всплывших в памяти воспоминаний. Он до сих пор поверить не может, что сделал это. Но его слишком возбудила мысль о том, что L правда нравится его запах, что ему нравится всё в нем – от рук до члена. У омеги было слишком много ярких вариантов того, что он хочет сделать с его руками, от его грязных сообщений щеки краснели, а член твердел, и Джисону даже не нужно было открывать их переписку. (Он помнит почти все, потому что с тех пор, как течка омеги закончилась, он успел подрочить на его сообщения. Дважды.) Возможно, это тепло, разливающееся в животе при мысли об L, побуждает его ответить на кокетливое сообщение от пользователя se0l4xx. Может быть, это неуверенность, застрявшая в горле после встречи с Санджуном, или то, что он всё никак не может найти с Минхо общий язык. А может, все три причины вместе взятые. Ему так хочется почувствовать себя желанным, нужным. Или он просто возбужден. То, что он получает следом, разочаровывает. Покупатель отправляет сухие сообщения, и к тому времени, когда ситуация накаляется настолько, что тот отправляет ему свое фото, становится слишком скучно продолжать развлекать его. Он вежливо отклоняет его и желает омеге спокойной ночи, а затем, написав в поиске L, прокручивает вверх и перечитывает сообщение, в котором тот умолял трахнуть его своим набухшим узлом. Джисон никогда не испытывал подобного в реальной жизни, но и с L он никогда не спал, так что это не важно. Можно и помечтать. Он засовывает руку себе в штаны. Думает, понравится ли L, если он накрасит ногти. (Трижды.)

🍊

Джисон приходит на занятия пораньше и сегодня занимает место в первом ряду. И не то чтобы какая-то часть его души искренне ожидает, что Минхо сядет рядом, когда тот приходит несколькими минутами позже, но он надеется, совсем чуть-чуть. Он выпрямляется, когда до него доносится запах вишни и тонкий намек на ваниль, и слегка улыбается, когда их взгляды встречаются. Сердце начинает биться быстрее. Он так давно не испытывал влечения к кому-то, что совсем позабыл это чувство. Минхо наполовину улыбается, наполовину кривит губы, затем быстро отводит взгляд и, конечно же, проходит мимо, дразня его своим запахом. Джисон откидывается на спинку стула и пытается притвориться, что не чувствует, как этот аромат доносится до него даже когда Минхо опускается за парту в другом конце аудитории. Профессор заканчивает занятие напоминанием о проектах, и Джисон наполняется новой решимостью. Сегодня он добьется своего, черт побери. Несколько мгновений спустя он крадется вдоль стены снаружи аудитории, как пантера, выслеживающая свою жертву, или что-то среднее между пантерой и неудачником, готовым унижаться. Минхо не заставляет себя долго ждать. – Привет! Минхо вздрагивает, поворачиваясь к нему с широко раскрытыми глазами и роняя телефон. Джисон тянется к нему, чтобы поймать его в воздухе, но он отскакивает от его руки и падает на пол. Хочется влепить себе пощечину. – Черт, – говорит он, наклоняясь, чтобы поднять его, но делает это одновременно с Минхо, и их головы ударяются друг о друга. Это катастрофа. – Прости. Вот, держи, – он выпрямляется и протягивает телефон обратно Минхо, потирая голову и нервно посмеиваясь, – Не хотел тебя напугать. – Ты не напугал, – с этими словами Минхо просто уходит. Джисон непонимающе смотрит ему в затылок, а затем бежит следом, делая вид, что не замечает его косой взгляд. Пахнет так кисло. Язык покалывает. – Эй, я… я знаю, что у нас полно времени, но я хотел спросить, ты ещё не думал насчет проекта? – начинает он, – Я просто хотел немного распланировать работу. Минхо поправляет лямки рюкзака на плечах, хмуро глядя прямо перед собой. – У меня сейчас совсем нет на это времени. Если бы Минхо не пах так вкусно, не выглядел так хорошо и не лишал бы его любой способности думать ясно одним своим присутствием, Джисон бы выплюнул саркастичное «Чем ты сейчас так занят, если не можешь поговорить пару минут, пока идешь на следующую пару?», и этот вопрос почти срывается у него с языка. – Э-э, хорошо, – запинаясь, произносит он вместо всего этого, – А когда оно появится? – Я дам тебе знать. И ему правда стоит оставить всё как есть: не напоминать Минхо о том, что то же самое он сказал несколько недель назад, пускай и очень хочется, или продолжать раздражать его, или просто тратить свое время впустую, потому что становится ясно, что его напарник либо лентяй, либо придурок. Чертовски красивый придурок. Но затем он вспоминает улыбку, с которой Минхо говорил с той девушкой, его сияющие глаза, и он не понимает, что он сделал не так, чтобы вместо того заслужить вот это. – Я чем-то обидел тебя? – спрашивает он; спокойно, пока не успел передумать. Минхо замедляет шаг, его стоическое выражение лица трещит по швам, и он наконец поворачивается к нему. Приоткрывает рот, снова напоминая Джисону о том, какие у него красивые губы, отводит взгляд и закрывает рот. Качает головой. – Нет, – отвечает он, – Я просто… у меня сейчас очень много дел. Джисон понимающе хмыкает. Может, в конце концов, в этом нет ничего личного, но ему все равно тяжело избавиться от воспоминаний о его милой улыбке и контрасте между ней и тем, как Минхо смотрит на него – как на таракана. – Я понял, – неуверенно говорит он, – Думаю, если написать профессору Пак, ты сможешь найти нового партнера. Я не буду злиться. Просто я чувствую, что ты не хочешь работать со мной, или ты хотел быть в паре с кем-то другим, или… не знаю. Может, ты просто ненавидишь шоколад. Шутка не удалась, потому что Минхо быстро отводит взгляд. – Я больше никого не знаю, – тихо признается он. Джисон так и думал; та девушка, которой понравился его брелок, была первой, с кем Минхо говорил в этой группе, не считая его самого и их преподавателя. Возможно, Минхо не ненавидит его, возможно, он просто замкнут в себе и хочет, чтобы его никто не трогал. Уж это Джисон может понять. – Я тоже, – признается он. Мы могли бы подружиться, сказал бы он, если бы не был почти уверен, что Минхо не хочет иметь с ним ничего общего. Пока они идут, на мгновение воцаряется тишина, и Джисон не знает, что ещё сделать или сказать. Он не знает, почему вообще все ещё идет за Минхо, когда его аудитория находится в противоположном направлении (хотя, как он уже понял, преподавателю по керамике все равно на опоздания). Но затем Минхо останавливается, положив руку на дверь, ведущую на улицу, и поворачивается, опустив глаза в пол. – У меня сейчас ещё одно занятие, но если после ты будешь свободен… – Да? – Джисон улыбается, – Я имею в виду, да, я свободен. – Можем встретиться и подумать над фильмом. – Да, было бы круто. Кстати, ты любишь мороженое? Минхо издает короткий смешок, уголки его губ слегка приподнимаются, и Джисон чувствует, что наконец-то победил. – Конечно. Встретимся где-то в два? – Да, – его лицо сияет, – Хорошо.

🍊

– Ты не смотрел «Поезд в Пусан»? – удивленно выпаливает Джисон, чуть не подавившись своим молочным коктейлем. Минхо хихикает, по-прежнему одаривая его едва заметной улыбкой, но ему и этого достаточно. – Я давно собирался посмотреть, – говорит он, – У меня просто не было времени, когда он вышел, и… Все это время я откладывал его на потом. Джисон понимающе хмыкает. – Да, мне это знакомо. Я думаю, он подойдет для проекта, если ты все-таки хочешь посмотреть его. В нём раскрывается много психологических тем. Инстинкт выживания, страх и всё такое… – Ага, можем добавить его в список кандидатов, – соглашается Минхо. А затем, – Как думаешь, ты пережил бы зомби-апокалипсис? Джисон хлопает глазами, удивленный неожиданным вопросом, но лишь на секунду задумывается и издает звук, похожий на сомнение. – Что для тебя «выжить»? Какой будет срок? Минхо пожимает плечами. – Сколько ты выдержишь? – Ты сказал «выдержишь», а не «смог бы выдержать»? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? – Может быть. – Хм, – Джисон щурится, – Знаешь, мне кажется, какое-то время у меня все-таки получится продержаться. Пару лет, если повезет. – Лет? – повторяет Минхо, подняв брови, – Звучит ужасно самоуверенно. – Может, я и выгляжу иначе, но я знаю много всего о выживании, понятно? Это вряд ли помогло бы мне защититься от полумертвых монстров, но, знаешь ли. Если мы когда-нибудь окажемся на необитаемом острове, где нет монстров, на меня можно рассчитывать. Минхо смеется, а Джисон со всех сил старается не показывать, как он рад тому, что он впервые улыбается вот так. Он настолько отвлекается на милые кроличьи зубы, выглядывающие из-за его губ, что почти пропускает то, что омега говорит дальше. – Ну, что ж, будем надеяться, что до этого не дойдет. Мне нравятся ужасы, но я не хочу становиться их героем, – он замолкает на секунду, чтобы подумать, – Хотя хотелось бы думать, что я бы тоже неплохо справился. – Мне кажется, у тебя бы хорошо получилось думать в критических ситуациях, – комментирует Джисон, – Какие ещё варианты? – Я умею ловить рыбу. М-м… умею сажать растения? Вроде бы. У меня черные пояса второй степени в тхэквондо и хапкидо. И у моего телефона хороший сигнал. Джисон фыркает. – Мы спасены! Ты зовешь на помощь, а я, э-э, подаю дымовые сигналы. Пока ты отбиваешься от гремучей змеи или типа того. Вот это команда. – А потом выясняется, что я подхватил на острове очень заразный полусмертельный вирус и покусал всех на лодке, начав зомби-апокалипсис. – Ого, ладно. Значит, долго мне все-таки не протянуть. Несмотря на его непредсказуемость, Джисон понимает, что с Минхо на удивление легко разговаривать; он легко развивает свои мысли, бессмысленные они или нет. Они изредка отвлекаются от темы занятий и проекта, но из того немногого, о чем они говорят, Джисон понимает, что ему становится все интереснее узнать о Минхо побольше. Они отлично подходят друг другу – в разговорах, во вкусах в кино, и господи, вот бы Минхо нравился его запах так же сильно, как Джисону его вишня с ванилью… – Я возьму пирожное, – говорит он, – Какой твой любимый вкус? Я угощаю. – Нет, спасибо. Я не очень люблю сладкое. – О, – Джисон неуверенно откидывается на спинку стула, косясь в сторону прилавка и надув губы, – Ты сказал, что любишь мороженое. Минхо указывает на свой кофе, черный и горький, – единственное, что он заказал. – Мне нравится их кофе. Хочется залезть в нору и никогда больше оттуда не вылезать. Тошнотворный – вот как назвал его запах Санджун. Джисон никогда не встречал альф, от которых пахло бы так сладко. Если Минхо считает так же, то эта игра в кошки-мышки в самом начале теперь приобретает смысл. – Извини, – говорит он. Минхо поднимает на него глаза и явно не понимает, – Я… извини, если от меня слишком сильно пахнет. Минхо моргает, опускает взгляд в свой блокнот. – Меня не беспокоит твой запах, – бормочет он. Джисон не знает, верит ли он ему, но поделать с этим все равно ничего не может. – Принести тебе что-нибудь ещё? Минхо качает головой, и он уходит быстрее, чем успевает опозориться ещё больше. Он рад, что решил взять пирожное в упаковке, потому что, когда он возвращается к столику, Минхо как раз собирает свои вещи. Наверное, у него больше нет причин оставаться – они уже сделали все, что планировали. Джисон хотел бы, чтобы он остался. – Значит, встречаемся в следующую субботу? – спрашивает Минхо, застегивая молнию на своем рюкзаке. – Да! – выходит как-то чересчур нетерпеливо, – У тебя или у меня? – У меня, – быстро отвечает Минхо, – Если ты не против. – Конечно, нет. Может быть, Минхо просто не хочет оказываться в месте, пропитанном его отвратительным сладким запахом, но ладно; по крайней мере, не придется прибираться на кухне и просить Сынмина с Феликсом найти другое место для своих развлечений. Минхо кивает, его улыбка натянута, он будто вернулся к своему прежнему вечно напряженному состоянию – Джисон готов был поклясться, что ему почти удалось расколоть его. – Тогда позже я напишу тебе номер комнаты. Пока. – Увидимся на занятиях? – спрашивает Джисон, как полный идиот. Минхо не отвечает, только ещё раз коротко кивает, и это нормально. Если он, даже узнав его поближе, все ещё не хочет сидеть рядом с ним, ничего страшного. Он рад хотя бы тому, что Минхо все-таки не испытывает к нему ненависти. Он не собирается давить на него. Ему просто хочется узнать, что происходит в этой голове. Он уже собирается собрать вещи и уйти следом, когда замечает, что Минхо останавливается у входной двери и говорит с двумя другими парнями. Одного из них, чуть ниже него и плотнее по комплекции, Джисон знает благодаря курсу теории музыки, – это Со Чанбин. Они несколько раз сидели вместе на парах, и этого было достаточно, чтобы понять, что он очень милый. Однако талант и аура делают свое дело, и Джисон его даже немного побаивается. Но он знает, что Чанбин чертовски хорош в своем деле – он слушал его треки на Саундклауде. Сейчас, стоя за стеклянными окнами, выходящими на улицу, он кажется в десять раз более устрашающим, когда его пристальный взгляд находит Джисона. Минхо оглядывается следом, смотрит на него, и Джисон уверен, что говорят они о нём. Не было никаких признаков того, что Минхо с кем-то встречается, но судя по тому, как Чанбин сейчас смотрит на него… блять. Неужели ему сейчас надерут задницу, да ещё и в таком месте? Он не может уйти сейчас. Придется пройти мимо них. Он, схватив телефон, притворяется, что читает что-то безумно интересное, пока они, наконец, не расходятся. Звенит колокольчик на двери, и Чанбин с тем парнем – альфой, как понимает Джисон, когда чувствует успокаивающий аромат эвкалипта, – заходят внутрь. Он уже собирается встать и уйти, кивнув Чанбину в знак приветствия, но альфа останавливает его, подходя ближе. – Привет! – здоровается Чанбин; его улыбка кажется дружелюбной, а запах достаточно теплый. Джисон немного расслабляется. – Хан Джисон, верно? – Да, ты как? – он улыбается в ответ, переводя взгляд с одного альфы на другого. Незнакомец выглядит совершенно безобидно, но даже без угрозы быть избитым, Джисон нервничает; он не привык, что такие альфы, как они, подходят к нему первыми. – У тебя есть минутка? – спрашивает Чанбин, и он кивает. – Это тот парень, о котором я тебе рассказывал, Бан Чан. – Да, я тот самый парень, привет, – Чан широко улыбается, и на его щеках появляются ямочки. – Чанбин показывал мне твою страницу на Саундклауде, я твой фанат. – О, – его глаза округляются. – Ого, правда? Спасибо! Мне тоже очень нравятся ваши треки. Я, э-э, тоже следил за вашими аккаунтами. – Надеюсь, ты слушал не всё, – сморщив нос, говорит Чан, почесывая затылок. – Мои старые записи… – О, их он тоже слышал, – смеется Чанбин, занимая освободившееся место Минхо напротив. – Да ладно, мы все через это проходили, – успокаивает его Джисон. – Да, да, – вздыхает Чан, его явно не убедили его слова. Вместо того, чтобы сесть рядом, он сжимает плечо Чанбина. – Малыш, тебе как обычно? Малыш. Джисон мысленно выдыхает. Эти двое встречаются. И это чувство облегчения, которое он сейчас испытывает, пересиливает ту горечь, которую он обычно чувствует, когда видит милые парочки. – Да, пожалуйста, – Чанбин роется в карманах в поисках бумажника и протягивает его Чану, а тот лишь показывает язык и уходит. Чанбин закатывает глаза. – В общем, да, я просто хотел познакомить вас и узнать, не хочешь ли поучаствовать в коллаборации, поработать как-нибудь вместе? Нам очень понравился твой голос и атмосфера твоих треков. – Поработать вместе? – Джисон с трудом сохраняет спокойствие. – Черт, конечно, я бы с удовольствием. У тебя уже есть что-то на примете? – Отлично. Есть один трек, там как раз не хватает твоего голоса, и есть еще пара мелодий, которые, возможно, нуждаются… в каком-нибудь Джисоне. Джисон чувствует, как его щеки болят от улыбок – сначала Минхо, а теперь эти двое. Он наткнулся на их аккаунты всего пару недель назад, но быстро понял, что они – те, кто заслуживает восхищения. Он был бы рад поработать с ними, даже если бы это был обычный университетский проект. Он поверить не может, что ему выпал такой шанс. – У Чана на ноутбуке есть все, что нужно, так что, как только он получит свою дозу сахара, мы можем обсудить детали, – говорит Чанбин, нежно улыбаясь, когда смотрит в его сторону. Джисон вспоминает о явной нелюбви Минхо к сладкому. – Ты знаком с Ли Минхо? – выпаливает вдруг он. Чанбин приподнимает бровь. – Я просто… увидел вас у входа, вот и стало интересно. – Да, он мой лучший друг. Мир тесен, да? – улыбается он. – Он сказал, что вы работаете над каким-то проектом. С ним сложновато, да? – Нет, нет, – быстро отвечает Джисон. Но секунду спустя поджимает губы и говорит. – Ну… – заставляя Чанбина рассмеяться немного громче, чем следовало бы. – Он странный, но он к тебе привыкнет. Чан присоединяется к ним за столиком, пока Джисон не успевает сказать, что-нибудь глупое, вроде он, кажется, уже. Придется вести себя осторожно и просто надеяться, что у него получится произвести на них хорошее впечатление. Прослушав треки и устроив небольшой мозговой штурм, они обмениваются номерами, и Джисон уходит с таким воодушевлением от предстоящей работы, что на какое-то время почти забывает о Минхо и его сладко пахнущем, ненавидящем сладости «я». Почти, но не настолько, чтобы игнорировать собственные желания.

🍊

Джисон ничего не понимает. Минхо, кажется, расстраивается, когда он заявляется к нему с едой на вынос и отказывается взять у него половину суммы, но его настроение меняется, как только они начинают есть. Он сидит как можно дальше от Джисона на маленьком диванчике в общей гостиной, почти облокотившись на противоположный подлокотник, но слышит каждый его комментарий и посмеивается, слабо пытаясь скрыть свою улыбку. Он не позволяет ему помочь с уборкой, не разрешает даже собрать мусор со стола, когда они заканчивают есть, но его глаза сияют, когда Джисон спрашивает про его брелок.  – Его сделал приют, в котором я работаю волонтером, – говорит Минхо, разворачивая нарисованного рыжего кота так, чтобы Джисон мог хорошенько его рассмотреть. Он осторожно ставит рюкзак обратно на пол и открывает свой ноутбук, чтобы сделать пару заметок о фильме, который они только что посмотрели, – Этот кот скоро будет жить с другими моими котами. – У тебя есть коты? – Джисон тихо вздыхает; он всегда хотел себе пушистого питомца, но так и не смог завести его из-за того, что у мамы на котов аллергия (и у него, кажется, тоже, но он был готов к страданиям), – Сколько их?  – Трое. Суни, Дуни и Дори, – и не успевает Джисон спросить, как он достает из кармана телефон и показывает ему свою заставку – фотографию двух котов: рыжего с белыми пятнами на мордочке и полосатого, оба нежатся на солнышке, лежа на тротуаре.  – Какие они милые, – он чуть не пищит, – Они из одного потомства?  Минхо качает головой и отправляет телефон обратно в карман.   – Их подобрали в разное время. Но все они мои приемные братья.  Джисон не знает, что ему больше нравится: то, что Минхо работает волонтером в приюте, то, что его коты красуются у него на обоях, или то, что он назвал их своими братьями. Что он знает точно, так это то, что сегодня он будет думать о нём до самой глубокой ночи.   К тому времени, как они приступают к работе, он узнает все истории из жизни этих котов, и с каждой фразой, слетающей с этих красивых губ, Джисон все больше и больше понимает, что запал на него. Помимо всего этого, Минхо оказывается очень умным, он делится хорошими идеями и интересными аргументами, как только они начинают работать над презентацией. Джисон вносит и свою лепту, и они, наконец, заканчивают черновой вариант первой трети всего проекта.  Как раз в этот момент, когда они закрывают файл, и Джисон думает, как спросить у него, не хочет ли он посмотреть продолжение – работают они только над первой частью, но не помешало бы знать всю историю, – Минхо поворачивает голову к входной двери. Она распахивается, и входит высокий, симпатичный бета. Он морщит нос, от него слабо пахнет пионами.  – О, господи, хен, убери уже… – его широко раскрытые глаза останавливаются на Джисоне. Замерев, он машет ему рукой, на что бета отвечает тем же, затем его взгляд скользит по Минхо, губы расплываются в широкой ухмылке. – Кто это?  – Хан Джисон, – резкий тон и хмурый взгляд дают понять, что Минхо снова обрастает шипами. Он закрывает ноутбук, кладет его на стол и встает, – Мы работали над кое-каким групповым заданием.  Джисон понимает – это сигнал, что ему пора уйти. Он разочарованно осознает, что возможности спросить о продолжении больше нет, но всегда есть следующий раз.  – А это худший сосед по комнате, Хван Хенджин, – говорит Минхо достаточно громко, чтобы тот услышал и оскорбленно разинул рот. Джисон замечает на нём светло-голубую футболку; кажется, у него есть такая же. Или была. Возможно, он ее продал.  – Привет, – говорит он, собирая свои вещи, – И, наверное, пока.  – О, тебе не обязательно уходить только потому, что я пришел, – быстро говорит Хенджин, – Я не буду мешать. Я пойду к себе. Буду слушать музыку. Надену наушники с шумоподавлением, если надо.  – Не надо, – шипит Минхо, пока у Джисона щеки краснеют. Он не может не думать о том, часто ли Минхо приводит сюда кого-то, если его соседу понадобились такие наушники. Внутренности скручивает нечто пугающе дикое и жгучее, и ему приходится напомнить себе – они едва знают друг друга.  Как бы ни было трудно игнорировать то, как Минхо сводит его с ума, и как быстро он к нему привязывается.  – И вообще, на сегодня мы закончили. Так ведь? – спрашивает Минхо, повернувшись к нему. Джисон резко поворачивает к нему голову и кивает.  – Да, пока добавить нечего, – он облизывает губы, – Но я, кстати, как раз хотел спросить, ты не хочешь посмотреть продолжение? Если у тебя нет планов.  – А, – Минхо теребит свой брелок, задумчиво мыча себе под нос. Он молчит слишком долго, и Хенджин отвечает за него.  – Звучит отлично. Вам, ребята, точно понравится! – говорит он, помахав рукой и исчезая в своей спальне. Джисон смотрит на Минхо, ожидая настоящего ответа.  – Ладно, – наконец, соглашается он, опускаясь обратно на диван, – Но только потому что я хочу узнать, правда ли тот чувак умрет.  Улыбнувшись, Джисон быстро находит вторую часть и нажимает на «Воспроизвести».  – Сейчас узнаешь. 

🍊

Несмотря на то, как, по мнению Джисона, хорошо все было во время просмотра фильмов, их следующие несколько совместных пар проходят так же, как и предыдущие: Джисон надеется, что он сядет рядом с ним. Минхо проходит мимо. Джисон надеется увидеться с ним после занятий. Минхо уходит. Он едва ли признает его существование; единственное доказательство того, что он его видит, – это легкая улыбка, появляющаяся на его губах, когда он ловит его взгляд. Джисон ничего не понимает. Он надеялся, что его желание продолжить это легкое, веселое общение будет взаимным, что Минхо почувствует хотя бы часть того влечения, которое он к нему испытывает, но омега никак не показывает, что ему это интересно, так что, возможно, стоит просто прекратить все попытки. – Я ведь прав? – спрашивает Джисон, ковыряя еду в тарелке, – Пора сдаться. Друзья, с которыми он пришел перекусить, переглядываются – Сынмин с Феликсом сидят напротив (они обменялись куртками, фу), а Чонин, его друг со старшей школы, слева. – Ну, – начинает Чонин, – я не помню, чтобы тебя кто-то так интересовал, примерно… никогда, хен. – Даже сам-знаешь-кто, – шепчет Феликс, почему-то решив, что произносить имя Санджуна вслух запрещено, – Инициатива тогда была с его стороны, да? – Ну, если тому парню это неинтересно… – Сынмин замолкает, когда Феликс толкает его локтем в бок. – Но почему? Джисон – просто прелесть, – говорит Феликс, – Горячий, милый, сладенький – в прямом и переносном смысле, – веселый, талантливый. Какой омега сможет устоять перед ним? Сынмин заметно сжимает челюсти. Джисон ценит его слова, но не хотелось бы оказаться в центре того, что, как он на 90% уверен, можно назвать прелюдией. – Он не любит сладкое, – в отчаянии говорит он. Феликс усмехается. – И что? Его никто не просит тебе отлизывать. Чонин давится, а Джисон поджимает губы, чувствуя, как к ушам быстро подступает жар. Он определенно не забегал настолько вперед, и точно не собирается думать об этом за обедом. Или вообще в ближайшее время. Умирать пока не хочется. – Мы в общественном месте, Ликс, – говорит Сынмин, пытаясь сдержать собственный смех. – Я просто говорю! – тот цокает языком, – Он может не любить сладкое, но ему может нравиться твой запах. – Так, ладно, а что, если ему просто не нравятся альфы, – продолжает Джисон, – Я клянусь, рядом со мной он ведет себя странно. – Может, его наоборот возбуждает шоколад, и он не знает, как держать себя в руках, – пожимает плечами Сынмин. – Просто возьми и позови его на свидание, – стонет Чонин, – и перестань играть в угадайку. – Ни за что. Нам ещё месяц работать в паре, и это будет очень неловко, если он откажет. – Тогда просто веди себя как обычно, узнай его поближе и, как только вы закончите, пригласи, – отвечает Чонин, – Боже, ты все такой же тупица, каким был раньше, со школы ничего не изменилось. Джисон фыркает. – Я никогда… – не влюблялся в кого-то так быстро, чуть не говорит он, но это звучит слишком для того, что он чувствует к Минхо. По крайней мере, так думает он. Возможно. Следовать инстинктам, сходить с ума от его запаха настолько, что появляются мысли о том, что это может быть судьба, – это одно. Но влюбиться… это совсем другое. Он плохо его знает; а Минхо просто не позволит узнать больше. Но Джисон хочет этого. Очень хочет. – Всё не так, – спокойно продолжает он, затем возмущенно указывает палочками на Чонина, – Странно слышать это от человека, который ещё ни разу не поговорил с тем, кто ему нравится. Я, в отличие от некоторых, хотя бы пытаюсь. – О, в чем-то он прав, – радостно подхватывает Феликс, в ответ получая сердитый взгляд от младшего. Джисон воздерживается от комментария о том, что у него с Сынмином тоже всё не сладко, и пора бы им разобраться в своих чувствах, учитывая то, что спят они уже несколько месяцев, но… неважно. Сейчас ему важен только Минхо – никак не их личная жизнь. – Серьезно, пытаешься? – смотрит Сынмин на него, – Минуту назад ты уже собирался сдаться. – Нет, я спрашивал, стоит ли сдаться. Это совсем другое. – Звучит так, будто кое-кто уже сдался, – добавляет Чонин. – Нет, послушай, – раздраженно начинает оправдываться он, – В этой части ты должен сказать: «Нет, Джисон, не сдавайся! Ты ведь такой горячий и неотразимый!». А потом ты утешаешь меня, предлагаешь мне логичные объяснения его поведению и уверяешь, что у меня есть шанс, и я смогу завоевать его. Или унизиться ещё сильнее. Такой вариант тоже есть. – Нет, Джисон, ты ведь такой горячий и неотразимый, – говорит Сынмин с энтузиазмом священника на похоронах и ухмыляется, когда он пинает его под столом, – Если серьезно, это всё звучит сложно. Нам нужно познакомиться с ним, чтобы судить о чем-то. Давай устроим ему допрос? Феликс быстро кивает. – Да! На следующий фильм пригласи его к себе, и мы с Сынмином будем хорошим и плохим полицейским. – Нет, спасибо, – быстро отвечает Джисон. – Или Феликс может пригласить вас на какую-нибудь вечеринку, – предлагает Чонин, – А что, хороший вариант. Вроде и не свидание, но всё же что-то весомое. – Выпивка разрушает стены, – добавляет Феликс. Джисон вздыхает. Он не в восторге от вечеринок, но это неплохая идея. Возможно, они могли бы начать с чего-то более скромного, если Минхо вообще получится уговорить. Просто не хочется думать о том, что Минхо может понравиться кто-то из его друзей – два красивых, одиноких (вроде как, в случае Сынмина) альфы и один красивый, вроде как одинокий Феликс, если Минхо вдруг по вкусу омеги. Или альфы, которые выше и больше, от которых не пахнет тошнотворно сладким шоколадом, которые более опытны и лучше знают, как обращаться с омегами в постели и вне ее. – Может быть, – бормочет он. Несмотря на собственную неуверенность и шрамы, оставленные прошлыми отношениями, Джисон верит, что ребята сказали бы ему правду, если бы думали, что ситуация безнадежна – это всё, что ему сейчас важно услышать. Он понимает, что даже если бы самые худшие сценарии в его голове оказались правдой, и Минхо просто не был бы заинтересован в нём в романтическом плане, ему все равно хотелось бы стать его другом… что только сильнее усложняет всю эту ситуацию. Он правда не хочет облажаться.

🍊

– Черт, я облажался, – шипит Джисон, бросаясь к ноутбуку со своего места на диване. Он лихорадочно щелкает по клавиатуре, пока его экран безжалостно атакуют всплывающие окна, – Это никакой не «Поезд в Пусан». – Это что… – Минхо наклоняется вперед и, прищурившись, всматривается в экран телевизора, – Это что, порно-пародия? – Она самая! – вскрикивает Джисон, безуспешно пытаясь поставить видео на паузу, пока между всплывающими окнами виднеется полуодетая актриса. Он, блять, знал, что надо было написать Чонину и попросить отправить нормальные сайты с бесплатными фильмами. К счастью, до самого откровенного ещё не дошло, и более того, Минхо весело. Он, запрокинув голову, громко смеется, и его пронзительный смех заставляет улыбнуться, несмотря на отчаяние. – Седлаю поезда в Пусане, – читает Минхо название и смеется ещё громче. – Не смешно! – стонет и смеется одновременно Джисон, – У меня на ноутбуке теперь, кажется, штук восемьдесят порнушных вирусов, только посмотри на эту херню. – Вот что происходит, когда мы не хотим тратить пару тысяч вон на фильм… о боже, я, кажется, уже увидел член зомби. Оно ведь только началось! Джисон отрывает взгляд от своего телефона с запросом, как починить свой браузер, и в ту же секунду, как только рассматривает вялый, серый орган, захлопывает крышку своего ноутбука. – Мне так жаль, – говорит он, чувствуя, как горят собственные щеки. – Еще бы. Я вообще-то хотел узнать, что будет дальше. – Что будет дальше? – повторяет Джисон, рассмеявшись, – Понял. Напомни мне никогда не прикасаться к твоему ноутбуку. – Эй, это ты решил транслировать порно на мой телевизор! Я бы не смог найти такое, даже если бы попытался. – Я и не пытался! – Джисон закрывает лицо руками и стонет, – И что теперь? Я боюсь открывать его. Минхо качает головой и берет пульт, все ещё смеясь. Джисон чувствует себя так, словно он в облаках, когда понимает, что отчасти, каким-то унизительным образом, он оказался причиной этой улыбки. – Я просто заплачу. Виновато глядя на то, как Минхо оплачивает фильм, Джисон хватает свой телефон. – Я могу заказать нам что-нибудь перекусить. Хочешь что-то? – Я не голоден. Он качает головой, и Джисон разочарован, но совсем не удивлен. Он не дал ему купить кофе по дороге, и в этом нет ничего нового. Он по прежнему не разрешает ему тратиться на себя. Это начинает сводить с ума. После минуты бессмысленного скроллинга страницы ресторана, Джисон с недовольным видом отправляет телефон в карман, так ничего и не заказав. Но тут Минхо предлагает приготовить попкорн, и Джисон решает, что этого более чем достаточно. Их второй вечер кино проходит ещё лучше, чем первый, и Джисон словно видит, как стены в его душе медленно ломаются. Его смех с каждым разом становится всё громче, а каждая улыбка – более искренней, чем предыдущая. Джисон так им увлекается, что почти забывает сделать то, к чему готовился уже несколько дней. – О! – восклицает он, когда кладет свой рюкзак к себе на колени, чтобы достать оттуда блокнот. Расстегнув переднюю молнию, он достает из кармашка маленький изящный предмет, завернутый в упаковочную бумагу, – У меня есть кое-что для тебя. – Что? – Минхо смотрит на него с сомнением в глазах, и словно отступает назад, обратно к своим стенам, но Джисон так просто его не отпустит, как нервно и глупо он бы себя ни почувствовал. – Это, э-э… просто мелочь. Минхо нерешительно протягивает руку, берет подарок в руки и начинает разворачивать смятую бумагу. Ему на колени падает маленькая керамическая фигурка – около семи сантиметров высотой, включая хвост. Джисон задерживает дыхание, когда Минхо осторожно берет ее в руки, осматривает и издает негромкий вдох, когда понимает. – Это… Суни? – Да! Да, – Джисон мысленно облегченно выдыхает – к счастью, по фигурке хотя бы можно понять, кто это, – Ну, его прототип. Я ещё новичок, и я хотел бы попробовать переделать ее, но подумал, может, ты захочешь оставить ее себе? Не знаю. Если нет, можешь выбросить. Глаза Минхо, кажется, горят от восхищения. – Это ты сделал? – его губы растягиваются в широкой улыбке, когда он проводит кончиком мизинца по макушке фигурки, – Ты так правильно изобразил его пятнышки. – Да. Может быть, я даже сфотографировал твой брелок, пока ты не видел. И твою заставку, – Джисон нервно смеется, потирая шею, – У меня факультатив по керамике, и я все думал, что бы такое сделать, когда была свободная тема, и… подумал о тебе. Минхо поднимает голову и смотрит на него. Моргает так, будто удивлен его словам. И в эту секунду Джисон задумывается, был ли его интерес к омеге так очевиден, как он думал? Не пора ли сейчас, когда Минхо снова возвращает свое внимание к маленькой фигурке в руках, пока его уши явно краснеют, все-таки расставить все точки над «и»? Он быстро приходит в себя, не желая рисковать испортить такой приятный момент, не говоря уже об их проекте. Минхо снова поднимает голову. – Мне нравится, – тихо говорит он, – Выглядит мило. Фигурка выглядит нелепо и даже вполовину не так мило, как улыбка Минхо, когда он ставит ее на стол и фотографирует («Для мамы», – объясняет он), но Джисон примет этот комплимент. По крайней мере, ему больше не нужно беспокоиться о том, что сделать на следующих свободных мастер-классах. Хочется заставить его улыбнуться точно так же, делать это снова и снова. И, возможно, с каждой его улыбкой Джисон будет становиться все ближе к тому, что Минхо тоже захочется заставить его улыбнуться.

🍊

Минхо 🍒: Какой соджу взять? К тому времени, как в субботу, пару недель спустя, состоится их третье и последнее кино-свидание – то есть строго профессиональная встреча для работы над проектом, – они с Минхо уже не в первый раз обмениваются странными сообщениями. Минхо ни с того ни с сего присылает ему новости о своих котах, которые ему шлет мама, в то время как Джисон отправляет ему каждое милое кошачье видео, которое ему только попадается, или какие-то мемы. Они переписываются о планах по поводу проекта и сплетничают о своих одногруппниках во время пар (потому что они все ещё не сидят вместе). Минхо 🍒: Если хочешь Минхо 🍒: Отвечай быстро, я уже иду в магазин Джисон: Черника или зеленое яблоко были бы супер ^^ Минхо в ответ отправляет большой палец вверх, а затем отсылает ему фотографию белки с глазами-бусинками, выглядывающей из кустов возле его общежития. Вопрос о соджу вызывает множество вопросов, и главный из них – что же изменилось? Всего несколько недель назад Минхо вел себя так, будто на дух его не переносит, а сегодня они собираются остаться наедине, посмотреть фильм и выпить? Может быть, дело просто в том, что Джисон редко пьет, и от этого ему кажется, что некоторые грани их отношений начинают размываться, даже если это отношения по типу одногруппники тире друзья. Желудок скручивает от волнения вперемешку с предвкушением. Чонин и Феликс соглашаются с ним, когда он озвучивает им эту мысль после того, как отправляет омеге свой ответ – если честно это был второй вариант, первым была вишня, и ему показалось, что это как-то чересчур. Ребята желают ему удачи, и он понимает, что уже поздно, и пора выдвигаться, чтобы встретить Минхо у магазина. Перед тем, как он уходит, Феликс заключает его в странно крепкие объятия, уткнувшись носом ему в плечо, и Джисон смеется, когда понимает, что он делает. У Минхо нет причин беспокоиться о том, что от него пахнет другим омегой, но радует хотя бы то, как Сынмин будет злиться за это, когда он вернется домой. Он заходит в круглосуточный и облегченно вздыхает, когда понимает, что успел как раз вовремя: аромат сладкого лакомства с вишневой начинкой бьет в нос и легко, пусть и ненадолго, успокаивает нервы. Он быстро замечает Минхо, что стоит в очереди и так пристально смотрит на стеллаж с шоколадными батончиками, что почти не замечает, как очередь доходит до него. Взяв в итоге несколько плиток шоколада, он кладет их на ленту рядом с другими закусками и напитками, и это странно, но у Джисона нет времени думать об этом. Он подкрадывается к нему сзади и быстрее, чем тот успевает достать карточку, прикладывает к терминалу свою. Минхо поворачивается к нему с открытым от удивления ртом. – Ха! Наконец-то я поймал тебя, – Джисон высовывает язык. Минхо усмехается, потом замирает, а после хмыкает. На его лице нет ни намека на какие-либо эмоции, когда он оглядывает его с ног до головы, отчего на душе становится тепло, – неужели эта тема с объятиями сработала? Не может быть, – думает он, как вдруг его внимание привлекает кассирша, протягивающая ему чек. – Спасибо, – бормочет Минхо, забирает его и, взяв пакеты в руки, выходит на улицу. Приходится ускорить шаг, чтобы догнать его. – Давай возьму один, – предлагает Джисон, указывая на пакеты. – Нет, – огрызается Минхо. – Ты злишься, что я за все заплатил? – Нет. Но я тебя об этом не просил. – Да, но тебе и не нужно, – Джисон засовывает руки в карманы, пока они идут по улице, и думает, стоит ли поднять эту тему, и… – Почему ты никогда не позволяешь мне платить за тебя? Минхо надувает щеки и шумно выдыхает, будто он слышит этот вопрос в сотый раз. – Не знаю, – бубнит он себе под нос. – Ты ненавидишь альф? – выпаливает Джисон в ответ. – Э-э, – Минхо пожимает плечами, – Даже если бы ты был бетой или омегой, мне бы все еще это не нравилось. – О, так значит, ты просто ненавидишь меня, понял, – Джисон драматично шмыгает носом, – Пойду брошусь под машину. Усмехнувшись, Минхо хватает его за рукав, когда он сворачивает к дороге, и тянет его обратно. Это – самое близкое к «Я тебя не ненавижу», что Джисон может от него получить. И, к его смущению, ему это нравится. – Вот, – говорит Минхо, всучив ему оба пакета, – Если это поможет твоему бедному альфьему эго. – Вообще-то поможет, – Джисон с улыбкой принимает пакеты. Он никогда не думал, что будет так рад стать чьей-то навьюченной лошадью. Минхо равнодушно окидывает его взглядом, но от Джисона не ускользает то, как уголки его губ подергивает вверх, когда он смотрит перед собой. В воздухе витает теплая, сладкая ваниль.

🍊

Они досматривают фильм и заканчивают работу над третьей частью своего проекта под градусом, и решают отложить оставшуюся работу на потом, потому что сейчас их ждут еще три бутылки соджу и два сиквела. Джисон знает, что легко пьянеет, поэтому старается пить как можно медленнее, но и отставать от Минхо не хочется. Омега переносит алкоголь лучше, чем он, но после пары бутылок это явно на нем сказывается: его кожа краснеет, а смех становится громче, чем обычно. Джисон очарован; особенно сейчас, когда весь остальной мир расплывается перед глазами, а в голове нет ничего, кроме его улыбки и сладкого запаха. Немного пьяный и немного глуповатый, Джисон, спотыкаясь, идет на кухню за Минхо, чтобы помочь ему взять воды – просто на всякий случай. Однако все, что он делает, это снова пугает его: Минхо ещё не настолько пьян, как он, но этого достаточно, чтобы один из бокалов, которые он держал в руках, выскользнул и разбился вдребезги о кафельный пол. – Черт, прости! – ахает он, а Минхо хихикает, протягивая к нему руку и хватая его за предплечья, чтобы удержать равновесие. Отстраненно Джисон думает, что, кажется, это первый раз, когда он прикасается к его коже (мимолетный шлепок по плечу и случайные касания не считаются). Хочется просто остаться здесь, в этом моменте, но он понимает, что сейчас более важно то, что Минхо находится в опасном положении. – Где швабра? – спрашивает он, и Минхо, все ещё смеясь, указывает на шкаф в коридоре, – Не двигайся, – наказывает он и осторожно, на цыпочках, выходит из комнаты. Проходит всего несколько секунд, и он слышит болезненный вскрик и бросается назад со шваброй в руках. Минхо, что теперь стоит в углу комнаты, держится за свою лодыжку и рассматривает расплывающееся кровавое пятно на ткани своего белого носка. – Хен! – выдыхает он, поспешно прокладывая себе путь к Минхо, – Я же сказал тебе не двигаться. – Меня накажут за то, что я не послушался альфу? – Минхо драматично надувает губы и снова смеется, пока Джисон чувствует, как трезвеет от того, как сильно нервничает, – Я ничего не чувствую, это даже не больно. Джисон осторожно хватает его за лодыжку и, поджав губы, наклоняется, чтобы рассмотреть порез поближе. – Кусочек стекла застрял в коже. Где аптечка? – Минхо указывает на шкафчик над раковиной, – Сможешь дойти до дивана? – Нет, отнеси меня, – Минхо тянет к нему руки и хихикает над тем, как округляются его глаза, – Конечно, смогу. Джисон наблюдает за тем, как он ковыляет прочь, и безмерно сожалеет, что упустил шанс взять его на руки, но понимает, что с таким количеством выпитого доверять себе не стоит. – М-между прочим, я мог бы и отнести тебя, – кричит он ему вслед, – Просто… не сейчас. – Альфа! – дразняще кричит Минхо откуда-то издалека. Желудок неприятно сжимается. Дважды за последнюю минуту. Над ним что, издеваются? Ладно, опустим. Пока нужно сосредоточиться на том, чтобы навести порядок в том, что он натворил, пока не произошел еще один несчастный случай. А ещё помочь Минхо с его раной, пока не стало хуже. Он достает бинт и обеззараживающую мазь из шкафчика и пинцет из ванной, а затем возвращается к Минхо в гостиную. – Ничего, если я обработаю рану? – осторожно спрашивает он, глядя на его ступню в окровавленном носке, лежащую на кофейном столике. – Если тебе от этого станет легче. – Станет. Минхо поднимает ногу так высоко, чтобы он мог сесть на край стола и положить ее к себе на колени. Он снимает носок и извиняется, когда Минхо морщится. – Я думал, ты ничего не чувствуешь, – тихо замечает Джисон. – Моя нога сейчас слишком близко к твоему члену, не испытывай мое терпение. Джисон ухмыляется, держа его за лодыжку и приподнимая его ступню, чтобы получше рассмотреть рану. Ему стыдно, что он думает об этом именно сейчас, потому что никогда раньше такие мысли ему в голову не приходили – у Минхо милые ступни. Маленькие, как его ладони. А ещё одна из них сейчас в крови. Нужно сосредоточиться. – Первая помощь тоже входит в твой арсенал навыков для выживания? – Это только верхушка айсберга, малыш. Не двигайся, – указывает Джисон и старается не показывать того, что происходит у него внутри, когда Минхо мгновенно перестает вертеться. Он вытаскивает осколок стекла и извиняется, когда тот тихо шипит. – Ты точно понадобишься мне на необитаемом острове, на случай, если я наступлю на какой-нибудь острый камень. – Ага, но есть и другие причины, по которым ты мог бы взять меня с собой. Минхо склоняет голову набок. – Например? Не сводя глаз с раны, пока он ее дезинфицирует, он бормочет: – Ну, типа, знаешь. Я умею добывать еду, знаю, как дистиллировать воду, как использовать животных, чтобы находить еду и воду, знаю, какие животные ядовиты… Минхо смеется и бубнит себе под нос что-то, что звучит подозрительно похоже на «Мило». Джисон поднимает голову и любопытно хмыкает, глядя на него, потому что, скорее всего, Минхо сказал что-то другое, но тот только молча смотрит на него в ответ. – Так что, если ты когда-нибудь будешь искать кого-то, с кем можно застрять в таком месте, – продолжает он, – Я тот, кто тебе нужен. – Будешь защищать меня от больших и страшных растений? – спрашивает Минхо с кривой усмешкой. – Учитывая то, что бывают и такие, что могут убить… – Альфа, помоги, я дотронулся до ядовитого плюща! – Зачем ты это делаешь? – выпаливает Джисон, не в силах сдержать раздражения в голосе. Он прекращает свои процедуры, чтобы выдержать взгляд Минхо, пока сердце колотится настолько быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди. Омега быстро моргает, удивленно подняв на него глаза. – Делаю что? – спрашивает Минхо, выпустив нервный смешок, и Джисон изо всех сил старается оправдать собственные сомнения. – Называешь меня альфой, – отвечает он, – Ты продолжаешь говорить это так, будто это шутка, будто ты… смеешься надо мной. – О, – задумчиво произносит Минхо. Будто он и сам не понимал, что говорит это, будто это было совершенно не специально, будто его подсознательные мысли просто всплыли наружу. Смутившись, Джисон, неуверенный в том, что хочет слышать ответ, снова переключает внимание на его ногу и начинает накладывать пластырь. Будто этим он сможет компенсировать все, чего ему так не хватает. Минхо подает голос: – Я не смеялся над тобой, – Джисон рискует поднять взгляд и видит, что тот смотрит на собственные колени, сдерживая смех, – Я, скорее, смеялся над самим собой. – Ты о чем? – С чего бы мне над тобой смеяться? – с этими словами Минхо поднимает голову. – Ну… может быть, потому что я просто жалкое подобие альфы, – задумчиво бормочет он, разглаживая пластырь и выпрямляя спину, – Готово. Когда он поднимает взгляд на Минхо, тот, нахмурив брови, смотрит в ответ. – Никакое ты не подобие, – он говорит это слишком твердо, Джисон этого не заслужил. – А, – выдает он, смущено потирая затылок и чувствуя разливающееся внутри тепло. Нужно было держать рот на замке, тогда Минхо не смотрел бы на него с такой… не жалостью, а пониманием. Что лучше, но и хуже – прямо сейчас Минхо заглядывает в самые темные уголки его души. – Спасибо. За помощь, – говорит он и, к великому сожалению, убирает ногу с его колен. Оценив перевязку, он добавляет тише, – И прости, что заставил тебя подумать, что я смеюсь над тобой. – Не извиняйся, все в порядке, – выпаливает Джисон, – Я… да, всё нормально. Я просто не понял, почему ты вдруг это начал, прости. Я слишком остро отреагировал. Минхо качает головой, в свою очередь отвергая его извинения, и спрашивает: – Хочешь ещё выпить и досмотреть фильм, или закончим? Джисону, кажется, больше алкоголя не помешает. Несмотря на напряжение и растерянность – которые быстро испарились в воздухе, потому что Минхо был самым милым и понимающим человеком на свете, и с каждым днем Джисону рядом с ним становилось все комфортнее, – он не готов к тому, что вечер закончится. – Я принесу попить, – он вскакивает на ноги и понимает, что у него все ещё кружится голова, – А ты не двигайся. Так сказал доктор. Минхо мило морщит нос и слабо пихает его по ноге своей перевязанной ступней. – И чипсы тоже принеси. Джисон спешит сделать, как ему велено, приносит Минхо чипсы и новый стакан воды, на этот раз осторожно, чтобы не разбить его. После разливает соджу. Он снова устраивается на диване, желая поскорее покончить с их странной интерлюдией полутрезвости и вернуться к привычным шуткам и смеху. Алкоголь разбавляет кровь и снова вскруживает голову. Становится мало. Теперь, когда он, наконец, почувствовал вкус близости и прикосновений, это всё, о чем он только может думать. Незаметно (он на это надеется) он пододвигается все ближе и ближе, пока их колени не сталкиваются во время очередного приступа смеха. Их бедра соприкасаются, и Джисону требуется вся его сила воли, чтобы просто не растаять на месте. Желание оказывается сильнее, чем он думал, он пьянее, чем следовало бы, и с его губ срываются слова, о которых он либо пожалеет, либо просто не вспомнит. – Ты очень вкусно пахнешь, хен, – выдыхает он, прижимаясь щекой к спинке дивана, – Ты об этом знаешь? Становится все труднее игнорировать желание уткнуться лицом в его шею и глубоко, не отрываясь, вдыхать его запах. Столько, сколько Минхо ему позволит. А это, по его подсчетам, примерно полсекунды до того, как он оттолкнет его. – Правда? – криво усмехается Минхо, его голова тоже падает на спинку дивана, параллельно его голове. Пахнет сладко, – Или ты просто пьян? – Нет, – настойчиво выдыхает Джисон, – То есть да, но от тебя всегда хорошо пахнет. – Да? Насколько хорошо? – кончики пальцев Минхо оказываются на его колене, поглаживают его сквозь джинсы, и у Джисона, кажется, перехватывает дыхание. Он с трудом сглатывает, снова переводя взгляд сначала на его милые пальцы, затем на дорожку, по которой так хочется провести губами: от его губ к пульсу. Думает о том, как прижимается к его шее, чтобы никакого дыхания в легких не осталось. Как голодно проводит языком по точке, откуда исходит его аромат. – Очень хорошо, – бормочет он, снова переводя взгляд на Минхо. В голове ураган из мыслей, во рту собирается слюна. Джисон никогда не испытывал ничего подобного – такого не было даже с его бывшим, с которым они встречались несколько месяцев. Он не знал, что это вообще возможно. Это пугает – мысль о том, что это множество чувств, заставляющих его сердце биться, как отбойный молоток, пытающийся раздробить ребра, может остаться без ответа. – Тебе не нравится мой запах? – спрашивает он, чувствуя, как в горле встает ком, а кончики собственных пальцев касаются костяшек Минхо. Его мягкая ладонь замирает от его прикосновения – или вопроса. Он отводит взгляд, и Джисон опускает голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом, – Так вот почему ты так часто избегал меня? Только не лги. Я приму любой ответ. – Нет, – тихо признается Минхо, – Но мне не нравится, как ты пахнешь сейчас. – Тогда почему… что? Минхо многозначительно фыркает и хмурится, дергая его за рукав толстовки. Он растерянно хватается за свой воротник и нюхает ткань, надеясь, что он не расхаживал весь день в несвежей толстовке, сам того не замечая, но она все еще пахнет относительно свежо, а ещё немного как Феликс, чей запах остался на ней после их объятий. – Кто это? – спрашивает Минхо, отводя взгляд. Когда Джисон в смятении щурится, он стискивает зубы, словно ему неприятно вдаваться в подробности, – Я чувствую запах омеги. – О! – теперь он понимает, – Это мой друг Феликс, – он вытягивает шею, чтобы ещё раз вдохнуть его запах, пытаясь понять, что такого оскорбительного Минхо в нем нашел. Приятный цветочно-цитрусовый аромат успокаивает, как прохладный свежий напиток в жаркий день, но вкус у всех разный, – Мне снять ее? Минхо отвечает сердитым взглядом, и вдруг становится тревожно. По спине пробегает дрожь. Не дожидаясь ответа, он стягивает толстовку через голову и бросает ее на пол. Для пущей убедительности пинает подальше. – Так лучше? – на губах Минхо на секунду появляется довольная ухмылка, но она тут же исчезает, и он молча кивает. Джисон наклоняется ближе и в шутку шепчет, – Ты ревновал? И он клянется, что щеки Минхо, раскрасневшиеся от алкоголя, стали на несколько тонов темнее, чем были тридцать секунд назад. – А тебе нравится чувствовать запах незнакомцев в своем доме? Джисон не может поспорить с такой логикой, но хочется верить, что это не единственная причина. Что, пусть и чисто инстинктивно, Минхо не нравится, что от него пахнет кем-то другим. Что в глубине души Минхо, возможно, видит в нем человека, который мог бы стать его. – Наверное, нет, – соглашается Джисон, – Нужно было сказать раньше. Я не хотел нарушать твой комфорт. Или чтобы ты ревновал, – поддразнивает он. Минхо закатывает глаза, – Запах пропал? Минхо подается вперед. Джисон задерживает дыхание, когда он, оказавшись ближе, кладет руку ему на колено. Прижимается носом к ткани его черной футболки и медленно вдыхает. Когда он так близко, когда вдыхает его запах так глубоко, легкие наполняются ванильным ароматом, а внутри разливается тепло. Собственный запах становится гуще, насыщеннее. Минхо ведет носом по его шее, издавая тихий горловой звук. Щекой прижимается к плечу. Вдыхает его запах. У Джисона дыхание перехватывает, как вдруг Минхо, замерев, быстро отстраняется. – Извини, – торопливо говорит он, – Я не подумал, я… – Все в порядке, – так же быстро отвечает Джисон, – Не останавливайся. Ну, ты не должен. Останавливаться, имею в виду. Если не хочешь. Минхо бросает неуверенный взгляд на его шею и облизывает губы. Джисон сгорает от желания. – Это только потому, что от тебя все ещё пахнет чужим запахом, – бормочет Минхо, снова опускаясь к его шее. Трется щекой о его плечо, затем ещё. Мучительно медленно. Джисону все равно, почему он это делает, он только знает, что хочет, чтобы Минхо никогда не останавливался. От ощущений и запаха, обвивающего его тело, он пьянеет сильнее, чем от пустых бутылок перед ними. Когда Минхо поднимает голову, его огромные зрачки похожи на две полные луны. Он смотрит довольно. Губы соблазнительно распахнуты. Его взгляд падает на губы Джисона, пока тот смотрит на его губы в ответ на секунду дольше, чем нужно. Он упускает свой шанс, потому что Минхо отстраняется. Прочищает горло. И только и хлопает глазами, когда Джисон хватает его за запястье. – Можно? – мягко спрашивает он, большим пальцем поглаживая тыльную сторону его ладони. Если ему было так приятно, то он и представить себе не может, как приятно было бы Минхо, окутай он его своим запахом в ответ. Их запахи подходят друг другу. А эта вишня, кажется, способна вызвать зависимость. – О. Я, вообще-то, собирался принять душ, так что… – Минхо поднимается на ноги, разминая руки, – Но ты ведь не против остаться здесь на ночь, да? Ты пьян, я не могу отправить тебя домой в таком состоянии. Джисон практически трезв, но он медленно кивает. – Сейчас принесу тебе подушку и одеяло. К его ужасу, они чистые и не пахнут Минхо, но приятные и мягкие. Минхо наливает ему воды и, пожелав спокойной ночи, уходит в ванную. Джисон слушает, как льется вода, и снова и снова прокручивает в голове внезапный конец этой ночи. Выражение его лица, когда он вдохнул его запах. Вишня и ваниль, пропитавшие его футболку. Отказ. Джисон никогда не встречал кого-то, кто вызывал бы столько вопросов. И все же, никогда не встречал никого, в чьем присутствии рядом было бы столько смысла, поэтому сдаваться он не собирается.

🍊

Голова забита мыслями о том, что же делать со своей страничкой на сайте Аромамаркета. Джисон просто… чувствует себя странно. Когда он начал заниматься продажами, он решил, что будет продолжать это дело, пока не встретит свою потенциальную пару, но он не ожидал, что его запах станет таким популярным, что у него будет так много покупателей, и что у него появятся постоянные клиенты. И иногда ему это даже нравится, когда это не служит напоминанием о том, как он одинок – напоминанием о том, что он кому-то нравится, но эти люди могут быть где угодно, и им никогда его не узнать. Так или иначе, им нравится его запах, и этого пока достаточно и для него, и его кошелька. Он так долго игнорировал все появляющиеся уведомления и не выставлял новых товаров, что в его почтовом ящике появилось уже три сообщения: два с вопросом о том, когда будут новые продажи, и одно с просьбой скинуть фото члена. Да, пора бы вернуться к работе, – думает он. Наверное, нужно выставить несколько товаров сразу; у него в ящике уже несколько недель лежит пачка новых белых футболок. И все же ничего делать не хочется. L пропал, и это самый долгий период его отсутствия за всё это время. Может быть, он нашел свое утешение в другом продавце-альфе или просто с кем-то познакомился. Джисон виноват, это он отпугнул L, это из-за него L больше не сможет наслаждаться его запахом, потому что они зашли слишком далеко, а Джисон, спросив о его запахе, только подлил масла в огонь. А ещё Минхо. Кажется неправильным продавать свой запах другим людям, когда всё, чего он хочет, – это чтобы этот омега проявил к нему ответный интерес, и он слишком предан этому желанию, чтобы продолжать вести свой аккаунт. Как только Минхо сделает хотя бы шаг в его сторону, он сразу же удалит его. Вернее, если он его сделает. А то, что он по пьяни оставил на нем свой запах, считается? Может, и нет, но у Джисона есть и другие причины полагать, что теперь омега относится к нему намного лучше: во-первых, он пригласил его выпить, во-вторых, в воздухе вокруг него все чаще витает аромат кислой вишни и ванили. Он становится все более открытым, а его голос – все более мягким. Но все же бывают моменты, как прошлой ночью, когда казалось, что все идет хорошо, и они были так близко, что вот-вот могли бы поцеловаться, как Минхо снова оттолкнул его. Джисон был настолько погружен в свои мысли, что на следующее утро, перед тем, как уйти, едва ли вспомнил о том, что в недрах его рюкзака лежит очередное творение для Минхо. Эта фигурка была сделана по образцу его второго кота, Дуни. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть наружу, пока Минхо, едва ли сдерживая улыбку, тихо благодарил его за подарок, а воздух вокруг наполнился сладким ароматом. То горячо, то холодно. То кисло, то сладко. Он ни черта не понимает. – Так-так, – говорит Сынмин, когда заходит в их комнату и видит, как он свернулся калачиком на диване, – Ты вернулся. Как все прошло? Вчера вечером он написал ему, что останется у Минхо, сказав только, что они слишком много выпили, а не решили переспать, так что многое осталось недосказанным. И Киму, наверное, вряд ли нужны объяснения сейчас, когда он собственными глазами видит его состояние. – Не знаю, – вздыхает он, с завистью глядя на чай с тапиокой, который потягивает Сынмин, когда садится рядом. Его запах смахивает на лавандовый чай с молоком, и когда Джисон его вдыхает, ему всегда хочется съесть или выпить что-то странное, – Все было хорошо, потом плохо, потом хорошо, потом очень хорошо, и потом вроде как плохо? Сынмин устраивается поудобнее, глядя на него в выжидательной тишине, поэтому он быстро рассказывает ему все, начиная с того, как Феликс обнял его на прощание – Сынмин хмурится, услышав это, – и заканчивая той частью, где Минхо назвал его альфой, терся носом о его шею, а затем всё резко закончил. – Понятно, – медленно произносит Сынмин, задумчиво пережевывая жемчужинку тапиоки, – Мне кажется, он и сам не знает, чего хочет. А мне кажется, что ты проецируешь, но Джисон этого не говорит, потому что, возможно, друг прав. – Но чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что он относился ко мне странно ещё до того, как мы познакомились. – Значит, он просто странный. – Не отрицаю, – бормочет Джисон. Но это не причина. Странности Минхо – это его изюминка, но тому, как он ведет себя по отношению к нему, должно быть какое-то другое объяснение. Все, с чем ему остается сравнивать, это с тем, как он ведет себя с Хенджином, и тем, как он улыбался той девушке, и даже так возникает ощущение, что творится что-то непонятное. Может быть, это все-таки потому, что он альфа, или не такой альфа, каким принято быть, и у него просто никогда не было шанса. Он вздыхает. Чонин прав: ему нужно просто смириться и спросить об этом у Минхо напрямую, каким бы унизительным ни был исход. Они почти закончили с проектом, осталась всего одна встреча, на которой они должны будут всё доработать перед отправкой преподавателю. И тогда у него не останется никаких оправданий. Придется либо что-то предпринять, либо смириться с тем, что их дороги разойдутся, а он даже не попытается удержать его. – Тебе не приходило в голову, – спрашивает Сынмин после того, как молча допивает остатки своего чая, – что он мог быть твоим покупателем? Джисон моргает. – Нет. Этого быть не может, – усмехается он. Если бы это было так, Минхо точно вел бы себя по-другому. Он не показывал бы такого явного отвращения к его запаху. – Почему ты так уверен? – спрашивает Сынмин, – Я так понимаю, у него никого нет? – Нет, но… – Джисон вспоминает, как он узнал футболку, что была на Хенджине, когда он впервые пришел к ним в общежитие. Вспоминает другой случай, когда Минхо жаловался на то, что Хенджин постоянно таскает его одежду. Он качает головой, – У него есть пара друзей, они альфы, и они очень крутые. Зачем ему платить за чей-то запах? Сынмин пожимает плечами. – Просто как вариант. – Глупый вариант, – бормочет Джисон. Глупый вариант, который Сынмин лучше бы не озвучивал, потому что он преследует его весь остаток дня, и ему нечем заняться, чтобы отвлечься от него. Он не знает почему; это настолько нелепо, что просто смешно думать о том, что Минхо не только покупал у него одежду, но и каким-то судьбоносным образом оказался с ним в одной группе. Каковы шансы? Минхо, который не любит сладкое, но покупает несколько плиток шоколада и пользуется бонусной картой кафе-мороженого. Да, там продают кофе, а шоколад вполне мог быть для Хенджина. Хенджина, что был одет в футболку, которую Джисон абсолютно точно однажды выставлял на продажу. А что, если это Хенджин – его покупатель? Джисон посмеивается про себя, упаковывая несколько футболок, которые завтра отнесет на почту. Слова Сынмина наводят на безумные мысли. Та футболка была куплена у популярного бренда. Это просто совпадение. В этом нет никакого смысла. Что больше всего смущает и ужасает, так это имя, которое с вибрацией высвечивается на экране его телефона. Его руки холодеют, а желудок сжимается от страха. Санджун: Привет, можем поговорить?