too sweet

– О, отлично! Ты снова пытаешься снять стресс готовкой.    Минхо поворачивается к Хенджину с горячим противнем в руках. Прихватка в форме кошачьей лапы, – это подарок Чана на день рождения, он ей почти не пользовался, а потому только сейчас смог оценить, какая она милая. Он устремляет на младшего сердитый взгляд.    – А ну, иди сюда, – он делает шаг в его сторону.    Уворачиваясь от него, Хенджин смеется и выбегает из кухни, в которую только вошел. Он заглядывает обратно через островок и спрашивает:   – С каким вкусом? Шоколадно-апельсиновым?   – Конечно, – невозмутимо отвечает Минхо, ставя противень с сахарным печеньем светло-бежевого цвета на плиту, чтобы оно остыло.    – У тебя сегодня свидание?    – Нет, – он скрещивает руки на груди, – А у тебя?   – А у тебя? – гнусаво передразнивает Хенджин, – Господи, если бы я знал, что буду питаться за счет своего соседа, который встретил альфу своей мечты...   Минхо усмехается.    – Не знал, что у тебя есть еще один сосед.    – Ты уже с ума сходишь, – Хенджин качает головой, – И не думай, что я не заметил вот это.    Хенджин тянется за кофеварку, и Минхо хочется застонать от собственной глупости – он совсем забыл отнести к себе в комнату фигурку, которую ему подарил Джисон.   – Впервые в жизни вижу.   – Как скажешь, – Хенджин закатывает глаза, – Это твой кот, да? Который из них? Нет, не говори мне. Суни?    – Дуни, – поправляет Минхо. Фигурка выглядит точь-в-точь как настоящий Дуни, начиная с рыжего носа и заканчивая недовольным выражением лица. Минхо, рассказывая о своих котах, и не подозревал, что Джисон слушал его с таким пристальным вниманием. Но вот оно, тому подтверждение, и от мысли об этом все внутри горит. Схватив тарелку для глазури, он начинает размешивать в ней сахар с подтаявшим маслом, чтобы чем-то себя занять, и надеется, что Хенджин просто отстанет от него, оставив наедине со всеми этими запутанными мыслями в голове.    Что Джисон хотел сказать этим подарком?   – Я так понимаю, ночь прошла хорошо? – с ухмылкой подперев щеку ладонью, Хенджин разбивает все его надежды.    (Он ушел к Чану и Чанбину, чтобы посмотреть вместе с ними какой-то сериал и “дать Минхо немного личного пространства”. И пусть Минхо не использовал его по назначению, он рад этому хотя бы потому, что Хенджин не видел его окровавленную ногу на коленях у Джисона и то, как Минхо едва ли удержался от того, чтобы оказаться там же.    Он старался не думать об этом.)   – Да, мы почти закончили с проектом.    – Ты же знаешь, я не об этом, – Хенджин протягивает ему фигурку Дуни через островок, легко стуча ею о поверхность, и на секунду Минхо паникует – если с подарком Джисона что-то случится, ему придется думать, куда деть тело своего соседа. Он выхватывает ее у него из рук, игнорируя то, как тот удивленно вскидывает брови, аккуратно кладет в карман и возвращается к глазури.    – Ладно, – медленно произносит Хенджин, усмехаясь, – И ты все еще притворяешься, что он тебе не нравится?    – Вообще-то речь о моих котах, – отвечает Минхо, – Конечно, они для меня самые милые, и я буду защищать их ценой своей жизни.    – Да, но... Стой, «коты»? Он всех сделал?    Минхо морщится.    – Только двоих.   – Только двоих, – повторяет Хенджин со смешком, драматично вскидывая руки вверх, – Только двоих. Ты вообще понимаешь, что бы я сделал, если бы кто-то подарил мне что-то подобное, хотя бы раз?   – До или после того, как кончил себе в штаны?    – До.   – Заплакал бы.   – Да, именно, – гордо отвечает тот. Опустившись на стул, он кладет голову на руки, сложенные на столешнице, – Ох, хен, ты разбиваешь чужое сердце.    – Я? – удивленно смеется Минхо, – Чье же?    – Для начала, мое, – он выпрямляется, потирает виски, – На это слишком тяжело смотреть. Я слышал, как сильно этот парень заставляет тебя смеяться. Он красивый, добрый и такой же задрот, как ты, и, черт тебя дери, все уже поняли, как тебя развозит от его запаха. А теперь он делает фигурки твоих котов, – твоих котов! – и ты все еще отказываешься даже подумать об этом?   – И под «этим» ты имеешь в виду...    Хенджин смотрит на него долго и пристально. Минхо ставит тарелку на стол и складывает руки на груди.    – Я правда не понимаю, ты либо глупый, либо просто придурок, – наконец произносит Хенджин, – Хен. Он за тобой приударил.    – Что? – выпаливает Минхо, тут же хмыкнув, – Ничего подобного.    Он быстро отворачивается, включает миксер и молит о том, чтобы сердце перестало так колотиться. Он вспоминает, как неуверенно Джисон преподнес ему эти статуэтки, и как сладко от него пахло, когда он их принял. Его настойчивое желание сделать ему приятно, каким бы незначительным ни был жест. Он внезапно вспоминает о том, как Джисон обрабатывал его рану, и как после он – полный идиот – оставил на младшем свой запах. Как Джисон хотел сделать то же самое, а он сбежал, погрузившись в свои мысли и не переставая гадать о том, что было у Хана на уме.    Черт. Неужели Джисон правда ухаживает за ним?   – Думаешь, он сделал бы это для кого-то еще? – спрашивает Хенджин, – Смотрел бы он на них такими влюбленными глазами и...   Минхо прерывает его голос громко зажужжавшим в тарелке с глазурью миксером. Он притворяется, что не замечает, как Хенджин делает вид, что душит его. Ради его же блага, говорит он себе, а не потому, что ему нравится, как выглядит получившаяся смесь.    Проблема в том, что Минхо не знает, что ему думать о Джисоне. О его действиях, причинах, намерениях, стоящих за этими безделушками – был ли это флирт, или Джисон правда не знал, что еще можно приготовить, – о том, как он всячески пытался с ним связаться, стать ближе, сделать для него что-то приятное. Все это время Минхо только и делал, что пытался отделить Хан Джисона от doolsetnet, в то же время напоминая себе, что нельзя сближаться ни с тем, ни с другим, потому что и первый, и второй – и есть Хан Джисон, и вообще он запутался. Он не знает, где заканчивается одно и начинается другое.    То же самое и с его чувствами.    – Ты пытаешься заткнуть меня, потому что знаешь – я говорю правду, – заявляет сосед, как только миксер замолкает. Минхо не обращает на него внимания и проводит кончиком пальца по краю тарелки, чтобы попробовать глазурь. Хенджин облизывает губы, – А мне можно?    Минхо бросает взгляд в его сторону.   – Если хочешь печенье, то отстань от меня. Иначе я все отдам Чану с Чанбином.    – Ты не посмеешь.   Минхо хмыкает, добавляя в смесь еще немного сахарной пудры и каплю синего пищевого красителя, затем снова перемешивает. Пока Хенджин помалкивает о Джисоне, Минхо отдает ему один из венчиков, зачерпнув на него голубой глазури со стенок. Тот, словно ребенок с леденцом на палочке, веселым шагом отправляется к дивану. Его слова раздаются в голове снова и снова, пока Минхо намазывает печенье глазурью. Оставив ее застывать, он уже у себя в комнате достает Дуни из кармана и ставит его на тумбочку рядом с Суни.    Лежа на животе поперек кровати, Минхо делает снимок, отправляет его маме и принимается рассматривать обе статуэтки. Суни и так был прекрасен, но Джисон заметно улучшил их обоих. Пропорции Дуни немного отличаются; более широкие лапы и короткий хвост делают его еще милее. Почти идеальное сходство, вплоть до характера, отражающегося в полуприкрытых глазках. Даже окрас выглядит аккуратно. Джисон быстро учится. Доводит все до идеала. И ради чего? В груди что-то сжимается.    Его взгляд ловит черная толстовка, которую Джисон оставил здесь прошлой ночью. Она, аккуратно сложенная, лежит на столе, чтобы Минхо не забыл захватить ее, когда в следующий раз отправится в университет. Щеки теплеют при воспоминании о том, как Джисон снял ее, как отбросил прочь – ради него.    Минхо не знает, что на него нашло. Соджу и кино. Разбитое стекло, щека, прижатая к ткани чужой футболки. О чем он думал? У него был план, черт возьми. Все было под контролем. Он собирался держаться на расстоянии, чтобы их отношения оставались чисто деловыми.    Но Минхо никогда не отличался умением следовать плану, особенно если он был так грубо просчитан. Он не учел, что Джисон окажется совсем не таким, каким он ожидал его увидеть, – забавным, милым, нежным и внимательным. Как лучезарно он улыбался, как делал эти чертовы статуэтки, и как от него пахло все лучше и лучше с каждым днем.    Взгляд возвращается к толстовке. Джисон был в ней вчера. В голове лишь один вопрос: насколько сильным остался его запах на ней? Что он почувствует, если вдохнет его сейчас? Он отводит взгляд и подтягивает к себе подушку, утыкаясь в нее носом.    Он не собирается думать об этом. Точно так же, как и не собирается думать о том, что вчера ему пришло уведомление о том, что у doolsetnet появилось несколько новых товаров – к моменту, когда он из чистого любопытства решил зайти на сайт, они уже были распроданы. Он быстро отключил уведомления, но мысль о том, что кто-то другой сейчас окружает себя этим ароматом, никак не исчезает, прямо как тот чужой запах на толстовке Джисона. Желудок сжимается от чего-то очень похожего на ревность.    Минхо не ревнует, правда, нет. Пытаясь примирить мысли о doolsetnet и Джисоне, он путает разум и тело.    Он не дрочил уже несколько недель, – не хотел выяснять, какие образы могут возникнуть в голове в процессе, – так что, да. Вот так.    Как раз в тот момент, когда он собирается встать и заставить себя отключиться от этих мыслей – прогуляться или сходить в спортзал, чтобы избавиться от всего сладкого, что он наел за последнее время, – у него звонит телефон. И он решает, что это не хуже любого другого способа отвлечься. Он чувствует прилив облегчения, когда на экране высвечивается контакт его матери.    Не проходит и пяти секунд от начала звонка, как она спрашивает:   – И как его зовут?    Минхо моргает.    – А?   – Не прикидывайся дурачком, Минхо-я, – беззаботно отвечает она, – Кто этот парень?    – Какой еще парень? – он переворачивается на спину, лишь бы не видеть, как Суни и Дуни заглядывают ему в душу. А вообще, было бы неплохо встать и заняться чем-то полезным, – Что делает Суни? – спрашивает он.    – Рядом со мной лежит, – говорит она, – Спит, как всегда.    – А Дуни и Дори?    – Дори пьет, Дуни сидит у себя в туннеле. Так ты расскажешь, кто сделал эти милые фигурки?    Минхо вздыхает.    – Никто, мам. Просто одногруппник.    – «Просто одногруппник»? Разве не ты жаловался, что твои друзья даже имена их не могут запомнить? Так, значит, это все-таки парень?    – Да, – неохотно отвечает он.    – Альфа? – и эти нотки в ее голосе ему совсем не нравятся.    – А это важно? – спрашивает он, и, как ему кажется, это считается достаточным ответом, – Мы... мы даже не друзья. Он просто любит кошек.    – А он-то знает, что вы даже не друзья? – смеется она.    – Узнает, как только мы закончим проект, и я удалю его номер.    Именно это и было его планом с самого начала, но, произнеся это вслух, Минхо чувствует укол вины в груди – в сознании вспыхивает чужая улыбка.    – Ну, понятно, – разочарованно вздыхает мать, – А я надеялась, что ты кого-то нашел.    Минхо уклончиво хмыкает. Он хотел бы поговорить с ней о том, что он сейчас чувствует, но объяснять придется долго, а делать этого ему не хочется ни сейчас, ни, возможно, когда-либо в будущем. Еще больше не хочется обременять ее своими проблемами. Поэтому он просто спрашивает: «Как прошла неделя?» и растворяется в ее приятном голосе и рассказах из пекарни и книжного клуба. Ему правда нужно поскорее вернуться домой; несмотря на то, что у нее есть небольшой, но сплоченный круг друзей, а сама она каждый раз отговаривает его ехать в такую даль, он никогда не слушает ее. Он терпеть не может надолго оставлять ее одну.    Ее подруга, приехавшая за ней на обед, прерывает их разговор. Минхо остается только лежа на кровати глядеть в потолок и думать о давящей ему на грудь тяжести и словах, которые так и остались невысказанными.    

 

🍒

Когда на следующий день Минхо приходит в студию звукозаписи, которую снимают ребята, человек, которого он меньше всего ожидал там увидеть, собственным запахом чуть не сбивает его с ног. Джисон, нацепивший наушники, совсем его не замечает. Он кивает головой, наблюдая за Чанбином и внимательно вслушиваясь в его голос, доносящийся из кабинки. Он сосредоточенно хмурит брови, и глядя на этот блеск в его глазах можно смело сказать, что он в своей стихии. Минхо не решается его отвлекать, поэтому он медленно прокрадывается внутрь, закрывая за собой дверь.    – Привет! – здоровается Чан, глядя на часы, – У нас есть еще где-то пятнадцать минут.    – Да, конечно, не торопитесь, – отмахивается Минхо. Он голоден, но не торопится, потому что до смены есть еще пара часов, – и, по-видимому, пятнадцать минут, чтобы придумать причину, по которой он сможет наехать на своих друзей за то, что те не сказали ему, что к ним присоединится причина всех его проблем.    Минхо проходит к дивану за креслами Джисона и Чана, когда первый, наконец, замечает его. Обернувшись, он глядит на него с улыбкой на губах. Сердце почему-то начинает биться быстрее. Блять.    – Привет, хен, – здоровается он. Минхо думает, не показалось ли ему, что его запах стал каким-то странным, но теперь, подойдя ближе и вдохнув глубже, он понимает. Запах почти горький. Это из-за него?   – Привет, – отвечает он. Когда Чанбин привлекает внимание младшего, и они над чем-то смеются, Минхо, бросив взгляд на Чана, вопросительно поднимает бровь. Ребята упоминали, что говорили с Джисоном о музыке, но он и подумать не мог, что они так сблизились. Чан смущенно улыбается в ответ.    – Джисон присоединится к нам за ужином, – говорит он, – Если ты не против.    Джисон поворачивается к ним с широко раскрытыми глазами, словно для него это тоже новость, и с опаской смотрит на Минхо.   – Я не хочу мешать...   – Все в порядке, – прерывает его Минхо мягким голосом, обеспокоенно изучая его лицо. Он никогда раньше не чувствовал такого запаха.    – Все, хватит отвлекать его! – стонет Чанбин, – Сейчас наша очередь.    – Меня на всех хватит, – шутливо вздыхает Джисон, поворачиваясь обратно к кабинке и натягивая наушники. Минхо закатывает глаза и изо всех сил старается не поддаваться желанию раздраженно надуть губы. Совсем по-детски, но он понимает, что ему не нравится делить с кем-то его внимание.    Но возможность понаблюдать за его работой с Чанбином и Чаном компенсирует это. Джисон сосредоточен, предлагает свои идеи в лирике, подаче и постановке, и Минхо на секунду кажется, будто он сливается с фоном, становясь призраком, наблюдающим за его работой. Задумчивое выражение лица, широкая улыбка в форме сердца, что появляется на его губах, когда кто-то из них шутит, ровный голос, когда он поет или зачитывает несколько строчек в качестве примера. Он снимает шапку и проводит красивой рукой по своим густым волосам, и это так несправедливо, думает Минхо. Он прекрасен. И от него так приятно пахнет, пускай и с легким горьковатым оттенком. Как же ему сейчас хочется запереть остальных в той кабинке, усадить Джисона на диван и закончить то, что они начали прошлой ночью. Возможно, поцелуй и прикосновение их ладоней друг к другу смогли бы расслабить его и избавить от этой горечи.    Минхо сходит с ума. У него, блять, был план.    Однако единственный план, которого ему сейчас стоит придерживаться, – это не пялиться на его жестикулирующие ладони, не следить за его губами, когда он говорит, и не отводить взгляд, когда Джисон смотрит в его сторону.    И ничего из этого у него не получается. Он выглядит жалко.    После самых долгих пятнадцати минут в его жизни они, одевшись, выходят из студии и направляются к машине Чана. Их место назначения – ресторан через дорогу от бара Минхо, где он после планирует угостить их бесплатными напитками. Судя по тому, что он видел в студии, Минхо уверен, что будет четвертым лишним в их компании, но в машине Джисон затихает, от него все еще странно пахнет, и все, что Минхо может делать, это гадать, что случилось и связано ли это как-то с тем, что было вчера.    Хенджин сказал, что он разбивает ему сердце, но это не так, правда ведь?    – Эй, – когда они выходят из машины, Минхо отстает от остальных, чтобы поговорить с Джисоном наедине, – Ты в порядке? – тихо спрашивает он.    Джисон, удивленно глядя на него, моргает пару раз, а затем кивает.    – Да. Ну, в целом. Просто задумался.    – Это не... – Минхо смущенно потирает мочку уха, – Это ведь не из-за меня, да?    – М? Нет. С чего бы?    Теперь он чувствует себя глупо, щеки горят.    – Не знаю. Забудь, что я спрашивал, – Джисон еле заметно улыбается, – Но, э-э... ты можешь поговорить со мной об этом. Если захочешь.    – Спасибо, – тихо отвечает он, – Может, позже? Не хочу еще сильнее портить вечер.    Теперь наступает очередь Минхо удивляться.    – Ничего ты не портишь. Ты правда им нравишься.    – Это они тебе сказали?    – Я и сам вижу.    – А тебе?    Сердце пропускает удар, но тут же приходит в норму, когда он поднимает глаза и видит игривую улыбку на его губах. В ответ он толкает его плечом, отчего тот спотыкается и жалобно мычит. Чанбин, что идет в нескольких шагах впереди, оборачивается и бросает на них странный взгляд – Минхо показывает ему язык.    Несмотря на его безупречное умение подбодрить любого, когда они приближаются ко входу в ресторан, от Джисона все еще пахнет горечью. Минхо невыносима мысль о том, что с ним что-то не так, что он никак не может ему помочь; и, пускай остальные и без него могли бы прекрасно поладить, он чувствует себя в каком-то смысле ответственным за атмосферу этого вечера.   – Как думаешь, – начинает Минхо, но тут же обрывает себя, внезапно занервничав, – тебе станет лучше, если я помечу тебя своим запахом?    Джисон сбивается с шага и, когда Минхо рискует взглянуть на него, смотрит на него с широко раскрытыми глазами.    – Ты хочешь это сделать?    – А это поможет? – спрашивает Минхо, стараясь звучать беспечно. Если ему удастся заставить его расслабиться, он будет рад. Для чего еще нужны одногруппники, которые чувствуют себя виновато за то, что передергивали на твой запах, да? Или как там говорится.    Он просто надеется, что сейчас, когда они трезвые, Джисона это не смутит. К счастью, он не выглядит так, будто его расстроила эта идея: он быстро кивает.    – Тогда хочу, – отвечает Минхо. За рукав он оттаскивает Джисона с дороги, по которой они шли, и старается не думать о том, с какой готовностью он предложил это и с какой радостью Джисон согласился. С другой стороны, в этом нет ничего странного, напоминает он себе. Они с ребятами уже делали это раньше, и все было совершенно нормально. Только вот...   Минхо очень рад, что здесь нет Хенджина, и он не видит того, что происходит.   Он тянется Джисону за спину, притягивая его к себе, пока тот не успел передумать, и всё должно пройти быстро, как дружеское объятие: их шеи соприкасаются, запах Минхо остается на его коже, и всё. Но ладони Джисона вдруг совершенно естественно находят его талию, и Минхо замирает, задержав дыхание. Он почти вздрагивает, когда Джисон цепляется за его свитер, когда сквозь ткань кончиками пальцев скользит по его бокам. Минхо чувствует, как Джисон прижимается к нему грудью, как он делает глубокий вдох, и его аромат становится сладковатым. Бархатистый молочный шоколад заглушает терпкий апельсин.    Ты очень вкусно пахнешь, знаешь? – однажды сказал ему Джисон. Либо дело в биологии, либо в словах Хенджина есть доля правды, но от осознания того, что его запах вот так действует на Джисона, у него кружится голова. На мгновение он представляет, как обнажает шею и позволяет Джисону пометить его в ответ, оставить свой след на его коже, но незнакомый голос отвлекает его от этих мыслей, и он, вспомнив, что они не одни, резко отстраняется.   – Спасибо, – выдыхает Джисон, с трудом скрывая улыбку. Он опускает взгляд на его шею, и совсем не пытается отступить.    – Нам нужно... – Минхо кивает в сторону входа, не давая ему возможности сказать что-то еще, и Джисон словно выходит из транса.    – Да, – быстро соглашается он. Когда Минхо разворачивается к нему спиной, ладонь Джисона на мгновение находит его поясницу и так же быстро исчезает. У Минхо есть всего доля секунды на то, чтобы понять, как сильно он хочет почувствовать его прикосновение снова, а затем он ловит растерянный взгляд Чана, что, вытянув шею, наконец находит их с Джисоном и машет им в сторону стола.    Минхо не продумал всё до конца – как они выглядят теперь: исчезают, возвращаются, его горящие уши скорее всего покраснели, а от Джисона несет его запахом? Чанбин не отводит глаз, когда они садятся напротив.    – О? – Чан тихо усмехается. Джисон выглядит так, будто в нем борются несколько чувств сразу, но всё равно довольно улыбается. Минхо пинает его по ноге, он делает то же самое в ответ, и это представление под столом совсем не спасает их от неправильных выводов, которые могут сделать остальные. Минхо так старался пресечь их, но ничего уже не поделать. Джисон снова пахнет так, как раньше – лучше, чем когда-либо до, – либо Минхо просто нравится сочетание их запахов, – и это всё, что сейчас важно.   Испытующий взгляд Чанбина придется проигнорировать и отложить на потом, которое приходит слишком быстро – как раз когда Джисон, извинившись, уходит в туалет.    Как только он оказывается вне пределов слышимости, Минхо уже готов к шквалу вопросов. Только вот тишина – это еще хуже. Он, наконец, поднимает взгляд от своей тарелки с ччиге – альфы смотрят на него со смутным удивлением.    – Что? – сердито бросает он.   – И когда ты планировал рассказать, что вы с твоим партнером по проекту втюрились друг в друга? – улыбается Чанбин.    – Ты ведь тоже заметил, как он оживился, когда мы сказали, что Минхо придет, да? – обращаясь к Чанбину, Чан хихикает, прикрыв рот рукой.   – Точно! – Чанбин взволнованно стукает кулаком по столу, – Он и раньше спрашивал о нем.    – И что же? – голос Минхо звучит уже не так язвительно, теперь он притворяется, что ему все равно.    – Cпросил: «Что с ним?» или что-то типа того. Я уже подумал, ты снова решил строить из себя черти что, но он сказал, что у вас все отлично. Я и не думал, что настолько.    Всё это слишком – Минхо чувствует острую вину из-за того, что ведет себя так холодно по отношению к Джисону. Джисону, который узнавал о нем у его друзей и, несмотря на его поведение, сказал им, что они поладили. То, что он сейчас тусуется с его лучшими друзьями, возможно, надолго. И это нормально. Это даже круто. Минхо всё равно уже решил, что игнорировать его существование после окончания проекта – плохая идея. Возможно, продолжать иногда видеться – не самое худшее решение.    – Мы просто… друзья, – говорит Минхо, и это слово кажется ему чужим, – Наверное.    – Просто друзья, которые метят друг друга своим запахом, – передразнивает его Чан.    – Просто друзья, которые трутся друг о друга и после пахнут раз в десять слаще, – добивает Чанбин.    – Так говорите, будто мы с вами раньше этого не делали, – ворчит Минхо. Сейчас его больше интересует, почему запах Джисона казался таким горьким. Он добавляет, – Мне показалось, с ним что-то случилось.    – Он, кажется, говорил, что его бывший объявился.   – А, – что-то внутри сжимается.    – Он всё задумывался о чем-то, вот и рассказал, – говорит Чан, – Он не раскрывал подробностей, но его это, кажется, не обрадовало.    – А это значит, что у тебя есть шанс проявить немного любопытства и всё разузнать, – Минхо открывает рот, чтобы ответить, но Чанбин быстро его перебивает. – И даже не пытайся отрицать, что он тебе нравится.     Минхо усмехается. Он и сам уже начал об этом задумываться, но…   – Во-первых, я не собираюсь связываться с тем, кто может сойтись со своим бывшим.   – Вот поэтому я и сказал: «разузнать»! Может быть, это ничего не значит.    – И вообще, – продолжает Минхо, игнорируя Чанбина, – Мы не… – он быстро закрывает рот, потому что Джисон возвращается, – Всё не так, – бормочет он, отправляя в рот большой кусок мяса.   Джисон выглядит неспокойно, и Минхо просто уверен, что его собственный запах выдает его с потрохами.    – Ты в порядке? – спрашивает он, усаживаясь рядом.   – Чанбинни меня злит, давайте дружно его убьем.    Джисон, вскинув бровь, смотрит на того через стол, а затем переводит взгляд обратно на Минхо.   – Вряд ли мы с ним справимся.    – Еще как справимся, нужно просто использовать его слабую точку.    – Да? – Чанбин приподнимает подбородок, – И какую же?    – Скажи, какие у него классные бицепсы, – продолжает Минхо, – а затем врежь ему хорошенько. Он даже не заметит.   – Ага, – Чанбин проводит языком по зубам, упираясь локтем в стол, – Ли Минхо, ты полный… – он бросает взгляд ему за спину, в сторону окна, – О, кот.    Минхо, не задумываясь, поворачивает голову, только через секунду осознавая, что происходит – Чанбин тянется к нему через стол и делает вид, что бьет его, пока остальные хихикают.    – Ты уже был бы мертв, – говорит Чанбин, – Записывай, Джисон. Это – слабость Минхо.   – Коты? Да, я вроде как заметил, – Джисон нежно улыбается, повернув к нему голову. От такого намека желудок скручивает, он вспоминает о керамических статуэтках, ожидающих его дома на прикроватном столике.   – Это куда лучше, чем предлагать мне кусок чизкейка, – парирует Минхо.    – Эй! – Джисон вскидывает руки так, будто сдается, – Я же на твоей стороне! Если бы я и пользовался твоими слабостями, то только во имя благой цели.    Минхо поглядывает на него, прищурив глаза.    – Докажи. Проведи разведку и узнай слабые места нашего противника.    Джисон поворачивается к Чану, который в замешательстве указывает на себя.   – Ну?    – Моя? Моя слабость это… Чанбинни, конечно, – улыбается Чан, обнимая своего парня за плечи. Минхо притворяется, что его тошнит, и они все смеются. Смех Джисона звучит тише, чем обычно. Несмотря на то, что запах Минхо точно ему помог, его поведение все еще наталкивает на определенные мысли. Когда они все отправляются в бар, Джисон, сказав, что у него болит голова, извиняется и возвращается в общежитие.    Минхо правда волнуется за него, и это глупо. Мысли только о том, почему он так расстроен, виновата ли в этом прошлая ночь и сможет ли он сам добраться до кампуса. Минхо даже немного злится на Чанбина за то, что тот не настоял подвезти его, когда Джисон отказался.    Но больше всего не отпускает его бывший. Кто он? Альфа? Бета? Омега? Учитывая то, что он знает о doolsetnet, скорее всего, омега. Ему интересно, сколько у Джисона бывших, и еще интереснее, по чьей милости Джисон называет себя жалким подобием альфы. От этого кровь закипает.    Может быть, он не знает Джисона достаточно хорошо, чтобы составить о нем такое однозначное мнение и понять, какой он в отношениях, но до этого момента тот не проявлял к нему ничего, кроме заботы, понимания и внимания. Как онлайн, анонимно, – что мало что дает, – так и лично, несмотря на его отчужденность. И это, не говоря уже о том, как он, будучи в отпуске, все равно отправил ему свою худи, а потом изготовил эти чертовы фигурки. Боже.    Он не может перестать думать обо всём этом – о Джисоне – до самого конца своей смены.    И начинает думать, что, возможно, у него появилась еще одна слабость.       

🍒

      Минхо приходит к осознанию в тот момент, когда просыпается и делает свой первый за день осознанный вдох.   Прошлой ночью его разум, полный мыслей, не переставал метаться от одной к другой. Джисон. Его мама. Затем снова Джисон. Суни, Дуни, Дори. Коты, которых сделал для него Джисон. Его бывший. Хан Джисон. Бывшие Минхо. Запах Джисона, doolsetnet и так далее по списку.   Чувствуя раздражающее желание схватить толстовку, все еще ожидавшую его на столе в углу комнаты, Минхо с трудом остался в постели и попытался взять себя в руки. Понять, где в его представлении сходились и расходились Хан Джисон и doolsetnet. Где они заканчивались и начинались в реальной жизни. Ответы, которые дал ему мозг, ему совсем не понравились. Отвергнув их, он, все-таки подавшись порыву, подлетел к столу, взял эту толстовку и, свернувшись калачиком обратно в кровати, глубоко вдохнул.    Было поздно. Он устал. Ему вдруг стало так спокойно, что он тут же заснул.   И теперь, когда он просыпается в окружении сладкого шоколада и апельсина, инстинктивно уткнувшись носом в ткань, когда во сне видит Джисона, лежащего рядом с ним, у него нет другого выбора, кроме как принять правду, которую он избегал все это время. Он представляет, как сворачивается калачиком рядом с младшим, таким теплым и сладким. Представляет, как пальцы Джисона перебирают его волосы. Поднимает голову, утыкается носом ему в шею, приподнимается на локтях и целует, целует, целует. Прикасается к нему, ведет ладонями по его медовой коже. Чувствует, как Джисон скользит ему под футболку, сжимает его талию, что от всех съеденных сладостей стала еще мягче, делает именно то, чего Минхо так хочет.    И от этого, мягко говоря, сон как рукой снимает.    – Блять, – шепчет он, грубо проводя ладонью по лицу.    Он хочет его, и хочет очень сильно.    – Блять, – снова бормочет он, когда переворачивается и чувствует влажность между ног; неудивительно, что пробуждение вышло настолько ярким, иначе и быть не могло, но для Минхо это не совсем обычное дело.    Влажные сны и утренний стояк? Бывает. Влажные сны и утренний стояк на конкретного человека? Никогда в жизни.   – Блять, – он что, серьезно влюбился? Влюбился. Слово крутится в голове, пока он хмуро глядит на толстовку, понимая, что придется постирать ее – не хватало еще Джисону подумать, что он спал с ней в обнимку. И плевать, что именно это он и делал.    Миниатюры Суни и Дуни усмехаются, глядя на него с прикроватной тумбочки. Он вдруг задумывается, когда же ожидать появления Дори, и от этой мысли сердце пропускает пару ударов, а в голове эхом отдаются слова Хенджина. Джисон за ним ухаживает. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.    И, возможно, так оно и есть, думает Минхо, когда вспоминает о том, что его бывший решил напомнить ему о своем существовании. Настроение портится, и, видимо, это заметно: он сидит за столом и пьет кофе, когда зашедший в кухню Хенджин тут же морщит нос.    – Весело от тебя сегодня пахнет, – комментирует он.    – А от тебя как обычно – мылом, – бубнит Минхо себе в кружку.    Хенджин усмехается.    – Некоторые и убить готовы лишь бы помыть руки рядом со мной.    – Ты имел в виду помыть руки после тебя?    Закатив глаза, Хенджин вдруг замечает лежащий на столе пакетик с двумя самыми красивыми печеньками из вчерашней партии. Блять.    – Я так понимаю, это не для меня? – ухмыляется он, рассматривая их поближе. Минхо закрывает их рукой, бросая на младшего сердитый взгляд. Хенджин, откинув голову назад, только громче смеется, – Я так и знал! Расскажи потом, что твой альфа скажет.    – Отвали. Это он попросил, – Минхо врет. Наполовину. Когда он однажды рассказал Джисону о том, что ему нравится печь, тот сказал, что хочет когда-нибудь попробовать его кулинарные творения. Иными словами, вроде как попросил.    – Ага. Он-то точно не прочь попробовать твои сладости.   – И ты тоже, учитывая, что твой длинный нос вот-вот окажется у меня в заднице.    – Извини, я ведь знаю, что твоя задница предпочла бы кое-кого другого.    На самом деле, нет, – думает Минхо в тишине, как только оказывается один, пригрозив Хвану расправой и прогнав его из кухни прятаться к себе в комнату. Это тоже ложь только наполовину, потому что, если бы его заднице и пришлось кого-то выбирать, то это точно был бы Джисон. Не очень романтично звучит, но это правда.    Если бы только все было так просто, он бы выбросил это из головы и жил дальше. Но он не такой человек. Ему нужна уверенность, ему нужно чувство надежности, защиты, нужно знать, что Джисон чувствует то же самое, и только потом он сможет подумать о том, чтобы сделать этот шаг дальше. Хенджин этого не понимает, но у Минхо нет никаких сил ему это объяснять.    Он старается не думать об этом на протяжении всей их совместной пары, особенно когда Джисон не встречается с ним взглядом и не здоровается с ним своей обычной милой улыбкой. Впервые с тех пор, как они познакомились, Джисон не ждет его и не ищет после занятий, Минхо впервые теряет его в толпе.    Неловко стоять с его толстовкой и печеньем, которое он выбирал именно для него, в руках, но ладно. Он принесет их на следующее занятие, или отдаст Джисону, когда они встретятся, чтобы добавить окончательные правки в их проект.    Но это не меняет того факта, что Джисон стал вести себя по-другому – не так, как раньше, перестал писать сообщения, а теперь еще и это. Минхо не может отделаться от мысли, что они с бывшим сошлись. Он мог бы спросить об этом напрямую, но он не привык совать нос туда, куда не следует, – это уж точно не его дело. Он сам виноват, что всё это время бегал от него, а теперь, когда вдруг одумался, Джисона рядом не оказалось.    – Когда у тебя следующая течка?    Минхо отрывает взгляд от моркови на разделочной доске – он помогает Чану с ужином, – и поднимает бровь, глядя на Чанбина, который, перегнувшись через стойку, только и делает, что мешает им.    – Через несколько недель.    – Я так понимаю, тебе не с кем ее провести, – Минхо мычит в знак согласия, – А как же тот папик с сайта? Так ничего и не продает?    – Нет.    – И что ты собираешься делать?   – Не знаю.    – Ты это видел? – он поворачивается к Чану, – И ни одной шуточки в мой адрес. Я же говорил, с ним точно что-то не так.    – О, нет, Чанбинни, только не соблазняй меня мыслями о твоем члене, – сухо говорит Минхо, – Иначе мне придется использовать эту морковь – или нож – не по назначению.    Чанбин качает головой, а Чан, обернувшись, оценивающим взглядом пробегает сначала по нему, а после по доске перед ним.   – Ну, – начинает он через мгновение, возвращаясь к мясу, шипящему на плите, – Джисон классный, да?    Началось.    – Нормальный.    – Он милый, – продолжает Чан, – и мне кажется, ему было бы интересно.    – Мне стоит знать, что заставило тебя так подумать?    – То, как он смотрит на тебя.    – Ты видел нас вместе всего один раз, – напоминает Минхо.    – И этого хватило, – говорит Чанбин, – Чувак смотрит на тебя, как кот на эти пакетики с влажным кормом.   – Поподробнее.     – С расширенными зрачками. Так, будто еще секунда, и замурлычет.    Минхо вздыхает и, закончив, отправляет нож в раковину.    – Мы так и не поговорили. Мне кажется, он сойдется со своим бывшим.    – Ни за что! – восклицает Чанбин, – Может, он сейчас просто пытается разобраться в своих чувствах.    – Ага. И если что, я не собирался проводить с ним течку.    – Дело не только в ней, и ты это знаешь, – говорит Чанбин. Звучит так, будто он обвиняет его в чем-то, – Он тебе нравится.    Минхо понимает, что отрицать бесполезно, не тогда, когда Чанбин читает его как чертову книгу, но он все равно пытается.    – Я больше ничего не знаю наверняка.    – Чушь собачья, – мгновенно отвечает тот.   – Я не хочу знать, – поправляет себя Минхо.   Чан смотрит, не решаясь сказать ни слова, а Чанбин всё же спрашивает:    – И что теперь? Ты так просто дашь ему уйти?    Минхо пожимает плечами.   – Он все равно слишком милый для меня, – бормочет он.    Слишком хороший. Этого Минхо уже не говорит.   – Просто подумай об этом, – предлагает Чан, – Мне кажется, что сожаление, которое ты потом почувствуешь из-за того, что не попробовал, будет еще хуже, чем если ты попробуешь и ничего не выйдет. Черт, да ты только послушай. Вы ведь буквально шоколад и ваниль!     – Это ничего не значит, – отвечает Минхо, – Долго еще мясо готовить? Я умираю с голоду.    – Я почти всё, – отвечает Чан, – Я больше не буду лезть к тебе с советами, но если тебе понадобится наша одежда…    Минхо вспоминает о нераспакованной футболке, которая все еще лежит у него под кроватью. Интересно, насколько сильно она еще пахнет Джисоном, и что с ним станет, если он вдруг решит проверить.    – Да, понял.    Несмотря на все попытки переубедить его, он не хочет загружать себя мыслями об этом. Однако ловит себя на том, что думает о предстоящей течке и том, как с ней придется справляться. Особенно учитывая, что даты, скорее всего, совпадут с промежуточными экзаменами; он просто не может позволить себе провести это тяжелое время без какой-либо помощи.    Позже, когда он оказывается один в постели, он открывает Аромамаркет, чтобы посмотреть, есть ли в продаже какие-нибудь новые интересные запахи. Вместо этого его внимание привлекает значок уведомления, зависший над сообщениями. Сердце делает кувырок, когда он нажимает на него и видит, что несколько часов назад doolsetnet отправил ему новое сообщение.    doolsetnet: Привет! Надеюсь, у тебя все хорошо. Извини, если то, что я решил написать тебе – странно, но я хотел предупредить, что прекращаю продажи, по крайней мере, на какое-то время точно. Возможно, навсегда, если мои романтические начинания пройдут так успешно, как я надеюсь, ха-ха doolsetnet: В любом случае, TMI. Я заметил, что ты давно ничего не заказывал (если это моя вина, то прости!), поэтому хотел предупредить заранее, чтобы ты смог купить то, что тебе нужно, до того, как я закрою продажи. Просто дай мне знать, если что-то захочешь. ^^   Сердце замирает, Минхо безучастно смотрит в экран. Романтические начинания. Он говорит о своем бывшем. Точно о нем. Потому что с Минхо они почти не разговаривают, а кроме себя он ни о ком не знает.    Он чувствует себя идиотом. Водит большими пальцами по экрану.    L185290: Я в порядке. Спасибо за все. L185290: Удачи   doolsetnet: Спасибо тебе :) ❤️      

🍒

 

 

 

Минхо сам заканчивает редактировать их проект, отправляет его Джисону, а после преподавателю, и решает, что у него больше нет причин не возвращаться к своему первоначальному плану: избегать Хан Джисона любой ценой.    За исключением того, что теперь причина этого плана – концепция и фантазии doolsetnet – не могла быть дальше его мыслей. Это просто Джисон. Милый, нежный, внимательный Джисон с улыбкой в форме сердца, мелодичным смехом и сладким запахом. Они были близки, так близки, что все, что Минхо должен был сделать, это перестать отталкивать его хотя бы на секунду. Но теперь уже слишком поздно. Он все испортил. И, может быть, это к лучшему.    Но почему его это никак не отпускает? Почему его сердце до глубины души болит за то, чего никогда не было?   Он понимает, что избегать Джисона долго не получится, но ему нужно побыть одному. Нужно время, чтобы все обдумать и понять, смогут ли они оставаться друзьями. Минхо правда хочет, чтобы Джисон был его другом. Он особенный. Но он не умеет скрывать свои чувства, и он не хочет, чтобы они сделали больно Джисону или ему самому.    Он решает посвятить эти несколько дней себе. Другими словами, игнорирует все сообщения и звонки, берет дополнительные смены и бегает по бару до тех пор, пока его разум, наполненный назойливыми мыслями, и тело не устают настолько, что по окончании дня он просто валится с ног. Он начинает пользоваться абонементом в спортзал, о котором забыл несколько недель назад, и чувствует себя отлично, пока… однажды не видит там Джисона.    Минхо должен был предвидеть, что рано или поздно это произойдет. Как бы он ни старался выбросить из головы воспоминания о видео, которое Джисон прислал ему от имени doolsetnet, они накрепко отпечатались в памяти. Такие грудные мышцы не получишь без спортзала, особенно с такой комплекцией, как у Джисона.    Но вживую Минхо редко видел его без объемной толстовки или куртки. В лучшем случае, в свободной футболке. Поэтому, увидев, как он поднимает гантели в черной футболке без рукавов, Минхо по дороге к следующему тренажеру едва ли не замирает на месте. Рыжеволосый парень, которого Минхо видит впервые, подходит к Джисону, – тот подзывает его к себе, чтобы показать свои результаты, – и улыбается, демонстрируя свои собственные рельефные мышцы. Минхо ощетинивается, и не знает, что с этим делать, когда улавливает незнакомый запах и понимает, что это альфа. Запах, стоит признать, приятный: теплый кофе и лесной орех.    Если оставаться здесь означает рисковать столкнуться с Джисоном и его… вообще плевать, кем, то на сегодня с него хватит. Минхо направляется в душ, чтобы быстро умыться и переодеться в рабочую одежду.    Когда он выходит, Джисон уже стоит в раздевалке. Он смотрит на Минхо с широко раскрытыми глазами и… на нем больше нет футболки. Его кожа блестит от пота.    – Привет, – выдыхает он, – Мне показалось, я учуял… э-э, увидел тебя.    Пытаться не опускать взгляд, когда Джисон промокает шею полотенцем, ощущается как новый олимпийский вид спорта. Он без футболки. Минхо чувствует легкую слабость в коленях, а еще желание прижаться носом к его коже и глубоко вдохнуть; от Джисона еще никогда не пахло так хорошо.    – О, да. Я как раз заканчивал, – Минхо бросает взгляд на альфу, стоящего на небольшом расстоянии позади и пристально смотрящего в его сторону. Теперь его можно разглядеть вблизи: он красивый, но, когда Минхо смотрит на него, он, кажется, краснея, тут же отводит взгляд.     – На работу идешь? – спрашивает Джисон, разглядывая его футболку.    – Да, мне уже пора.    – О, ладно, – и затем, – Кстати, ты будешь свободен на выходных?    Минхо морщится, останавливаясь на пути к выходу.   – Я работаю.   – О. Ну, тогда увидимся на занятиях.    Минхо машет рукой и, тяжело выдохнув, уходит.   Он видит Джисона на парах, но не задерживается после, чтобы узнать, подойдет он к нему или нет; для этого нет причин. Их проект завершен. У Минхо еще лежит его толстовка – нужно было ее вернуть, но он забыл ее дома. Может, он просто передаст ее через Чанбина. Все, что угодно, лишь бы больше с ним не пересекаться.    К сожалению для Минхо, у вселенной другие планы. Следующий раз, когда они сталкиваются с Джисоном, происходит в его собственном доме.   Не совсем, но ощущение как раз такое; квартира Чанбина и Чана для него как собственная. Он надеялся, что они, зная, что он зайдет, предупредят, что Джисон у них. Он приходит чуть раньше договоренного, переступает порог и видит, как Джисон подходит к двери с сумкой в руке.    – О, привет, – его улыбка неуверенная, но искренняя, и Минхо не может не улыбнуться в ответ, – И, наверное, пока.    – Привет. Пока, – он говорит это и, отойдя в сторону, понимает, что его ответ прозвучал слишком прямо. Укол боли, промелькнувший на лице младшего, заставляет подумать, что с таким же успехом можно было просто захлопнуть дверь у него перед носом. Он неловко добавляет, – Ты обратно к себе?    – Да, сосед попросил свалить на вечер, а теперь написал, что отмена. Возьму чего-нибудь пожевать и посмотрю аниме.    – М-м, звучит весело.    – Да. Увидимся. Пока, ребята! – добавляет он, перед уходом помахав остальным на прощание.    Минхо смотрит в их сторону – они выглядят как строгие родители, ожидающие объяснений, почему он вернулся домой так поздно.    – Не надо, – предупреждает он.    – Рано или поздно тебе все равно придется с ним поговорить, – вздыхает Чанбин.    – Или я просто пошлю вас обоих, и делать этого мне не придется, – ворчит он.    – Ты этого не сделаешь, – отвечает Чан.    – Это мы еще посмотрим, хен.    Минхо их не посылает (пока), но делает все, чтобы избегать дальнейших подобных встреч. Они с Хенджином начинают смотреть какой-то сериал, он уезжает домой на выходные, чтобы повидать своих котов и помочь маме в пекарне, и только и делает что уклоняется от вопросов: сначала от Хенджина, а затем от мамы. Джисон пишет ему несколько раз, и ему слишком неловко игнорировать сообщение, в котором он зовет его встретиться, поэтому в ответ он присылает ему фотографию Суни у себя на коленях и почти ничего больше.    Вернувшись в кампус, Минхо чувствует себя неспокойно, поэтому отправляется прогуляться. Его мучительная тяга к сладкому дает о себе знать, привлекая его все ближе и ближе к «Get Cool», где он берет себе порцию шоколадно-апельсинового мороженого, потому что, видимо, обожает себя унижать. Пробираясь вдоль стойки с ингредиентами, он сталкивается с чьей-то рукой, когда тянется за ложкой.    – Изви… о, привет.   Джисон. Конечно, это Джисон. Если бы Минхо сейчас не был на грани сумашествия, он бы просто рассмеялся.    – Привет.   Они оба жестом указывают друг другу взять ложку, оба слушаются, и снова соприкасаются ладонями. Джисон тихо смеется, хватает ее и зачерпывает немного M&Ms, но отправляет их в тарелку к Минхо. И когда он, опустив глаза, на секунду замирает, глядя на это шоколадно-апельсиновое безумие, Минхо кажется, что его щеки вот-вот сгорят. Вместо комментариев, Джисон аккуратно сыпет конфеты поверх мороженого.   – Еще?    Минхо молча кивает. Он настолько глубоко в этом болоте, что нет смысла притворяться, что всё не так, как кажется.   Джисон добавляет еще и еще, пока Минхо, с любопытством разглядывающий его тарелку с ванильным мороженым и вишней сверху, с опозданием не говорит, что хватит. Это просто абсурд; он больше не может сдерживать смех. На губах Джисона неловкая улыбка.    – Я не просил, они сами мне его дали, – говорит он, – Странно, правда?    – Мне тоже, – отвечает Минхо, – Я вообще кофе просил.    Джисон смеется, и Минхо сбегает. Сбегает, лишь бы не оказаться за столиком напротив, глядя ему в глаза, пока они поедают мороженое, по вкусу похожее на их запахи. Вот только вернувшись к себе и доедая свою порцию, он понимает, что скучает. За такое короткое время Джисон успел занять важное место в его жизни, и он хочет снова заполнить её его смехом, его глупыми шутками, его настойчивостью и его заботой – когда-то они приносили ему одни проблемы, но теперь он знает: возможно, именно они всегда и были ему так нужны.    И это слово – нужно – пугает его больше всего. Он не знает, как Джисон относится к нему и к своему бывшему, и не может смириться с мыслью, что он не единственный. Ему нужно услышать это от Джисона. Не от Хенджина, не от Чана и не от Чанбина, пусть он и хочет им верить и доверяет их суждениям.    Избегая Джисона, он ничего не добьется, и он не получит ответы, пока не пересилит себя и не поговорит с ним. Даже если Джисон вернется к тому парню, даже если это лишит его шанса остаться друзьями.    Никто и никогда так не сводил его с ума, и он не позволит никому, – даже самому себе, – встать на своем пути.       

🍒

 

 

  Его организм решает помешать его планам. Он чувствует себя так, будто ему в мозг вбивают гвозди, тело наливается свинцом, а мучительный кашель, тошнота и першение в горле никак не проходят. С ним редко такое случается; он настолько болен, что не может встать и выйти на улицу, но, когда он все-таки это делает, последствия отвратительны. Он на неделю отпрашивается с работы и пропускает занятия, его дни состоят из попыток прийти в себя, просмотра телевизора и Хенджина, который то и дело заходит проведать его и принести воды.    На четвертый день он чувствует, что тошнота начинает отступать, и он решает, что ему достаточно полегчало, чтобы встать с постели и сменить простыни, на которых его тело гнило все это время. После душа он снова оказывается под одеялом, задремывая под какое-то аниме, которое он включил на фоне, как вдруг раздается стук в дверь. Он вопросительно мычит: неужели Хенджин принес поесть? Он думает, его желудок сможет переварить хоть что-то? Однако вместо Хенджина он слышит только:    – Хен, это Джисон. Можно мне войти?    Широко раскрыв глаза, Минхо практически соскакивает с кровати, чтобы заглянуть под нее и убедиться, что посылки из Маркета надежно спрятаны. Кровь приливает к голове, и, уже чувствуя головокружение и слабость, Минхо с тихим стуком падает прямо на пол. Блять.    – Хен? – обеспокоенно повторяет Джисон.    Глубоко вдохнув, Минхо снова ныряет под одеяло. Как Джисон вообще сюда попал? Он щурится. Хван Хенджину крышка.    – Можешь войти, – хрипло тянет он.    Сначала заглянув внутрь через дверь, Джисон медленно заходит в комнату.    – Привет, – он одаривает Минхо мягкой, сочувственной улыбкой. В руках у него пакет, подозрительно похожий на те, что дают в ресторанах, и… цветы? Минхо хмурится.    – Я умираю? – спрашивает он.    – Не знаю. Сам как думаешь? – Джисон улыбается, подходя ближе. Его запах мгновенно успокаивает, Минхо уже чувствует себя лучше, – Такое чувство, будто ты стал привидением.    – Мы виделись всего пару дней назад, – шмыгает носом Минхо и медленно садится. С таким трудом, будто несколько часов лежал неподвижно – совсем не свалился с кровати всего минуту назад.    – Ты знаешь, о чем я, – тихо говорит Джисон, и его охватывает чувство вины.    Минхо не думал, что он заметит, что он его избегает, – он был слишком занят своим старым знакомым, – но опущенные глаза и тихий голос говорят об обратном. Конечно, он заметил, конечно, он почувствовал. Минхо – идиот. Его бесконечно нежное сердце заслуживает лучшего – правды.    – Это тебе, – говорит Джисон, вручая ему букет быстрее, чем у того появляется шанс извиниться. Они прекрасны, и, хотя обоняние сейчас не на высоте, Минхо чувствует, какие они ароматные.    – Что…   – И самгеттан из моего любимого ресторана, – продолжает он, распаковывая приборы, – Я бы пришел раньше, но я только узнал, что ты болеешь. Мне сказал Чан, а ему – Хенджин, – Джисон искоса глядит в его сторону.    – Не стоило, – слабо хрипит Минхо, но мучительный голод дает о себе знать.    Джисон, резко выдохнув через нос, качает головой.    – Как же с тобой сложно, хен, ты знал об этом? Подожди.    Минхо только растерянно моргает, когда Джисон, отложив пластиковый контейнер с едой, забирает цветы и исчезает из комнаты. Он слышит, как льется вода на кухне, и через несколько мгновений тот возвращается обратно. С гордой улыбкой он ставит вазу с цветами на прикроватный столик.    – Нравятся?   Минхо не знает, что говорить, но, прочистив горло, кивает. Джисон присаживается на край кровати рядом.    – Красивые. Ты уверен, что не на похороны пришел?    – Зависит от того, выживешь ты после яда, который я подсыпал тебе в суп, или нет, – Джисон открывает крышку, и когда он разламывает палочки для еды, у Минхо уже текут слюнки, – Хочешь, покормлю тебя?    – Я… а? – его больной мозг настолько затуманен, или он уже в бреду? – Что всё это значит?    – Я же говорю, самгеттан и цветы. Гортензии и гипсофилы, если быть точнее. Только не бери их с собой, если поедешь домой – для кошек они ядовиты.    – Но зачем? – Минхо не хочет показаться неблагодарным, но он правда не понимает. Он не заслуживает его заботы. Особенно сейчас.    – Сначала поешь, а потом поговорим, хорошо? – говорит Джисон, опуская ложку в суп и наполняя ее бульоном, – Ты голоден? – он дует на бульон, – Если нет, можешь съесть потом, – Минхо кивает, а желудок отзывается сердитым урчанием. Джисон широко улыбается, – Открой рот.    Минхо делает, как он сказал, и с трудом проглатывает большую часть бульона, что немного стекает с уголка его губ. Они оба смеются, и Джисон поспешно извиняется.     – У меня в голове все выглядело лучше, – бормочет Джисон, передавая ему контейнер.    – Все в порядке, – хрипло смеется Минхо, – Спасибо.    Наблюдая за тем, как он принимается есть, Джисон вдруг тянется к его голове и пальцами зачесывает его волосы назад. Тыльной стороной он прижимает ладонь ко лбу, и Минхо становится жарко совсем не из-за температуры.   – Лоб теплый, – комментирует он, и когда убирает руку, Минхо мысленно просит вернуть ее обратно.    Он понимает, что готов отшвырнуть этот суп в сторону, пускай хоть по стенам разбрызгается, лишь бы сейчас притянуть Джисона к себе и крепко к нему прижаться. Он больной, очень больной человек.    – Но тебе ведь уже лучше, да?    – Ага. – кивает он и сглатывает, – Сегодня уж точно. Вчера было хуже всего.    Джисон хмурится.   – Жаль, что ты мне не сказал. Нам всем нужна чья-то забота, когда мы болеем.    Минхо так никогда не думал; он всегда был тем, кто заботился, но сейчас ощущения неплохие. Цветы, вкусный суп, тепло Джисона, согревающего его бедро через одеяло. Забота, стоящая за ними, нежное сочувствие в глазах. Кто-то настолько готов – и даже хочет – заботиться о нем. Внутри все переворачивается, он бросает усталый взгляд в сторону – ведро на случай, если его стошнит, неподалеку – это так, на всякий случай.    Может быть, ему бы не было так дурно от всего, что крутится у него в голове, если бы он хоть что-то понимал, если бы знал, что делать, когда Джисон здесь. А может, и было. Но он этого не узнает, потому что Джисон сидит молча, то незаметно разглядывая его комнату, то наблюдая за тем, как он ест.    – Что? – спрашивает Минхо, встретившись с ним взглядом. Он замирает с ложкой на полпути ко рту, и взгляд альфы скользит к его губам и обратно так быстро, что он почти этого не замечает.    – Я просто подумал… как же это несправедливо.    – М?    – Как можно быть таким красивым, когда ты чуть не умираешь? – говорит он, и Минхо едва не давится бульоном. Джисон улыбается, поджав губы, – Мне можно так говорить? Можно называть тебя красивым?    Приходится задержать дыхание. Джисон смотрит так, что сердце пропускает удары, а в голове туман такой, что он почти забывает о том, как совсем недавно не желал иметь с ним ничего общего. А желание уткнуться носом ему в шею, перед этим попросив лечь рядом, вряд ли подходит под определение «не иметь ничего общего».   Минхо напоминает себе, что Джисон тоже держит дистанцию. Он снова в контакте со своим бывшим, и, видимо, именно ради него ушел из Аромамаркета, а Минхо не из тех, кого можно водить за нос, используя, как игрушку.    – Зависит от обстоятельств. Зачем ты здесь? Зачем принес мне еду, цветы?    Джисон склоняет голову и, издав удивленный смешок, потирает затылок.    – Ну, я… я думал, это было очевидно.    Сердце колотится быстрее, но он не даст обмануть себя.    – Что у тебя с бывшим?    Тишина. Джисон замирает. Подняв голову, он растерянно заглядывает ему в глаза. В голове его будто крутятся шестеренки.    – Ты ведь не знаешь Санджуна, да? – спрашивает он тихо. Санджун. Это не его запах Минхо учуял на Джисоне несколько ночей назад – имя другое. И он не знает, хорошо это или плохо. Джисон заметно расслабляется, когда он качает головой, – Ты, наверное, услышал о нем от ребят.    – Они как-то упомянули его. Без подробностей.    – Точно, – Джисон кивает; опускает голову, рассматривая свои пальцы, что нервно потирают колени, – Но это никакой не секрет. Если честно, я и сам хотел поговорить с тобой о нем. Я не знаю, почему. Просто с тобой правда приятно разговаривать, – он бросает взгляд в его сторону, – Но, э-э… я не знал, будет ли странно поднимать эту тему… вот и не стал.    – В этом не было бы ничего странного, – тихо отвечает Минхо. Он чувствует то же самое, пусть и спрятанное в самой глубине его сознания. Он чувствует это желание. В Джисоне есть нечто такое, от чего он ощущает себя в безопасности. Хочется, чтобы и Джисон ощущал это, когда он рядом с ним.   – Трудно знать наверняка, когда кажется, что ты делаешь все возможное, чтобы избегать меня, – Джисон легонько подталкивает его в ногу.     Минхо в ответ толкает его в спину: он почти падает с кровати, но, смеясь, возвращается обратно, устраиваясь поудобнее. Он кладет одну ногу на кровать перед собой, оказываясь лицом к Минхо.    – Я что-то сделал не так? – внезапно спрашивает он, – В тот вечер, когда мы пили.   Минхо быстро качает головой.     – А я?    – Конечно, нет. Но если все было нормально, почему ты избегаешь меня? – он щурится, – Что, по-твоему, у меня с бывшим?     – Не знаю. Поэтому я и спросил.    – Но, скорее всего, догадался.    – Просто скажи уже, – скулит Минхо, пихая его через одеяло и угрожая снова столкнуть на пол.    – Хорошо, хорошо! – весело фыркает Джисон, удерживая его ногу на месте. Минхо мог бы легко вырваться из его захвата, но ему это даже нравится. Джисон делает глубокий вдох, – Думаю, стоит начать с того, что произошло несколько недель назад. Мы с ним не разговаривали несколько месяцев, и тут он вдруг решает написать мне. Сначала было «Мы можем поговорить?», а потом тирада о том, как он скучает и жалеет, что не поступил по-другому, и всё это до того, как я успел решить, хочу я с ним говорить или нет. Потому что вот такой он человек. И вся эта ситуация напомнила мне о прошлом. У нас были не самые лучшие отношения.    – Как же так?   Джисон издает нервный смешок.    – Если задуматься, Санджун был очень… опытным. А я нет.    – Первый парень?    – Ага. Первая любовь. Он пользовался мной, постоянно показывал мне, что я никогда не буду достоин его. Я знаю, я и сам не был идеальным парнем-ангелом, но я никогда в жизни не встречал такого манипулятора. До сих пор не могу поверить, что столько времени позволял ему так со мной обращаться.     – Звучит так, будто он кусок дерьма, – Минхо усилием воли заставляет свои напряженные мышцы расслабиться. Мысль о том, что кто-то мог вот так воспользоваться его большим сердцем, заставляет посильнее сжать кулаки. Он не в силах представить, что, если Джисон снова окажется рядом с таким человеком…    – Он и есть. Был, – поправляет себя Джисон, – Может быть. Не знаю. Мне, если честно, это не интересно.    Минхо выдыхает.    – Пожалуйста, скажи мне, что ты его послал.    Джисон улыбается.    – Нет, но, возможно, так я и сделаю, если он снова мне напишет. Сначала я подумывал о том, чтобы выслушать его – может, я просто обязан это сделать, мы ведь через многое прошли вместе. Но сейчас я понимаю, что нет, особенно после того, как он обошелся со мной. Я вырос, у меня появились друзья, которые помогли мне понять, что я не заслужил такого отношения.    – Никто этого не заслуживает. Особенно ты, – слова слетают с губ быстрее, чем Минхо успевает подумать. Джисон переводит взгляд на него.    – Это самое приятное, что ты когда-либо мне говорил, хен, – говорит он с улыбкой и сжимает его бедро чуть выше колена.    – Ага, только не привыкай, – Минхо с трудом пытается скрыть улыбку, – Я больной, сонный и беспомощный.   – О, тогда скажи еще что-нибудь, должен же я как-то этим воспользоваться.   – Нет, – стонет Минхо, – Проваливай.    – Мне уйти, чтобы ты отдохнул? – Джисон начинает вставать, но что-то в глазах Минхо его останавливает, – Или… если ты собрался дуться, я могу остаться.    – Я не дуюсь, – Минхо меняет выражение лица, – Просто я так и не получил ответа на свой вопрос.    – Какой?    – Зачем ты всё это делаешь? – он указывает на цветы и контейнер, стоящие на прикроватном столике, затем смотрит на сидящего перед ним Джисона.    – Ты серьезно? – тот смеется, – Не заставляй меня смущаться, хен.    – Давай, посмущайся, – Минхо наигранно дует губы, а затем, – Немножечко, ради меня? – он смеется, когда Джисон прячет лицо в ладонях.   Через секунду он вдруг убирает руки от лица, его теплые пальцы теперь свободно скользят по пальцам Минхо. Его взгляд до боли искренний.    – Ты мне нравишься, хен. Вот почему. Ты мне очень нравишься, и я хочу быть рядом с тобой, хочу заботиться о тебе, даже если ты пока не можешь ответить на мои чувства. Даже если никогда не сможешь. Ты мне нравишься, вот и всё. Мне еще раз повторить?    Минхо растерянно смотрит вперед, чувствуя, как стремительно растет температура. Он сам просил ответов, но такого он точно не ожидал.    – Прости, я не слушал, скажешь еще раз?   Схватив подушку, Джисон размахивает ею как оружием, и Минхо вздрагивает от нападения, которого так и не следует. Тот кладет подушку себе на колени и качает головой. Нервно посмеивается.    – На сегодня это мой лимит, – бормочет он. На его круглых щеках милый розовый румянец, а у Минхо, кажется, кружится голова. Джисон выглядит так, будто сбежал из сказки. Он слишком хороший, чтобы быть настоящим.    До Минхо резко доходит, что именно его имел в виду Джисон, когда сказал, что уходит из Маркета. Он и есть тот, кто ему нравится, и он относится к этому так серьезно, что готов отказаться от того, чем занимался долгие месяцы, не зная при этом, примет Минхо его чувства или нет.     А Минхо примет. Еще как примет.    Веки тяжелеют, он закрывает глаза, откидывает голову назад и что-то бормочет, пытаясь придумать, как выразить то, что творится внутри, словами. Может, стоит подождать, пока он не придумает, как признаться в том, что он знает о doolsetnet. Что, если чувства Джисона изменятся, когда он узнает о том, что Минхо скрывал от него?    – Хочешь спать? – спрашивает Джисон, мягко вторгаясь в его мысли.    Минхо кивает. От таблеток, которые он выпил перед его приездом, хочется спать, и только сейчас, закрыв глаза и чувствуя тепло его тела через одеяло, он понимает, насколько сильно его вымотали все эти переживания.     – Я пока уберу все в холодильник, – говорит Джисон; раздается звук закрывающегося контейнера с супом.    – Как закончишь, возвращайся, – Минхо слышит, как он замирает на месте, и приоткрывает один глаз, – Если хочешь.    – Если хочу… сюда? К тебе? Поспать?    Минхо согласно мычит.    – Хорошо, – в голосе слышно улыбку.    Минхо уже спал бы к тому моменту, когда Джисон вернулся, если бы не неровное биение его собственного сердца. Когда тот забирается под одеяло рядом, кажется, будто оно только учащается. Улыбаясь, Джисон поворачивается к нему лицом и устраивается поудобнее.   – Привет, – говорит он.    – Привет, – отвечает Минхо, сдерживая нервный смешок. О чем он только думал, когда предложил это? Наверное, думал, что Джисон отвернется, и он сможет обнять его, уткнуться ему в шею. Или наоборот, – Это была глупая затея. Вдруг ты заболеешь.    – Не заболею, у меня хороший иммунитет.    – Ладно, – тихо смеется Минхо. Взгляд Джисона скользит по его лицу, словно запоминая каждую его черту. О чем он, черт побери, думал? Это явно не поможет выздороветь – только быстрее сведет в могилу.    – Ты уже решил, можно мне называть тебя красивым или нет?    – Наверное.   Его пальцы скользят по его волосам, будто бы он заправляет их за ухо; волосы у Минхо короткие, но ощущения приятные. Более чем приятные. Минхо прикрывает глаза, когда он проводит кончиком пальца по его ушной раковине.    – Ты прекрасен, – тихо говорит Джисон.    – Мы так не договаривались.    – Мне показалось, что это слово больше подходит.    – М-м, – Минхо приоткрывает глаза, а затем раздраженно вздыхает, – Ладно, разрешаю обнять меня.    – Я же не гово… ладно, хорошо, давай, – его улыбка становится шире, когда Минхо сокращает и без того небольшое расстояние между ними, – Большая ложка или маленькая?    – Я просто хочу… – Минхо толкает его на спину и придвигается ближе. Щекой жмется к его плечу, а носом касается шеи, бесстыдно вдыхая его запах там, где он ощущается сильнее всего. Аромат такой сладкий и насыщенный, он словно бальзам для всего, что когда-либо его беспокоило.    – Значит, тебе нравится мой запах.    – Да.    – А я думал, что ты его терпеть не можешь.    – Он приятный, – устало бормочет Минхо, все больше погружаясь в сон, когда ногти Джисона пробегают по его спине. Где-то глубоко его пронзает чувство вины, – Тебе удобно?    Поерзав на месте, Джисон согласно хмыкает ему в волосы. Минхо прижимается ближе, обнимая его за талию. Это что-то на грани безумия и абсолютного наслаждения.    И он не знает, это слабое прикосновение губ к его виску – реальность или начало очень хорошего сна.       

🍒

 

 

 

Минхо резко открывает глаза. Ему тепло, но не от температуры. Его глаза расширяются, когда он чувствует, как грудь Джисона поднимается и опускается под тяжестью его ладони.    От Джисона приятно пахнет.    От него всегда приятно пахнет, но сейчас всё по-другому, обычный шоколадный аромат источает сочные карамельные нотки. Он словно распадается на части от одного укуса и тает у Минхо на языке.    Он задерживает дыхание и поднимает голову, окидывая взглядом происходящее: он лежит почти на животе, его руки и ноги перекинуты через тело Джисона, лежащего на спине. И тот вдруг поворачивается к нему, улыбаясь и невинно хлопая глазами, словно это не от него сейчас пахнет так, будто он возбудился.    – Доброе утро, – шепчет он, и его лицо так близко, что Минхо может легко пересчитать каждую длинную ресничку, обрамляющую его красивые карие глаза.    Промычав в ответ, Минхо начинает убирать свои конечности, чтобы дать младшему немного передохнуть. Он мысленно планирует пути к отступлению, иначе еще секунда, и его штанам придет конец от того, как сильно ему сейчас хочется вонзить зубы Джисону в шею. Он замирает, когда бедром касается его тела и чувствует, как дыхание младшего прерывается. Сквозь ткань спортивных штанов безошибочно угадывается причина. Джисон прикрывает глаза.     – Прости, – выпаливает он, – Я проснулся и… я не хотел будить тебя, а тут еще и твоя нога, э-э… прости.    Открыв глаза, он смотрит на Минхо. На его щеках румянец, и Минхо, заметив это, чувствует, как в животе разгорается нечто глубокое, пьянящее. На мгновение он задумывается о том, чтобы снова перекинуть ногу ему через бедра. Интересно, какой будет реакция, скользни он рукой ему в штаны, интересно, какие звуки он начнет издавать.     Но вместо всего этого Минхо быстро, словно срывает пластырь с раны, убирает свои руки, переворачивается на другой бок и встает с кровати. Он проснулся в таком хорошем настроении, что, вставая, совсем забывает о том, что всё еще слаб. Чувствуя, как кружится голова, он спотыкается и чуть не валится с ног.    – Ты в порядке? – Джисон, готовый сорваться с места, выглядит так, будто они вместе со своей утренней проблемкой вообще могут ему чем-то сейчас помочь – не только усугубить ситуацию.    – Да, да, – отмахивается Минхо, – Сейчас вернусь.   Оказавшись в ванной, он ополаскивает лицо водой и старается просто не думать. Он понимает, что такие вещи невозможно контролировать. И это не значит, что намерения Джисона больше не так чисты только из-за того, что у него встал член, когда они спали, или вообще из-за любой другой ерунды, за которую Минхо так привык хвататься, потому что именно к такому поведению альф он привык.    Утренние стояки – это нормально. А вот его реакция – нет, для него это совсем не норма. Не тогда, когда во всех его предыдущих отношениях ему нужны были недели и месяцы, чтобы почувствовать хотя бы намек на сексуальное влечение – и дело было совсем не в отсутствии стояков или соблазнительных запахов.    Благодаря своему опыту, как приятному, так и неприятному, Минхо научился отличать свои инстинкты от любых чувств, что переполняют его голову и сердце. Да, это не так уж надежно, и у него есть свои сомнения по поводу природы сексуальной связи, которую он установил с запахом Джисона, и почти автоматической реакции, что он испытал при их первой встрече, но Минхо уже знает его достаточно, чтобы без сомнения понимать – сейчас дело далеко не только в его запахе.    И это пугает. Вопросы интима всегда были щекотливой для него темой; даже друзья любят напоминать ему о том, какую высокую стену он всегда возводит вокруг себя. Каждому, кто хочет большего, расправившись с одной крепостью, придется преодолеть еще одну, и не у всех есть на это терпение. Пару раз в своей жизни Минхо шел на уступки, подпускал людей ближе раньше, чем был к этому готов, а после расхлебывал последствия в виде стен, что становились все выше и выше. Поэтому в голову приходит только один вопрос: хватит ли терпения у Джисона?   Нет причин считать, что не хватит – он старается не накладывать опыт своих предыдущих отношений на суждения по поводу Джисона, ведь то были совершенно другие люди. Джисон был терпелив и настойчив, и то, что Минхо (скорее, его нога) завели его, не значит, что у него есть какие-то ожидания в том, как быстро их отношения перейдут к постели. Все это время действия Джисона были совершенно искренними и невинными… насколько он знает.    А вот действия Минхо… блять. Ему правда пора всё рассказать.    И как вообще начинать такой разговор? «Кстати, я видел твой член», – тихо бормочет он, глядя на свое отражение, насмешливо качая головой и вытирая руки. «Не знаю, как тебе это сказать, но я дрочил на тебя еще до того, как мы познакомились. Я, конечно, потом перестал, но это не потому, что ты мне не нравишься, просто…»   – Ли Минхо! Я вижу, тебе уже лучше!    Раздается громкий стук в дверь, и Минхо чуть не получает сердечный приступ, когда понимает, что это голос Хенджина.    – Что? – раздраженно спрашивает он, распахивая дверь.    – Вы с Джисоном что, наконец-то переспали?    Ринувшись вперед, Минхо закрывает его рот ладонями.    – Нет! Тихо.    – Ты что, пф-ф… – Хенджин отрывает от себя его руки, – Остынь, он ушел. А по его запаху все сразу стало понятно. Ты его обломал, да? Он струсил?   – Он что, ушел? – стонет Минхо. Он так виноват перед ним.    – Я бы даже сказал сбежал, поджав хвост.    – Это был не хвост.    Хенджин хлопает его по плечу.    – Что случилось?   Минхо вздыхает, проводя рукой по растрепанным волосам.    – Мы задремали, а потом он… проснулся. Вот так, с не хвостом. И я пошел в ванную, чтобы было не так неловко, а потом он, как видишь, ушел.    Раздраженно вздохнув, Хенджин потирает виски.    – Вы двое – это кошмар какой-то. Серьезно, ничего не было?   – Я болен. Что, хочешь, чтобы меня вырвало ему на член, или что?   – Можно было поговорить! Я имею в виду разговор, хен! Господи.    Минхо открывает рот, чтобы возразить, но его щеки тут же вспыхивают румянцем, когда он вспоминает признание Джисона. Ему ведь не приснилось, да?   – Он сказал, что я ему нравлюсь, – тихо признается он.    – Поворот века. Ты ведь сказал ему, что он тебе тоже? – Минхо хмурится. В голове у него туман. – Сказал же?   – Наверное, да.    – Боже мой, – Хенджин отворачивается, словно больше не может смотреть на него, – Я бы тоже убежал, если бы у меня встал член на такого идиота.    – Тебе повезло, что я болею, – ворчит Минхо, проходя мимо него в свою комнату. Он морщится от заполнившего ее стойкого цитрусового запаха, что заставляет тело дрожать. Раздвинув шторы, чтобы открыть окно, он щурится от солнечного света. Он и так достаточно запутал Джисона, поэтому нужно хоть как-то исправить ситуацию. Он берет в руки свой телефон.    Минхо: Ты в порядке?   Джисон 🍊: Да, да, конечно Джисон 🍊: Прости, что так быстро ушел. Я подумал, тебе нужно побыть одному Джисон 🍊: Наверное, я просто запаниковал.   Минхо: Почему?   Джисон 🍊: Ты знаешь, почему, хаха Джисон 🍊: Мы можем притвориться, что этого не было >_<   Минхо: Ты о чем? Ничего же не было, хехе Минхо: Кроме того, что я очень хорошо поспал Минхо: Нам нужно устроить это снова   Джисон 🍊: Правда? Ура :D Джисон 🍊: Я согласен Джисон 🍊: Тебе стало лучше? Суп помог?   Минхо: Да, очень помог, спасибо тебе Минхо: Сейчас разогрею то, что осталось~ Минхо: Не забудь принять витамины!!! Если ты заболеешь, я буду виноват   Джисон 🍊: Не волнуйся за меня, хех Джисон 🍊: Даже если я заболею, это будет стоить тех объятий   Минхо: Еще бы Минхо: Прости, прости. Ничего ведь не было   Джисон 🍊: Боже, заткнись, Т __Т   Минхо: ❤️      

🍒

      К следующей их совместной паре Минхо становится лучше, и он рад увидеть абсолютно здорового Джисона, сидящего на их привычном месте. Джисон удивленно хлопает глазами, когда, опустившись на стул рядом, Минхо подталкивает в его сторону толстовку, которую собирался вернуть вот уже несколько дней. В кармане ее все еще лежит то самое печенье со сливочным кремом, которое Минхо так и не смог отдать ему сразу. Перед началом пары Джисон решает его попробовать, и его глаза так загораются, что к концу у Минхо готов целый список того, что он хочет для него приготовить.     К следующей паре им приходится попрощаться. Перед этим Джисон успевает позвать его к себе и предложить как-нибудь на неделе посмотреть фильм. «Сегодня?» отвечает Минхо, и, возможно, это выходит как-то слишком быстро, но ему нужно во многом признаться, и чем скорее, тем лучше.    Всю свою смену Минхо нервничает, и, несмотря на все попытки морально подготовиться к встрече позже, его мозг полностью отключается, когда он видит улыбающееся лицо Джисона на противоположной стороне барной стойки.   – Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, стараясь не показывать своего удивления. Будто это не он только что чуть не уронил стакан, который вытирал.    – Я покупал нам что-нибудь перекусить и решил, что зайду и подожду тебя до окончания смены, – отвечает Джисон, показывая ему пакет в руке, – Уже темнеет.    – Я и сам могу о себе позаботиться, – говорит Минхо шутливо, но без обычной язвительности.    – Я знаю, – порывшись в пакете, Джисон кладет на стойку маленький квадратный кусочек шоколада в обертке и пододвигает к нему. Минхо косится в его сторону – Джисон с вызовом поднимает брови и кивает. Минхо давно хотелось шоколада, и черт возьми, когда ему в последнее время его не хотелось? И не похоже, что сейчас есть какой-то смысл врать, стыд неизбежен. Он хватает шоколад со стола и отводит взгляд от понимающей улыбки, расцветающей на губах Джисона.   – Хочешь что-нибудь? – спрашивает Минхо, чувствуя, как шоколад тает у него на языке. Вкусно, но он уверен, что запах Джисона вкуснее.    – Нет, спасибо.   Хмыкнув себе под нос, он отходит в сторону, чтобы обслужить подошедшего к стойке клиента, что приветствует его сальным:    – И часто ты берешь конфеты у незнакомцев?    Минхо выдавливает из себя служебную улыбку.    – Это мой друг. Чего желаете?   – Я бы тоже не отказался от сладкого. От тебя, например.    Мужчина напротив пьян, и Минхо даже не хочется злиться на него; он привык к подобным комментариям, и у него слишком хороший день для того, чтобы на них реагировать.    – Понятно, если решите что-то заказать, позовёте.     Отвернувшись, он видит встревоженный взгляд Джисона. Тот вот-вот сорвется с места, будто бы готовый прийти к нему на помощь. Это мило. Подняв вверх большой палец и ободряюще улыбнувшись, Минхо возвращается к толпе клиентов, собравшихся у бара.     С первым парнем дела обстояли хуже всего, но к тому времени, как он возвращается к Джисону, приходится «отбиться» от еще нескольких подкатов. Минхо не придает им особого значения. Он работает в обычном темпе, и большинство людей здесь – постоянные клиенты, от которых не стоит ожидать ничего плохого. Поэтому, даже не задумываясь, он на автомате флиртует с кем-то в ответ, пока не видит, как Джисон в этот момент на него смотрит.   – И так постоянно? – спрашивает он, выглядя как побитый щенок.    – «Так» это как? – невинно спрашивает Минхо, и смеется, видя отчаяние в его глазах, – Мне проще просто подыграть. Я не думал, что ты ревнуешь, Джисонни.    – Ничего я не ревную, – дует он губы, – Но мне, кажется, все-таки стоит выпить.    Минхо готовит ему их самый лучший коктейль за счет заведения и, пока тот пробует, украдкой бросает на него нежные взгляды. Иногда (часто) Джисон смотрит в ответ – до тех пор, пока к нему не подходит незнакомый Минхо омега, что тут же отвлекает его внимание. В шутку бросив в их сторону сердитый взгляд, Минхо чуть не смеется, когда замечает реакцию младшего. Тот, видимо, решив как можно скорее прекратить представление, избавляется от незнакомца, что вертелся рядом. Ему даже хватает наглости подмигнуть ему при этом.   – Идем сюда, – говорит Минхо, выходя из-за стойки, и Джисон нерешительно следует за ним в маленький, тускло освещенный коридор, в котором находятся туалеты. Коллеги и постоянные клиенты устроят ему разнос, но ему все равно, – Пометишь меня своим запахом?   – Серьезно? – Джисон облизывает губы, – Ты правда этого хочешь?   – Да. Если ты хочешь. Если нет, я просто… – Минхо делает вид, что уходит, но Джисон, схватив его за руку, тянет его обратно. Дыхание перехватывает, когда его пальцы находят его подбородок, и он нежно поворачивает его лицо к себе. На мгновение, когда взгляд Джисона скользит вниз, Минхо кажется, что они вот-вот поцелуются. Тот наклоняется к нему, и он уже задерживает дыхание. Но их губы не соприкасаются, Джисон медленно прижимается своей щекой к его коже, и коридор наполняет головокружительный аромат.    Он оставляет свой запах и с другой стороны, кладет подбородок ему на плечо, прижимая его к себе и проводя носом по его шее. Минхо не помнит, когда кто-то в последний раз делал это так жадно, как он. Голову кружит от понимания, что Джисон ревнует. Окутывает его шоколадом и апельсином, заявляя остальным, кому он принадлежит.     – Всё, ладно, – выдыхает Минхо, отстраняясь, – Никто не почувствует твоего запаха на мне, если ты не дашь мне вернуться к работе.    – Может, мне лучше оставить тебя здесь, со мной? – голос Джисона звучит неуверенно, он смущенно улыбается, но щеки Минхо все равно теплеют.    – Ага. А что, если я хочу все-таки получить свою зарплату? – парирует он, игнорируя то, как Джисон мило смеется, и разворачивается, чтобы вернуться к смене. Он продолжает работу, окутанный его ароматом, до самого закрытия. Возможно, это потому, что смена подходит к концу, но ему кажется, что приставать к нему стали меньше. Нужно будет делать так почаще.    Так он думает до тех пор, пока Чеен, его коллега-бармен, не хлопает его по плечу.    – Какого черта? Ты не сказал мне, что с кем-то встречаешься! – шипит она, – Еще и с альфой? Ты говорил, что не встречаешься с альфами.    – Я это сказал только потому, что ты пыталась свести меня с каким-то чудиком, и я с ним не встречаюсь. Он у меня за спиной.    Она хмыкает.    – А вот он с тобой – еще как. Он симпатичный. Ему нравятся девушки?   Он хмурится, и только спустя несколько секунд, когда она начинает смеяться, вспоминает, что парни вообще ей не по вкусу.    – Не встречается он, – хихикает она про себя, уходя к клиенту, – Ага, конечно.    Отношения. Минхо прокручивает это слово в голове снова и снова, пока не заканчивает свою смену. Так вот, что это? Вот, что он чувствует, когда берет Джисона под руку, когда они идут по улице, когда Джисон тепло улыбается и сжимает его ладонь, когда он делится с ним шоколадом, засовывая кусочек сначала себе в рот, а потом ему, когда они, чуть не спотыкаясь о неровную трещину на дороге, в один голос смеются.    Это похоже на свидание: они устраиваются рядом на диване, делясь закусками и, прижавшись боком друг к другу, тихо комментируя происходящее на экране. Взяв Джисона за руку, Минхо ободряюще ее сжимает. И когда голова младшего оказывается у него на плече, он едва может сосредоточиться на фильме – все, о чем он сейчас может думать, так это о том, как сильно ему хочется, чтобы это было настоящее свидание, как сильно ему хочется поцеловать Джисона, сходить с ним куда-нибудь, показать его всем, кому только можно и…     – Было не так интересно, как в первый раз, – говорит Джисон, и о, наступают титры.    – Ага, – бездумно отвечает Минхо. Видимо, он и правда настолько отключился.   – С тобой хорошо. И тепло.   Минхо согласно мычит в ответ, проводя кончиками пальцев по его предплечью и наблюдая за тем, как по его коже пробегают мурашки. Он так хочет, чтобы между ними все было по-настоящему. Чтобы больше никаких проектов, никаких недопониманий, никакой лжи и никакого бегства. Только смех, близость и сладость, как воздух, окружающий их сейчас. Только Джисон.   – Это свидание? – спрашивает он.   Джисон поднимает голову, чтобы посмотреть на него, и, кажется, изучает каждую черточку его лица, после медленно отвечая:   – Да…?   – Ты говоришь не очень уверенно.    – Я пытался прочитать твои мысли, чтобы понять, о чем ты думаешь.   – Вот как. И что же ты там прочитал?    – «Боже, это худшее свидание в моей жизни, какой же он неудачник».    – Попробуй еще раз.    – «Боже, это лучшее свидание в моей жизни», – мечтательно вздыхает Джисон, – «Он настоящий джентльмен. Купил мне чипсы и шоколад! Еще и мой любимый»!   Минхо смеется и пытается оттолкнуть его от себя, но Джисон настойчиво цепляется за его руку.    – Нет? Ладно, я просто подзабыл, как это – читать мысли. Сам скажи.   – Сказать что?    – О чем думаешь.    – М-м, – Минхо откидывает голову на спинку дивана, а затем поворачивает ее в сторону, глядя на младшего с глупой улыбкой, скрыть которую совсем не получается.    Рой бабочек в животе мешает произнести то, что он думает, вслух. Он чувствует себя так, словно он снова в старшей школе, лицом к лицу со своей первой любовью и первыми серьезными отношениями, только сейчас все намного хуже.   – Я думаю о… – он скользит взглядом по лицу напротив, – о моих котах.    Джисон, что все это время глядел на него в ожидании, закатывает глаза, а затем:   – Ой! Стой, пока я не забыл.    И Минхо, кажется, знает, чего ожидать, когда Джисон исчезает в своей комнате, но его сердце все равно пропускает пару ударов, когда тот возвращается, держа в руках нечто, похожее на миниатюрного Дори.    – С этим малышом было много проблем, – говорит Джисон, – Его окрас было так сложно повторить, потому что он вроде как коричневый, но в то же время и серый? А еще полоски, белые пятнышки и, конечно, носочки. Но, по-моему, вышло неплохо? Как думаешь? Он достоин стоять рядом со своими братьями? Я могу немного подправить его, если захочешь.   Минхо не знает, что вырвется из того вихря чувств, поднимающегося в его груди, если он сейчас откроет рот, и вырвется ли хоть что-нибудь вообще. Он не знает, как облечь в слова все то, что чувствует: внезапное и пугающее, большое, теплое и такое сладкое. Он мог бы положить свою ладонь поверх его, держащей маленького Дори – символа его чувств. Мог бы податься вперед, склонить голову и прижаться к его губам. Об этой идеальной арке купидона и пухлой нижней губе он мечтал дольше, чем хотелось бы признать.    И не зря, понимает Минхо, когда Джисон целует его в ответ, когда его губы двигаются почти невесомо. Их губы сливаются в поцелуе, и они так идеально подходят друг другу. Бархатистый аромат становится еще слаще, и Минхо знает, что пути назад больше нет.    Поцелуй выходит нежным. С зацелованных губ младшего срывается прерывистый выдох, в глазах удивление. Джисон выглядит так же растерянно, как и он сам. На его губах появляется улыбка.    – Вау, – выдыхает он. Минхо высмеял бы его за такую реакцию на обычный поцелуй, если бы сам не чувствовал того же, – Это значит, что тебе нравится?   Минхо опускает голову, чтобы скрыть свою застенчивую улыбку и получше рассмотреть крошечного Дори в своей руке.    – Он идеален, – тихо говорит он, – Слишком идеален. Я начинаю думать, что ты залез ко мне в дом, и лепил свои фигурки с натуры.    – Правда? – восклицает Джисон, – Вернее… нет, я просто профи, малыш. У меня развито шестое чувство, когда дело доходит до котов и всех, кто на них похож.   Минхо усмехается, изо всех сил пытаясь игнорировать дрожь в коленях, вызванную одним определенным словом.    – О, правда?    – А ты как считаешь? – Джисон протягивает к нему руку и поглаживает его под подбородком, словно кота, – Работает?   Его пальцы задерживаются на его подбородке, и они так легко подзывают его ближе, что Минхо не совсем понимает, кажется ему это или нет, но все равно тянется к нему. Видимо, все-таки работает.    Джисон снова целует его, одной рукой обхватывая его щеку. Целует медленно, нежно, и у Минхо кружится голова – он каждый раз думает, что лучше быть не может, и каждый раз ошибается. Дыхание перехватывает, а ведь он еще не поцеловал его по-настоящему, так, как хотелось бы. Но торопить события не хочется. А Джисон и не пытается, неторопливо мягко касаясь его губ, будто впереди у них целая вечность. И за это Минхо хочет его еще сильнее.    Внезапно раздается какой-то шум. Вздрогнув от удивления, они отстраняются друг от друга, разнимая руки. Они растерянно смотрят в сторону входной двери позади них: в комнату просовывается голова, а за ней стройное тело. Джисон стонет.    – Ты же сказал, что придешь поздно!   – Уже поздно, – говорит его сосед. Альфа, замечает Минхо, уловив аромат лаванды. Взглянув на экран телефона младшего, они понимают, что сосед прав, – Здесь пахнет, как в пекарне.    Джисон вздыхает; он явно расстроился, что их прервали.    – Это Ким Сынмин, – обращается он к Минхо, – Сынмин, Ли Минхо, – они неловко приветствуют друг друга через всю комнату, и Сынмин смотрит так, будто пытается изучить его. Интересно, много ли он знает, и считает ли, что Минхо не заслуживает Джисона после всего произошедшего. Если да, то, может быть, он прав.    – Так у вас… – Сынмин вопросительно указывает на расстояние между ними.   – Свидание, – Джисон говорит это гораздо увереннее, чем когда Минхо задал этот вопрос в первый раз, – которое ты прерываешь.   – Я думал, ты сам хотел, чтобы мы с ним познакомились, – парирует Сынмин.    – Но не когда я его обхаживаю!   – Обхаживаешь? – Минхо улыбается.    – А ты чувствуешь, что тебя обхаживают? – спрашивает Сынмин.    Минхо хочет в шутку возразить, но один взгляд на Джисона заставляет его сдаться.    – Да.    – Тогда продолжайте, – Сынмин проходит мимо них, направляясь к своей комнате, а затем оборачивается, добавляя, – Не забудь узнать у него про следующую субботу. И дай ему свою куртку!   Джисон замирает, а Сынмин, хихикая, исчезает в своей комнате.   – Зачем мне твоя куртка? – шепчет Минхо.   – Может, на улице холодно, – отвечает Джисон, поворачиваясь к нему лицом, – Извини за это. Ты свободен в субботу?   – Да, а что?    – Мы с Сынмином и парой моих друзей собирались сходить куда-нибудь поесть и выпить, и я хотел бы познакомить их с тобой. Не в странном смысле, типа знакомства с родителями. Просто я знаю твоих друзей, а ты моих – нет. Я им много о тебе рассказываю, и мне кажется, что они бы тебе понравились. Твои друзья тоже могут прийти! Думаю, мы классно проведем время.     – М-м, звучит весело. Я спрошу у ребят, – Минхо, потягиваясь, поднимает руки к потолку, – Уже поздно.    Джисон согласно хмыкает, и смотрит такой нежностью в глазах, что невольно задаешься вопросом, всегда ли он смотрел вот так? И смотрит ли Минхо хотя бы наполовину так же влюбленно, когда мягко улыбается в ответ?    – Мне пора домой, – с сожалением говорит он. Джисон тихо вздыхает.    – Не хочешь переночевать здесь? Можешь занять мою кровать, а я лягу на диване.    – Ого, ты готов отдать мне целую кровать, вот тут ты меня сделал. Нет, спасибо.    – Можно тогда проводить тебя до дома?    Минхо нежно смеется, принимаясь за уборку.    – Можно проводить меня до двери.    Джисон соглашается, и перед тем, как отправиться домой, Минхо успевает запечатлеть еще один поцелуй на его таких дурацких идеальных губах. Кусочек шоколада, что Джисон сунул ему в руку перед уходом, тает на языке.      

🍒

      Минхо быстро понимает, что губы Джисона – это наркотик, потому что у него начинается ломка.    С той ночи они начинают искать любой предлог, чтобы остаться наедине и целоваться. Домашняя работа, поход в кино, еда на вынос. Что бы это ни было, в итоге они оказываются на любой горизонтальной поверхности, обнимаются, а затем целуются. Минхо думал, что всё будет происходить медленно, потому что обычно именно к такому развитию событий он привык, именно это ему обычно и нужно, но сейчас ему просто мало. Джисон, кажется, чувствует то же самое.    – Я так сильно хочу тебя поцеловать, – шепчет Джисон ему на ухо, и его голос едва ли слышно в сравнении с Чанбином и Чонином, исполняющими “Red Flavour”, – Я о-очень пьян.    Засмеявшись, Минхо легонько щиплет его за бедро, на котором покоится его рука. Джисон вздрагивает.    – Ты выпил один бокал, еще рано так говорить.    Поужинав и немного выпив, они оказываются в караоке; от алкоголя становится веселее и громче – особенно, благодаря Чанбину. Сынмин оказался отличным дополнением к их с Джисоном команде, а Феликс, которого Джисон позже представил как пока-еще-не-парня Сынмина, оказался тем самым омегой, чей запах Минхо почувствовал на его одежде в ту ночь. Понаблюдав за ним, Минхо понимает, что он очень хороший парень, и все его внимание в этот вечер направлено только на Сынмина – и еще немного на Чана с Чанбином. Они с Джисоном только и могут, что хихикать над тем, как Сынмина это явно не радует. Рядом сидит Чонин, альфа, от которого пахнет кофе – именно его Минхо тогда видел в спортзале. Несмотря на первоначальную настороженность, Минхо он начинает нравиться – конечно, не так сильно, как Хенджину, судя по тому, как он смеется над всем, что он говорит.    – Я легко пьянею. Ты же знаешь это, – возражает Джисон, слегка подталкивая его и обнимая за плечи, – Но ладно, может, я просто хочу поцеловать тебя.    – И что тебя останавливает?    Джисон шумно выдыхает, не сводя глаз с его губ, когда тот их облизывает.    – Ничего, что мы не одни? – внезапно спрашивает он – он часто задает такие вопросы, видимо, пытаясь понять, где находятся его границы.    – Если честно, целоваться на людях – не моё.    Но так совпало, что его границы меняются с каждым словом, слетающим с этих красивых губ.    – Да, у меня так же.    – Но я могу сделать исключение. Бывают же моменты, когда ну очень хочется и всё такое.    – Да, и я, – Джисон улыбается, понизив голос, – А сейчас тебе очень хочется, малыш?    Мозг Минхо обрабатывает вопрос с таким же успехом, как измельчитель пищи – брошенную в раковину вилку. И не успевает он ответить, как они оба вздрагивают от раздавшегося над ухом голоса Чанбина.    – Эй, вы собираетесь петь или так и будете жрать друг друга глазами?   Сжав его бедро, Минхо смотрит на Джисона:    – Наши фанаты ждут нас.    – Хорошо, – Джисон быстро чмокает его в щеку, и это – когда его целуют на глазах у всех; так, словно его кожа не пропиталась запахом Джисона за весь вечер, что они провели вместе, – заводит сильнее, чем следовало бы. И аплодисменты вкупе с громким смехом, что сотрясают стены их кабинки, когда Джисон пытается сдвинуть с места Минхо, который посильнее и точно упрямее, совсем не помогают взять себя в руки.    Они нажимают на первую попавшуюся балладу под названием “Thorn” и пьяно подпевают бэк-вокалу на припеве, в конечном итоге зарабатывая самый высокий балл. Минхо настолько плевать на все, кроме Джисона, что, кажется, он бы и не узнал об этом, если бы остальные не обсуждали это всю дорогу до выхода из бара-караоке.    – Вы просто завидуете нам, мы самая сильная пара! – провозглашает Джисон, – Вы нам не соперники.    «Пара», эхом отдается в голове Минхо, когда Джисон обнимает его плечи, словно защищая от остальных. Они пара? Они встречаются или просто целуются? Минхо знает, что он нравится Джисону, но захочет ли он быть с ним, узнав, сколько ужасного скрывается за жесткой внешней оболочкой?   Он не успевает задержаться на этой мысли – он и не замечает, как они оказываются в следующем пункте назначения: по настоянию Хенджина, Феликса и Чанбина, в ночном клубе, где выпивают еще по шоту и перемещаются на танцпол.    – Ненавижу клубы, – стонет Джисон ему на ухо, перекрикивая громкую музыку, – Мне стыдно.    Минхо понимает его. Как бы сильно он ни любил танцевать, давая себе волю двигаться в такт музыке, на людях ему становится неловко. Но сейчас, благодаря пьяному воодушевлению и комфорту в компании окружающих его людей, он этого не чувствует.   – Просто повторяй за мной, – говорит он, через мгновение начиная исполнять самые глупые движения из своего запаса. Джисон смеется, следуя его примеру, и они танцуют вместе с остальными, пока Джисону не становится спокойнее. Он находит свой собственный ритм еще раньше, чем Минхо.    – Если захочешь присесть, я с тобой, – говорит ему Минхо, краем глаза наблюдая за остальными.    Феликс ведет себя так, будто пытается заставить Сынмина приревновать. Сначала он танцует с Хенджином, Чаном и Чанбином, а потом перемещается к Чонину, и даже Минхо вниманием не обделяет – ровно на секунду, пока не ловит предупреждающий взгляд Джисона. Сынмину это явно не нравится, он подходит к Хенджину, и Минхо остается только смеяться, потому что, судя по всему, Хвану сегодня интересен только Чонин. Но, зная его, он рад такому вниманию. Чан танцует с какими-то незнакомцами, после снова оказываясь в объятиях Чанбина. Заметив, что задницу Чана в это время лапает какой-то альфа, Минхо отворачивается, лишь бы больше этого не видеть.    (Возможно, он лицемер, потому что он и сам в паре секунд от того, чтобы схватить Джисона за задницу. Только ради того, чтобы отогнать от него омег, которые не умеют держать дистанцию. Другой причины нет.)   Минхо замечает, что Чонин выглядит не так радостно, как в караоке, поэтому, похлопав его по плечу и схватив их с Джисоном за руки, ведет их за собой к кабинке в углу.   – Все в порядке? – спрашивает Джисон, обеспокоенно переводя взгляд с одного парня на другого.    – Да, – отвечает Чонин, быстро закивав, – Я в порядке, просто, не знаю… немного не в своей тарелке.   – Понял, – вздыхает Джисон, плюхаясь в кабинку рядом с ним.    – Не стоило идти со мной, ребят, – Чонин хмурится, – Я не против потанцевать, правда.    – Я все равно хотел немного отдохнуть, – говорит Минхо. Ту часть, в которой он хотел остаться с Джисоном наедине и наконец поцеловать его, он опускает, но он ведь все равно говорит правду, – Хотите воды? – они кивают. Он пробирается сквозь толпу к бару и обратно, сбиваясь с шага, когда видит незнакомца, приближающегося к их столику – на его лице написано неприятное удивление.    Здесь, вдали от танцпола, музыка звучит не так громко, но даже за этим шумом Минхо улавливает, что омега, подошедший сзади, обращается именно к Джисону. Он ощетинивается, уловив незнакомый аромат – роза и ваниль, насыщенные и немного кислые, – за которым следует горьковатый и терпкий запах Джисона.    – Я писал тебе, – говорит омега. Это он. Подойдя поближе, Минхо окидывает его взглядом. Он немного выше, под его футболкой виднеются рельефные мышцы, однако выглядит он безобидно. Обхватив себя руками, он умоляюще смотрит альфе в глаза. Он красив, и этот факт совершенно не помогает расслабиться.    Он переводит взгляд на Минхо, оглядывает его с головы до ног. Минхо вопросительно вскидывает бровь.   – А я не хотел отвечать, – спокойно отвечает Джисон, – Думаю, мы уже сказали друг другу все, что должны были.    Минхо с глухим стуком ставит бутылки с холодной водой перед Чонином и Джисоном.   – Кто это? – спрашивает он, усаживаясь рядом с Джисоном и закидывая ногу ему на колено. Он чувствует, как его сверлят взглядом. Ладонь Джисона опускается ему на бедро, удерживая его на месте. Он чувствует, как она дрожит, чувствует, как напрягается его челюсть.    – Санджун, – тихо отвечает он, – Мой бывший.   – Нет, – возражает Санджун, совершенно отказываясь принимать его присутствие, – Нам правда нужно поговорить. Я должен извиниться перед тобой, я… я скучаю по тебе.    – Скучаешь по тому, как не давал ему и шага ступить без твоего ведома? – перебивает его Чонин, удивляя Минхо ядом, пропитывающим его голос, – Да, ты должен извиниться, но он не обязан тратить на тебя свое время.    Джисон щиплет переносицу.   – Хватит. Просто уходи. Пожалуйста.    – Какого хера, Джисон? Ты не отвечаешь на мои сообщения, нигде. Что еще ты мне прикажешь делать? Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.    Минхо применяет самый миролюбивый подход к ситуации, на который только способен человек, – он хватает Джисона за шею и впивается в его губы поцелуем. Он целует его так, как хотел всю эту ночь, и может, и всю неделю: горячо и влажно. Джисон тихо стонет ему в губы, сначала удивляясь, а затем отвечая с тем же желанием, и к черту всех, кто на них сейчас смотрит.    Минхо едва различает вздох Чонина, а затем:    – Вы, блять, издеваетесь? Джисон…    Омега подходит на шаг ближе, в отчаянии хлопая ладонью по столу, и Минхо сам не понимает, в какой момент с его губ срывается грубый рык. Инстинкты кричат ему помочь своему альфе.    – Он сказал, проваливай, – шипит Минхо, чувствуя, что вот-вот набросится на него через стол.    – А ты вообще кто? – парень издает невеселый смешок, и звучит совсем не как человек, что минуту назад умолял Джисона выслушать его, – Его новая игрушка?   Джисон пытается встать, но Минхо, опустив ладонь ему на бедро, удерживает его на месте.    – Не лезь к нему, – цедит Джисон.   – Я искренне удивлен, Джисон. Насколько я помню, раньше у тебя там даже ничего не вставало. Дай знать, если вот с этим что-то прокатит.    – Ты пожалеешь, если не уберешься отсюда в ближайшие пять секунд, – предупреждает Минхо.   – Не можешь стать альфой сам – найди омегу, который станет им вместо тебя. Девиз по жизни, да, Джисон?   – Проваливай, – выплевывает Джисон.    Чанбин оказывается рядом быстрее, чем Санджун успевает ответить. Он обеспокоенно переводит взгляд с одного на другого.   – Все в порядке? – спрашивает он. Даже в переполненном людьми клубе он почувствовал, что что-то не так, и пришел на помощь. Минхо его обожает.    Минхо понимает – ссора привлекла слишком много ненужного внимания. Видимо, учуяв напряженный запах, несколько голов смотрят в их сторону. Чан появляется из-за спины Чанбина, а после подходят и остальные. Санджун, вскинув руки вверх, наконец, отступает.   – Потом не говори, что я не предупреждал, – бросает он Минхо, который расслабляется только когда видит, как он выходит за дверь.    Остальные пятеро забираются в кабинку, расспрашивая о том, что произошло, получая все ответы от Чонина. Джисон ничего не говорит, поэтому Минхо, легонько подтолкнув его локтем, предлагает выйти на улицу и немного подышать воздухом. Тот благодарно соглашается.    – Прости, – первое, что он говорит, когда они оказываются за дверью, – Я всё испортил.    – Господи, Джисон, не извиняйся. Ты не виноват, – Минхо мягко толкает его плечо своим. Они одновременно перегибаются через перила балкона, не подходя слишком близко к краю – как оказалось, они оба боятся высоты, – Мне всё равно понравилась эта ночь. Я хорошо провел время, познакомился с твоими друзьями. И все это несмотря на то, что меня назвали твоей игрушкой.    Джисон крепко зажмуривает глаза и невольно смеется.    – Что с ним, блять, не так? Боже. Прости… нет, ты прав. Я не виноват в том, что он придурок, – вздыхает он, – Но мне все равно жаль.   Минхо пожимает плечами.   – Это далеко не худшее, что он мог мне сказать, – он задумывается, – Очень далеко.    – Заткнись, – смеется Джисон, опустив голову, – Ты не представляешь, как ты мне нравишься.   Глупо улыбаясь, Минхо спрашивает:    – Почему? Потому что я не против, чтобы меня называли…   – Нет, – быстро перебивает его Джисон, – Нет. Потому что я думал, что сейчас выйду сюда и начну себя жалеть, а тут ты, отпускаешь шуточки так, будто ничего не случилось. И почему-то после всего этого я чувствую… счастье, наверное. Сейчас я чувствую себя лучше. Спасибо тебе.    – За что?    Джисон пожимает плечами.    – За то, что заступился за меня. А как ты зарычал на него… это было горячо.   – Пф-ф, – Минхо чувствует, как у него горят уши, – Не знаю, что на меня нашло.   – Мне понравилось, – улыбка Джисона исчезает, когда он поднимает глаза к ночному небу, – Мне кажется, я должен рассказать тебе больше о том, что между нами произошло. Если ты, конечно, хочешь узнать.    – Хочу, но это может подождать, – отвечает Минхо, – Если только ты сам не хочешь прямо сейчас излить мне душу.    Он вдруг вспоминает, что ему самому не помешало бы излить душу, но как начать этот разговор, тем более сейчас?   – Нет, ты прав, – соглашается Джисон, – Не хочу, чтобы он, даже исчезнув, продолжал портить нам вечер.    – Ну, вот и все, – улыбается Минхо, убирая с его лица длинную челку и заправляя пряди волос за ухо, – Ты потрясающий, Джисон.    Он не знает, откуда в нем взялись эти слова, но он рад, что произнес их. Особенно когда видит, как загораются его глаза в ответ. Джисон утыкается носом ему в плечо и целует его; они стоят так, в тишине, несколько минут, наблюдая за машинами и людьми, проносящимися по улице внизу.    – И для протокола, – внезапно говорит Джисон, – У меня нет никаких проблем с…   Минхо с трудом сдерживает смех.   – Думаю, это мы уже выяснили.    – И почти выяснили снова, когда ты поцеловал меня там, у всех на глазах.    Засмеявшись, Минхо отталкивает его от себя.    – Ни на что не намекаю! – обиженно говорит Джисон, – Но я не против повторить.    – Я тоже, – внезапно тихо отвечает Минхо. Сделав вдох, он силой заставляет себя продолжить, уставившись себе на ботинки, – Ты мне нравишься, знаешь?    – Правда? – не нужно смотреть на него, чтобы понять, что Джисон улыбается.    Но он все равно поднимает голову.   – Ты не знал?   – Это вроде как было очевидно, но я рад это услышать.    Кивнув, Минхо снова отворачивается, глядя куда угодно, только не на него, призывая каждую каплю алкоголя в своем организме помочь ему совершить невозможное.    – Ты мне очень нравишься, – говорит он, – Но я чувствую, что должен признаться тебе… не знаю, это глупо. Я не из тех, кто торопит события. Мне нравится целовать тебя. Правда, очень. Но я не знаю, сколько времени должно пройти до того, как я буду готов идти дальше. Мне нужно подождать. С сексом. Но с тобой мне будто бы легче? Это… ново и приятно, но в то же время это пугает, – он прерывисто выдыхает, – Я пытаюсь сказать, что… просто будь со мной терпелив.    Минхо приходится сознательно сдерживаться, чтобы не заламывать себе руки. Прося его подождать, он будто обременяет Джисона лишними проблемами. И даже если предположить, что Минхо стоит того, чтобы рискнуть, подождать и потратить на него время и силы, в конечном итоге может оказаться, что они вообще друг другу не подходят, а секс для многих людей имеет огромное значение. Минхо никогда раньше не испытывал того, что творится у него внутри сейчас, ему никогда не хотелось желать этого так сильно. Джисону просто нужно дать ему чуть больше времени.    Он поднимает растерянный взгляд на Джисона – он и сам не ожидал от себя такой длинной речи. Рациональная его часть знает, что в этой просьбе не должно быть ничего удивительного; любой человек с искренними намерениями – не какой-нибудь придурок, – был бы готов подождать. А Джисон именно такой. Но отголоски прошлых отношений дают о себе знать, и Джисон ему нравится так сильно, что ему больно даже думать о том, что что-то пойдет не так.    – Хорошо, – говорит он. Легко и уверенно. Он нежно улыбается, и эта улыбка мгновенно успокаивает, – Всё в порядке, – заверяет он, хватая его дрожащую ладонь и крепче ее сжимая, – Я никуда не спешу, слышишь? Я, если честно, и сам такой. Просто… мне кажется, в этот раз для меня все происходит быстрее. Намного быстрее, и это безумие какое-то. Но… но я не собираюсь давить на тебя! Я готов ждать. Черт, я, кажется, зря это сказал.    – Все в порядке, – смеется Минхо, чувствуя облегчение, и застенчиво захлопав глазами, спрашивает, – Я так сильно тебе нравлюсь?    Джисон щурится, глядя на него в ответ. Подносит их соединенные ладони к губам, запечатлевая поцелуй на костяшках его пальцев.    – Ты бы нравился мне, даже если бы Санджун был прав, и мы никогда не смогли бы заняться сексом.    Если бы Минхо сказал, что его сердце не замерло, это была бы огромная ложь.    – Боже, как романтично, – вздыхает он.    Они присоединяются к остальным внутри, и Джисон морщится, когда понимает, что их кабинка занята чуть не пожирающими друг друга Сынмином и Феликсом. Феликс замечает их до того, как они успевают уйти, и, подозвав к себе Джисона, спрашивает, всё ли в порядке.    – Да, все хорошо, – перекрикивает музыку Джисон, улыбаясь и поднимая вверх большой палец, свободной рукой сжимая ладонь Минхо. Чан с Хенджином возвращаются из туалета, а Чанбин с Чонином подходят к столику с водой в руках. Они с Джисоном непринужденно улыбаются, пытаясь показать остальным, что всё в норме. Чанбин многозначительно смотрит на их переплетенные пальцы и ухмыляется – Минхо в ответ только показывает ему язык.    – Ты ведь знаешь, Джисон, я люблю тебя, – начинает Чанбин, и говорит так, что его слышат только они с Минхо, – Но если я снова узнаю, что кто-то – кто бы это ни был, мне плевать, – разговаривает с Минхо в подобном тоне…   – Эй, – шипит Минхо, пиная его под столом, – Я и сам справлюсь.   – Обещаю, такого не будет, – говорит Джисон. Минхо поворачивается к нему лицом и с удивлением замечает, как уверенно он выдерживает острый взгляд Чанбина. Он переводит взгляд на Минхо, смотрит так, будто снова хочет извиниться, – Он прав. Прости. Я растерялся, но это не оправдание. Ты заслуживаешь лучшего.    – Джисон, – Минхо улыбается, изумленно качая головой. – Все нормально. Я расстроился только из-за того, как он разговаривал с тобой, – Минхо, прищурившись, смотрит на Чанбина, – И, кстати, то, что я омега, не значит, что я беспомощная принцесса, честь которой нужно защищать.    – Дело не в этом, – отвечает Джисон, нахмурив брови. – Понимаю, как это прозвучит, но с Санджуном именно так и было. А с тобой… – играя с его пальцами, он замолкает. Пожимает плечами, – Ты мне очень нравишься. И если он когда-нибудь снова позволит себе так разговаривать с тобой, я, блять, убью его.   Минхо тихо посмеивается, потому что не верит, что Джисон способен сделать кому-то больно, но может оценить (и немного завестись) от такого обещания. Он чувствует, что влюбляется, все сильнее и сильнее, и с каждой секундой он все больше готов вырвать свое сердце из груди и отдать ему – он знает, что его добрые руки защитят его. Каково было бы всё отпустить, наконец, почувствовав себя в безопасности?   – Если только я не убью его раньше, – шепчет Минхо, подаваясь вперед. Джисон улыбается, опуская взгляд на его губы.    – Вы странные, ребята, – комментирует Чанбин, напоминая им об увлеченной аудитории. Мимолетный взгляд на остальных заставляет Минхо осознать, как быстро весь остальной мир исчезает, когда он смотрит на Джисона, – Снимите комнату.    – А вот и снимем, – парирует Минхо. Впечатлений на этот вечер хватает, и как бы сильно ему ни хотелось остаться и посмотреть, как Хенджин ломает комедию и яростно делает вид, что Чонин ему не понравился, а потом вместе с Джисоном посмеяться над драмой между Сынмином и Феликсом, сейчас он предпочел бы потратить остаток ночи на поцелуи, о которых мечтал весь сегодняшний день.    Когда он встает, Джисон мгновенно оказывается у него за спиной – кажется, он думает о том же. Они не отрываются друг от друга всю дорогу до общежития. Алкоголь быстро выветривается, так что в головокружении теперь можно винить только собственное глупое сердце и сладкий запах шоколада.   Они добираются до двери, и Джисон неуверенно топчется у порога.    – Может, мне…   Вместо ответа Минхо, затащив его внутрь, оставляет на его губах быстрый поцелуй.    – О, – выдыхает Джисон, улыбаясь и снимая обувь, – Ладно. Хорошо.   Взяв его за руку, Минхо усаживает его на диван и целует, целует, целует, пока у них не начинает кружиться голова. Это невозможно – вдоволь насладиться тем, как Джисон нерешительно проводит языком по его губам, пробуя их на вкус, тем, как тело Джисона реагирует на него. Как он задерживает дыхание, когда Минхо отвечает на его поцелуи. Как его руки скользят от его лица к шее, к талии, как он слегка сжимает ее. Как он кладет ногу Минхо к себе на колени, как делал это сам Минхо, когда они были в клубе, только теперь их никто не видит. Никому ничего не нужно доказывать. Здесь только они, одно на двоих горячее дыхание, тихие звуки, срывающиеся с губ, и случайный, ни с того ни с сего, смешок.    – От тебя так вкусно пахнет, – бормочет Джисон. И только когда эти слова слетают с его губ, Минхо осознает, насколько силен окружающий их запах карамели, насколько влажно у него стало между ног, – Нам нужно передохнуть.   Минхо едва ли осознает то, как яростно сопротивляется его внутренний омега, как сильно он хочет больше, поэтому только и может, что кивнуть. У Джисона дела обстоят не лучше. Мило покраснев, он кладет подушку себе на колени. И Минхо даже интересно, вел бы он себя так же мило и застенчиво, если бы они всё-таки зашли дальше. Если бы Джисон взял его прямо здесь, на этом самом диване. От таких мыслей приходится свести ноги вместе.    Он мысленно ругает этого ненасытного зверя внутри себя. И надеется, что Джисон не будет держать на него обиду, когда снова отпускает шутку по поводу отсутствия его «нестояния»; он смеется, когда Джисон бьет его подушкой.    Минхо транслирует на телевизор подборку видео с котами, чтобы переключиться. Это тяжело, когда от Джисона пахнет так вкусно, но спустя какое-то время всё приходит в норму: хотеть его съесть – для Минхо абсолютно нормальное состояние.  События дня со временем сказываются на его теле: он прикрывает глаза, и тихий смех Джисона звучит, как колыбельная.    – Останешься? – наполовину спрашивает, наполовину говорит Минхо.   – Хорошо, – зевнув, Джисон благодарно улыбается, – Где одеяла? Возьму одно.    Минхо кивает на шкаф в гостиной и хмурится, когда понимает, что Джисон останется у него ночевать, а он с ним даже не пообнимается. Он и так нарушил слишком много своих собственных правил, неужели придется нарушать еще одно?   – Ты можешь лечь со мной, – тихо предлагает он, отводя взгляд от улыбки, в которой расплываются губы напротив, – Если… если для тебя это нормально.   – Меня это более чем устраивает.    И так они снова оказываются в его постели, три маленьких кота смотрят на них с прикроватного столика, а вещи, которые он купил у Джисона на Маркете, надежно спрятаны под кроватью, прожигая дыры в его совести.    Пора все ему рассказать.    Но вместо этого, когда они лежат друг к другу лицом, он в силах сказать только:    – Всё в порядке? Вот так – нормально?    Сонно моргая, Джисон спрашивает:    – О чем это ты?    Минхо играет с потрепанной ниткой на своей подушке. О чем это он? Он и сам не знает, о чем спрашивает. Не говоря уже о том, как выразить это словами.   Он указывает на пустое пространство между ними.    – Это. Мы с тобой. То, что мы делаем.    – Спим? Ну, наверное, нормально.    Минхо усмехается.   – Забудь.   – Нет, скажи, – он нежно берет его за запястье, несильно его сжимая.    Минхо сглатывает. Темнота, царящая в комнате, и его усталый голос заставляют его отвечать честно.    – Я чувствую, что… впустив тебя в свою жизнь, я так быстро влюбился, – тихо признается он, – И мне никогда раньше не было так спокойно с кем-то.    – Я чувствую то же самое, – отвечает Джисон, и его голос так нежен, – Мне неприятно снова вспоминать о нем, но Санджун был единственным, с кем у меня были серьезные отношения. Мы были вместе два года, и знаешь, что? Я уже чувствую к тебе то, чего никогда не испытывал к нему.   Сердце заходится в сумасшедшем ритме.    – Я тоже, – несмело шепчет он, – Я тоже это чувствую.   – Черт, Минхо, – смеется Джисон, и даже в темноте его улыбка способна ослепить, – Ты слишком милый, – он притягивает его ладонь к себе и целует, – Если ты и дальше будешь таким идеальным, я решу, что мы родственные души, или как их там.    Внутри Минхо что-то зажигается; он чувствует, как это что-то согревает его изнутри. Он никогда не считал себя романтиком, не говоря уже о том, чтобы верить в родственные души, но как еще это можно назвать? Это совершенно новое, необъяснимое влечение, теплое и сладкое – он чувствует его впервые.    Может быть, это всё конфетно-букетный. Может, он просто циник. Но Джисон кажется самым правильным из всех вариантов. Их знакомство началось с анонимного чата в онлайн-магазине, и каким-то образом они оказались в одном университете, в одной группе, за одной партой и одним проектом – каждая мелочь в них идеально сочетается друг с другом.    Родственные души. Минхо хочет, чтобы так оно и было. Но могут ли они считаться родственными душами, если их отношения держатся на том, что Минхо от него скрывает? Он уверен, что Джисон поймет, но не в случае, если он так и будет тянуть.    Завтра. Он всё расскажет завтра.      

🍒

      Планы Минхо рушатся, когда Джисон, вспомнив, что ему нужно закончить какое-то эссе, целует его, благодарит за завтрак и убегает домой. И как только за ним закрывается дверь, паника начинает грызть его изнутри. Может, сказать обо всем за ужином? «Слушай, я знаю, что говорил тебе, что мне нужно время, но это я, тот самый парень, который несколько месяцев передергивал на твой запах, а еще секстился с тобой во время моей последней течки. Не передашь соль?»   Ход его мыслей прерывает звук открывающейся двери спальни его соседа, и он уже ожидает увидеть Хенджина. У него точно похмелье, и сейчас он ввалится в кухню и начнет выпрашивать завтрак. И глаза чуть не лезут на лоб, когда за угол заворачивает Чонин, а в нос ударяет аромат кофе и лесных орехов. Заметив его за кухонной стойкой, Чонин широко раскрывает глаза и неловко кивает, улыбаясь и махая рукой.    – Доброе утро, – тянет Минхо, едва сдерживая смешок, когда Чонин поспешно продолжает свой путь к выходу. Хенджин не выходит, пока входная дверь не захлопывается во второй раз за это утро. У младшего растрепаны волосы, глаза опухли от сна. Прислонившись к стене в конце коридора, он смотрит перед собой, а такое чувство, что в другое измерение.   – Хочу ли я знать? – спрашивает Минхо.   – Это был лучший член в моей жизни, хен. С ума сойти можно.    – Ладно, все-таки нет, не хочу.   – Нет, ты не понимаешь, – Хенджин подходит к стойке с другой стороны, и он выглядит так, будто у него уже крыша поехала, – Ты же помнишь про того альфу, с которым мы вместе ходим на экономику, и с которым я мысленно флиртовал последние полгода? Так вот…   – Охренеть, и ты даже не сказал, что это он!    – Я знал, что ты начнешь нас сводить и все испортишь! Не то чтобы ты вообще был способен на что-то кроме раздевания Джисона глазами, но…    Проигнорировав вторую часть, Минхо раздраженно хмыкает.    – Я стал бы отличной свахой. И без того было понятно, что он тебе понравился.   – Знаю. И, клянусь, мне казалось, что большую часть вечера он просто избегал меня, пока под конец мы не решили потанцевать, а потом еще немного выпить, и… бум, – выдыхает он, опершись локтями о стойку и обхватив голову руками, – Надеюсь, он об этом не пожалеет.   – С чего бы ему жалеть?    – Когда мы проснулись, ему будто бы стало стыдно, и, кажется, до того, как мы выпили лишнего, я ему не то, чтобы нравился… Не знаю. Мне кажется, ты больше в его вкусе.    – Ну, я уже занят, но он симпатичный. Тебе стоит за ним приударить.   Хенджин подскакивает на месте, широко раскрыв глаза.   – Занят? Вы с Джисоном теперь официально вместе?   Минхо открывает рот, затем закрывает. Намек на то, что они родственные души звучит довольно официально, так ведь? Для него уж точно. Но он понимает, что тема официальных отношений – флирт, свидания, отношения, истинные – не поднималась. Он качает головой.    – Ты серьезно?   – Я скоро поговорю с ним об этом, – решает Минхо, – После того, как расскажу ему о… сам знаешь, о чем.    – О, черт, точно, – глаза Хенджина расширяются, но он быстро делает вид, что всё в порядке, – Мне сложно представить, что он может расстроиться из-за этого. Держу пари, ему это даже понравится.    Но что, если нет? Минхо этого не говорит, но Хенджин всё и так понимает. Проходя мимо него, чтобы включить кофеварку, он легко поглаживает его по спине.    – Я серьезно, он жить без тебя не может. Только об этом и говорили его друзья, когда вы двое ушли. Он поймет.    Минхо кивает.    – Да, может, и так.    – А потом ты спросишь у него, что обо мне думает Чонин.    – Разбежался.    Хенджин смеется, а затем вздыхает, наслаждаясь запахом свежего кофе. Как драматично. Эта драма повсюду. Чан и Чанбин – единственные, у кого все в порядке.    Минхо спрашивает себя: что бы сделал Чанбин? Скорее всего, давно бы со всем разобрался. Боже, неужели Минхо правда облажался?    У него есть идея. Главное – сделать всё быстро.       

🍒

      Домашний ужин – готово. Свежеиспеченный десерт – готово. Посмотреть кино – готово. Вроде того. Спустя час фильма они оба поняли, что им скучно, а интереснее все равно уже не станет, поэтому решили просто поцеловаться. Немного нарушает его планы, но это слишком трудно – остановиться, когда тебе так хорошо.    Лежа в его постели, Джисон перекидывает ногу ему через бедра, чтобы рассмотреть его получше. Целует еще глубже, еще отчаяннее. Минхо скользит ладонями по его бедрам, сжимая его задницу, и Джисон смеется ему в губы. Это заводит еще сильнее, он ведет вверх по его спине, в итоге снова возвращаясь к его заднице, на этот раз сжимая сильнее. Джисон тихо стонет, и Минхо чувствует, как собственный мозг плавится, когда его запах становится глубже, насыщеннее.    Он целует Минхо в скулу, затем перемещается к шее, возможно, чувствуя, как учащается пульс под кожей.   – Всё в порядке? – тяжело дыша, спрашивает Джисон, – Если нет, только скажи, и я остановлюсь.   – Да, – кивает Минхо, – Все хорошо.    Джисон утыкается носом в его кожу, глубоко вдыхая его запах. Мыча что-то ему в шею, он принимается покрывать ее поцелуями. Минхо неосознанно впивается ногтями ему в спину – его зубы находятся слишком близко к его шее, и когда он думает о том, что Джисон прямо сейчас может оставить на нем свою метку, сделать его своим, между ног становится влажно. Он хочет этого. Боже, он точно сходит с ума, он никогда раньше не хотел этого так сильно. Они ведь так мало знают друг друга, и…    – Стой, – выдыхает он.    Джисон мгновенно отрывается от его кожи, поднимает голову и беспокойно ищет его взгляд.   – Ты в порядке?   Кивнув, Минхо вытягивает шею, чтобы оставить на его губах легкий поцелуй, а затем хлопает его по ноге. Джисон слезает с его бедер, садится на свою сторону кровати и внимательно наблюдает за ним.   – Ты не виноват, – говорит Минхо, – Мне нужна всего секунда. Подожди, – извинившись, он встает на ноги и, направляясь в сторону ванной, оборачивается, чтобы шутливо бросить, – На этот раз никуда не уходи.    – Не уйду.   Ополоснув лицо холодной водой, чтобы успокоиться, он делает глубокий вдох, настраиваясь на то, чтобы поскорее покончить с этим признанием и приступить к следующему этапу своего плана: предложить Джисону стать его парнем. Конечно, если Джисон не скажет, что он ему противен.    Ладно, этого не случится. По крайней мере, Минхо на это надеется.    Независимо от того, каков будет исход, сегодня он столкнется лицом к лицу с тем, чего так долго боялся.    Минхо медленно выдыхает, распахивая дверь своей спальни, и замирает на месте, когда видит большую серую толстовку с белыми крыльями на спине. Ту самую, которую doolsetnet прислал ему во время его последней течки. У Джисона в руках.   Он сидит на кровати, вертя ее перед собой, и на его лице написано полное недоумение. Минхо смотрит на смятую подушку позади него. Вспоминает, как он засунул толстовку в свою последнюю посылку, в надежде, что она пропитается его запахом – вместо того, чтобы как нормальный человек попросить что-то у самого Джисона. Вспоминает, как обнимал ее перед сном прошлой ночью и засунул под подушку, когда в дверь постучался Хенджин, и совершенно забыл о ней после.    Блять. Ну, по крайней мере, теперь ему точно придется все рассказать.   Джисон медленно опускает толстовку. Нахмурив брови и приоткрыв рот, он смотрит куда-то перед собой, словно пытаясь сложить все воедино. Минхо виновато стоит в дверном проеме, чувствуя, как от страха сводит живот. Понимание в глазах Джисона сменяется удивлением, а то, в свою очередь, растерянностью.    И когда он, наконец, поднимает голову и смотрит на Минхо, на его лице то, чего Минхо боялся увидеть больше всего: боль.    – Минхо, что это, блять, такое?