too sweet

Тебе не приходило в голову, что он мог быть твоим покупателем? Джисон вспоминает слова Сынмина, что он услышал в ту ночь, когда вернулся от Минхо. Тогда они выпили, он обработал ему ногу, Минхо отметил его своим запахом, и он почти поцеловал его. Тогда он шел домой, чувствуя себя в равной степени растерянно и озадаченно. С тех пор много чего произошло. Возможно, подумай он об этом чуть больше, это имело бы смысл, особенно то, как его присутствие каждый раз заставляло Минхо замирать на месте. С первого взгляда он решил – или унюхал, – что Джисона нужно избегать. Джисон же решил, что все дело в том, что ему не нравится его запах; он знал, насколько он поляризованный, знал, что его можно либо любить, либо ненавидеть, и всё это с небольшим промежутком между. «Приторный», – любил повторять Санджун. Мерзкий. Иногда даже тошнотворный. Минхо сказал, что не любит сладкое, так что вполне логично, что из-за этого он его и избегал. В итоге Джисон понял, что он солгал. Ему было интересно, почему, но он не придал этому особого значения – воспринял, как очередную его причуду, которые ему так нравились. Зачем же Минхо было лгать о том, что ему нравятся сладости, и вести себя так странно с самого их знакомства, если только он все-таки не его клиент? Возможно, стоило прислушаться к Сынмину. Изменило бы это что-нибудь к лучшему или к худшему? Смог бы Джисон хотя бы начать разговор об этом, даже если бы у него были веские доказательства? Сообщение Санджуна, отправленное ему тем вечером, заставило его забыть об этом. Он закрылся от внешнего мира, и каждая мысль о Минхо приносила чувство тепла, безопасности, уюта. Даже после того, как он решил эту проблему, – когда заблокировал его номер и признался Минхо, – он не смог вернуться к этой теме. Все наконец-то шло хорошо, он почувствовал, что Минхо наконец пустил его в свою жизнь, и все, что было связано с аромамаркетом, отошло на второй план. Джисон чувствует себя так, будто его предали. Даже в те моменты, когда мысли доходили до той точки, где он задумывался о вероятности того, что Минхо был его клиентом, он говорил себе, что это вряд ли возможно. Слишком простое совпадение. Что Минхо слишком хороший, слишком честный. Что он не стал бы скрывать подобное. И в то же время он не может обвинить его в этом. Он и сам собирался рассказать ему о своем бизнесе, но даже его немного смутила мысль об этом разговоре. Поэтому он представить себе не может, насколько стыдно должно быть Минхо, который сейчас стоит на пороге своей комнаты, пока Джисон медленно собирает все пазлы воедино. С другой стороны, думает Джисон, – и его щеки ощутимо вспыхивают от воспоминаний о том, что произошло после отправки вот этой конкретной толстовки, – Минхо не был обычным покупателем. Большую часть года он преданно скупал почти все его товары, и именно он заставил его нарушить правило, которое он сам себе и установил, – никакого секстинга. Только вот это не Минхо отправлял ему свои не совсем приличные видео. Во всяком случае, те видео, что были просмотрены. Джисону стыдно и обидно в первую очередь из-за того, что Минхо держал это в секрете, пока он думал, что у них все идет хорошо. Что он лежал здесь, в этой самой постели, слушал, как Джисон называет его своей родственной душой, пока его толстовка лежала у него под подушкой. Как какой-то грязный секрет. От этого совсем не легче видеть, как тревога на лице напротив сменяется виной, когда он выпаливает: – Минхо, что это, блять, такое? Минхо заламывает руки и выглядит так, словно не уверен, может ли войти в собственную комнату. Он нерешительно подходит ближе. – Можно я сяду? Джисон не может перестать спрашивать себя: почему он не сказал? Ему ведь точно нравился не только его запах, тогда к чему все эти попытки оттолкнуть его? – Это твоя кровать, – через мгновение бормочет он, раскладывая толстовку перед собой и большим пальцем теребя правый рукав. На нем осталось маленькое пятнышко от соуса, которое он поставил несколько месяцев назад, но он и без него точно понял бы, что это его толстовка. Минхо осторожно присаживается на край кровати, подтягивая ногу к себе. Смотрит ему в глаза, а затем отводит взгляд. – Вообще-то, я собирался сказать, – начинает он, – сегодня. Я, э-э, отвлекся. У Джисона получается успокоиться, хотя бы немного. Минхо ничего не отрицает – Джисон и сам заметил, что он весь день вел себя странно. Будто нервничал. Он надеялся, что на это будет причина получше. – Ты что, собирался достать ее и закричать «сюрприз»? – пытается пошутить он. Минхо морщится. – Нет, я вообще забыл, что положил ее туда. Джисон качает головой, пытаясь это переварить, пока безучастно глядит на забытый фильм на экране. – Прости, – продолжает Минхо, – я понятия не имел, как сказать тебе об этом. Я не мог признаться в нашу первую встречу, а потом все пошло так хорошо, что я просто… не хотел думать об этом и продолжал откладывать. Я испугался. – Чего? Минхо набирает в грудь побольше воздуха, медленно его выдыхает, глядя в потолок, словно ища там подсказки. – Ожиданий, наверное. В самом начале, – бормочет Минхо, теребя толстовку и разглаживая складки. – А потом испугался, что я все испорчу. Все, что есть между нами. Джисон осторожно накрывает его ладонь своей, надеясь показать, что он ничего не испортил, пока не подберет нужных для этого слов. Он расстроен, но, кажется, он понимает. Хочет понимать. – Каких ожиданий? – спрашивает он. – От секса? Выдыхая, Минхо кивает. – Наша переписка была как… маленький анонимный пузырь, в котором я мог безопасно проработать этот момент. И, думаю, когда я понял, что парень, чью одежду я скупал несколько месяцев, и первый, кто помог мне справиться с течкой, сидит рядом со мной, и в то же время он совершенно мне незнаком, заставило меня включить режим бей или беги. – Я был первым? – моргает Джисон. – И это все, что ты услышал? – Минхо смущенно усмехается. – Да. – Нет, я услышал всё! Просто… – Джисон облизывает губы и заставляет себя не менять тему. К этому он вернется позже. – Кажется, я все понимаю. Возможно, поменяйся мы местами, я бы поступил так же. Но это все равно больно. Минхо закидывает вторую ногу на кровать и поворачивается к нему лицом, обращая к нему все свое внимание и ободряюще кивая. Джисон моргает. Он не привык к такому, не привык к полному пониманию. Он привык к снисходительным усмешкам и молчанию – не к большим добрым глазам. Из-за них Джисону почти хочется забыть обо всем и двигаться дальше, но перед ним так редко представала такая возможность. Решить конфликт. Может, он и понимает, какие у Минхо причины, но он все равно заслуживает того, чтобы выразить то, что чувствует, так ведь? Минхо заставляет его поверить в это, заставляет почувствовать, что он в безопасности. – Это как-то унизительно, понимаешь? – Джисон сглатывает комок в горле. – Все это время понятия не иметь о том, что ты знаешь меня как… Господи, я отправил тебе то видео, задолго до того, как мы встретились, и даже не подозревал об этом, – усмехается он, качая головой. – Это просто несправедливо – не сказать мне об этом. Но на твоем месте я бы тоже не знал, с чего начать. – Все равно я должен был все рассказать, – бормочет Минхо, – однажды. Как можно скорее. – Ты рассказываешь сейчас, – Джисон обхватывает его запястья, проводя большими пальцами по его коже. Он поверил, когда Минхо сказал, что признался бы ему в любом случае, нашел он эту толстовку или нет, а это многое значит. – Но почему это заняло так много времени? – осторожно продолжает он. – Все дело только в сексе? Или есть что-то еще? – М-м, ну, еще чувства, – признается Минхо, опуская голову. – Мне стало страшно от того, как сильно ты мне нравишься. И мне все еще немного страшно. – Почему? – спрашивает Джисон, чувствуя, как сердце заходится в горле. Он не может избавиться от мысли, что Минхо влюбился в его запах, но разочаровался, встретив его лично. Что он увидел в Джисоне то же, что увидел Санджун. Минхо внимательно изучает его лицо. – В этом нет твоей вины, – тихо говорит он. – Кроме того, что ты оказался слишком хорошим для этого мира. – О, заткнись, – тянет Джисон и краснеет от искренности, которую он видит в его глазах, когда переплетает их пальцы, – а вообще нет. Продолжай. Минхо улыбается, но эта улыбка исчезает, как только он задумчиво опускает глаза. – Как бы сказать, – начинает он. – Иногда я чувствую, что я разбит. Нет, звучит слишком. Я будто… сломан. Будто всё во мне пока работает, но, если бы я оказался на полке в магазине, у меня была бы скидка процентов на сорок, – Джисон дует губы, услышав это, потому что Минхо глубоко ошибается. Но он всё же дает ему продолжить. – Тяжело впускать в свою жизнь других и позволять себе зависеть от них. Очень тяжело. – Но ты этого хочешь? – Джисон рискует продолжить за него и надеется, что где-то в глубине души Минхо видит в нем человека, на которого можно положиться. – Да, и это твоя заслуга. – И тебя это пугает? Минхо коротко кивает. Джисон, чувствуя, как его переполняет нахлынувшими эмоциями, подносит его руку к своим губам и оставляет на костяшках пальцев долгий поцелуй. – Я буду рядом, когда ты будешь готов, хен. И, к твоему сведению, ничего ты не сломан, и не нужна тебе никакая сорокапроцентная скидка, – фыркает Джисон, – думаю, ты просто… пускай ты и пытаешься это скрыть, ты хрупкий внутри. И очень красивый, как бесценный антиквариат. Минхо, с покрасневшими ушами усмехаясь от этих глупостей, отводит взгляд и пытается вырвать свою руку из его хватки, но Джисон только сжимает ее, держа еще крепче. – И даже если бы ты был сломан, – мягко продолжает он, – думаю, наши осколки подошли бы друг другу идеально. Минхо снова смотрит на него, и от его ослепляющего взгляда все вокруг меркнет. Робкий, нерешительный, полный надежды. Джисон видит в его взгляде так много от себя – страх и неуверенность, а с ними и желание их преодолеть. В нем огонь, тепло. Заботливое, любящее сердце. Непреодолимое влечение. Джисон доверяет ему. Это безумно и немного пугает – насколько сильно он ему доверяет, особенно после того, как он думал, что Санджун навсегда разрушил в нем все доверие и любовь. Но это не так. Минхо никогда не хотел сделать ему больно. И Джисон – тоже. Он хочет быть с ним осторожным, хочет повторять ему, как он прекрасен, целиком и полностью – снова и снова, пока Минхо сам в это не поверит. – Другими словами, ты хочешь, чтобы тебя приклеили ко мне? – Минхо подается вперед, притягивая его к себе. – Есть кандидаты и похуже, – выдыхает Джисон ему в губы, а затем оставляет на них поцелуй. Как он и сказал: подходит идеально. – Даже несмотря на то, что я месяцами покупал твою одежду, писал тебе сообщения, никогда не говорил, что это я, и постоянно тебя отталкивал? Джисон морщится. – Ну, когда ты говоришь об этом вот так… – Прости меня, правда, – Минхо проводит большим пальцем по его костяшкам. Джисон внезапно вспоминает, что у L – Минхо – была явная слабость к его рукам, и на мгновение он заставляет себя забыть об этом. – Нужно было сказать тебе раньше. Джисон пытается представить, что бы он сделал на его месте. Если бы это он покупал у омеги одежду, переписывался с ним, видел его таким, каким Минхо видел его. Если бы он сам был похож на Минхо – боялся сблизиться, боялся влюбиться. Почему он был так напуган? Джисон уверен, что за этим кроется нечто большее, чем то, о чем сказал ему Минхо. Да, со временем ему предстоит так много узнать, так многому научиться, чтобы полностью понять его, но пока этого достаточно. Он также представляет, что произошло бы, расскажи Минхо обо всем раньше. Интересно, оттолкнул бы он его из-за страха не соответствовать стандартам, которые он сам себе установил, или из-за стыда, или из-за всего перечисленного. Возможно, нет правильного или неправильного способа справиться с такой ситуацией. – Все в порядке, – говорит Джисон. – Я понимаю, почему ты это откладывал. Я прощаю тебя. Просто… больше никаких секретов, договорились? – Больше никаких секретов, – вторит Минхо. – Хорошо, – Джисон делает глубокий вдох и считает, что пришло время заявить, – у меня никогда не было гона. Минхо моргает. – Серьезно? – Или узла, – возможно, это было слишком. Некоторые люди готовы разорвать отношения, узнав такое, но с Минхо он в безопасности. Джисон так думает. Надеется. В любом случае, Минхо должен знать об этом; наверное, ему самому стоило признаться раньше. Он прочищает горло, избегая его взгляда. Сердце забивается быстрее. – Ну, э-э… это мои секреты. – И это всё? – спрашивает Минхо. Джисон смотрит на него, и не видит в его глазах разочарование, которого он так боялся. Он только немного удивлен. – Ты… ты же понимаешь, что я серьезно, да? Лицо Минхо смягчается, и он отвечает одно: – Да. Мне все равно. – О, – выдыхает Джисон. Он чувствует, как собственные глаза наполняются слезами. Минхо быстро моргает, глядя на него, и, кажется, понимает все неправильно. – Нет, я не то чтобы не хочу… – Нет, я понял, – смеется Джисон. – Просто мне было страшно говорить тебе об этом, но ты так всё упростил. Джисон не знает, почему он удивлен. С Минхо всё так просто. Тот одаривает его довольной улыбкой. – Ты правда думал, что я пошлю тебя из-за этого? – Не знаю, – выдыхает Джисон, – я просто… наверное, не привык, чтобы меня принимали таким, какой я есть, – Минхо сжимает его руку, заставляя его улыбнуться. От этого становится тепло. Он чувствует, что Минхо его правда принимает. – И, э-э… Просто, когда у тебя была течка, ты кое-что мне говорил… – И что же? – спрашивает Минхо, широко раскрыв глаза от любопытства. Джисон потирает затылок и жалеет, что заговорил об этом. Минхо даже не помнит, а вот Джисон… обрывки того разговора буквально вгрызлись ему в память. – Например… – он облизывает губы, его лицо краснеет, когда он пытается отогнать мысли о тех сообщениях, особенно теперь, когда он знает, кто их написал. Как он вел себя так отчаянно, но так нежно, как делал ему комплименты, говорил, как ему нравится его тело, как умолял прижать его к кровати, просил его пальцы, его язык и… Джисон с трудом сглатывает и останавливает ход своих мыслей, пока собственный запах его не выдал. – Всплыла тема узлов, – вот, на чем он себя останавливает, – ну, разок или два. Тишина. И затем тихое: – О. Минхо опускает голову, утыкаясь подбородком себе в грудь, его уши ярко-красные. После минутного раздумья Джисон тянется к нему и проводит по ушной раковине кончиком пальца. Посмотрев на него искоса, Минхо в смущении прикрывает уши ладонями. – Это всё из-за течки, – ворчит он. Внутри снова вспыхивает чувство собственной неполноценности. Какой же он альфа, какой же он партнер, если у него нет того, что должно помочь Минхо справиться в такой серьезный момент? Ни узла, ни гона – зачем он ему? – Не то чтобы мне это особо нужно, – быстро добавляет Минхо, будто почувствовав накатившее на него беспокойство. – Очевидно. Я и сам прекрасно справлялся до этого. Джисон облизывает губы. – Ты сказал, что никогда не проводил течку с альфой? – Ну, знаешь, меня тоже люди с трудом могут назвать образцовым омегой. – Да пошли эти люди к черту, – говорит Джисон. – Я не хотел, чтобы мои слова прозвучали так, будто это плохо. Мне просто стало интересно. – Наверное, мне просто никто не нравился настолько, чтобы позволить ему увидеть меня в таком уязвимом состоянии, увидеть эту часть меня. За исключением Джисона – хотя на деле он подпустил к себе не Джисона, а анонимного альфу из интернет-магазина, которого он знал только за приятный запах и, по-видимому, красивые руки. Джисон опускает взгляд на свою ладонь, лежащую поверх простыни; он всегда считал, что его руки выглядят странно. На фотографиях они выглядят неуклюже, и ты никогда не знаешь, что с ними делать и куда опустить. Ладони слишком маленькие, пальцы слишком толстые, у большого странная посадка, а мизинцы кривые. До появления Минхо он и представить себе не мог, что кто-то посчитает их красивыми. Сможет ли Минхо теперь найти в нем достаточно красоты, чтобы компенсировать то, чего ему так не хватает? Взгляд Джисона скользит по ладони Минхо, милой и маленькой, по его коротким пальцам. Они тихонько теребят все, до чего он может дотянуться, успокаивая его, но выдавая то, как он нервничает. Джисону он никогда не казался человеком, который часто говорит о себе. Было достаточно сложно пробиться сквозь его ледяную оболочку, но Джисон знает точно – ему предстоит пройти долгий путь, чтобы добраться до того, что творится у него внутри. Он не хочет, чтобы Минхо даже на секунду пожалел о том, что впустил его в свою жизнь. Он хочет, чтобы его свет горел теплом до тех пор, пока не растопит его сердце. – Мне всё в тебе нравится, все твои части, – тихо бормочет Джисон. – Прекрати говорить о моих частях, извращуга. – Заткнись, – хихикая, Джисон толкает его в плечо, за что получает толчок в ответ. Они дерутся без особого энтузиазма, пока Джисон не сдается в его захвате. Они укладываются на подушки, когда Минхо прижимает его руки к постели по бокам от его тела. – Ты сейчас так близко, – хрипло говорит Джисон. Он говорит это в шутку, но имеет в виду каждое слово. И когда Минхо ослабляет хватку ровно настолько, чтобы он снова смог подвигать руками, ладонь Джисона тут же оказывается у него на челюсти. Нежно проведя по ней пальцами, он притягивает Минхо к себе и целует. Сердце в груди заходится в бешеном ритме, и ему кажется, что он сходит с ума от Минхо еще сильнее. Ему так с ним повезло. «Господи, спасибо тебе за эту толстовку», собирается сказать он, но затем замолкает, задумавшись: они ведь все равно встретились бы на парах? Оказались бы они в одной группе, если бы Минхо не узнал его запах и не старался избегать его? – Как думаешь, что было бы, если бы мы никогда не познакомились через магазин? – спрашивает Джисон. – Все сложилось бы по-другому? – Я, как правило, стараюсь избегать милых парней, которые выглядят так, будто могут испортить мне жизнь, так что кто знает? – ухмыляясь, отвечает Минхо. – Скорее всего, нет. Я бы нашел способ все испортить. – Ты ничего не испортил, малыш, – надув губы, Джисон гладит его по щеке. – Ты просто хотел защитить себя, отрицая, какой я крутой и классный. Такое случается с лучшими из нас. Минхо усмехается. – Ну, конечно. – В любом случае, гипотезы не имеют смысла, – решает Джисон, беря его за руку. – Мне нравится быть здесь и сейчас. Минхо улыбается и прикрывает глаза, подаваясь вперед, чтобы прижаться лбом к его лбу. – Мне тоже нравится, – он запечатлевает поцелуй на тыльной стороне его ладони. Некоторое время они оба молчат, а затем. – Толстовка все равно останется у меня, да? Джисон усмехается. – Она твоя. И, наверное, слишком рано говорить об этом вслух, но Джисон, совершенно очарованный улыбкой на его губах, не может не думать об этом: Как и я.

🍊

Спать рядом с Минхо после ночи, проведенной в окружении его сладкого запаха, – самый лучший опыт в его жизни. Они смеялись, целовались, пока губы не онемели, и заснули ранним утром, держась за руки, словно выдры, которые боятся, что их разлучат волны. Когда Джисон просыпается, собственная рука тут же тянется к ноющему виску. Ему жарко и неуютно. Он осторожно, чтобы не разбудить Минхо, стягивает с себя одеяло, – тот продолжает лежать рядом и глубоко дышать. Джисон на мгновение забывает о своем дискомфорте, наблюдая за тем, как длинные ресницы обрамляют его скулы, смотрит на его надутые губы, и ему почти физически больно, что он не может поцеловать его. На губах Джисона появляется легкая улыбка, как вдруг голова снова начинает пульсировать. Он смотрит на часы и хмурится; слишком рано для субботы, даже для Минхо, но он знает, что больше не заснет в таком состоянии. Он тихонько выскальзывает из постели и направляется по коридору в ванную, надеясь, что Минхо с Хенджином не будут против, если украдет у них пару таблеток обезболивающего. В конце концов, ему очень нужно. Ему нужно вернуться в постель и прижаться к своему омеге, иначе он умрет прямо тут. Но, черт, как же ужасно он себя чувствует. Лишь бы не какой-нибудь вирус. Он молча проклинает себя, когда, вернувшись, видит, как Минхо ворочается, мыча и щуря на него опухшие глаза. – Прости, малыш, – извиняется Джисон, забираясь к нему под одеяло, хоть ему все еще очень жарко. – Не хотел тебя будить. Минхо что-то бубнит себе под нос, придвигаясь ближе, когда Джисон нежно обнимает его одной рукой и притягивает к себе. Не удержавшись, он целует Минхо в волосы, пока тот зарывается носом ему в шею и глубоко вдыхает. Минхо вдруг замирает. Он отстраняется, смотрит на него со странным выражением лица. Хрипло спрашивает: – Все в порядке? Джисон моргает, удивляясь тому, насколько он проницателен. Он понюхал его всего раз, в полусонном состоянии, но тут же почувствовал, что он нехорошо себя чувствует. – Э-э, да. Вроде как. Я проснулся, потому что мне было хреново, поэтому выпил что-то для головы… Пригладив его челку, Минхо прикладывает костяшки пальцев к его лбу. – Ты горячий. – Спасибо. Едва заметно улыбнувшись ему в ответ, Минхо снова подается вперед и вдыхает носом. – Я в порядке, – настаивает Джисон, – у меня просто немного болит голова. – Джисон, – подняв голову, Минхо обхватывает ладонями его щеки. Его прикосновения нежны, а голос ровный, осторожный, словно Джисон разобьется вдребезги, сделай он одно неверное движение. – У тебя гон. Желудок сжимается от того, насколько серьезно и искренне звучат его слова. Но Джисон только фыркает. – Да, очень смешно, хен. Минхо непонимающе глядит в ответ. Теперь он кажется гораздо бодрее, чем пару минут назад, и он не шутит. Он бы не стал. – Нет, – говорит Джисон, чувствуя, как колотится собственное сердце. – Я никогда… что? Это невозможно. Как от меня пахнет? – Так, будто у тебя начинается гон, – спокойно отвечает Минхо. Его ладони на щеках кажутся единственным спасением от накатывающей паники. Одной рукой Минхо берет его за руку. – Все в порядке. У тебя есть время решить, что ты будешь делать. У тебя есть план? – Нет, у меня, блять, нет плана. Я только вчера сказал тебе, что у меня никогда не было ничего подобного, – он морщится от разочарования, пропитывающего собственные слова, а Минхо поднимает брови. Сев, Джисон обхватывает голову руками. – Прости. Я, кажется, с ума схожу. – Ничего, ты мне таким нравишься, – шутит Минхо, чтобы разрядить обстановку. Он тоже садится, вытягивая руки перед собой. Опустив ладонь ему на спину, Минхо начинает нежно ее поглаживать. – Это естественно – нервничать и злиться. Все будет в порядке. Минхо прав. Больше половины населения планеты проходит через этот… цикл? Это нормально. Даже если некоторые истории, что он слышал про первый опыт у альф, казались полным кошмаром, у него все будет нормально. Возможно, он даже узнает, что такое узел. Но это не мешает ему нервничать. Прошло много лет с тех пор, как он узнал, что он альфа, и все эти годы он думал, что он никогда не испытает такой важный для альфы момент. Месяцами Санджун укреплял в его сознании это чувство неполноценности, и отпечатки, оставшиеся внутри, не исчезнут в одночасье. Но вот он здесь, и у него вот-вот начнется гон… Почему? Единственное объяснение – все дело в Минхо. Насколько сильно ты должен хотеть кого-то, чтобы твое желание смогло изменить химию твоего тела? Чертыхнувшись, Джисон сбрасывает с себя одеяло, снова чувствуя жар в теле. Он спускает ноги с кровати, берет толстовку, в которой был прошлой ночью, и начинает натягивать ее через голову, но передумывает и засовывает ее себе под мышку. Встает, уже собираясь уйти. – Ты куда? – спрашивает Минхо, быстро моргая, глядя ему вслед, и одного его взгляда хватает для того, чтобы поставить его на колени – инстинкты требуют остаться рядом со своим омегой. (Его омегой. Его Минхо. Его. За исключением того, что никакой он не его, и это только сильнее злит.) – Обратно к себе, – отвечает он, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, – пока у меня есть время, решу, что мне дальше делать. Может быть, поеду домой к мамам или… Не знаю. – Ты не обязан уходить, – тихо говорит Минхо. – Или я могу пойти с тобой. Мне кажется, все пройдет лучше, если я буду рядом. – Я не знаю. Мне нужно подумать об этом, – он нервно покусывает губу. – Прости. Я… я хочу, чтобы ты пошел со мной, но мне страшно. Это мой первый раз и все такое, и я не знаю, как буду вести себя, я не хочу ставить тебя в неловкое положение или давить на тебя, или… – Делай то, что лучше для тебя, – отвечает Минхо. – Не волнуйся обо мне. Я смогу с тобой справиться. – «Не волнуйся обо мне», говорит, – смеется Джисон, морщась от боли в голове. – Как я могу не волноваться? Я понятия не имею, как буду вести себя. – Ты понял, что я имею в виду, – фыркает Минхо. – Я просто… не хочу, чтобы твой первый гон прошел плохо. Пускай они спорят, Джисон чувствует, как он беспокоится, и нежно улыбается. Он тронут, но в то же время смущен, расстроен и напуган, и перед тем, как принимать какие-либо решения, ему нужно во всем разобраться. Если он пахнет так, будто гон вот-вот начнется, у него должны быть пара дней в запасе, пока это состояние не достигло своего пика, так? Этого времени достаточно, чтобы добраться до дома или просто запастись едой и водой, а после на неделю засесть у себя в комнате, не важно: с Минхо или без. Скорее всего, без. Он не говорит это вслух, чтобы тот не спорил, но ему невыносима мысль о том, что его феромоны или он сам могут заставить Минхо сделать то, к чему он не готов. – Ты такой милый. Я буду на связи, – Джисон тянется через кровать и целует его в надутые губы. – Прости, что так быстро ухожу. Просто это слишком тяжело для меня. – Я понимаю, – бормочет Минхо, притягивая его к себе для еще одного поцелуя. – Напиши мне. – Напишу. Поспи еще немного, ладно? Минхо бормочет что-то вроде «Не указывай мне, что делать, тупой альфа», и снова заворачивается в одеяло, опуская голову на подушку.

🍊

– О, привет! – из кухни приветствует Феликс, как только Джисон заходит домой. Он не уверен, что хочет знать, что его друг делает в такую рань, спал ли он вообще или провел ночь с Сынмином. Его очень чувствительное обоняние – новообретенная способность, о которой он узнал во время прогулки до дома, – не улавливает никаких следов секса, что шокирует. Но кофе, который варит Феликс, заставляет его пойти прямиком на кухню в надежде, что этот запах облегчит его головную боль. – О-о-о, – произносит Феликс, заметив выражение его лица. Отвлекшись от размешивания сливок в кофе, он следит за ним взглядом, и это необъяснимо раздражает. – Почему ты вернулся так рано? Еще одна вещь, на которую Джисон, уходя, обратил внимание, – это то, что с каждым шагом, с которым он оказывался все дальше от Минхо, он чувствовал все большее и большее напряжение. – А почему ты торчишь тут в такую рань? – огрызается он в ответ. Вскинув брови, Феликс хмурится. – Вообще-то, мы с Сынмином поговорили, ну, знаешь, как взрослые люди, и… какого хера? – он втягивает носом воздух, наклоняясь ближе, и снова принюхивается. – Джисон?! Остается надеяться, что Минхо ошибся насчет его запаха, будто бы собственное поведение еще не успело подтвердить его слова. – Знаю, – сокрушенно произносит он, наливая себе в чашку кофе. – Что с тобой? – раздраженно говорит Сынмин вместо приветствия, когда он заворачивает за угол. Феликс удивленно наблюдает за тем, как он насыпает себе в кофе слишком много сахара, – Почему ты с ним так разго… О, – Сынмин принюхивается, – ты что…? – Кажется, да, – Джисон поворачивается, прислоняется к стойке и рассказывает им о том, что произошло: об ужине, десерте, который приготовил для них Минхо, о фильме и о том, как они откровенно поговорили. Часть с аромамаркетом он опускает: Сынмин не должен узнать, что был прав, он не хочет ничего объяснять Феликсу и не хочет ставить Минхо в неловкое положение. – И что ты делаешь здесь? – спрашивает Сынмин. В какой-то момент во время разговора ему удалось вклиниться между ним и Феликсом, чтобы закрыть его собой. Будто Джисон только и ждет, чтобы наброситься на него. – А мне нельзя здесь находиться? Сынмин закатывает глаза. – Конечно, можно. Я имел в виду, почему ты не с Минхо-хеном? Прикусив губу, Джисон проводит пальцем по краю своей кружки. – Я испугался и ушел. Я слишком боюсь того, что могу сделать, или на что буду похож. И хен все равно не готов провести со мной целый день. – Он так сказал? – спрашивает Феликс. – Ну, нет. Он сказал, что готов, но не готов… к сексу. – Ты это уже знаешь, но все люди разные, – отвечает Сынмин. – Возможно, тебе и не захочется секса. Возможно, тебе захочется просто обнять кого-то и всё это время провести в объятиях. Особенно это касается первого раза, может быть тяжело. – А что насчет твоего первого раза? – нерешительно, но с любопытством спрашивает Джисон. – Что ты делал? – Трахался как животное, – отвечает Сынмин, задумчиво улыбаясь. Феликс толкает его локтем в бок. – Не надо было спрашивать, – сухо говорит Джисон. – Как он и сказал, все люди разные, – добавляет Феликс, – Это не совсем то же самое, но в мою первую течку мне просто хотелось обниматься. Жарко, жалко обниматься. – И ты – все еще ты, – говорит Сынмин, – ты бы не сделал ему больно. – Знаю, не сделал бы, – быстро отвечает Джисон. – Не специально уж точно. Я просто не хочу ставить его в такую ситуацию, и… не знаю. – Тебе нужно поговорить с ним об этом, – мягко говорит Феликс. Джисон знает, что он прав. Он хочет поговорить с ним. И он, конечно, поговорит, если поймет, что не ведет себя, как полный эгоист. Что он не взвалит на Минхо слишком большую обузу, попросив его побыть с ним. Перед этим ему просто нужно успокоиться. – Но поверь омеге, который уже сталкивался с гоном: если он говорит, что справится, значит, так оно и есть. Вы, альфы, не такие притягательные, как вам кажется. Сынмин, повернувшись к нему, вскидывает бровь, и Феликс, тут же противореча самому себе, хихикает и краснеет. Джисона сейчас стошнит. – И вообще, если ты так боишься, – говорит Сынмин, – у меня есть пара ошейников и поводок, могу одолжить. – Спасибо, Сынмин, – невозмутимо отвечает Джисон, а Феликс фыркает. – Ты мне очень помог. (Идея не такая уж и плохая, но… Может, отложить её как-нибудь на потом?) Джисон обдумывает варианты до тех пор, пока, наконец, не проваливается в сон. Звонит своим мамам, и они говорят то же, что сказали ему Сынмин с Феликсом, – сразу после того, как поздравили и потребовали рассказать побольше о Минхо, когда ему станет получше. Позже вечером Сынмин и Феликс приносят ему поесть, и между тревожными мыслями и аниме, которое он смотрит, чтобы отвлечься, день проходит как-то так. Следующий оказывается еще хуже. Он продолжает переписываться с Минхо, но по-прежнему не дает ему четкого ответа. Чонин узнает, что происходит, и очень настаивает на том, чтобы сходить к Минхо и взять у него какую-нибудь одежду. Доставив ее Джисону, он жалуется, что «Хенджина не было дома, и он зря потратил свое время», – как будто Джисон не выглядит так, будто вот-вот умрет, – он тут же выхватывает у него футболку старшего и подносит к носу. Сладкая ваниль. Джисон так скучает по нему. – Почему ты просто не пригласишь его к себе? – спрашивает Чонин, настороженно его оглядывая. – Он волнуется. – Правда? – радостно спрашивает он, а затем вздыхает. – Не знаю. Как-то рискованно. – Это глупо, – прямо говорит Чонин. – Я думал, вы уже всё решили. – Мы и решили! Просто… это сложно, понимаешь? – Как скажешь. Просто знай, что тебя ждет тяжелая неделя. – Все, проваливай, – ворчит Джисон. – Иди поплачься про своего Хенджина кому-нибудь другому. – Ого. Напомни мне, чтобы я не разговаривал с тобой, пока ты не достигнешь второго полового созревания. – Как я тебе напомню, если ты не будешь со мной разговаривать? Чонин щурится. – Ладно, пока, хен, – и пока дверь не скрывает его лицо, он зловеще напевает, – хорошо тебе провести время в одино-о-очку. В одиночку. Джисон смотрит на свой телефон, лежащий поверх одеяла. Одежда Минхо, которую Чонин разложил на его кровати, пахнет слишком соблазнительно, но ему так грустно, что рядом нет настоящего источника этого запаха. Он представляет, как он проводит рукой по его волосам, успокаивая пульсирующую головную боль. Как целует его – в волосы, в губы. Это не избавит его от лихорадки – только усугубит ее, но ему все равно. Вот бы и Минхо хотел этого – хотел быть рядом, хотел целовать, хотел обнимать его. Он обнял бы его? Разрешил бы Джисону прижаться к себе, вдохнуть его запах, застонать ему в шею? Захотел бы он всего этого? Тяжело даже думать о том, чтобы спросить его об этом. Джисон решает принять еще несколько таблеток обезболивающего и провести остаток дня, готовясь к занятиям на следующей неделе. Если все пойдет так плохо, как об этом говорят, то последнее, чего он хочет, – это разбираться с домашними заданиями после. Он не осознает, что засыпает, пока его не будит стук в дверь. Экран ноутбука перед ним потемнел, солнце за окном садится, а подбородок мокрый от слюны. Он поспешно ее вытирает. – Можно войти? – это Минхо. Джисон оживляется, тело охватывает облегчение. – Да, – он снова проводит ладонью по подбородку. Увидев Минхо, заглянувшего в комнату, он улыбается. Тот выглядит так, будто недавно принял душ, его щеки раскраснелись, а волосы растрепаны. От него пахнет приятно, но больше не пахнет самим Джисоном. Когда он думает о том, как Минхо ходит где-то без его запаха, по коже бегут мурашки. Взгляд Минхо скользит по его телу. – Хороший вид. И только сейчас Джисон понимает, что на нем нет штанов, а под ноутбуком, лежащим у него на коленях, нет ничего, кроме пары синих боксеров. Его торс прикрыт футболкой Минхо. Было бы еще более неловко, если бы Минхо не улыбался так довольно. – Э-э, извини, – вскочив с кровати и порывшись в ящике комода, он находит там красные баскетбольные шорты. Он слишком хорошо понимает, как Минхо смотрит на его голые бедра, пока он их надевает. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает тот, бросая два полных пакета в изножье его кровати. – Дерьмово, – вздыхает Джисон, плюхаясь обратно на матрас. Он с любопытством оглядывает пакеты. – Что там? – Всякое, – беззаботно произносит Минхо, – такое. – Спасибо за внятный ответ, – повернув к нему голову, он смотрит на него с жалостью в глазах. Ему до боли хочется прижать его к себе, обнять и никогда не отпускать. – Можно я тебя поцелую? – Дай-ка подумать, – Минхо явно пытается сдержать улыбку. Это мило. Он подползает к Джисону, растянувшемуся на кровати, и опускается рядом. Сладкий аромат ванили кружит голову. Минхо игнорирует его губы, оставляя поцелуй на его щеке. Джисон дуется. – Неужели от меня настолько несет, что ты даже… Минхо затыкает его, целуя уже в губы. – От тебя вкусно пахнет, – поправляет он, снова его чмокнув. Джисон, в итоге схватив его за затылок, притягивает его к себе и целует снова, уже дольше. Проходит всего несколько секунд, и он начинает чувствовать, как внутри разгорается жар. Нежно обхватив подбородок Минхо ладонями, он отстраняется. Он проводит носом по его шее, трется об нее щекой, вдыхая его запах и упрямо сопротивляясь желанию вонзить в его кожу зубы и сделать его своим. От этой мысли его потряхивает. Он уже начинает сходить с ума. Он замирает, отшатываясь от Минхо. – Блять, прости. – Прости? – смущенно улыбается Минхо. – Я не спросил. Перед тем, как… – Ты и не должен, – хихикает Минхо, ведя носом по его подбородку. От его теплого дыхания по коже бегут мурашки. – Я сам этого хотел. Можно? – Конечно, – отвечает Джисон дрожащим голосом, когда Минхо тут же помечает его кожу собственным запахом. Это слишком приятно, приятнее, чем должно было быть. – Может, поговорим о границах? Просто чтобы мы оба знали, что хотим одного и того же. – Давай, – соглашается Минхо, – но сначала… – он снова ведет вверх по его шее, целует за ухом, а затем шепчет. – Я испек пирог. – Что? – Джисон уверен, что ослышался. Минхо только улыбается в ответ, а затем встает и выходит из комнаты. Ничего не готовило его к тому, как восхитительно выглядит маленький круглый шоколадный торт, когда тот возвращается, гордо держа его в руках. Еще меньше он оказался готов к зелено-розовой надписи сверху, что жизнерадостно гласит: «С первым гоном!» Как только Джисон перестает смеяться, он, наконец, пробует первый кусочек и стонет – кажется, это самый вкусный, самый идеальный шоколадный торт в его жизни. А он пробовал много шоколадных тортов. Сынмин называет его нарциссом, а он считает это хорошим вкусом. Минхо показывает ему содержимое пакетов, которые он принес с собой: спортивные напитки, протеиновые батончики, крекеры и печенье. – А еще я положил тебе в морозилку несколько замороженных обедов, – говорит он тихо. – Не знал, что тебе нужно, поэтому взял всего понемногу. От Джисона не ускользает то, сколько усилий и заботы он вложил во всё это. И это все, о чем он может думать, пока доедает первый кусочек торта и с нетерпением принимается за второй. Минхо невозможно милый. Он не может не думать, является ли это компенсацией за то, что его не будет рядом? Что, если в любую секунду он уедет и оставит его справляться со всем в одиночку. Это было бы к лучшему. Джисон надеется на это и боится одновременно. Как только темнеет, они в обнимку устраиваются на кровати за просмотром аниме. Джисон укладывается головой Минхо на грудь, сонно закрыв глаза. Запустив пальцы ему в волосы, Минхо, наконец, решает заговорить. – Ты хочешь, чтобы я остался? – тихо спрашивает он. До этой минуты дремлющее в теле беспокойство, заглушенное приятным запахом и нежными прикосновениями, возвращается к жизни. Он почти забыл о том, как обстоит его ситуация. Его первый в жизни гон вот-вот начнется, а его… Минхо здесь, с ним. Человек, который нравится ему больше всего на свете. У них только всё начало налаживаться, и ему так страшно все испортить. Но он не может представить, как можно выгнать Минхо прямо сейчас – после всего, что он сделал, после всего этого штурма из мыслей, прошедшего в его голове, после всего, что сказали ему друзья и мамы. Минхо явно принял решение, и Джисон хочет, чтобы он остался, но он по-прежнему волнуется. Он поднимает голову и смотрит ему в глаза. – Ты уверен? – Ты хочешь, чтобы я остался? – повторяет Минхо, подчеркивая «ты» и тыча пальцем ему в щеку. – Мне нужно услышать, чего хочешь ты. – Я чувствую, что сойду с ума, если увижу, как ты уходишь, – Джисон сглатывает. – Но я не захочу, пока не пойму, что ты тоже этого хочешь. И под «это» я имею в виду, что ты просто будешь здесь. Я не хочу, чтобы это был наш первый раз, даже если ты готов. – Ты милый, – шепчет Минхо, зачесывая его челку назад. – И да. Я хочу остаться. Мой запах ведь помогает тебе, да? – Очень. Но что, если я слишком сильно… – он прочищает горло, – э-э… возбужусь? – Нет ничего, чего я раньше не видел. Джисон скулит, ударяя себя в грудь. – Но правда, если я очень возбужусь? – Я справлюсь, – говорит Минхо. – Тебе напомнить, что я видел твой член? – Нет, – фыркает Джисон. – Я серьезно. Я боюсь давить на тебя. Или торопить, – осознание бьет ударом под дых. – Боюсь стать своим бывшим. Минхо обнимает его крепче. – Ты совсем не такой, Джисонни. Он прав. И Джисон несправедлив, потому что он не только боится стать как Санджун, он боится, что и Минхо будет вести себя как он. Легкомысленно, холодно, безразлично. В то время как Минхо никогда так себя не вел. Во всяком случае, с тех пор, как он перестал его отталкивать, и даже тогда он был лучше. Но Минхо рискнул, и Джисон никогда не заставит его пожалеть об этом. – Я знаю, – говорит Джисон. – И ты – это не я, а мы с тобой, мы… – приходится сдержать слезы из-за того, как внимательно Минхо на него смотрит. Как нежно. Как заботливо. Он прерывисто вздыхает. – Мы – другие. Такие другие. Мне просто нужно знать, что всё в порядке. Знать, о чем ты думаешь. – О чем я думаю, – Минхо хмыкает. – Я думаю, что ты себя недооцениваешь. Или меня. Я могу за себя постоять. И я не то, чтобы против того, чтобы мы… занялись чем-нибудь, – Джисон открывает рот, чтобы возразить, но Минхо его опережает. – Нет, я серьезно хочу этого. Я не имею в виду ничего безумного. Просто… – Просто? – подсказывает Джисон, с сомнением вскидывая бровь. Я хочу этого, сказал он. У Джисона почти кружится голова от собственного желания, но он не может избавиться от чувства страха, что он невольно давит на него, или начнет давить, как только феромоны достигнут своего пика. – Нет, – решает он. – Не нужно. Я не хочу, чтобы ты чувствовал… – Хочу посмотреть на тебя. Джисон моргает. Голова идет кругом. Он что-то не так понял? – Что? – Что? – эхом отзывается Минхо. Он отводит взгляд, запрокидывает голову, уставившись в потолок. Он медленно начинает краснеть. – Минхо, что? – Если ты, как ты говоришь, очень возбудишься. И захочешь… э-э, передернуть. Я хочу посмотреть на тебя, – он бросает на него мимолетный взгляд. – Если ты не против, – продолжает он, нервно посмеиваясь над собой. Когда Джисон, застыв от удивления, не отвечает сразу, Минхо решает отступить, – Забудь. Прости. Я не думал, что это прозвучит настолько странно. – Нет, стой, – выпаливает Джисон. – Это не странно. Я просто… я никогда… – он хмурится, и, пока он думает, румянец заливает его щеки. Напряжение снизу говорит о том, что, по крайней мере, его телу эта идея нравится. В конце концов, Минхо уже видел это на видео – ситуации не так уж и отличаются? Кроме того, что Минхо сейчас перед ним, от него потрясающе пахнет и он смотрит на него. Что это Минхо, а не какой-то незнакомец в интернете. Джисон не уверен, что физически способен пройти через такое, но и эта мысль его не пугает. Ему не нужно спрашивать Минхо, правда ли ему этого хочется. Минхо умеет говорить сам за себя, точно так же, как и его покрасневшие уши. Вместо этого Джисон спрашивает: – Ты вспоминал это видео? – Не часто. – Значит, все-таки вспоминал, – поддразнивает его Джисон. – Хорошо, понял. Минхо щурится. – Если тебе не нравится эта затея, все, что от тебя требуется – это сказать мне об этом. И забыть, что я вообще завел этот разговор. Или я могу просто вырубить тебя и отбить тебе память. – Господи, – смеется Джисон. – Я не говорил, что она мне не нравится, – напротив, от этой мысли все внутри переворачивается, и он решает, что ему нужно придумать что-нибудь совсем несексуальное, и побыстрее. – Хотя, звучит неловко. Не знаю. Посмотрим, что из этого выйдет. – Я просто предложил, – бормочет Минхо. – Делай, как тебе лучше. – Ты тоже. И спасибо тебе, – отвечает Джисон, касаясь губами его щеки. – За всё. Ты ангел, знаешь? – Как скажешь, – усмехается тот с милой улыбкой на губах.

🍊

Все начинается утром. Озноб, ломота в теле, жар, сильная головная боль. Все предупреждали его, что первый гон может начаться именно так, но всё еще хуже. Присутствие Минхо помогает. Он крепко прижимает Джисона к себе, несмотря на то, что он чувствует себя как вулкан, готовый взорваться. Он кладет ему на лоб свежие, прохладные влажные салфетки, следит за тем, чтобы он побольше пил, и делает все возможное, чтобы отвлечь Джисона от боли, которую он сейчас испытывает. От нежных массажей до осыпания его кожи поцелуями, пока он кормит его маленькими кусочками торта. (Джисон не думал, что сможет съесть хоть что-то, но торт правда вкусный.) Когда Минхо становится слишком голоден, чтобы игнорировать урчание в животе, Джисон плетется за ним на кухню, словно прилипчивый, потерявшийся щенок. Походы в туалет даются ему нелегко; ему кажется, что, если он оторвется от Минхо больше чем на десять секунд, они оба умрут. Когда они возвращаются в постель, ему, наконец, удается задремать у него на коленях. Удобно устроившись между бедер омеги, он прижимается спиной к его животу, пока Минхо ногтями легко царапает кожу его головы. Когда он просыпается, тело снова горит. Он садится и тут же скрючивается, острые приступы сильной боли пронзают внутренности. Волосы прилипают ко лбу от пота, и о, он возбудился. Минхо что-то говорит ему, неразборчиво, будто сам только что проснулся, но из-за боли Джисон ничего не слышит. – Джисон? – снова зовет его Минхо, положив руку ему на плечо. – Ты горишь. Снимешь? Джисон быстро кивает и помогает Минхо стянуть с себя футболку. Его пронзает еще один приступ боли, и он стонет. – Что такое, малыш? – Минхо ерзает где-то сзади, проводя кончиками пальцев по его позвоночнику. – Как же, блять, больно, – скулит Джисон, подставляясь под прикосновения. Ему нужно больше. Гораздо больше. – Иди ко мне, – Минхо отодвигается назад, и это настораживает, но лишь на мгновение, пока его руки не оказываются на его бедрах и не тянут его назад. В растерянном оцепенении он откидывается назад, оказываясь между его раздвинутых ног и прижимаясь к нему спиной. – Тебе нужно прикоснуться к себе, милый? – шепчет Минхо, целуя его за ухом. – Да, – выдыхает Джисон, дергаясь – его снова пронзает боль. – Очень… очень нужно. Прости, я… – Я знаю. Все в порядке, я знаю, – в голосе Минхо звучит сочувствие, пока он покрывает его шею легкими поцелуями. Минхо понимает его. Он не будет злиться, но, возможно, это будет слишком. Возможно, он уйдет. Но пока он не двигается с места. Его нос прижат к его шее, он вдыхает его запах, пока Джисон бесполезно толкается бедрами в пустоту. – Давай же. Джисон, не теряя времени, резко обхватывает свой член и шипит от нахлынувших ощущений. Никогда раньше он не испытывал такой первобытной потребности кончить. И пускай ему больше хотелось, чтобы Минхо тоже принял в этом непосредственное участие, если это избавит его от невыносимой боли, он готов кончить и себе в штаны. – Снимешь и их? – предлагает Минхо. Хорошая идея. Он приподнимает зад достаточно высоко, чтобы стянуть шорты и белье до верхней части бедер. Его покрасневший и до боли твердый член высвобождается из ткани. Он даже не хочет тратить время на то, чтобы для начала сплюнуть себе на ладонь и немного себя погладить. – Правильно, малыш, – голос Минхо словно мед, словно сладкая ваниль, заглушающая все остальные чувства. Джисон не знает, что такого правильного в небрежных толчках члена в кулак, но все равно стонет. – Вот так. – Хен, – хнычет Джисон, вцепляясь ему в бедро. – Продолжай, – мягко говорит Минхо. Его руки скользят вниз по его талии и останавливаются на бедрах, большими пальцами поглаживая тазовые косточки. Видя, как его руки находятся так близко к его члену, что костяшки пальцев почти соприкасаются с ним, чувствуя, как омега кладет подбородок ему на плечо, пока наблюдает за ним, Джисон сходит с ума. – Продолжай говорить со мной. Пожалуйста. – Ты молодец, – Джисон почему-то впадает в еще большее отчаяние, выгибает спину и сжимает кулаки. Минхо снова целует его в шею, на этот раз влажнее, и Джисон слышит только то, как причмокивают его губы. – Ты такой красивый, – он проводит рукой по его животу и вверх, к его груди, проводя большим пальцем по его соску. Джисон так близко. Он снова выстанывает его имя, пока Минхо слегка царапает зубами нежную кожу на его шее. – Укуси меня, – бездумно умоляет он. Он не осознает, насколько сильной становится его хватка на бедре Минхо, пока не чувствует, как под его рукой подергиваются мышцы. Минхо издает тихий стон ему прямо на ухо, и его член пульсирует. Он ослабляет хватку, задыхаясь и бормоча извинения. – Все в порядке, все хорошо, – уверяет его Минхо. – Ты молодец, – он втягивает в рот кожу на его плече. – Почти? – Д-да, да, – глаза закрываются, позволяя Джисону лучше представить, как маленькая ладонь Минхо ласкает его вместо него. Или его рот, язык, дразнящий головку вместо большого пальца. Минхо у него на коленях, насаживается на его член. Лежит под ним, водит ладонями по его спине и стонет ему в ухо. – Быстрее, – хрипит настоящий Минхо, и, словно этого и не хватало, чтобы подтолкнуть Джисона к самому краю, его рука ускоряется. Минхо сильно кусает его за шею, и один выдох, стон и одно движение – Джисон бледнеет, пальцы ног поджимаются, и его трясет от накрывшего оргазма. – Вот так, – Минхо целует его в макушку. И только спустя несколько секунд, когда Джисон, задыхаясь, тает в его объятиях, он чувствует в воздухе новый запах, смешанный с более глубоким ароматом ванили. Почти как жженый сахар. Пудровый. Похожий на маршмеллоу. Обернувшись, он видит, как Минхо раскраснелся. Такой же красный, как и он сам, если не хуже. Минхо тянется за салфеткой и молча вытирает ему живот. Джисон тихо благодарит его и отодвигается. – Лучше? – спрашивает Минхо. – Да, – выдыхает он. – Не думай, что это конец. Особенно учитывая, как от тебя сейчас пахнет. – Это всё ты виноват, – ворчит Минхо, надув губы. – М-м? А что я сделал? – он хлопает ресницами, чистой рукой поворачивая его лицо к себе. И не успевает Минхо ответить, как он целует его. Томно и медленно. – Ты очень вкусно пахнешь, знаешь? – Где-то я это уже слышал, – смеется Минхо. Джисон вспоминает. В ту первую ночь, когда Минхо подпустил его ближе, и он понял, что пьянеет от его запаха. Тогда от него пахло вкусно, но сейчас… Теперь Джисон может сделать вот так. Он может поцеловать его скользкие от слюны губы и выгнуться еще сильнее, дотягиваясь до его шеи. Может заставить Минхо вздрогнуть от того, с каким упорством он бездумно ведет языком по его пульсу. У Минхо перехватывает дыхание, и Джисон замирает. – Все нормально? – Да, – единственное, что может выдать Минхо дрожащим голосом. Джисону нравится, что он такой из-за него, нравится, как его возбуждение ощущается в воздухе. Джисон покусывает его скулу, затем шею, втягивает кожу между зубами. Член твердеет от тихих звуков, слетающих с губ Минхо. Вскоре он чувствует, как снова становится больно. Он осторожно слезает с колен Минхо и ложится рядом с ним. Тот наблюдает за ним с любопытством. Острую боль нелегко игнорировать, но теперь, когда он уже раз кончил, пульсирующие по телу волны кажутся слабее, и он полон решимости наверстать упущенное в прошлый раз. Ладонь Джисона ползет вниз по его груди с черепашьей скоростью – Минхо следит за ней с пристальным вниманием. Его руки безвольно висят по бокам, ладони покоятся на бедрах. Они все еще раздвинуты, и Джисон может спокойно устроиться между ними. Он закрывает глаза, и в его воображении между этих бедер находится его голова. Он водит ладонью по головке его члена. Плавно. Он бы медленно начал с его колен, посасывая и покусывая податливую плоть, пока вся его кожа не покроется отметинами. Было бы так трудно отказать себе в таком удовольствии; Минхо слишком вкусно пахнет, он уже влажный, и этот момент стоил всех ожиданий. Он бы перевернул его, раздвинул ноги и, наконец, узнал, какой он на вкус. Слизал языком сладость вишневой ванили и растаявшего маршмеллоу, тающую и влажную, и застонал бы в простыни. Он проводит двумя пальцами по своим губам, смачивает их слюной, медленно размазывает ее по всей длине. Надеется, что Минхо нравится то, что он видит, но не осмеливается открыть глаза и взять себя в руки. Думает, сможет ли Минхо кончить от одного языка, или ему нужны еще и пальцы. Думает, как сладко звучал бы его голос, когда Джисон согнет их под правильным углом. Стонет от мысли о том, как Минхо будет насаживаться на них, прямо перед его лицом. – О чем ты думаешь? – спрашивает настоящий Минхо, отрывая его разгоряченное сознание от приятных грез. Реальность так же хороша, понимает Джисон, когда открывает глаза и, взглянув на Минхо, видит, как он сидит на своих руках, сжав бедра. Что-то в этой позе заставляет его зашипеть и ускориться в движениях рукой. Взгляд Минхо, устремленный на него, должен был смутить, но он только сильнее подстегивает. Заставляет пьянеть от желания, от невероятно сладкого аромата, окутывающего его тело. – О тебе. – А конкретнее? – Ты правда хочешь узнать? – Во всех подробностях. Джисон выдыхает смешок. – Уверен? У меня богатое воображение. – Да, – выдыхает Минхо, и на его лице появляется предвкушение. Джисон прикрывает глаза, изо всех сил стараясь сосредоточиться на своих фантазиях. – Ты на животе. Я между твоих бедер, мой язык в тебе. Слышно, как у того прерывается дыхание. Джисон слышит и чувствует, как он ерзает на кровати. Отчаянно надеется, что он тоже к себе прикоснется. – Звучит не очень подробно. Посмеиваясь, Джисон тихо продолжает. – Ты очень мокрый. Твоя смазка повсюду. Я слизываю ее с твоих бедер, а потом из твоей дырочки. Как же, блять, вкусно, – он стонет, когда острая боль снова пронзает его живот, и, охваченный отчаянием, поспешно убирает руку. Ему должно быть стыдно за то, что он говорит, но он зашел слишком далеко, чтобы мыслить здраво. – Блять. Я знаю, что это вкусно. – Да? – бормочет Минхо. – Знаешь? Джисон быстро кивает, хмуря брови. Представляет, как смазка течет по его бедрам, как он слизывает с его кожи, будто умирает от голода. – Открой глаза. Минхо больше ничего не говорит. Джисон замирает, его глаза распахиваются – перед ним чужие блестящие пальцы. Рот мгновенно приоткрывается, его окутывает сладкий аромат. Он обхватывает губами его пальцы, сначала костяшки, а после жадно втягивает всю длину. Прикрывает глаза и стонет, когда по языку разливается сладкий, теплый вкус. Джисон осознает, что кончает, только когда собственные колени начинают дрожать. Он полностью сосредоточен на том, как язык обволакивает сладость, когда он хватает Минхо за запястье и вылизывает все до последней капли. Он никогда раньше не чувствовал подобного, он едва может заставить себя кивнуть, когда Минхо усмехается и спрашивает: – Хорошо? С закрытыми глазами Джисон отключается не больше чем на несколько минут – сперма еще не успевает высохнуть на коже, и он всё ещё чувствует сладость во рту, когда открывает глаза. Он поворачивается к источнику копошения рядом с собой, и у него дыхание срывается, когда он видит, как Минхо, лежа на животе, толкается бедрами в одеяло. Джисон ведет взглядом по его спине, наблюдая за тем, как с каждым толчком выгибается все сильнее. Он едва издает звуки, с его губ слетают лишь рваные выдохи, пока он, наконец, не замечает, что Джисон смотрит. Издав сдавленный стон, он зарывается лицом в подушку. – Прости, – приглушенно произносит он. – Возьми подушку, – предлагает Джисон. Увидев, как нерешительно он смотрит, он добавляет, – все равно придется стирать всё постельное. Его щеки вспыхивают ярким румянцем, когда Минхо тянется за небольшой подушкой, и у него даже хватает сил завернуть ее в полотенце перед тем, как засунуть ее себе между ног. Он прячет лицо во второй подушке, неуверенно делая первый толчок. Джисон чувствует, как собственный член снова твердеет. – Мне нельзя смотреть? – мягко поддразнивает он. Приоткрыв один глаз, Минхо искоса смотрит в его сторону. – Можно. – Я про твое лицо, – Джисон едва ли сдерживается от того, чтобы убрать челку с его лица и отодвинуть от него подушку – хочется увидеть, как он выглядит, когда ему так хорошо. Минхо точно сходит с ума, если он готов проделывать это прямо перед ним, если готов вот так медленно толкаться бедрами в подушку. Его уши, кажется, краснеют еще сильнее. – Это стыдно. – Я лежу перед тобой с вставшим членом, и я только что отключился после того, как попробовал твою смазку, – отвечает Джисон. – Нет ничего более постыдного, чем это. До него доносится приглушенный подушкой смех, за которым следует тихий стон. – У тебя гон. У тебя есть оправдание. – В любой другой ситуации всё было бы точно так же, – искренне говорит ему Джисон. – Тебе еще нравятся мои руки? Минхо моргает растерянно. Слегка кивает. Протянув к нему чистую руку, Джисон обхватывает его щеку, проводит большим пальцем по мягкой коже, а после перемещает ее на нижнюю губу. Он осторожно нажимает на нее кончиком пальца – приоткрыв рот, Минхо легко его покусывает, затем обхватывает губами и вбирает палец до костяшки. Продолжая плавно двигать бедрами, Минхо расслабляет рот, пока Джисон вынимает палец до кончика и медленно вводит его обратно. Не сводя глаз с его розовых губ, Джисон решает сменить большой палец указательным и средним. Он стонет, когда Минхо вбирает их глубже, покрывая слюной. Джисон продолжает двигать пальцами у него во рту, пока движения его бедер становятся все резче, все отчаяннее. Губы приоткрываются, горячее, прерывистое дыхание обдает влажные пальцы. Минхо напрягается всем телом и мгновенно кончает себе в штаны. – Блять, – выдыхает Минхо, снова зарываясь лицом в подушку. – Хорошо? – спрашивает Джисон, проводя сухой ладонью по его спине. – Ага. Хочется дать Минхо немного времени, но этот запах, витающий в воздухе, заставляет все внутренности сжаться от желания. Минхо снова поднимает глаза и следит за его рукой, когда он снова начинает поглаживать свой член. Вытащив из-под себя полотенце, Минхо аккуратно вытирает его живот. Это настораживает – это Джисон должен заботиться о нем, а не наоборот. Но он не может – он не может стянуть с него штаны и вылизать там всё до последней капли, не сейчас, пускай и очень хочется. И Минхо заканчивает быстрее, чем он успевает хоть как-то отреагировать. Это приятно, хоть и непривычно: когда о нем так заботятся. Минхо обнимает его, говорит ему все, что он хочет услышать, заботится о нем и убирает последствия его гона. Джисону так повезло. И он убеждается в этом еще сильнее, когда Минхо хватает его за запястье, целует ладонь свободной руки и снова вбирает в рот его пальцы, обдувая их своим дыханием. Мягкая ладонь поглаживает его живот, ощупывает его грудь. Это безумно возбуждает – то, во что Минхо способен превратить его таким простым действием. Даже если они никогда не зайдут дальше, Джисон будет рад даже этому. Только вот… – Можно… можно мне попробовать тебя… еще раз? – несмело спрашивает он. Минхо вынимает его пальцы, образуя струйку слюны в воздухе. Задумчиво смотрит на Джисона в ответ. – Тебе повезло, что меня хоть выжимать можно, – бормочет он, запуская руку себе в штаны. – О? – Джисон улыбается, но это длится недолго – пальцы Минхо оказываются у него во рту. Джисон постанывает – на вкус как печенье со сливочным кремом, что Минхо однажды испек для него, только лучше, теплее, с нотками мускуса, специй и терпкой вишни. Они сводят его с ума и пьянят от желания. Как только на пальцах не остается ни капли, их заменяют мягкие губы. Джисон снова кончает. Кажется, это длится вечно: удовольствие, пронзающее его тело, граничит с болью. Минхо целует его в лоб, проводит пальцами по волосам, пока он дрожит. Говорит ему, какой он молодец, тщательно вытирая ему живот. Джисону удается слегка улыбнуться в ответ, а затем кивнуть, когда Минхо говорит ему, что хочет переодеться. Что он скоро вернется. Ему остается только в изнеможении упасть на матрас и позволить себе отпустить контроль над собственным сознанием на еще несколько мгновений. Открыв глаза, Джисон впадает в панику – Минхо нет рядом. Постель еще теплая, подушка, которую он использовал… блять. К счастью, Джисон не испытывает дикого желания, думая об этом, и даже когда он подносит эту подушку к носу, чтобы понюхать, – это все-таки его подушка, – всё ещё чувствует себя нормально. Он надеется, что первая волна этого ужасного периода закончилась. Первая обычно проходит хуже всего, так ведь? Или это уже вторая? Он не уверен. Он перестал обращать внимание, когда решил, что этот день никогда не наступит. Но вот он здесь, уставший и изнеможденный, натягивает свою выброшенную до этого толстовку и отправляется на поиски Минхо. Морщась, он протискивается через дверь. Ему не нужно до конца привыкать к свету, чтобы он понял, что Сынмин сейчас стоит слишком близко к его омеге. Из горла вырывается низкий рык, когда он видит это: Сынмин, сгорбившись, практически утыкается носом тому в шею. Минхо смотрит на Джисона с широко раскрытыми глазами, держа в руке стакан воды. Джисон быстро вклинивается между ними, но Сынмин, подняв руки вверх, тут же отступает. Быстрее, чем тот успевает понять, поддастся ли он нехарактерному для него порыву оттолкнуть своего соседа. – Что ты делаешь? – шипит он. – Обнюхиваю твоего парня, – спокойно отвечает тот. Джисон рычит, он растерян и напряжен, инстинкты берут верх. Ладонь Минхо на предплечье немного успокаивает, и, обернувшись, он видит, как тот тоже смотрит на Сынмина. – Извини! – вздыхает он. – Над вами так весело прикалываться. И прежде чем Джисон успевает выпалить еще один язвительный комментарий, Сынмин продолжает, пожимая плечами: – Я просто хотел предупредить Минхо, что от него пахнет так, будто у него вот-вот начнется течка. Не знал, в курсе ли вы, учитывая то, чем вы там занимаетесь. – У него… – Джисон переводит удивленный взгляд на Минхо, а затем наклоняется к нему, чтобы понюхать. У него никогда не получалось распознавать подобные вещи, и он решил, что это просто очередной побочный эффект того, что у него никогда не было гона. Но сейчас он определенно это чувствует, эту незнакомую нотку в его запахе, которую он не чувствовал – или не мог почувствовать, – раньше. У него будет течка. Блять. – О, – выдыхает он. – Я не знал, – тихо говорит Минхо. – Еще… рано. – О, – повторяет Джисон. Он чувствует, что закипает. – Мне нужно идти, пока не началось. Джисон быстро кивает. Ему больно, но он знает, что это к лучшему. – Сейчас? – спрашивает он тихим голосом. Минхо явно расстроен, и кажется, что он вот-вот наклонится к нему и поцелует, но он останавливает себя, краем глаза глядя на их плененного зрителя. Сынмин моргает, будто бы приходя в себя, и возвращается к себе в комнату, весело пожелав им обоим удачи. – Я просто не знаю, когда она начнется, – объясняет Минхо. – Она никогда… – он замолкает и застенчиво качает головой. Джисона даже радует то, что это из-за него его течка наступит раньше положенного, что он не один такой. – Ну, в общем, – продолжает Минхо, – давай спишемся или созвонимся, если хочешь, хорошо? И я оставил свою грязную одежду у тебя в корзине, если ты вдруг из таких. Это я так, к слову. – Мерзость, – Джисон морщит нос, но, если честно, если речь идет о Минхо, он готов побыть одним из таких. – Если нужно, я передам еще чистой одежды через Хенджина, – Минхо теребит края его толстовки. – А мне отдай её. Образы Минхо, который кончает, уткнувшись носом в эту самую толстовку, непрошенными вспышками проносятся у Джисона в голове, и он сглатывает. Если во время этой течки всё будет и вполовину так плохо, как казалось во время прошлой, Джисону его жаль. Что, если теперь, когда они познакомились, все будет еще хуже? Он надеется, что судьба пожалеет Минхо и прибережет это для той течки, которую они смогут провести вместе. – Да? – игриво спрашивает Джисон. – Ты же знаешь, за такое я беру плату. Аренда, уборка, всё такое. – Ты же знаешь, я заплачу, – парирует Минхо, ухмыляясь, и подается вперед, чтобы поцеловать его. – Только пообещай, что не будешь просить других альф поиграть с тобой в ролевые. – И не мечтал. Джисон комично понижает голос, наклоняясь ближе к его уху. – И не заставляй альфу отшлепать тебя за то, что ты испачкал его толстовку. Сильный удар в плечо заставляет его вскрикнуть от боли. Минхо смотрит на него, широко раскрыв глаза, его уши покраснели. – Заткнись. Не смей вспоминать об этом при мне. – Прости, прости, – со смехом извиняется Джисон. Застенчивая улыбка на губах напротив – единственная гарантия того, что он не зашел слишком далеко. – А что, если я вспомню об этом в другой обстановке? – Просто отдай мне её уже, – фыркает Минхо, стягивая с него эту толстовку. Как только она оказывается в его руках, он добавляет. – Спроси об этом позже. И вот, позже, положив телефон на подушку, Джисон так и делает.

🍊

Независимо от того, сколько времени Джисон тратит на то, чтобы помыться, постирать одежду и постельное белье, прибраться и погрузиться в кучу заданий, что ждали его все это время, он не может избавиться от этого ощущения. Он нервничает. Чувствует страх, лежащий в основе всего хорошего, что он испытывает к Минхо, к себе, после первого в жизни гона. Вину за то, что он заставил Минхо наблюдать за ним, а затем уйти и провести свою течку в полном одиночестве. Он списывает это на гормоны, но ни одна рациональная мысль не помогает ему избавиться от этих чувств. Когда Минхо, наконец, просыпается от долгого сна после окончания течки, Джисон чуть не падает со стула, пытаясь схватить свой телефон. – Привет? – говорит он, и от голоса Минхо его переполняет облегчение. – Как ты себя чувствуешь? Все прошло нормально? Ты хорошо поспал? В динамике раздается тихий смешок, и Джисон расслабляется еще больше. Вряд ли так будет звучать человек, который ненавидит его за то, что он воспользовался им и позволил ему страдать в одиночестве, но в глубине души Джисон не может не переживать из-за этого. – Я в порядке, – отвечает Минхо, хотя по его голосу не совсем это чувствуется. – Но чуть-чуть устал. Это было… тяжело. – Насколько? – Джисон закусывает губу. Минхо издает какой-то непонятный звук. – Просто тяжело. Не знаю. Твоя одежда мне помогла. Джисон кивает, хотя Минхо его и не видит; Чонин, что принес ему еще пару его вещей, тоже очень помог ему. Он замирает, понимая, что вспомнил об этом только сейчас. – Чонин снова принес мне твою одежду, или это были галлюцинации? – О, кажется, да. Кажется, я как-то учуял его запах, – Минхо щелкает языком. – Пока у меня была течка, у Хван Хенджина были гости. От мысли о том, что рядом с Минхо на пике его цикла мог оказаться еще один альфа, Джисон напрягается. Он тут же задумывается о том, бывали ли Чан с Чанбином когда-нибудь рядом, или они вообще… нет, очевидно ведь, что нет. Минхо сказал, что он никогда не проводил течку с альфой, он не стал бы лгать. Несмотря на то, что Джисон понимает, что драматизирует, ему все равно не терпится прижать его к себе, отметить его своим запахом, чтобы все знали – он принадлежит ему. Вот только на самом деле это не так, и его мозг не устает напоминать ему об этом. – А как же тот звонок по телефону? Помог? Минхо отвечает не сразу. – Помог, – Джисон представляет, как поджимаются его губы, как он застенчиво улыбается. – Что случается во время течки, там же и остается, да? – О… конечно, я не собирался… Я все равно почти все забыл. Я был не совсем в себе. Он говорит правду, но в то же время прячет то, что помнит, в закоулки своего сознания, чтобы потом от звуков, что издавал Минхо, голова шла кругом и возбуждение разливалось по телу. Эти звуки он не смог бы забыть, даже если бы попытался. – Мне понравилось, – говорит Минхо, и Джисон почти растекается лужицей облегчения и любви прямо там, где он сейчас находится. – Да? – Джисон сглатывает. – Можно тебя увидеть? – Я собирался зайти, уже обуваюсь. – А я уже выхожу за дверь, – врет Джисон, торопливо засовывая ноги в самые свободные кроссовки. – Ты ел? – Нет, но… – Я захвачу поесть, хорошо? Я угощаю. И не спорь. – Хорошо, – смеется Минхо, – скоро увидимся. Из-за небольшой задержки доставки Джисон в ожидании нетерпеливо переминается с ноги на ногу, ему не терпится снова увидеть его. И когда он, наконец, оказывается у Минхо в общежитии, его встречают усталые, опухшие глаза и едва заметная улыбка, что отражается и на его лице. Воодушевление перерастает в беспокойство. – Эй, ты в порядке? – снова спрашивает он. Снимает обувь, оставляет пакеты с едой на кухонном столе и, вернувшись к Минхо, касается тыльной стороной ладони его лба. – В порядке, – хихикает Минхо, отдергивая его руку. – Правда. – Ты неважно выглядишь. – Приятно слышать, – Минхо достает телефон и морщится, когда видит свое лицо в объективе фронтальной камеры. – Ты понимаешь, о чем я. Ты вообще ел? Пил? Минхо пожимает плечами. – Немного, – Джисон хмурится. Он ведь не забыл проследить за тем, чтобы он на этот раз хорошо поел? Они были на связи, он не мог забыть. Минхо сделал всё, чтобы его гон прошел хорошо, даже, блять, торт ему испек, а что в ответ сделал он? Минхо прерывает его размышления, беря его за руку и сжимая его ладонь. И только тогда Джисон видит, что на нем та самая серая толстовка. – Обычно я не выгляжу так жалко. – М? – Мне придется тебя убить. – Что-то я ничего не понимаю. Минхо смеется. – Давай поедим, Джисонни. – Подожди, – его хватка усиливается, когда Минхо пытается отвернуться и вырвать свою руку. Он притягивает его обратно к себе, затем отпускает его руку, вместо этого обнимая за талию и прижимая к себе, чтобы вдохнуть его запах. Он чувствует, как Минхо расслабляется, как тает в его объятиях, чувствует, как он обнимает его в ответ, сжимая в кулаках его свитер. И когда его окружает аромат вишни, Джисон понимает, что впервые за последнюю неделю он чувствует такое умиротворение. Он не знает, насколько неприятными могут оказаться слова, что вертятся у него на языке, если он их произнесет, поэтому он проглатывает своё «Я скучал по тебе» и пытается точно так же сдержать свои чувства. Он нужен Минхо. Может, Джисон и не смог быть рядом с ним во время течки, но сейчас он здесь, он будет присматривать за ним и заново собирать всё по кусочкам. И начнет он с: – Отдай его мне, – бормочет Минхо ему в плечо, потянув его за свитер. Джисон отстраняется, с готовностью снимает свой синий свитер и протягивает его Минхо. – Обмен? Они окутывают друг друга своими ароматами, и Джисон отправляет Минхо устроиться на диване и найти, что посмотреть, пока сам раскладывает еду и приносит напитки. Джисону приятно слышать его одобрительные стоны, когда они начинают есть, но в то же время все внутри наполняется чувством вины. Минхо ест с таким аппетитом, и теперь он выглядит гораздо лучше – стоило только нормально поесть. – Ты правда ничего не ел? – снова спрашивает он. Минхо отводит взгляд. – Обычно с этим дела обстоят получше. – Прости, – говорит Джисон, чувствуя, как чувство вины пронзает грудь. Когда Минхо бросает озадаченный взгляд в его сторону, он поясняет, – надо было заказать тебе что-нибудь, или… – Ты не знал, – Минхо кладет руку ему на колено, успокаивающе его сжимая. – Обычно я готовлюсь заранее, но тут всё началось так внезапно, и было… как я уже сказал, тяжело. Точно. Из-за него у Минхо началась необычно тяжелая и сильная течка. А у Джисона спустя годы, – когда он уже был уверен, что у него его никогда не будет, – начался первый гон. Из-за Минхо. И что им теперь думать? – Я просто рад, что все закончилось, – вздыхает Минхо. – А ты хорошо себя чувствуешь? – Вообще, да, – если не обращать внимания на приступы беспокойства, то физически он чувствует себя прекрасно, особенно сейчас, когда он хорошо поел. Усмехнувшись, Минхо с горечью бормочет что-то вроде «Новичкам везет» – Джисон хихикает, хлопая его по руке, за что получает раздраженный пинок через диван. Он смеется, хватая Минхо за лодыжку и удерживая ее на месте, пока поднимается на колени, подползая ближе к нему. – Завидуешь? – дразнит он. – Засранец, – говорит Минхо, вдруг вскидывая колено и делая вид, что собирается ударить его в пах. Джисон, пускай и испуганно вздрагивает, не позволяет этому помешать себе. – Мне уйти? – спрашивает он, наклоняясь ближе. – Да, проваливай, – Минхо улыбается, когда их губы встречаются в поцелуе. Джисон и не знал, что можно так сильно скучать по ощущениям. Целовать Минхо – это так возбуждающе. Пьянящее ощущение. Его губы, его тихий смех, его запах, что становится сладковатым, руки, что сжимают его крепче, чтобы удержать на месте, когда он пытается отстраниться. Всё это дает надежду на то, что они могли бы стать чем-то большим. Если бы Джисон только мог проявить себя, показать Минхо, что он может быть тем, кто заслуживает находиться рядом с ним. Не только сейчас, не только ради его запаха или внимания, но и ради самого Джисона. Вот, что Джисон лихорадочно твердил себе с тех пор, как гон закончился и всё пришло в норму, а может, и раньше: он должен показать Минхо, как серьезно он к нему относится, что он может о нем позаботиться. Что он может быть хорошим партнером. – Я хочу пригласить тебя на свидание, – бормочет он. – Что? Сейчас? – Нет. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, дедуля, – Джисон хихикает, уворачиваясь от удара. – Но скоро. Это будет настоящее свидание. Что ты делаешь в эти выходные? – Работаю, – извиняющимся тоном отвечает Минхо. И когда улыбка исчезает с лица Джисона, он тянется за телефоном. – Я узнаю, сможет ли кто-нибудь подменить меня на одну смену. Как насчет субботы? Джисон оживляется. – Да, звучит хорошо. Ты уверен? – Ага, – он набирает что-то в телефоне. – Какие идеи? – Ну, у нас открылось новое котокафе. Минхо бросает на него удивленный взгляд. – О, правда? – Да, и я обязан сводить тебя туда. Поэтому мы можем прогуляться в парке, сходить в кино, поужинать в каком-нибудь уютном местечке… может, даже сходить в караоке, если будет настроение. – Сколько свиданий можно уместить в один день? – шутит Минхо. Джисон чувствует, как горят его щеки. – Перебор, да? Тогда можем просто сходить в кафе и поужинать. – Звучит заманчиво, – Минхо успокаивающе проводит рукой по его волосам и щиплет за ухо. – С остальным поимпровизируем, хорошо? Джисон немного расстроен, но все равно кивает. Он просто хочет, чтобы этот день был особенным, ведь это их первое официальное свидание и всё такое. Он и раньше делал все, чтобы добиться его расположения, практически с того момента, как они познакомились, но теперь все серьезно – теперь Джисон обязан по-настоящему произвести впечатление. С каждой секундой, проведенной с Минхо, Джисон все больше боится его потерять. Когда позже Минхо засыпает под звуки телевизора, положив голову ему на плечо, Джисон задумывается, а может ли он вообще считать Минхо тем, кого он может потерять.

🍊

– Что ж, Хан Джисон, ваши гормоны немного взбушевались, как вы и думали, но это совсем не похоже на всплеск, наблюдаемый у других альф во время их первого гона. В остальном у вас всё нормально. Джисон водит большими пальцами по смотровому столу, покусывая губу, пока доктор говорит. – Значит, всё это – нормально? – По большей части, да, – доктор поправляет очки, заглядывая к себе в планшет; это не тот врач, к которому он обычно ходит – он живет далеко от дома, поэтому его мама подыскала ему больницу недалеко от кампуса. – Поздний гон встречается довольно часто, но не часто можно наблюдать его через столько лет после того, как альфа представился. Если можете, скажите, может быть, вы недавно вступили в отношения или встретили кого-то? – Я… ну, я… да. Вроде как, недавно. Такое бывает? – Очень редко, но бывает, особенно, когда в основе такого рода явлений лежит сильная связь. – И как, обычно всё… срабатывает? – Что вы имеете в виду? – Я говорю про… – Джисон сглатывает, чувствуя себя глупо. – Вы верите в истинных? Доктор замолкает на несколько секунд, и этого достаточно, чтобы Джисон пожалел, что задал такой нелепый вопрос. Наконец, он заговаривает: – Не уверен, что да, но если вы считаете, что встретили именно такого человека, то, возможно, вы правы. А теперь давайте я пропишу вам стабилизаторы настроения… Джисон выходит из кабинета врача с пустыми руками, не желая подвергать свой мозг каким-либо химическим изменениям, ему их и так хватает – по крайней мере, сейчас. После приема он чувствует себя совсем немного лучше, чем сегодняшним утром. Он здоров. Это должно успокаивать. Но разговор с доктором продолжает крутиться в голове. Сильная связь. Человек, предначертанный судьбой. Джисон не понимает, почему заговорил об этом, но, возможно, это было неизбежно. Эта мысль застряла у него в голове с тех пор, как он лежал в постели Минхо, весело заявляя, что он, возможно, его родственная душа. Джисон не знает, был ли он прав – он даже не знает, верит ли в существование истинных, но знает, что Минхо кажется правильным выбором. Возвращаясь в общежитие, он проверяет время и понимает, что Минхо скоро пойдет на работу. Настроение портится, когда он вспоминает, как вели себя его клиенты, когда он был там в последний раз. Он знает, что его гормоны сейчас бушуют, и врач предупреждал его о подобных вещах, но он просто не может не поддаться импульсу – он идет к Минхо. Тот приятно удивлен, когда он оказывается в его дверях. – Я думал, свидание завтра, – говорит он, моргая. – Свидание?! – эхом отзывается Хенджин, на что Минхо, прикрыв глаза, только делает глубокий вдох. – Да, оно завтра! Я просто проходил мимо и решил проводить тебя до работы? – Джисон усмехается, он видит растерянное выражение лица напротив и чувствует, как нервозность нарастает. Они поужинали вместе всего несколько часов назад, а Джисон уже приполз обратно, донимает его и ревнует по пустякам. Но Минхо улыбается. – Сейчас только соберусь. Когда они добираются до бара, Джисон не отпускает его, пока не притягивает к себе, чтобы пометить его своим запахом – еще один слой поверх того, что он оставил на Минхо перед тем, как уйти домой вчера вечером. На этот раз он делает это еще тщательнее, лишь бы отвадить любого потенциального поклонника – их здесь будет предостаточно. – Джисон. Мы на людях. Ладно, возможно, пытаться уткнуться носом ему в шею, пока он на своем рабочем месте, – это уже чересчур. – Прости. Нечитаемое выражение лица Минхо смягчается, и, к удивлению Джисона, он подается вперед и быстро чмокает его в губы. – Не хочешь остаться ненадолго? Сделаю тебе что-нибудь выпить или перекусить. – Правда? – Джисон благодарно улыбается. – Звучит заманчиво. – Только постарайся не отрывать головы моим клиентам. Джисон выдыхает, изображая обиду. – Я бы никогда! Проходит примерно пятнадцать минут после начала его смены, и Джисону кажется, что он вот-вот нарушит свое слово. Он думал, что это обычное явление – посетители, что беззастенчиво флиртуют с красивым, сладко пахнущим омегой, который подает им напитки, – и теоретически это нормально, но видеть, как это происходит прямо у тебя под носом, труднее, как и сидеть сложа руки. – Он женат, – вполголоса сообщает Минхо, вытирая стойку рядом с тем местом, где лежат его руки. – У него двое детей. – И от этой информации я должен почувствовать себя лучше? – хмыкает Джисон, и внутри ежится, когда Минхо бросает на него непонимающий взгляд, постепенно сменяющийся растерянностью. То, что Минхо просто сплетничал – не оправдывал ни свое поведение, ни поведение того альфы, который с ним флиртовал, – приходит в голову с запозданием. Минхо не сделал ничего плохого. Просто улыбнулся ему в ответ. Джисон хотел бы, чтобы он даже этого не делал, хотел, чтобы он осек его, чтобы напомнил, что от него пахнет другим альфой. Возможно, у него нет никакого права хотеть подобного, но. Но. – Что? Джисон пытается сдержать злость и напоминает себе, что Минхо просто выполняет свою работу, но все же. – Тебя это не беспокоит? К тебе постоянно пристают, а ты заперт за этой стойкой и вынужден с ними любезничать. – Я сам со всем справлюсь, – коротко отвечает Минхо. Конечно, справится. Минхо более чем способен сам о себе позаботиться, но что Джисону с этим поделать? Обдать его клиентов запахом подгоревшего шоколада? Ему остается только гадать, насколько сильно он сейчас похож на забитого щенка. Минхо добавляет, уже мягче: – Все нормально, правда. В лучшем случае это смешно, а в худшем – я в любой момент могу выгнать их отсюда, – он пожимает плечами. – Есть грань, но очень немногие ее пересекают. – Хорошо, – кивает Джисон. – Ладно, рад это слышать. Пока они не лезут к тебе и не заходят слишком далеко, я спокоен. Он пытается убедить себя в этом. Честно говоря, кажется, что все постоянные посетители относятся к Минхо с каким-никаким уважением, и он рад его невозмутимому поведению. Но все же есть какая-то часть его сознания, что включается и заставляет его нервничать, когда он видит, как другие люди – особенно другие альфы – смотрят на его омегу. – А ты… – Минхо с ухмылкой замолкает, будто может заглянуть прямо в этот маленький уголок его мозга – резкий, раздраженный и злой. Глаза Джисона удивленно расширяются. Он надеется, что Минхо даст ему время, но ему так и не удалось доказать, что он достоин этого самого времени. Сейчас он чувствует только тревогу и стыд. – Прости… – Нет, – перебивает Минхо, – мне даже нравится, когда ты ревнуешь. Это… мило. – Мило? – Джисон моргает пару раз. Он не расстроен, просто удивлен, но Минхо все равно тут же пытается поправить себя. – И, может, чуть-чуть сексуально, – его улыбка кажется хитрой и в то же время робкой. В голове вспыхивают искры, где-то между тем, что он чувствует к Минхо, и всеми усиливающимися первобытными желаниями собственного тела. Он изнывает от нужды скрыть Минхо от посторонних глаз, впиться пальцами, губами и зубами в его нежную кожу, пока тот не будет принадлежать только ему. Без сомнения, только ему. Надежда, что Минхо тоже этого хочет, разгорается все ярче. Когда он говорит, что ему нравится, как Джисон ревнует, когда во время перерыва в кабинке туалета обнажает перед ним свою шею, когда Джисон расстегивает его рубашку, чтобы оставить отметину на его ключице. И ему это нравится. В воздухе витает густой аромат ванили, Минхо, зажатый между Джисоном и дверью туалета, раскраснелся и тяжело дышит. Он так мило возбудился от одних только поцелуев в шею и рук на талии, думает Джисон – будто бы сам лучше. Минхо, что крепко схватил его за задницу, точно не улучшает ситуацию. – Все еще думаешь, что это мило? – он не может удержаться от язвительной усмешки, когда Минхо начинает тихо постанывать. – Ага. Да, все еще думаю, – ворчит Минхо, без особой силы отталкивая его от себя. Сморщив нос, Джисон только сильнее прижимает его к себе, и их лбы соприкасаются. – А я думаю, ты милее. Он не успевает услышать его ответ, как звук чьих-то шагов по полу заставляет их отпрянуть друг от друга и притвориться, что запах возбужденных тел, витающий в воздухе, принадлежит не им. – Ох, блять. Простите, сейчас выйду. Знакомый голос и аромат корицы заставляет их обоих в удивлении застыть на месте. Когда Минхо первый разворачивается и открывает кабинку, они видят Чанбина, который останавливается уже на пути к выходу. – О, – говорит Минхо, – привет. У Джисона заело молнию. Взгляд Чанбина скользит вниз, и Джисон с трудом подавляет желание встать перед Минхо и закрыть собой его открытую грудь. – Ты уверен? – Чанбин хихикает, когда Минхо, опустив взгляд, начинает поспешно застегивать пуговицы на рубашке. – Что ты вообще здесь делаешь? – раздраженно спрашивает он. – Нам больше нельзя навещать нашего прекрасного друга, пока он на работе? Обидно, – отвечает Чанбин. – Ага, – Минхо оглядывает себя в зеркале и проводит рукой по волосам. Алые от поцелуев губы и красивый румянец скрыть нелегко. Джисон молча улыбается. – У меня перерыв. Сходи поболтай с другими барменами. Чанбин театрально вздыхает. – А я надеялся, что ты уже закончил. Мы хотели накидаться перед караоке. – У меня ночная смена, – объясняет Минхо. – Может, Джисон захочет пойти с вами? Джисон вздрагивает, когда Чанбин устремляет на него выжидающий взгляд. – Хочешь? – спрашивает он. – О! Пригласи-ка своего друга. Хенджин тоже пойдет, и сам он ни за что его не позовет. – Ты про Чонина? Думаю, я смогу… – он бросает несчастный взгляд на Минхо – тот ободряюще улыбается в ответ. Дело не в том, что Джисон не хочет идти куда-то с Чанбином и остальными, просто он предпочел бы дождаться Минхо. Но дожидаться Минхо – это просто сидеть за стойкой и наблюдать за тем, как он работает, затаив дыхание и прислушиваясь за обрывками разговоров между клиентами, и это… звучит неплохо. А должно быть наоборот. У Минхо впереди еще несколько часов, и Джисон не настолько чокнутый, чтобы оставаться до конца смены, так ведь? – Иди, – бормочет Минхо. – Мне не нужна нянька. Он говорит это по-доброму, но всё равно задевает что-то внутри. – О. Я не… Ладно. Хорошо. Напишу Чонину. Неуверенно с ним переглянувшись, Чанбин уже собирается уходить. – Что ж, тогда мы пока сходим и заплатим за нашу выпивку, сегодня на крестьянском. – Паразиты! – кричит Минхо ему вслед, когда дверь закрывается. Вопросы так и вертятся на языке. Он ведет себя как нянька? Он переходит границы? Его слишком много? Минхо нужно личное пространство, или, может, он просто не хочет, чтобы он ошивался где-то рядом, после того как понял, что он пристал к нему как банный лист? Минхо пресекает каждую эту мысль, когда целует его. – Пойдем, я налью тебе еще выпить, – говорит он. Джисон кивает и шагает за ним обратно к бару, заводя разговор с Чаном и Чанбином. Вскоре он понимает, что забыл позвать Чонина, и достает свой телефон, чтобы отправить ему сообщение. – Так, напомните мне, почему Хенджин не может позвать его сам? – спрашивает он остальных, отправив большой палец в ответ на короткое «Конечно». – У него аллергия на прямоту, когда дело касается Чонина, – объясняет Чан, закатив глаза. – Я не знаю, почему. Обычно у него нет таких проблем, но он думает, что ему обязательно нужен повод, чтобы увидеться с ним. – Он жил лучшее время своей жизни, когда Чонин таскал вашу с хеном одежду туда-сюда, – хмыкает Чанбин. Джисон чувствует напряжение, задумываясь о том, как много все остальные знают о его проблемах с гоном. Что, если Минхо обсуждал это с ними? – Чонин такой же, – вздыхает он. – Разве они не учатся на одном потоке? Неужели они так и не поговорили после того, как…? – Да, и нет, – отвечает Чанбин. – Прошу, скажите мне, что вы сегодня наконец сведете этих идиотов, – вмешивается в разговор Минхо, подходя к их столику и ставя перед ними розоватый коктейль, – так, чтобы до него нельзя было дотянуться. Наверное, для Хенджина. – Я устал выслушивать эти извращенские тирады. – О, это хорошая идея, – на губах Чана появляется озорная улыбка, – немного выпивки и… – Что за идея? – голос Хенджина позади заставляет Джисона вздрогнуть. – Идея заставить тебя заткнуться, – бросает Минхо через плечо, отправляясь обратно к бару. – Я ведь только… Ладно. О-о, это для меня? – спрашивает Хенджин, завидев коктейль. Несколько глотков коктейля и пару шотов (к счастью, для него только один) спустя, они выходят на улицу. Веселые все, кроме Джисона, который, надув губы, продолжает махать Минхо на прощание. Может, это и к лучшему – он чувствует себя до невозможности жалко из-за того, что им придется расстаться до завтра. Он не знает, нравится ли ему это сочетание алкоголя и гормонов, что всё действуют на него остаточным эффектом. Они направляются вниз по улице, и Чанбин, замедлив шаг, оказывается рядом с ним. – Всё в порядке? – тихо спрашивает он. – Да, я в норме, – машинально отвечает Джисон. Он шумно вздыхает. На улице холодно; он видит, как пар вырывается изо рта и рассеивается в ночном воздухе. Чан и Хенджин увлечены своим разговором далеко впереди, так что он может выговориться. Он хочет поговорить. С Чанбином он ощущает себя в безопасности. – Может, ты уже знаешь, но это был мой первый раз. Так что я теперь… кажется, немного схожу с ума. То, как Чанбин удивленно вскидывает брови, говорит о том, что, скорее всего, он об этом не знал. – Правда? Черт, чувак, могу представить. Я чуть не слетел с катушек в свой первый раз. Мне так повезло, что хен был ря… Чанбин резко себя обрывает, он выглядит немного испуганно. Джисон замедляет шаг, внутренности сжимаются. – Ты имеешь в виду… Чанбин морщится. – Прости. Я не подумал. Он мог бы отыграть все иначе и сказать, что имел в виду Чана – хоть Джисон и уверен, что тогда они еще не были знакомы. Он мог бы сказать, что Минхо помог ему прийти в себя, когда эмоции вышли из-под контроля. Джисону почти хочется, чтобы он что-нибудь придумал, чтобы забрал свои слова назад, но выражение лица напротив говорит всё, что ему нужно знать. – Хен провел с тобой твой первый гон, – говорит он. – Типа, он был с тобой. – Мне не стоило говорить об этом, это правда не мое дело… – вздыхает Чанбин, потирая переносицу. Чан уже поворачивается, бросая на них обеспокоенный взгляд. – Но это было всего один раз. Никакой романтики, ничего такого. Поджав губы, Джисон кивает. У него голова идет кругом от всей этой новой информации. – Минхо все равно рассказал бы, – добавляет Чанбин. – Он не стал бы скрывать это от тебя. – Дело не в этом, – отвечает Джисон. – С кем он спал – не мое дело. Он говорит правду. Он хотел бы этого не знать. – М-м, да, но… ты, кажется, расстроился. – Нет, – ворчит Джисон, зарываясь в воротник своей куртки. Чанбин прав, и это очевидно, но он не знает, почему, поэтому нет смысла продолжать этот разговор. Причиной может быть все, что угодно. Ревность, непонимание, необъяснимая обида, его комплекс неполноценности, обнажающий свой уродливый лик. Гормоны. И о них забывать нельзя. – Прости, – говорит Чанбин, сжав его плечо. – Первый раз самый тяжелый. Откуда ему знать. Свой первый раз он провел с… Блять. К черту это всё. – Слушайте, я хочу зайти за раменом, – внезапно объявляет он. – Я догоню вас, ребята. Избегая их обеспокоенных взглядов, Джисон заходит в магазин, мимо которого они проходят, и принимается за поиски своего любимого рамена без острого соуса. Он начинает сожалеть о своем решении, когда садится за стол – мысли в голове проносятся со скоростью мили в минуту. Если бы он просто пошел в караоке, он бы смог отвлечься, но у него все равно не было настроения – даже до того, как он узнал, что у Чанбина с Минхо был секс. Кто знает, как давно это было? Наверное, много лет назад. Достаточно много, чтобы это ничего не значило, чтобы не думать об этом – но он не может не чувствовать, как ревность хватает его за горло. Джисон знает, что то, с кем Минхо был раньше – не его дело, и это не должно иметь значения. Возможно, его просто пугает тот факт, что они с Чанбином все еще очень близки. Всё это вызывает в нем неприятные, знакомые чувства, которые он уже испытывал раньше. Был альфа, с которым Санджун встречался до него – они даже провели несколько течек вместе, а потом их отношения определенно изменились. Его звали Юнсо. Джисон знал его плохо; он бы и не вспомнил его имя, если бы Санджун не упоминал его в любой ситуации. Он сравнивал Джисона с ним и вешался тому на шею каждый раз, когда они оказывались рядом. Джисону никогда не нравилось то, что он при этом чувствовал, но, как ни странно, тогда он не испытывал и половину той ревности, что испытывает сейчас. Это ведь Чанбин. Как Джисон вообще может с ним сравниться? Он уверен в себе, он умный, сильный, и бицепсы у него размером с его голову. Если он во вкусе Минхо, бог знает, с какими еще парнями он встречался. Из чувства самосохранения Джисон каким-то образом оказывается на странице его инстаграма, листает фотографии в поисках его бывших. К счастью для него, либо никто из них не удостоился ни одного упоминания в его профиле, либо Минхо очень хорошо умеет стирать ненужную информацию о своем прошлом. Осознав, насколько нелепо он себя ведет, Джисон решает, что не будет тратить на это все свое время. Раз уж его разум сейчас настолько активен, он займется чем-то полезным и закончит пару мелких заданий по учебе. Он начинает смотреть онлайн-лекцию, но плохая навигация на мобильной версии сайта только мешает, поэтому спустя какое-то время он оказывается в компьютерном клубе через дорогу. Он коротает время за учебными заданиями и глупыми играми, пока смена Минхо не подходит к концу, и тогда он возвращается в бар. К тому времени, как тот, наконец, выходит на улицу, смеясь над чем-то со своей коллегой, Джисон уже дрожит от холода, поглубже засунув руки в карманы своей куртки, а его нос и уши покраснели. С опасливой улыбкой он отталкивается от внешней стены. Минхо видит его, и его брови удивленно взлетают вверх, губы складываются в маленькую букву «о». – Джисон? – он беспокойно хмурится, делая шаг вперед, его ладони оказываются на его щеках. Они теплые. Джисон льнет к его прикосновениям. – Ты замерз, – продолжает Минхо, убирая руки, чтобы размотать синий шарф вокруг своей шеи. – Не надо… – начинает Джисон, но он уже накидывает шарф ему на плечи. – Давно ты здесь стоишь? – Не очень, – Джисон шмыгает носом, противореча своим словам. – Я был в компьютерном клубе и хотел проводить тебя до дома. – В клубе? Ладно, пойдем уже. Когда Минхо прощается со своей коллегой Чеен, которую, похоже, очень позабавила эта ситуация, они идут обратно в сторону общежитий, но по пути заходят в магазин, где Минхо сует ему в руки стакан с горячим шоколадом. Джисон с благодарностью вцепляется в него холодными пальцами; и пускай он не успеет остыть настолько, чтобы не обжечь ему язык, пока они не доберутся до дома, ему тепло. – Так что случилось с караоке? – спрашивает Минхо, когда они встают в очередь за оплатой. – Не знаю, – пожимает он плечами. – Кажется, они все-таки пошли. По дороге я понял, что я не в настроении. – О, извини, что решил все за тебя. – Всё в порядке. Я думал, что хотел пойти, но… – Устал? – спрашивает Минхо. – Наверное. – Надо было пойти домой и отдохнуть. Я мог бы дойти до дома сам. Джисон поворачивается, чтобы изучить его профиль, но выражение его лица невозможно прочитать. – Хен! – раздается третий голос, и он не успевает ответить. Чанбин и Чан заходят в магазин, второй шикает, чтобы Чанбин говорил тише. – Извини, – шепчет тот. И звучит гораздо пьянее, чем когда они с Джисоном виделись ранее. Вырвавшись из объятий Чана, он бросается на Минхо, сбивая того с ног, и Джисон чувствует, как начинает вскипать. Делает глубокий вдох через нос. Они с Чаном – последние люди, на которых ему хотелось бы сорваться. – Мы скучали, хен, – драматично скулит Чанбин. – Может, вернемся, и на второй раунд? Ребята, хотите присоединиться? – Скорее на семнадцатый, – говорит Чан. – Уже поздно. – А я хочу спать, – отвечает Минхо, подталкивая Чанбина обратно к Чану. – Мне нужно заплатить, забери его. – Кстати, насчет этого, – начинает Чан с застенчивой улыбкой. Он тоже заметно пьян, но держится лучше. – Стой… Хенджин разве не написал тебе? – Что? – выпаливает Минхо, а затем отворачивается, чтобы заплатить за горячий шоколад и две микстуры от похмелья, которые он схватил с прилавка, когда в магазин зашли эти двое. Нахмурившись, он достает свой телефон и читает вслух. – «Не возвращайся домой. Смайлик с поцелуем.» – План сработал! – восклицает Чанбин. – Отлично, – ворчит Минхо. – Если бы я знал, что меня выгонят из собственного дома, я бы не стал этому способствовать. – Можешь остаться у нас, – предлагает Чан. – Или у меня, – быстро вставляет Джисон. – Точно! – Чан улыбается, – Забыл, что теперь есть и такой вариант. Джисон натягивает самую убедительную улыбку, напоминая себе, что нет смысла злиться – они не сделали ничего плохого. Кроме как прервали то, на что Джисон так надеялся: что они с Минхо смогут наконец побыть вдвоем. Они не виделись целую неделю и весь день были окружены другими людьми. Минхо задумчиво хмыкает, когда они выходят из магазина. – Проводим Джисона обратно, а потом я прослежу, чтобы вы, придурки, не свалились в какие-нибудь кусты по дороге домой. Джисон чувствует, что теряет самообладание. Он был уверен, что Минхо захочет остаться с ним, что этой холодной ночью он свернется калачиком в его постели – не на диване у них в квартире (ладно, честно говоря, диван у них хороший). Когда они доходят до дома, он молчит, сосредоточив все свое внимание на тепле напитка у себя в руках, а не на пьяной болтовне двух альф рядом. Надо было просто пойти в караоке. Вместо того, чтобы веселиться, пить и петь, он всю ночь распускал слюни, и теперь чувствует себя еще хуже. Минхо берет его за руку и прижимается к нему ближе, согревая и успокаивая, но этого недостаточно, чтобы справиться с холодом. Минхо целует его на прощание у входа в общежитие, и он, словно грустный щенок, смотрит в окно на то, как Чанбин берет его за руку и уводит его прочь. По крайней мере, завтра у них свидание. Котокафе, ужин и Минхо. И больше никого.

🍊

– Не знаю… Может, останемся дома? Сердце пропускает удар, когда эти слова звучат в его наушниках. Громко и отчетливо. Джисон знает причину – он смотрит на нее прямо сейчас, глядя на серое небо и крупные дождевые капли, стекающие по оконному стеклу. Он все продумал, все спланировал, и не учел чертову погоду. – Если ты так хочешь, – уныло бормочет он. – Держу пари, в котокафе будет мило и пусто. Только мы и котята… – Соблазнительно, – Минхо замолкает, чтобы подумать, а затем стонет. – Мне просто не хочется выходить в такую погоду. Давай прибережем этот план, пока она не станет получше? Джисон вздыхает и безропотно плюхается на кровать. – Когда я с тобой, погода всегда кажется хорошей. – Пф-ф, посмотрел бы я, как ты скажешь это после того, как промокнешь под этим ливнем и будешь дрожать от холода. – А вот и скажу, – хмыкает Джисон и переворачивается на другой бок. – Но, хорошо, ты не хочешь идти со мной на свидание, ладно. И что ты будешь делать вместо него? – Так, притормози, – усмехается Минхо. – Я тут подумал… мы можем просто посидеть дома, но если ты не хочешь… – он имитирует его же раздраженный тон, – ладно. – Стой, стой, – Джисон тут же вскакивает с места. – Я буду у тебя через десять минут. И первое, что чувствует Джисон, когда заходит, – это запах еды, которую заказал Минхо. А второе – Чанбин. Его челюсть напрягается, он опускает взгляд – футболка Чанбина? – и, склонившись над Минхо, обнюхивает его и понимает, что источник неприятного запаха именно здесь. Будто бы запах был оставлен специально. – А, – несколько раз моргнув, понимает Минхо, – черт, я забыл. Пойду переоденусь… – Почему запах такой сильный? – спрашивает Джисон, взяв его за ворот футболки и притянув обратно – Минхо не успевает сделать ни шага. – М? – Минхо хмурится и опускает голову, чтобы тоже понюхать футболку. – Ой. Чанбин всегда такой любвеобильный и ласковый, когда напьется. Он чуть ли не залез на нас. – И ты заметил это только сейчас? – Джисон не хотел, чтобы это прозвучало с таким укором, ему просто больно. Больно, потому что… ну, на деле у него нет никакой причины, за исключением десятка ужасных вариантов, что продолжают лезть ему в голову. Он понимает это, когда Минхо с обиженным видом вырывает ткань футболки у него из рук, но уже слишком поздно забирать слова обратно. Минхо открывает рот, чтобы заговорить, но только недоверчиво усмехается, будто передумывает. – Давай свою куртку, – говорит он. Джисон виновато делает, как просят. Минхо исчезает в своей комнате, но у Джисона есть всего несколько секунд, чтобы раскаяться. Он возвращается, одетый уже в чистую футболку и куртку, которую он у него забрал. Он подзывает Джисона к дивану. – Не хочешь рассказать мне, что это было? – спокойно спрашивает он. – Прости, – бормочет Джисон. – Ты вел себя странно, когда мы вчера встретились в магазине. Что-то случилось? Минхо заметил это и дает ему возможность высказаться, дает ему открыться, даже сейчас, когда Джисон ведет себя как глупый придурок. Кажется, он вот-вот заплачет. – Не пойми меня неправильно, – начинает Джисон, потому что понятия не имеет, с чего еще начать, – Чанбин сказал мне, что вы спали. – Вчера? – Нет. Он сказал мне вчера. Сказал, что это было давно. А вы и вчера спали? – Джисон чувствует себя идиотом еще до того, как договаривает эту фразу. – Нет! – Минхо в отчаянии швыряет в него подушкой, что лежала у него на коленях. – Какого хера? – Прости! Прости меня. Я всё ещё пытаюсь кое с чем разобраться. – Понятно, – покачав головой, Минхо протягивает ему ладонь – Джисон с благодарностью берет его за руку. – Прости. Мне бы тоже не понравилось, если бы от тебя пахло кем-то другим. Я не подумал об этом. Бинни… я просто очень привык к его запаху. Он меня успокаивает, вот и всё. Джисон медленно кивает, пытаясь переварить всё это и успокоиться. – То есть – просто для ясности – это было не специально? – Нет, – Минхо издает смешок. – Раньше он иногда метил меня своим запахом, но с тех пор, как я встретил тебя, – ни разу. Мне это было не нужно. Улыбнувшись, Джисон подносит его ладонь к своим губам. Целует и трется о нее щекой. То, что на Минхо надета его куртка, помогает расслабиться, но было бы еще лучше, если бы Минхо пах им полностью. – И еще кое-что, – продолжает Минхо, – это было много лет назад. У него был первый гон, и он нервничал, что проведет его один. Это был первый и последний раз, когда мы занимались чем-то подобным. Джисон чувствует себя как зомби; все, что он может сделать, это кивнуть. Он стонет и закрывает лицо руками. – Боже, прости, что я вел себя, как идиот с кучей комплексов. Я не хотел испортить нам свидание. Минхо хватает его за запястье и тянет к себе, пока Джисон не оказывается у него на коленях. Он обнимает его, целует в щеку, и Джисон тут же улыбается. – Ничего ты не портил, – говорит ему Минхо. – Ладно. Ты немного неуверен в себе, но так бывает. Фыркнув, Джисон притягивает его к себе и целует. Для пущего эффекта снова метит его своим запахом. Выложив все начистоту и услышав, как Минхо прямо и искренне говорит ему, что всё это осталось в прошлом и больше не повторится, ему становится лучше. У него нет причин расстраиваться из-за Чанбина, но он не может обещать, что не разозлится, если снова почувствует его запах на Минхо. У всего должны быть разумные границы. По крайней мере, были бы, если бы они начали встречаться. Позже он с щемящей сердце нежностью наблюдает за тем, как Минхо хихикает над выбранным ими фильмом ужасов. Он такой добрый и терпеливый к каждой его оплошности, он готов простить каждый его недостаток. Всё это точно по-настоящему? Джисон не верит. Если да, разве они не должны уже встречаться официально? Возможно, Минхо труднее решиться на этот шаг и позволить себе зависеть от кого-то, кроме себя. И, возможно, Джисон пока просто не проявил себя; возможно, ему нужно хорошенько постараться, чтобы показать Минхо, что он заслуживает быть рядом с ним. Что он может быть хорошим парнем, несмотря на то, что мир пытается доказать обратное. И начать с сегодняшнего свидания – вернуть его в привычное русло. – Итак, на следующих выходных должно быть солнечно, – как бы невзначай говорит Джисон в перерыве между фильмами. – Какие планы? – О. Я уже взял отгул, потому что именно в это время у меня должна была начаться течка, но я подумывал о том, чтобы съездить домой. – А, – Джисон пытается не хмуриться. Ну, всегда есть следующие выходные или будние дни, может, ему удастся перехватить Минхо, когда у него будет перерыв между сменами. – Но… – Минхо отводит взгляд, теребя пульт. – Может, это странно, или слишком рано, или… не знаю. Но моя мама хочет с тобой познакомиться. Джисон оживляется. – Правда? Она знает о моем существовании? Минхо смущенно кивает. – Можешь отказаться. Это может показаться слишком… – Хен, – перебивает его Джисон, не желая, чтобы Минхо хотя бы на секунду засомневался в том, что это хорошая идея. – Я бы с радостью. – Да? – Ты думал, я смогу упустить шанс встретиться со своими музами? Минхо хихикает. – О, ты напомнил мне, что я хотел показать фотографии, которые мне прислала мама. Встреча с его котами и его мамой должна что-то значить. Несмотря на мрачное, серое небо за окном, Джисон полон надежды. Он не шутил, когда говорил, что рядом с Минхо погода всегда кажется хорошей.

🍊

Джисон недооценил, насколько напряженной окажется встреча с семьей Минхо. Не только с его мамой – буквально его мамой, и они еще не начали встречаться официально; что ему делать? как себя вести? – но и с котами, которых он так любит. С тремя маленькими ангелами, которые, сами того не ведая, сблизили их. Джисон помнит их первый поцелуй рядом с фигуркой Дори, которую он сделал сам, так, будто это было вчера. И в то же время кажется, что это было так давно – настолько уютно они вписались в жизни друг друга. Несмотря на свои опасения, Джисон считает, что можно с уверенностью сказать, что маме Минхо он понравился с самого начала. Она приветствует его объятиями, а ее губы расплываются в лучезарной улыбке, когда он вручает ей подарок, который тайком сделал на парах и привез с собой, – набор цветных керамических мерных ложек, каждая из которых имеет форму кошачьей мордочки. Она расспрашивает его о других его творениях – Минхо присылал ей фотографии, – и Джисон застенчиво улыбается в ответ на все ее комплименты. В это время Минхо, присев на корточки, приветствует любопытного Дори, который выходит к ним первым, высоко подняв хвост и с интересом глядя на Джисона. – Привет, – тихо выдыхает Джисон, приседая на корточки и протягивая к нему руку, чтобы Дори его понюхал. – Тебе я тоже кое-что принес, – Минхо усмехается, когда Джисон лезет в карман и достает тюбик с Чуру, – Минхо-хен сказал мне, что тебе нравится этот вкус, так что, если тебе не понравится, то вини его. Ну, возможно, Чуру был частью его коварного плана влюбить в себя его котов, чтобы у Минхо не было другого выбора, кроме как влюбиться в него следом. Через несколько секунд, услышав голос Минхо, выходит Суни, а за ним следует Дуни, который, по словам их хозяина, вышел только потому, что услышал звуки Чуру. Минхо переводит взгляд со своих счастливых котов на довольную улыбку на губах Джисона. И ему становится интересно, сработал ли этот план. – Я начну готовить ужин, – объявляет его мама, Минджи – так было велено ее называть, – жду не дождусь попользоваться своими новыми ложками. – Я помогу! – выкрикивает Джисон, вскакивая на ноги. Он едва ли что-то смыслит в кулинарии, но, по мнению его родителей, соусы у него выходят отлично. – О, ты, наверное, совсем проголодался. Минхо-я, ты что, не кормишь этого мальчика? – Пф-ф. Джисон и сам вполне способен себя накормить. Иногда. – О, это напомнило мне, – подает голос Джисон, следуя за Минджи на кухню, – что хен испек вкуснейший шоколадный торт мне на… э-э, день рождения. Это он от вас такие таланты унаследовал? Ну, помимо красивой внешности. – О, я тебя умоляю, – хихикает она, качая головой; Минхо насмешливо одними губами произносит: «Подлиза». – Минхо сам отточил все свои таланты, но я, можно сказать, просто посеяла семена. Я пеку всю свою жизнь, и Минхо стал моим помощником, как только научился ходить… Джисон слушает ее рассказы о Минхо и ее пекарне с нежной улыбкой на губах и послушно снует по кухне по любым просьбам, выполняя простые поручения. Когда Минхо предлагает свою помощь, из кухни его прогоняют (с любовью). Все время перед ужином он проводит с котами, однако, когда Джисон смотрит на него, тот, кажется, каждый раз глядит в ответ. Как только Джисон начинает подавать гарниры, раздается стук в дверь. – О! – говорит Минджи, поворачиваясь к Минхо. – Совсем забыла, я сказала Боре, что ты приезжаешь. Она хотела кое-что тебе подарить. Джисон наблюдает за ними на расстоянии, неловко ожидая дальнейших указаний, пока они приветствуют Бору – женщину примерно того же возраста, что Минджи; подруга семьи, как он догадывается, – у двери. Ее подарок для Минхо – футболка, на которой он рассматривает кота, когда тот поднимает ее в воздух. – Как вкусно пахнет, – комментирует Бора. – Ты снова готовишь? Твоей маме повезло, что у нее есть ты. Мой Донджу, кстати говоря, все еще один. – Бора! – вздыхает Минджи. – Тут его парень! И это приготовила я… я и Джисон. Стоп. Парень? – Парень?! – женщина, широко раскрыв глаза, заглядывает внутрь. О боже. Джисон пытается облокотиться на стол как можно более естественно, будто он не стоял тут и не подслушивал их разговор. Но вместо стола его рука встречается с воздухом, и он отшатывается назад. Три пары глаз устремлены на него: Минхо удивленно хлопает глазами, Бора глядит с любопытством, а Минджи извиняется. – Он мне не… – начинает Минхо, – мы не… Так, стоп. Джисон никогда не посмеет заставлять Минхо делать то, к чему он не готов, или попросту не хочет, но эта дамочка пытается с кем-то его свести. Для нее он – парень Минхо, спасибо за внимание. – Здравствуйте, – неуверенно приветствует ее Джисон, подходя ближе и останавливаясь, чтобы слегка поклониться, а затем прижимается к Минхо и кладет руку ему на плечо. Глаза Боры блестят, пока она следит за этим движением. – Хан Джисон. – О, – хихикает она, – Минхо, твой парень такой красивый. Прости, не-парень. – Ага, – Минхо улыбается, покраснев и поджав губы. – Что ж, рад был вас увидеть! Мне понравилась футболка. Бора и Минджи понимающе переглядываются и смеются, когда Минхо быстро обнимает ее на прощание, торопя уйти, лишь бы избежать дальнейшего смущения. – Что за манеры, разве так я тебя воспитывала? – Минджи легонько шлепает его по руке, а затем сама обнимает подругу. – Уверена, что не хочешь остаться на ужин? Минхо поест на улице, если ему так хочется уйти. – Нет-нет, меня дома тоже ждет ужин. Увидимся. Пока, Минхо, Хан Джисон! – Я недооценил уровень неловкости, – бормочет Минхо себе под нос, как только они прощаются. – Это только начало, дорогой, – шутит Минджи, возвращаясь на кухню. Джисон смеется. Он уверен – ему здесь очень понравится.

🍊

Ужин проходит относительно тихо по сравнению со всеми теми разговорами, что происходили на кухне – они слишком заняты едой, чтобы разговаривать. Закончив, они принимаются за уборку, и Джисон настаивает на том, чтобы Минхо только отнес посуду в раковину и пошел играть с котами, – позади долгая дорога, и ему нужно отдохнуть, объясняет он. Тот тихо фыркает в ответ и заявляет, что пойдет в душ, и Джисон задумывается, не было ли это чересчур с его стороны. Минхо ведет себя так с тех пор, как они познакомились: независимо и обидчиво, если присутствует хотя бы намек на то, чтобы кто-то решил о нем позаботиться. Последнее, чего Джисон хочет, – это отпугнуть его своим чрезмерным вниманием, но неужели он всё это время ошибался, думая, что Минхо нравится, когда за ним присматривают? Он неправильно понял его слова о том, что тот хочет позволить себе сблизиться с ним, или ему просто нужно побольше времени, чтобы привыкнуть? Джисон хочет показать ему, что он может заботиться о нем, что он может быть достоин того, чтобы Минхо с гордостью сказал: «Да, это мой парень». – Знаешь, ты первый, кого он привел сюда, – удивляя его, тихо заявляет Минджи, присоединившись к нему, чтобы помочь вымыть посуду. Джисон уже хочет остановить ее и настоять, что он справится сам, как вдруг ее слова доходят до него, и он теряет любую способность говорить. – Первый? – с трудом выговаривает он. – Ага. Извини, если я смущаю тебя, но ты просто представить себе не можешь, как я рада за него. Ему так трудно открываться людям. От этих слов становится больно, острая печаль отзывается где-то глубоко внутри. Он узнал о Минхо столько, сколько возможно, чтобы узнать его получше, но слышать это от человека, который знает Минхо всю его жизнь, от его матери, – больно. Больно представлять, как Минхо идет по жизни, одиноко и боязливо, понимать, что что-то заставило его возвести вокруг себя эти стены и замкнуться в них. Джисону приходилось сталкиваться с этими чувствами, но, возможно, недостаточно, чтобы понять, насколько оно может быть одиноким. – Я буду осторожен, – обещает он. – Сначала хен казался таким колючим и отстраненным. Ну, он по-прежнему такой, просто… чуть меньше, – Минджи, услышав это, громко смеется, и он улыбается. – Но с каждым днем он все больше доверяет мне, и с каждым днем я влюбляюсь в него всё сильнее. Я готов сделать все, чтобы он был счастлив. Джисон краснеет от собственных слов. Что он делает? Говорит матери своего парня, с которой он только познакомился, что влюбился в ее сына? Мягко улыбаясь, Минджи долго смотрит на него. В ее больших глазах, так похожих на глаза Минхо, он видит блеск. – Думаю, у тебя это уже получается.

🍊

На следующее утро Джисон просыпается один – рядом с ним пусто и холодно, если не считать Дуни, свернувшегося калачиком в ногах. Он ничего не понимает. И как он только не проснулся, когда Минхо вылезал из кровати? С другой стороны, матрас у него очень удобный, а Минхо давно практикуется в искусстве вставать с кровати, никого не тревожа. Он не может перестать думать о прошлой ночи. Стало чуть-чуть обидно, когда Минхо начал отрицать, что они вместе, пускай он и не лгал. Джисон легко списал это на то, что он просто застеснялся. Но после ужина он совсем замолчал – хотя, честно говоря, Минджи с Джисоном и не дали ему много поводов для разговора. Она принялась расспрашивать его о его занятиях, музыке и семье, пока Джисон, в свою очередь, расспрашивал ее о пекарне. После нескольких часов разговоров и просмотра телевизора они отправились спать, и к тому времени, как Джисон смог спросить, все ли в порядке, Минхо уже уснул. Так что, проснувшись и увидев, что Минхо нет рядом, он расстроился. Пока он размышляет, куда он мог подеваться, в воздухе витает слабый запах кофе – он воспринимает это как знак того, что ему нужно приготовить чашечку и себе. Видимо, услышав, как он гремит посудой, Минджи входит в кухню и говорит ему, что, когда Минхо приезжает домой, он часто берет на себя утренние заготовки в пекарне. Джисон старается не дуться. Если отбросить гормоны и собственную навязчивость, ему правда было бы интересно посмотреть на пекарню, особенно внутри, пока Минхо будет в процессе готовки. Будет ли у него еще шанс? – Как думаете, ему нужна какая-нибудь помощь? – спрашивает он. – Я бы сходил к нему. Минджи мягко качает головой, бросая взгляд на часы. – Он все равно вот-вот должен закончить, вернется в любую минуту, – она делает глоток кофе. – Он любит побыть один, любит ходить туда, чтобы снять стресс… А я люблю, когда он приносит домой вкусную выпечку. Она подмигивает, и он выдавливает из себя тихий смешок, только бы скрыть свою тревогу. Минхо нужно снять стресс? Ладно, он бы и сам нервничал, если бы знакомил Минхо со своей семьей, но ведь все идет хорошо, да? Джисон думал, что всё просто отлично. Может быть, в том, чтобы находиться дома, есть свои плюсы и минусы. Вчера вечером, увидев рождественское фото Минхо, Минджи и маленького Суни, он спросил, всегда ли они с матерью жили вдвоем. Минхо ответил, что нет; отец жил с ними, но именно это фото было сделано на их первое Рождество без него. – Наверное, поэтому мы здесь такие счастливые, – сказал он. С тех пор прошло много лет, но Джисона не отпускает вопрос, насколько сильно это событие его жизни повлияло на него, насколько глубокой стала дыра, оставленная его отцом, беспокоят ли его воспоминания о нем. Не успевает Джисон спросить Минджи о чем-нибудь еще, как входит Минхо. Он в шапке, кутается в свою куртку, его щеки раскраснелись от холода, а в руках большой коричневый пакет. – О, хен, – выдыхает Джисон. – Привет. – Я и не думал, что на улице так холодно, – Джисон встает, чтобы помочь ему с пакетом, но передумывает и направляется на кухню. – Я сделаю тебе кофе. – Конечно. Сняв куртку, Минхо ставит свой пакет на стол, пока Джисон размешивает сахар и сливки в кружке – в форме кота, конечно. Джисон ведь не идиот. – Вот так норма… Ого, – Джисон ставит его кружку на стол, разглядывая впечатляющее количество угощений перед ними. – Выглядит вкусно, давайте есть. После теплого слоеного пирога с шоколадом, аппетитного черничного маффина и круассана с начинкой из ветчины и швейцарского сыра Джисон чувствует, что недостаточно раз сказал, насколько всё это вкусно, хотя Минхо клянется, что он повторил это раз двенадцать точно. Этот человек просто обязан стать его парнем; сейчас Джисон уверен в этом больше, чем когда-либо раньше. И это чувство только усиливается, когда Минхо берет его с собой в приют, в котором он работает волонтером. Приходится сдержать слезы, когда почти все коты в здании оживляются, мурлычут и пытаются выбраться из клеток, услышав его голос. Они проводят там долгие часы, Минхо знакомит его с котами, кормит их и веселит их в игровой зоне. – О, Минхо-оппа, привет, – приветствует его одна из работниц, проходя мимо с пакетом сухого корма в руках. – Кто это с тобой? – прямо спрашивает она. То, как она оглядывает Джисона с головы до ног, заставляет задуматься, а не запала ли она на Минхо. Хотя он бы удивился, если бы хоть кто-то здесь смог не запасть на него. – Это мой… Хан Джисон, – Минхо прочищает горло, – мой друг. Джисон делает глубокий вдох. Друг. Ага. Не проще было бы сказать «парень», что было бы поближе к правде? Он понимает, зачем врать любопытной маминой подруге, но что он теряет сейчас? Джисон думал, что они на пороге чего-то большего, но, возможно, он ошибался. – О, – говорит девушка, – приятно познакомиться. Оппа, ты ни за что не догадаешься, кого забрали на прошлой неделе. Джисон осматривает ближайшие клетки, пока они болтают о коте, который спустя долгое время наконец нашел свой дом; он думает, что, если отвлечься, настроение хотя бы немного поднимется. Он вздыхает, когда милый котенок кусает его за палец, вздрагивает и отстраняется, когда тот снова кусает его, но уже слишком сильно. Минхо обеспокоенно оборачивается, когда он скулит от боли, и задерживает на нем взгляд, сразу же давая понять, что его поймали. Попрощавшись с коллегой, Минхо нежно берет его за руку и выводит на улицу. – Стало немного теплее, – бормочет он. – Чуть-чуть. – Не хочешь прогуляться и посмотреть, как тут красиво? Джисон пожимает плечами. Он согласен на всё. Для этого и нужны друзья, наверное. Он вдыхает его сладкий запах и надеется, что он смоет тревожную горечь, которую он чувствует и которую, возможно, может почувствовать и Минхо. – Зависит от обстоятельств. Хочешь устроить мне экскурсию? – Конечно. Минхо сдерживает слово; он показывает ему все, начиная с площадки, на которой он играл в детстве, закусочной, в которую они ходили с Чанбином, пекарни Минджи и заканчивая средней и старшей школами, расположенными неподалеку. – А слева от тебя бар, в котором мой отец тратил все свои деньги, когда говорил, что пошел за молоком, – говорит Минхо притворно веселым голосом экскурсовода. – О, – говорит Джисон, – алкоголик? – Ага. Знакомо? – Типа того, – Джисон пинает камешек под ногами. – У меня дядя был таким же. Меня это не так сильно коснулось, но я видел, что было с его близкими. Какую боль он им причинил. Особенно, когда он умер, – Минхо только сочувственно хмыкает и кивает, поэтому Джисон спрашивает. – А твой отец…? – Он жив, – отвечает он. – Кажется, сейчас он пытается завязать, но мы все равно больше не хотим с ним связываться. Джисон хмурится. Он не может понять, что ты чувствуешь, когда родители уходят из твоей жизни, не говоря уже о боли, которую ты чувствуешь, когда не хочешь, чтобы они возвращались. Он мысленно говорит себе не забыть сказать своим, как он их любит, как только они вернутся домой. – Что с ним случилось? – осторожно спрашивает он, засовывая руку к Минхо в карман и сжимая его ладонь. – Если ты хочешь поговорить об этом. Минхо пожимает плечами. – Его просто никогда не было рядом. А когда был, мы хотели, чтобы он исчез. Он всегда злился и срывал это на нас – чаще на маме. Он никогда не бил ее, но однажды всё-таки сделал это. Она сразу же положила всему конец. – Черт возьми, – это всё, что Джисон может сказать. Хотелось бы сказать, что он в шоке, но это не так; ему только обидно за Минхо. Неудивительно, что сейчас ему тяжело доверять и открываться другим людям, когда он не мог доверять тому, кто был ему ближе всего. Он снова сжимает его ладонь в своей. – Звучит ужасно, – продолжает он, – и это мягко говоря. – Мы смогли это пережить, – Джисон чувствует, как он двигает пальцами. – Думаю, это во многом связано с тем… почему я такой, какой есть. Поэтому я хочу, чтобы ты узнал об этом. И это отчасти одна из причин, почему я позвал тебя сюда? Не знаю. Показать проще, чем рассказать, – Минхо нервно улыбается. – Но спасибо, что выслушал. – Спасибо, что рассказал, – отвечает Джисон. – И, кстати, не стоит так хвалить его за то, каким замечательным человеком ты стал. Прошипев, Минхо толкает его плечом. Уши у него красные от холода и, возможно, от чего-то еще. – Твоя очередь. – Моя? – Я сказал, почему у меня всё так плохо с головой, теперь ты рассказывай. – Ты думаешь, что у меня все плохо? – изумленно спрашивает Джисон, изображая обиду, а затем, засмеявшись, хлопает Минхо по руке. – М-м, не знаю, – размышляет тот почти про себя, глядя на облака. – Считаю ли я, что у Хан Джисона, который постоянно самоуничижается и не понимает собственной ценности, хотя он самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал, есть проблемы? Губы Джисона складываются в застенчивую улыбку, а щеки вспыхивают румянцем, когда он снова шлепает Минхо по руке. – Что? – возмущается тот, отталкивая его от себя. – Ты оскорбляешь мой вкус в мужчинах. – Конечно, – Джисон смеется, беря его за руку. Он принимает его явное смущение за знак того, что тот не шутит, и поэтому не может стереть эту улыбку с его лица. – Да, я настолько крутой и классный, – произносит он после долгой паузы, – что это стало проблемой. – Ага. Я так понимаю, ты мне теперь всегда это припоминать будешь? – Да, – и как только ему удается утихомирить всех бабочек у себя в животе, он решает отнестись к его вопросу серьезно. Он покорно принимает участие в ликвидации последствий своей травмы, отвечая. – Ты уже почти всё знаешь… о нас с Санджуном. Первые серьезные отношения, демон-манипулятор, обвинения в эректильной дисфункции, и так далее. Минхо хмыкает, но тут же меняет выражение лица. – Не смешно. – Это забавно, – признается Джисон. – Особенно, когда у меня член не смог встать… это была его вина! Это из-за того, что он обращался со мной как с грязью. Будто я всегда делал недостаточно. Он заставил меня поверить в это. Я даже сцепку не смог сделать… – Джисон останавливает себя, отчасти потому, что он слишком напряжен – в голове проносятся воспоминания о том, как Санджун унижал его, – будь то из-за его узла, отсутствия гона или просто из-за того, что он не был настоящим альфой или не нравился ему как человек, – а отчасти потому что чувствует, как изменился запах Минхо. – Прости. – Нет, продолжай, – тон его становится резким. Когда их глаза встречаются, его взгляд смягчается. В золотистых лучах заходящего солнца Джисон, наверное, в десятый раз за сегодняшний день думает о том, какой Минхо потрясающий. – Я хочу услышать всё, о чем ты захочешь рассказать. Только не говори мне о том, как ты спал с другим омегой, иначе я сорву с себя одежду и начну выть на луну. – Не знаю, я бы не прочь посмотреть, – смеется Джисон, уворачиваясь от его маленького кулака. – Но я бы не стал! Клянусь! – Минхо прекращает попытки убить его и жестом просит продолжать, затем снова берет его за руку. – В общем, я просто пытался сказать, что это стало причиной всего этого дерьма под названием «ненастоящий альфа». Он заставил меня сомневаться в себе и в том, что я когда-либо буду достоин кого-то, – он невесело усмехается. – Раньше мне было грустно от этого, но теперь я просто злюсь, когда думаю об этом, потому что мои друзья были правы. А ты был прав в том, что я этого не заслуживал. – Да, не заслуживал. Я рад, что ты можешь это признать. И надеюсь, что теперь ты понимаешь, как сильно он в тебе ошибался. Джисону кажется, что, возможно, он и правда стоит большего, если такой человек, как Минхо, может смотреть на него вот так. Если тот, у кого в глазах столько звезд, смог пролить на него хоть немного света, поделиться всем прекрасным, милым и добрым, что есть в его сердце, с таким как он, то, возможно, он прав. – Я начинаю понимать.

🍊

Ближе к вечеру они возвращаются домой, и к этому времени Минхо заметно устает и зевает, когда они заходят внутрь. Джисон вспоминает утренние слова Минджи о том, что он готовит, чтобы снять стресс, – он встал очень рано, но всё равно собирается приготовить ужин в их последний вечер здесь. Честно говоря, Джисон не хочет уезжать. Ему здесь нравится. Этот необычный городок, где он может почувствовать следы Минхо повсюду. Их уютный, наполненный жизнью и любовью дом. Нравится делить с ним спальню; нравится в этой домашней атмосфере пересекаться на кухне или смотреть телевизор с котами на коленях. Это как взгляд в будущее, в ту жизнь, которой они могли бы жить вдвоем, с Минхо. И Джисон считает, что наступило самое подходящее время проявить себя. Не успевает Минхо и слова сказать, как он оказывается у него за спиной, снимает с него пальто и вешает на крючок, только потом снимая свое собственное. – О. Спасибо, – говорит Минхо. Он останавливается в дверях кухни, смотрит на часы и задумчиво хмыкает. – Я отдохну немного, а потом начну готовить. – Звучит как хорошая идея, – Джисон идет следом за ним в комнату, чтобы переодеться. – Но есть идея еще лучше: может, мне заказать что-нибудь? – Тебе уже надоело то, что я готовлю? – Минхо вскидывает бровь, когда его джинсы падают на пол. Покраснев, Джисон отводит взгляд. – Нет! Нет, конечно, нет. Мне очень нравится. Просто ты так много сделал для меня, ты весь день был на ногах. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что обязан еще и приготовить поесть. – Я не против. – А я не против угостить вас с Минджи ужином, чтобы отплатить за ваше гостеприимство. – Ты ничего нам не должен, – отвечает Минхо, – и она очень ждет мой ччиге. Фыркнув, Джисон решает, что Минхо все-таки один из самых упрямых омег, которых он когда-либо встречал. Ладно. Раз он не сможет взять на себя ужин, придется найти другой способ облегчить Минхо работу. – Помочь тебе чем-нибудь, пока ты отдыхаешь? – спрашивает он. Минхо почему-то посмеивается. – Нет, Джисонни, все в порядке. – Хочешь перекусить? Может, выпить что-нибудь? Минхо удивленно моргает. – Ладно, принеси мне воды. – Со льдом или без? – Без. – Хорошо, сейчас вернусь. Лежа под одеялом, Минхо наблюдает за тем, как он возвращается со стаканом воды, благодарит его, делает маленький глоток и отставляет стакан на тумбочку. Надув губы, Джисон садится рядом. – Не хотел ты эту воду, – говорит он, когда Минхо, протянув к нему руки, обнимает его за талию. – Нет, хотел, – слабо возражает он, голос приглушен его футболкой. Высвободившись из его хватки, Джисон забирается под одеяло рядом с ним и раскрывает объятия. Минхо прижимается к нему, кладет руку ему на живот, а голову – на грудь. – Уверен, что хочешь готовить? – спрашивает Джисон, поглаживая его по волосам. – Да, – уже раздраженно отвечает Минхо. Какой же упрямец. Джисон легонько щелкает его по голове, и в отместку на это Минхо оставляет укус на его груди. Если он думал, что сделает этим что-то, кроме того, как немного возбудит его, то это был дохлый номер. Устроившись поудобнее и прижавшись к нему ближе, Минхо шумно выдыхает: – Я, наверное, вздремну ненадолго. Сможешь разбудить меня через полчаса или мне поставить будильник? – Я разбужу тебя, – говорит Джисон уверенный, что его лихорадочно работающий мозг точно не даст ему уснуть. Он не может избавиться от мыслей о том, что им скоро уезжать, о том, что Минхо что-то беспокоит, о том, что он частично является тому причиной, и о том, что он может сделать, чтобы доказать Минхо – и, возможно, самому себе, – что он хороший вариант. Но ему никогда не сравниться с Минхо, что в эту секунду так мило и тепло устроился в его объятиях. К тому времени, как Джисон просыпается больше, чем час спустя, на улице уже почти стемнело, и он вздрагивает от звуков вернувшейся домой Минджи. Черт. Минхо крепко спит, лежа у него на груди, и приходится буквально бороться с желанием оставить его спать, тайком дотянуться до телефона и заказать что-нибудь доставкой, пока Минхо не успел снова ему отказать. И когда он шевелится, чтобы так и сделать, Минхо начинает ворочаться, а затем, в полной дезориентации подняв голову на один долгий момент, чертыхается себе под нос. Джисон виновато извиняется за то, что заснул, – Минхо попросил его сделать что-то настолько элементарное, а он даже этого не смог, – но тот лишь отмахивается и, потянувшись, направляется прямиком на кухню, по-видимому, всё ещё полный решимости заняться готовкой. – О, вот вы где, ребята, – приветствует Минджи и улыбается, глядя на их сонный, растрепанный вид. – Уже довольно поздно. Не хочешь что-нибудь заказать, дорогой? – обращается она к Минхо. – Я могу… – начинает Джисон, но он его прерывает. – Я могу и сам приготовить, если вы не против подождать. – Я за, – отвечает Минджи. Импровизированный перерыв на сон в сочетании со всеми его тревожными мыслями не поднимает настроения, и Джисон не может не переживать из-за того, что Минхо всё еще придерживается своего плана по приготовлению ужина, вместо того чтобы расслабиться и дать Джисону сделать для него хоть что-то. Ничего нового. Он вспоминает его течку и собственный гон; как Минхо заботился о нем, и как он не смог ничего сделать в ответ. Вспоминает ту ночь, когда их друзья отправились в караоке; как Минхо отправил его домой и решил переночевать у ребят. Как свидание, которое он планировал, не стоило того, чтобы выйти на улицу в дождь. Как он даже не смог назвать его своим парнем. Возможно, он придирается, возможно, слишком драматизирует, но он думал, что они пришли к взаимопониманию. В ту ночь, когда Джисон узнал, кем Минхо был всё это время. Он думал, что Минхо наконец-то впустил его в свою жизнь, что хочет довериться ему, но такое чувство, что каждая его попытка доказать, что на него можно положиться, просто обрубается на корню. Может, во время течки Минхо решил, что Джисон – никудышный альфа? Тогда почему он здесь? Он и правда просто друг, как Минхо и сказал? – Джисон, подашь мне мерные чашки? – просит Минхо. Это первое из множества мелких поручений, что он дает ему, чтобы занять перед ужином. Джисон не может понять, рад он, что его отвлекают, или злится. Кажется, будто Минхо таким образом пытается подбодрить его и ему вообще не хочется, чтобы он здесь находился. Сначала Джисон режет лук слишком крупно – после, нахмурившись, он наблюдает за тем, как Минхо режет его заново. Он бы и сам всё исправил, нужно было только попросить. Затем, когда Минхо мимоходом упоминает, что котам тоже пора ужинать, и Джисон вызывается их покормить, оказывается, что и это ему доверить нельзя. – Мы с мамой сами их покормим, – говорит Минхо. – У них разные планы питания, можно запутаться. И, наконец, когда все эти мелкие, незначительные вещи накапливаются, словно снежинки на вершине горы, заваленной выпавшим снегом: – Черт, я ведь хотел купить тофу, пока мы гуляли, – ворчит Минхо. Джисон молча радуется новой возможности перестать чувствовать собственную бесполезность. – Я могу сходить в магазин. – Нет, всё в порядке. Обойдемся без него. – Уверен? Я правда могу… – Джисон, – перебивает его Минхо серьезным тоном, – всё в порядке. Еще одна снежинка. И Джисон рассыпается. – Мне совсем ничего нельзя доверить, да? – наконец выпаливает он. Минхо замирает на месте и поворачивается к нему. Моргает, удивленно открыв рот. – Что? – Я… – хмыкнув, Джисон качает головой. Он расстроен и ему стыдно за этот спектакль. – Не обращай внимания, – бормочет он, выходя из кухни. – Я оставлю тебя в покое. Тебе явно не нужна моя помощь. Засунув ноги в ботинки, он поспешно натягивает пальто и отчаянно пытается сдержать слезы, когда слышит, как Минхо зовет его по имени. – Куда ты? Там холодно, – голос Минхо тихий, обеспокоенный, растерянный. Джисон просто идиот. – Мне… мне нужен свежий воздух, – он делает вид, что не замечает, как Минхо стоит в дверях и спокойно смотрит ему вслед. Минхо был прав в одном: холодно. Слезы, что наконец льются по щекам, теплые, но быстро остывают. Он вытирает лицо рукавом, чувствуя себя чертовски глупо. Он понятия не имеет, почему вообще плачет, ведь до этого момента ему было так хорошо. Причина кроется глубже, догадывается он. Он так хорошо провел время, а теперь оно подходит к концу, и он боится, что все испортил. Он должен был показать Минхо, что он его достоин, должен был заботиться о нем, а не устраивать этот цирк, закатывая истерику из-за того, что Минхо не дает ему решать бессмысленные бытовые вопросы, и уходя из дома на ночь глядя, заставлять его волноваться. Он напуган. Джисон боится, что эта поездка была испытанием, которое он провалил. Боится, что Минхо решил, что он ему не нужен, что он не нуждается в его присутствии. С чего бы ему выбирать Джисона как того, кому он откроет свое сердце? Джисон верил, что это возможно; он, черт возьми, верил в это всего несколько часов назад, но больше он в этом не уверен. Все свидетельства, кажется, указывают на обратное. И все же Минхо смотрит на него, прикасается к нему и целует так, словно он стоит чего-то большего. Будто они могут стать чем-то большим. Возможно, Джисон слишком много на себя берет; возможно, Минхо просто нужно время. Поговорить с Минхо об их чувствах, вместо того чтобы жить в сомнениях и то и дело огрызаться, – это, наверное, было бы хорошим началом. Из-за холода и нежелания заставлять Минхо переживать – потому что, если и есть что-то, в чем он уверен, так это в том, что Минхо, так или иначе, не плевать на него, – он направляется в сторону дома. Минхо сидит на диване и поднимает глаза, когда он входит, но старается не смотреть на него, пока он снимает пальто и обувь. Подойдя ближе, Джисон садится рядом, уставившись на свои руки. Они подают голос одновременно: – Прости меня. Джисон бросает на него озадаченный взгляд. – Почему ты извиняешься? – А-а, за то, что я так вел себя на кухне… я не подумал о том, что ты чувствуешь. Или, может, я просто не понял этого. Не знаю. Но ты не должен извиняться. – Ли Минхо, – Джисон угрожающе трясет кулаком в воздухе, – ты дашь мне извиниться. – Так точно. – Хорошо, – Джисон усмехается, уже чувствуя, как расслабляется. – Прости, что я так с тобой разговаривал. Я расстроен, и я не понимаю, почему, но я не должен был срываться на тебя. – Всё в порядке, – Минхо сжимает его колено. – Мы можем поговорить об этом, или сначала поедим. Что из этого звучит лучше? Его желудок урчал от запаха ччиге еще с момента, когда он зашел в дом, поэтому он делает выбор за него. Джисон помогает Минхо расставить тарелки, а после помогает им с Минджи съесть всё до последней капли. На вкус удивительно, и теперь он понимает, почему Минхо так настаивал на его приготовлении. Он даже рад, потому что ни одно блюдо из доставки, которое он когда-либо пробовал, не сможет сравниться с его ччиге. Помыв посуду, Джисон следует за Минхо в его комнату и чувствует, как бешено колотится собственное сердце. Они устраиваются на кровати, Минхо вытягивает свою руку ладонью вверх, Джисон кладет свою сверху, и теперь становится спокойнее. – Итак, – начинает Минхо, – чувства. Джисон делает глубокий вдох. – Ах, да. – У нас всё хорошо, – Минхо задумчиво кивает, а Джисон смеется. – У тебя ещё есть чувства ко мне? – спрашивает Джисон, решив, что теперь, наконец, может избавиться от самого насущного вопроса у себя в голове, и от полного недоумения на лице Минхо ему уже становится легче. – Я… Да, Джисон, иначе зачем бы я привез тебя сюда? – Минхо смеется, толкая его в плечо. – Не знаю! Ты мог передумать в любой момент. – Нет, – Минхо подается вперед и нежно его целует. И когда он отстраняется, Джисон всё ещё тянется к его губам. Преодолев свой самый большой страх, он хочет только и делать, что целовать его, пока воздух в легких не кончится. Хочет прижать его к себе так крепко, что им останется только стать одним целым. Но сначала они поговорят. – Тебе, наверное, не нужно услышать то же самое от меня? – Нет, было бы неплохо, – бормочет Минхо. – Кто знает, ты тоже мог передумать. В каком-то смысле приятно осознавать, что он не так одинок в своей неуверенности, но в то же время это так забавно – что Минхо хотя бы на секунду может подумать, что Джисону он больше не нравится. Да он им одержим. – Ты мне нравишься, – это еще мягко сказано, но пока сойдет. – Очень нравишься. И я так боюсь, что я все испорчу. – Это не так. С чего ты это взял? – Я не знаю, – вздыхает он. – Я так старался доказать тебе – и самому себе, – что могу быть хорошим парнем, хорошим альфой, но мне кажется, что я только усугубляю ситуацию и выставляю себя полным идиотом, каждый раз переоценивая свои возможности. Меня либо слишком много, либо я делаю недостаточно. – С тех пор, как мы познакомились и я впервые узнал о твоем бывшем подонке, я был уверен, что ты потрясающий парень, Джисон-а, – Минхо сжимает его ладонь, его глаза полны искренности. – Вспомни, мое первое впечатление о тебе сложилось, когда ты, зная, что какому-то парню из интернета нужна помощь, без проблем отправил ему свою толстовку. Я с самого начала знал, что ты бескорыстный и добрый человек, который знает, как относиться к другим. И ко мне ты всегда относился хорошо. Ты всегда делал «достаточно», для меня и для любого придурка, который смел говорить тебе обратное. – О, – выдыхает Джисон, пытаясь сморгнуть слезы, что грозят навернуться на глаза. Минхо говорит это с абсолютной уверенностью. В одно мгновение Джисон всем сердцем верит каждому его слову, и понимает, каким идиотом он все-таки был. – И тебя никогда не было «слишком много». Ладно, иногда, может быть, ты чуток перебарщивал, но это было терпимо, – мягко поддразнивает он и улыбается. Он делает паузу, чтобы собрать свои мысли воедино. – Я привык быть один и делать всё сам, поэтому мне трудно приспособиться к новой реальности, позволить кому-то разделить эту ношу. Но в глубине души я хочу этого. Я, конечно, сейчас не о каждой мелочи, но… – Минхо смеется над его застенчивой улыбкой. – Эй, мог бы и намекнуть! – Хен, если я буду давить на тебя, просто скажи мне, – отвечает Джисон. – Я не хочу торопить тебя. Я буду рядом, готовый подхватить тебя, когда ты будешь готов отпустить. Минхо кивает, несмело, но благодарно. – И ты говори, если я буду вести себя слишком замкнуто или упрямо. Я хочу открыться. Я хочу, чтобы у нас всё получилось, и я тоже готов подхватить тебя. – И когда говоришь «у нас», ты имеешь в виду…? – А что ты хочешь, чтобы я имел в виду? – спрашивает Минхо, хлопая глазами, будто бы ничего не понимает; а Джисон только и думает о том, какой он красивый. – Если ты еще не готов, всё в порядке, – быстро говорит Джисон, – но если готов, то я хотел бы получить звание выше «не-парня». – Хм-м, – Минхо постукивает себя по подбородку, скрывая широкую улыбку. – И что мне это даст? – Безраздельное внимание и любовь одного крутого и классного – твои слова, не мои, – альфы. – Ага. Что еще? – Возможно, несколько песен о тебе. – Звучит многообещающе. – И неиссякаемый источник потрясающего шоколадно-апельсинового аромата, и никаких свечей не нужно. – М-м, а я не очень люблю сладкое. Джисон щурится и наклоняется ближе, пока их носы не соприкасаются. – Тогда как вышло, что ты – самое сладкое создание, которое я когда-либо встречал? Их губы встречаются в улыбке, а сердца бьются быстро. Два сладких аромата сплетаются в воздухе, и от них кружит голову. – Ну, и какое звание идет после «не-парня»? – спрашивает Минхо между поцелуями. – «Милый», – решает Джисон. – Это нам подходит, – он улыбается. – Хорошо, Хан Джисон, я буду твоим «милым». Сердце начинает биться так сильно, что становится страшно – лишь бы его не разорвало, развеяв по ветру всю расцветающую любовь, что он сейчас чувствует. Это все, о чем он может думать, пытаясь унять дрожь в ребрах, когда прижимается грудью к его груди и хватается за него так крепко, будто тот вот-вот исчезнет. Он знает, что они оба твердо стоят на земле, что он в безопасности, но от сладкого голова идет кругом, и он словно плывет среди облаков. Он возвращается на землю, только когда слышит приглушенное «Пока, мальчики!». – Куда это она пошла? – удивленно спрашивает он. – Книжный клуб, – вздохнув, Минхо откидывается на подушки. – Ты говорил, хочешь увидеть, как я срываю с себя одежду, да? Джисон чуть не захлебывается собственной слюной. – Ч-что? Минхо широко улыбается. – Может, принять ванну? Джисон удивленно хлопает глазами, застыв на месте, пока Минхо поднимается с кровати и выходит из комнаты с двумя полотенцами. Он встречается взглядом с Суни, сидящим у изножья кровати. Тот, похоже, тоже не имеет ни малейшего представления о том, что происходит, и, наверное, это к лучшему. Ладно. Он может держать себя в руках. Что бы это ни было. Он надеется, что делает все правильно, когда идет за Минхо в ванную. Когда он заворачивает за угол, Минхо (к счастью, ради его же здравомыслия) все еще в толстовке и спортивных штанах. Наклонившись, он проверяет температуру воды, вокруг него поднимается пар. – Значит, это было приглашение, – решает таким образом объявить о своем присутствии Джисон, прислонившись к дверному косяку, – или… Минхо стряхивает пену со своей ладони и подходит ближе, хватая его за ворот свитера и затаскивая внутрь. Джисон задерживает дыхание, когда он медленно стягивает его через голову и небрежно кладет на полку, оценивающе оглядывая его обнаженную кожу. Взгляд пристальный, но спокойный; в нем скорее восхищение и нежность, нежели страстное желание. Сердце все еще колотится о грудную клетку, когда он стоит перед Минхо, не зная, чего от него ждут дальше. Он уже собирается спросить, как Минхо вдруг берет его за руки и помещает их к себе на бедра – туда, где заканчивается его толстовка. Джисон осторожно берется за ткань и, немного помедлив, снимает ее вместе с майкой через голову. Минхо идеален. Джисон всегда считал, что ему плевать, как выглядит живот его партнера, но у Минхо он такой мягкий и безумно милый, что желание прикоснуться к нему и осыпать лаской и нежными поцелуями оказывается слишком сильным, чтобы его игнорировать. – Можно прикоснуться к тебе? – шепчет Джисон, боясь говорить слишком громко. Боясь, что момент лопнет, как мыльные пузыри, ждущие своего часа в ванной. Когда Минхо кивает, он начинает с его запястий. Скользит ладонями вверх по его рукам и зачарованно наблюдая за тем, как мурашки покрывают его кожу. Проводит рукой по груди, задерживаясь где-то у сердца, что бьется ровно и уверенно. Мышцы его вздрагивают, когда становится щекотно, Джисон проводит ладонью по талии и перемещается к животу, слегка ощипывая кожу. Минхо издает звук, от которого на губах появляется улыбка. – Мне нравится, – говорит он. Так же легко, совсем невинно, пощипывает его бедра и демонстративно убирает руки, чтобы отвлечься. – У тебя такая нежная кожа. И улыбка Минхо почти такая же нежная. – А у тебя холодные руки, – он дергает за шнурок на его штанах. – Раздевайся, красавчик. Джисон не так представлял себе этот момент, но реальность его не разочаровывает. Он взглядом провожает его милую задницу, опускающуюся в теплую воду, и садится следом. – И где мои лепестки роз? Свечи, шампанское, романтичная музыка? – спрашивает он. – Сейчас сорву травы с улицы, будут тебе розы. От меня и без свечей хорошо пахнет, а серенады мне должен петь ты – кто здесь музыкант? – вода плещется, когда Минхо пинает его в бедро. – О, но у нас есть вино. Может, сходить за ним? – Нет, спасибо, – отвечает Джисон, с нежностью наблюдая за тем, как Минхо, пожав плечами, наносит гель для душа на мочалку. Он выжидающе протягивает ему свободную руку, и Джисону требуется пара секунд, чтобы понять, чего он хочет. – О, – говорит он, вытаскивая руку из воды и протягивая ее Минхо. Взяв его за запястье, Минхо проводит мягкой мочалкой по коже, намыливая его руку медленными, успокаивающими движениями, от которых хочется блаженно прикрыть глаза. Следом идет другая рука, затем ноги, грудь, а затем: – Подвинься ближе, я намылю тебе спину, – Минхо раздвигает ноги, и Джисон садится к нему спиной. Он удовлетворенно вздыхает, когда тот проводит мочалкой по спине, затем спускается к талии, а после – к животу. Где-то по пути он теряет мочалку, скользя ладонями по его телу. Он зачерпывает воду, чтобы ополоснуть его кожу от мыла, и задерживается на ней, просто пытаясь её почувствовать. Ощущения невероятные, но Джисон вновь чувствует вину за то, что Минхо опять делает всё сам. Поэтому он тянется за мочалкой. – Поменяемся? – спрашивает он. Минхо выхватывает ее у него из рук и откладывает в сторону. – Я еще не закончил. Дай мне позаботиться о тебе, милый. Джисон вздрагивает, когда он целует его в шею сзади, затем еще раз сбоку, туда, где расположена железа, отвечающая за его запах. – Если тебе нравится, – весело добавляет он. – Нравится, это очень приятно. Минхо что-то мурлычет в ответ и целует его за ухом, а после запрокидывает его голову назад, чтобы намочить волосы. Раздается звук открывающейся бутылки, он чувствует его пальцы у себя в волосах – божественно. Джисон не думает, что смог бы сдержать тихие довольные стоны, срывающиеся с собственных губ, даже если бы постарался. Он не ощущал подобного… кажется, никогда. Может быть, только в детстве, когда он был слишком маленьким, чтобы мыться самостоятельно, – тогда родители намыливали его голову детским шампунем и делали из его густых волос пучки, как это сейчас делает Минхо. Всё как в детстве, когда он ложился на колени к мамам, а они смотрели телевизор и рассеянно водили ногтями по его спине. Найдя в себе смелость потрогать ирокез, который ему делает Минхо, он уже тянется рукой к голове, но ее тут же отбивают. – Не порти мою работу, – говорит Минхо. Он может только сонно похихикать в ответ. В конце концов он все-таки оставляет его волосы в покое, смывает с них шампунь, наносит кондиционер и продолжает массировать кожу – жаловаться на это Джисон, конечно же, не будет. В какой-то момент Минхо включает горячую воду; из-за того, что все процедуры заняли слишком много времени, вода в ванной остыла, а кожа стала морщиться. Джисон чувствует, как собственные веки тяжелеют, но вся ночь еще впереди, и Минхо заслужил массаж в ответ. На самом деле Минхо заслужил очень, очень многое. В этот момент Джисон оборачивается и подзывает его вытянуть свои руки, как это делал он сам. Тот пытается возразить, но все, что нужно, – это один жалостливый взгляд и тихое «Пожалуйста?», и он сдается. – Хорошо, но давай быстрее. Мама скоро вернется, и я вообще-то устроил всё это ради тебя. Это шаг в правильном направлении, и Джисон готов его сделать. Он что-нибудь придумает позже, а сейчас постарается максимально использовать всё время, что у них есть. Минхо, несмотря на его нежелание, явно нравится. Он, словно кот, выгибается от его прикосновений, его кости превращаются в желе, когда Джисон запускает пальцы ему в волосы. Они теряют счет времени, пока Джисон короткими ногтями царапает кожу его головы, вскоре отдаленный звук захлопывающейся входной двери вырывает их из этого блаженного пузыря. Минхо ругается себе под нос, спускает воду из ванны и ополаскивает их обоих чистой водой. Он явно смутился, когда понял, что их могут вот-вот застукать за тем, чем они здесь занимались, несмотря на то, что каждое прикосновение было совершенно невинным. Они на цыпочках возвращаются в комнату и со стороны выглядят так, будто совершили что-то аморальное. Они смеются, как только дверь за ними надежно закрывается. Джисон даже не понимает, почему ему так смешно. Если он с Минхо, он всегда будет счастлив. Как только они натягивают на себя белье и футболки, Минхо усаживает его на кровать, а сам устраивается сзади, накидывая ему на голову полотенце, чтобы аккуратно высушить ему волосы. Прикрыв глаза, Джисон отдается ощущениям, и от нежных прикосновений его снова клонит в сон. Спустя время, когда он понимает, что его волосы уже сухие настолько, насколько это возможно в отсутствии фена, он откидывается назад, укладывая голову Минхо на плечо. Поза неудобная, но, если постараться, он сможет заснуть и так. – Хочешь спать? – спрашивает Минхо, приглаживая его волосы и распутывая их пальцами, пока Джисон льнет к его прикосновениям. Когда Минхо заканчивает, хватает полотенце и начинает сушить себе волосы, Джисон выпрямляется. Он поворачивается к нему лицом и решает перехватить инициативу. Фыркнув, Минхо закатывает глаза. В ответ Джисон высовывает язык и целует его в кончик носа. – Мне правда трудно сосредоточиться, когда ты так на меня смотришь, – бормочет Джисон через какое-то время. – Как? – Вот так. Джисон и сам не знает, как это выразить, – то, как Минхо иногда смотрит на него. Будто он целый день может ничего не делать, а Минхо будет наблюдать за ним, ни на секунду ни заскучав, будто бы запоминая каждую черточку его лица. Будто он смотрел на него так долго, что заглянул прямо в душу, увидел каждую уродливую, грязную ее сторону, что Джисон так старался скрыть, и раскрыл их нежными прикосновениями. С Минхо он чувствует себя совершенно по-новому, он будто снимает бинты с его сердца, и оно готово заново зажить в его руках. И он надеется, что сможет заставить Минхо чувствовать то же самое, когда он рядом. – Вот так? – спрашивает Минхо с широко раскрытыми безумными глазами, подползая так близко, что Джисону приходится скосить глаза, чтобы посмотреть на него. – Да, именно так. – Мне нельзя на тебя смотреть? – Минхо не отрывается от его лица, и кончики их носов соприкасаются, когда он спрашивает это. – Тебе можно всё, что бы ты ни захотел, – отвечает Джисон. И стоит ему поднять подбородок, чтобы поцеловать его, Минхо с довольной ухмылкой отстраняется. – О, правда? – он стягивает полотенце с головы и бросает его на пол, после одним пальцем подталкивая Джисона в плечо – поняв намек, тот откидывается на подушки. Минхо перекидывает ногу, седлая его бедра, и Джисон может только сглотнуть, когда осознает, что их промежности почти соприкасаются, и всё, что их разделяет, это белье и несколько благословенных сантиметров. Он пытается понять, куда ему положить руки, и в итоге они оказываются у Минхо на бедрах. На крепких обнаженных бедрах. Он точно идиот. – Да, – запоздало отвечает он. – Даже если я хочу оставить тебя здесь и смотреть на тебя весь день? – с вызовом спрашивает Минхо. Схватив его за плечи и прижав к матрасу, он снова одаривает его безумным взглядом. Джисону даже нравится, это странно? – Не думаю, что это разумное использование времени, хен. – И что же теперь? – спрашивает Минхо, зависнув в воздухе в нескольких сантиметрах от его лица. В ответ Джисон кладет руку ему на затылок и притягивает его к себе, пока их губы, наконец, не соприкасаются. Веселье в глазах напротив внезапно сменяется желанием, от которого перехватывает дыхание. Минхо целует глубоко и влажно, покусывая его за нижнюю губу. Джисон отдается чувствам, позволяя ему действовать, как захочется. Он опускается поцелуями к его шее, от них мурашки бегут по коже, пока он носом зарывается ему в шею, вдыхая его запах. В воздухе витает сладкий аромат ванили, что быстро превращается в пудру, зефир, и каждый нерв в теле горит. Джисон вдыхает этот запах, чувствует, как чужая ладонь скользит по его груди, по соскам, чувствует, как Минхо продолжает целовать его. Проходит всего несколько минут, и Джисон чувствует, что возбудился. Он стонет, когда промежность Минхо случайно касается его. Минхо отстраняется, чтобы посмотреть на него, как вдруг снова подается вперед, но Джисон его останавливает. Он выставляет руку вперед, двумя пальцами нежно не давая его губам соприкоснуться со своими собственными. – Не хочешь остановиться и немного успокоиться, малыш? – спрашивает он. Минхо покусывает кончики его пальцев. – Я думал, что мне можно делать всё, что я хочу, – выдыхает он. Джисон втягивает носом воздух, когда тот всем телом опускается ниже, расчетливо прикасаясь к его почти твердому члену. – Блять, – выдыхает Джисон. Минхо тоже возбудился; Джисон не может заставить себя опустить взгляд и проверить, не показалась ли ему эта прохладная влага, что он ощущает сквозь ткань его белья. Голова кружится, он бредит от пьянящего аромата возбуждения, который переполняет его тело, пока он едва может соображать. – Д-да, конечно. Ты правда этого хочешь? В ответ Минхо хватает его за пальцы, застывшие в воздухе, и засовывает их себе в рот, вбирая до костяшек. Джисон с трепетом наблюдает за тем, как он двигает головой, пока во рту не остаются только кончики, затем снова опускается на них до конца, двигает языком, покрывая их слюной. Единственное, что может отвлечь пристальный взгляд Джисона, – это то, как его глаза сами закатываются, когда Минхо наваливается на него всем весом и распаленно жмется к нему еще сильнее. Джисон толкается бедрами вверх, крепко сжав его бедро свободной рукой, и ему приходится физически сдерживать себя от того, чтобы не схватить его за задницу и не притянуть к себе в жестком и быстром ритме. Он обещал Минхо всё, что он захочет, так что он даст ему это – тем более он знает, что что бы Минхо ни сделал, он сразу же кончит. И у него нет оправдания. Он слишком долго хотел его. И если он может сделать хоть что-то, чтобы Минхо стало хорошо, кроме как засовывать пальцы в его влажный рот, он готов – он не хочет лежать здесь просто так. Как бы ему ни нравился вид, раскрывшийся перед ним, он хочет почувствовать Минхо еще больше, поэтому он скользит рукой к его заднице. Минхо довольно стонет, когда он сжимает ее; его бедра подрагивают, когда пальцы Джисона оказываются глубже, слегка касаясь промокшей ткани сзади. – Как же мокро, – шепчет он. – Я зря тебя вытирал? Минхо смеется, и его смех превращается в сдавленный всхлип, когда Джисон, схватив его задницу обеими руками, немного раздвигает ягодицы. Минхо выгибается в спине, его колени скользят по кровати, а бедра вот-вот соприкоснутся с телом под ними. Удивленно наблюдая за его реакцией, Джисон понимает, что готов умолять оказаться между этих ног – ртом или членом, ему не принципиально. Минхо просовывает ладонь между их телами, проводит по его члену и сжимает его через ткань белья. Джисон издает низкий стон, толкаясь ему в руку и отчаянно желая большего. – Если так подумать, – начинает Минхо, покрывая поцелуями его шею, – мы вроде как здесь и познакомились. Здесь я отправил те сообщения. Затуманенному разуму требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы осознать его слова, как вдруг Джисон разражается смехом. Минхо был здесь, в этой самой постели, опьяненный течным жаром, трогал себя под его видео, и думал о том, как Джисон вот-вот вернется домой и будет трахать его, пока его течка не подойдет к концу. Сейчас кажется, что это было так давно; Джисон едва может осознать мысль о том, что перед ним тот самый омега, с которым он спонтанно решил посекститься несколько месяцев назад, что именно он оказался любовью всей его жизни, и это еще мягко говоря. Точно так же, как и мысль о том, что теперь он может лично вручить ему любую свою толстовку. – Ты про тот раз, когда ты попросил меня показать свои руки? – поддразнивает его Джисон и ухмыляется, когда Минхо, замерев, бросает на него сердитый взгляд. – Прости. Кажется, из нас двоих только я перечитывал те сообщения и передергивал на них. – Замолчи, – Минхо морщится. – Мне было слишком стыдно переживать это снова. – До сих пор стыдно? – спрашивает Джисон, поглаживая его бедро. – Типа того, – бормочет он, пожимая плечами, – но… не в плохом смысле. – О? – Джисон с интересом вскидывает брови. – Расскажешь поподробнее? – Нет, – говорит Минхо, и пока Джисон не успевает возразить, он снова целует его. Джисон успешно полностью отвлекается от разговора, когда тот, запустив руку ему в трусы, обхватывает его член. Он начинает медленно двигать рукой, распределяя смазку по всей длине. Свободной рукой Минхо через ткань его футболки проводит по соскам, и Джисон может только ерзать на месте, выгибаясь и ругаясь себе под нос. Минхо все еще сидит у него на бедрах, его белье уже пропиталось смазкой. Джисон изумленно наблюдает за тем, как Минхо поднимается на колени, и приподнимает бедра, чтобы тот стянул его белье до лодыжек. Джисон раздвигает ноги, чтобы он уселся между них, и задерживает дыхание, когда тот задирает его футболку все выше и выше, пока в итоге ее не снимает. Сейчас Минхо смотрит на него совсем не так, как в ванной – тогда его взгляд был нежен и полон любви. В нем все еще есть какая-то нежность, пускай теперь он смотрит так, будто хочет съесть его, и это неподдельное желание обескураживает. Джисон никогда не чувствовал себя таким желанным, а ведь они еще даже не начали. И снова он не знает, что ему с собой делать под тяжестью этого взгляда. Он скользит ладонью вниз по своему торсу и слабо улыбается, когда глаза Минхо отслеживают его движение. – Вот мои руки, малыш, – напоминает он Минхо. – Что ты с ними сделаешь? Минхо моргает пару раз, возвращаясь к реальности. Его губы распахиваются в удивлении, пока он вдруг не заговаривает. – Потрогай себя. – Извращенец, – шутливо упрекает его Джисон, скользнув рукой к своему члену. Он проводит ладонью по длине, прикусывает губу, сжимая головку в кулаке, закрывает глаза и пытается представить, что это Минхо. Это приятное чувство, – особенно когда знаешь, что Минхо смотрит на него и тоже получает от этого удовольствие, – но не такое приятное, как если бы Минхо делал это самостоятельно. – Снимешь футболку? – просит он, и Минхо быстро выполняет его просьбу. Бросает футболку на кровать позади себя и переползает через Джисона, запуская ладонь себе в трусы и, судя по тому, как дрожат его ресницы, насаживается на свой палец. Ругнувшись себе под нос, Джисон сжимает кулак, но проходит всего несколько секунд, как Минхо заменяет его руку своей ладонью. Ладонью, блестящей от смазки. – А-ах, блять, – стонет Джисон, в кулаках сжимая простынь, пока Минхо размазывает влажную смазку по его члену и двигает рукой резко и быстро. Он бормочет что-то невнятное, пытаясь предупредить Минхо, что он вот-вот кончит, но тот падает на живот между его ног и в ожидании открывает рот. – Давай, малыш, ну же, – говорит он, и его голос звучит так же сдавленно, как и у Джисона, и всё, что ему требуется после, это опустить голову. Высунув язык, он обводит им головку, посасывает немного, и Джисон кончает. Стонет, изливаясь ему в рот и попадая на щеки, ноги его дрожат, а Минхо продолжает двигать рукой. Собственный член становится настолько чувствительным, что приходится схватить Минхо за запястье и оторвать его от себя. Тот, еще раз небрежно поцеловав его головку, ползет вверх и целует, глубоко и влажно. Их ароматы смешиваются на языке, и этого вкуса достаточно, чтобы заставить Джисона возбудиться снова. Минхо отрывается от его губ, чтобы дать ему отдышаться, и укладывается рядом, пока он приходит в себя. Пара прикосновений и быстрая дрочка, пока Джисон просто лежал на месте, и все же он уверен, что никогда в жизни не чувствовал себя так выжато. Он не знает, что с ним будет, когда у них будет настоящий секс. Возможно, он просто умрет. Или проснется и поймет, что все это был сон. Минхо невинно рисует узоры на его груди и осыпает поцелуями его плечо, возвращая его обратно в реальность. – Эй, – улыбается он, – все нормально? – Очень нормально, очень хорошо, – кивает Джисон. Опустив взгляд, он понимает, что Минхо всё ещё возбужден, и это радует. Он опускает ладонь ему на бедро. – Что мне сделать? – Ничего не нужно делать. – А я хочу сделать всё, – отвечает он, приподнимаясь на локте и пододвигаясь ближе, чтобы было удобнее огладить его талию и притянуть к себе ближе. – Ты даже не представляешь, хен, как сильно я хочу прикоснуться к тебе и сделать тебе приятно. Если ты еще не готов, все в порядке. Но, если ты готов и не даешь мне сделать это только из-за собственного упрямства, я… – Что? – Минхо приподнимает бровь и тычет пальцем ему в лоб. – Что ты сделаешь? Проведя языком по зубам, Джисон берет его за руку, убирает ее со своего лба и вжимает ее в постель рядом с его головой, усаживаясь на него сверху. – Мне придется выбить из тебя это упрямство. Он самодовольно улыбается, когда Минхо удивленно хлопает глазами, и у него на секунду отнимает дыхание, как вдруг он издает смешок. – Я бы посмотрел, как ты это сделаешь. Джисон довольно быстро понимает, что у Минхо чертовски чувствительная грудь. Она прекрасна; округлые грудные мышцы краснеют, пока Минхо дергается и вздрагивает от каждого малейшего прикосновения к его соскам. Джисон обводит их пальцами, щупает и щиплет, но сильнее Минхо реагирует, когда он, наконец, вбирает их в рот один за другим. Комната наполняется тихими влажными звуками, пока Джисон посасывает каждый сосок поочередно, и хриплыми стонами, что срываются с губ Минхо, от которых член медленно, но верно твердеет снова. Если Минхо уже сходит с ума только от этого… – К тебе давно так не прикасались, малыш? – спрашивает Джисон, поглаживая его живот. Минхо в замешательстве сводит брови. – Я не знаю, блять. Может, давно. А что? Джисон пожимает плечами; он и сам толком не знает, зачем спросил. Может, он просто не ожидал, что Минхо окажется таким чувствительным, может, он думает, что всё это его собственная заслуга, или ему просто нравится, что именно с ним Минхо может испытать это спустя такое долгое время. – Это что, часть какой-то ревностной прелюдии? – А тебе бы понравилось? – Джисон играет бровями, в шутку издавая слабое рычание, от которого Минхо разражается смехом. – Ты только мой. Его смех быстро стихает. Он прикусывает губу. – М-м. Давай еще раз. Джисон проводит губами вверх, мажет ими по шее и обводит языком место, откуда исходит его запах. – Мой. Минхо вздрагивает, плавно толкаясь бедрами вверх. Джисон, решив сжалиться над ним, ведет ладонью к резинке его белья, и снова опускается ниже, обводя языком его сосок. Просовывает пальцы под резинку, поглаживая кожу от бедра к бедру, пока Минхо рвано дышит и тянет его за волосы. Джисон возбужден сильнее, чем когда-либо в своей жизни, от того, насколько Минхо ему нравится; глядя на то, как он хнычет и извивается под его прикосновениями, не знай он его лучше, подумал бы, что он вот-вот кончит. Желая слушать эти звуки как можно дольше, Джисон снова обхватывает губами его сосок и тихо постанывает, когда Минхо дергает его за волосы и выгибается навстречу приятным ощущениям. Он зубами царапает сосок, опуская руку еще ниже и едва касаясь его члена, как Минхо вдруг всхлипывает, напрягается всем телом и, выгнувшись в спине, кончает. Джисон отстраняется, чтобы взглянуть на него получше. Скользкие от слюны губы приоткрываются в удивлении. Минхо смотрит на него в ответ – прикрытые веки, румяные щеки и обкусанные алые губы. Он прикрывает лицо рукой, чтобы скрыться от его глаз, пока переводит дыхание. – Ты в порядке? – спрашивает Джисон, нежно поглаживая его живот. Минхо убирает руку от лица и сердито смотрит в ответ, но это длится всего мгновение, как его губы расплываются в застенчивой улыбке. – Я и не думал, что смогу кончить быстрее тебя, – поддразнивает его Минхо; Джисон изумленно смотрит в ответ. – Извини, это всё ты, милый, – отвечает он. Закатив глаза, Минхо отворачивается, но Джисон нежно хватает его за подбородок и поворачивает к себе, целуя нежно и медленно. – Мне понравилось. Мой чувствительный малыш. – Ты – мое слабое место, Хан Джисон, – вздыхает Минхо, хватая его за руку и целуя ладонь. Он улыбается, нежно, но уверенно. – Мне тоже понравилось. Джисон оставляет поцелуй у него на щеке, он очарован и безнадежно сражен его робкой уязвимостью. Затем целует в губы, прижимаясь к нему сильнее. Он так счастлив. Он хочет лежать здесь и целовать его, пока они не заснут, и плевать на этот чертов стояк, однако успокаивающие прикосновения Минхо вдруг опускаются ниже, заставляя его шумно вдохнуть. – Уверен? – спрашивает он, большим пальцем поглаживая его щеку. – Ты не обязан, я в порядке, просто… прикасаться к тебе было очень… да. – Я уверен, – отвечает Минхо, – но если ты не хочешь… – Ну, только если ты настаиваешь… Минхо улыбается. – Я просто подумал, что теперь, когда нас ничего не сдерживает, будет лучше. Нет, не то чтобы лучше, а… все было хорошо, настолько хорошо, что я хотел… хотел, чтобы этот момент длился подольше. – Я тоже, – шепчет Джисон, чувствуя, как у него сводит живот, и радуясь, что он не единственный, кто хочет сохранить этот момент новообретенной близости, а не просто перевернуться на другой бок и уснуть. – Я тоже хочу, чтобы это длилось дольше. Постарайся на этот раз не кончать так быстро, хорошо? – Постарайся не отключиться, – парирует Минхо, отталкивая его от себя, только чтобы снова притянуть его к себе и поцеловать. Губы Минхо и руки Джисона заставляют момент длиться, как кажется, блаженную вечность, они распадаются на части и становятся единым целым при каждом прикосновении, и Джисон как никогда уверен, что Минхо – самый потрясающий человек на свете.

🍊

Джисон чуть не плачет, когда они готовятся к отъезду на следующий день. На глаза наворачиваются слезы, когда он наблюдает за тем, как Минхо готовит им кофе и завтрак, и больше всего на свете ему хочется остаться здесь, в этих выходных, навсегда – просыпаться вместе, играть с котами, ходить в приют, пекарню, гулять, смотреть телевизор, купаться вместе, обниматься, целоваться и заниматься любовью. Потому что… любовь? Это ведь она и есть, да? Может быть, Джисон все еще взвинчен, может быть, он под впечатлением от прошлой ночи, но… к черту всё это. Жизнь – короткая штука, и он влюблен в Ли Минхо. И когда Ли Минхо угощает его своим кофе, приготовив его именно так, как он любит, без каких-либо вопросов, в своей любимой кружке, оставив поцелуй на его макушке, Джисон думает, что Ли Минхо, возможно, тоже в него влюблен. Возможно, ему нужно время, чтобы сказать это вслух, но ничего страшного. Он готов ждать его до конца. В его глазах снова стоят слезы, когда Минхо прощается со своими котами, с каждым по очереди; Джисон делает то же самое следом. Именно эти прекрасные существа создали эту маленькую трещинку в сердце Минхо, и именно благодаря им Джисон смог в нее забраться. У них так и не получилось их искупать, как обещал Минхо, но ничего, всегда есть следующий раз – слова Минхо. В следующий раз. Ладно, когда Минджи обнимает его и говорит, что не может дождаться, когда увидит его в следующий раз, сдерживать слезы становится трудно. Она говорит, что хочет увидеть побольше его изделий, слушать его музыку, даже поужинать с его родителями – хочет быть частью его жизни, принять Джисона в свои (и Минхо) распростертые, любящие объятия. – Присмотри за моим мальчиком, хорошо? – просит его Минджи достаточно громко, чтобы Минхо услышал и усмехнулся. Джисон уже ждет язвительного комментария или чего-то вроде его обычного «Я сам справлюсь». – Присмотрю, – обещает Джисон, пока Минхо не успевает вмешаться. Тот с ухмылкой приближается к ним и щиплет Джисона за щеку. – Он всегда за мной присматривает.

🍊🍒