Гера для Зевса

       — Странно…        — Что именно? — Герасим упал на стул, прижал банку к столу и дёрнул за ушко, вскрывая.        — Твоя рука, — кивнул на неё Свят.       — А с ней что?       Кроме очевидного. Он как-то не вдуплял, что тот хотел ему сказать.       — Что-что — не слишком ли быстро заживает?       — Гм, — Герасим опустил взгляд. — Пара трещин — не переломы же.       Свят покривился.       — Ты сказал месяц — гнал, что ли?       — Врач так сказал, а я сказал тебе, что он мне сказал, — махнул Герасим рукой. — На мне всё как на собаке — тебе ли не знать. Вон — синяки уже почти исчезли. И ссадина тоже.       — И всё равно, — не выглядел он убеждённым. — Сколько прошло?       Герасим задумался.       — Две недели?       — Меньше…       — Больше.       — Меньше!       — Не спорь, а: я, блядь, знаю, до какого числа больничный взял, — подался он вперёд.       До этого глянул в телефоне, конечно.       — Да и с чего ты взял, что всё заживает? — уточнил Гера.       Ничего не изменилось: бандаж-фиксатор всё ещё при нём. Рукой не махает.       — Ты пальцами шевелил, — уставился на его руку Свят.       Гера спрятал её под столом.       — Тебе показалось. И даже если б хотел, не смог бы: зафиксированы — понимаешь?       — Не тупой, — отклонился тот назад и сам щёлкнул ушком банки.       Пена тут же потоком потекла на стол. Свят поправил полотенце на бёдрах и глубокомысленно вздохнул.       — Ну чего? — закатил глаза Герасим.       — А могли здесь, — похлопал он по скамье рядом, — красотки нам скрашивать одиночество, не встань ты в позу…       Ага. Могли. Герасим отказался от предложения «звякнуть по-быстрому» и едва успел отнять у Свята телефон. Не бежал он от пацана в эту глухомань, чтобы сбежать из глухомани от секса в бане с какими-то незнакомыми барышнями.       — Ещё не поздно, — печально протянул тот. — Юльке звякну и… — задумался на секунду, — Маринке.       — Не надо никому звонить, — глянул на него исподлобья Гера.       Свят задержался на нём взглядом, сощурил глаза и протянул удивлённо:       — Ты чё, всё Тамарке верность хранишь?       — А если и храню, то что? Я на тебя не гоню за то, что ты садку делаешь на каждую проходящую мимо бабу, блядь, и ко мне лезешь постоянно.       Свят фыркнул.       — А чего гнать на меня без причины? Хочу и делаю…       — А я не хочу и не делаю.       — Но это ж вредно, — махнул Свят банкой и отпил.       — Вредно? Ты когда сам на ЗППП проверялся, казанова? — хмыкнул Герасим, смахнув испарину со лба.       Свята его вопрос, кажется, удивил. Тот задумался, а Гера глянул на друга. Знай Свят, как дела обстоят в самом деле, ни за что бы не сидел с ним в одном помещении голым. И плевать, что Герасиму нет дела до его тела — он как-то даже не воспринимал Свята в подобном ключе. Может, потому что типажа они были схожего. Даже рост один. Но это бы мало того волновало: как бы автоматом шло понимание, что раз гей, то сойдёт любой представитель мужского пола.       — Думаешь, надо провериться? — спросил Свят.       Теперь уже его вопрос озадачил Герасима.       — Ну как бы… — протянул он, — стоит, наверное.       — Реально загрузился сейчас. Я ж всегда предохраняюсь…       — Ничего такого в этом нет.       — А ты проверялся?       — Да, — ради чужого спокойствия соврал Гера.       — А на хуя? Ты ж пять лет только с Тамарой камасутру изучал…       — В профилактических целях — очевидно, не?       — Ни хуя. Может, подозревал чего? Симптомы какие были?       — Отставить панику, — приказал Герасим. — Да ничего такого: просто сходил за справкой.       Свят подпёр голову рукой.       — Знаешь, я заметил, что мёрзну чаще. Ещё голова болит…       — О-о… Узнаю эти симптомы, — сурово кивнул Герасим.       Свят видимо вздрогнул и уставился на него во все глаза:       — Это оно, да?..       Оно? Что, блядь? Гонорея? Герпес? ВИЧ? Или лобковые вши?       Герасим едва не расхохотался, видя испуганную рожу друга.       — Это… — понизил он голос до доверительного шёпота, — мнительность.       От испуга до возмущения — переход в пару секунд. Свят аж надулся весь.       — Да иди ты! — и вскочил. — Я тут серьёзно между прочим!       Герасим пожал плечами, хохотнув.       — Правду ведь говорю. Такая ужасная болезнь… Мозги от неё спекаются на раз-два.       — Ты ж больницы не любишь, — внезапно прищурился Свят. — А тут вдруг справку пошёл получать не по теме… Зачем?       Опасно.       — Да пошутил я, — поднялся Гера. — Пойдём в парилку.       — Соскочить хочешь? — прилип к нему Свят.       Герасим игнорировал его, открыв дверь в моечную.       Так-то… впору требовать справку у пацана. Кто там утверждал, что любвеобильный?       Как подумал, так и застыл на месте.       Гениально, блядь.       Пока пацан будет бегать с анализами, у него появится ещё время подумать. Осталось только ему сказать. Не захочет — пойдёт тогда на хутор бабочек ловить.       — Чего застыл? — обошёл его Свят.       Герасим кашлянул.       — Не поплохело же?       — Да нормально всё, — покосился он на друга. — Чё за режим курицы ты включил в машине?       — Курицы? — захлопал глазами Свят.       — Наседки. Всё допытываешься: что со мной, что с настроем, что с рукой…       Свят вздохнул. Поглядел на Геру и снова вздохнул.       — Мы с Вадиком тут подумали…       Как знал, что в машине тот из чистого упрямства завёл шарманку про позицию невмешательства в чьи-то уличные геройства.       — А я думал, ты с Вадиком не будешь общаться ещё месяц, — хмыкнул Гера и прошёл в парилку.       Воздух тут же наполнился ароматом ели, берёзы и коньяка. Он положил полотенце на скамью и сел, прикрывая глаза.       — Так вот, — послышался скрип двери. — Ты ведь ничем не болен?       Герасим приоткрыл глаза.       — ЗППП? — уточнил он, хмурясь.       — Вообще… чем-нибудь?       — Чем-нибудь — это чем? Язвой?       — Язва — ведь не смертельная болячка, — устроился напротив Свят, копируя его позу.       — Чего это? Помнишь дядю моего? Ласты на раз-два склеил.       Свят поморщился.        — Язва по наследству не передаётся?        — Как долги? — не сдержался Гера, насмешливо уточнив.        — Ну ты понял: предрасположенность я имел в виду, — буркнул Свят.       Кажется, тот начинал злиться.        — А мне откуда знать.        — Так ты болен или нет? — подался он вперёд.        — Чем?        — ЯЗВОЙ!       Герасим вздохнул.        — Не знаю, что вы там с Вадиком насплетничали со скуки, но со мной всё нормально.       — А чего тогда к врачу попёрся? Туда, где кулаками размахивал, — угрюмо глядели на него.       — Парочка скачков давления была — ничего серьёзного, — отмахнулся Герасим.       Не говорить же, что его пацан своим фокусом в морге чуть до инфаркта не довёл. За это ещё не расплатился, к слову, стратег хренов. Сначала бедняжку строил, затем мстить решил, потом преследовать… покупать всякое, строя из себя покровителя — или кем он там себя воображает. Компании у него, видишь ли…       Гера фыркнул.       Как дед бурчал, мать его.       — То есть тебе моторчик проверяли, — кивнул Свят.       — Ага.       — И как?       — Мне что, тебе справку принести? — прищурился Герасим. — Переволновался я и всё. Ничего смертельного.       — Значит, всё-таки что-то случилось! — триумфально заявил Свят.       — Да с чего ты это взял? — вскинул брови Гера.       — А чего тогда волноваться? Ты ж самый спокойный из нас — будда сраный.       — Тебе бы в следователи податься: всё вывалят, лишь бы отстал.       — С темы не съезжай.       Гере не хотелось использовать Тамару, но…       — С Тамарой разладилось, вот и начал нервничать, — спокойно ответил он.       — Так и знал! — ударил кулаком о ладонь Свят.       Они там что, ставки делали?       — Говорил я Вадику, что Тамарка в твоём раздрае виновата, а он: не, ты чё… наверное, он скрывает от нас, что болен и жить ему осталась пара месяцев.       Аншлаг.       — Я бы вам сразу рассказал, будь смертельно болен, — хмыкнул Гера.       — Вот и я Вадику говорю: чтоб Герыч да скрыл от нас такое? Герыч никогда ничего от нас не скрывал, — едва ли не возмутился Свят.       А ему стало не по себе. Скрывал он, потому что, — и многое. Но делал это на благо себе и остальным.       — Вадик сказал, что у всех есть секреты. Даже у него, — показательно закатил глаза Свят. — Как думаешь, что он от нас скрывает?       — Третий сосок? — предположил Герасим.       — Да ну тебя, — махнул рукой Свят, рассмеявшись.       — Ну а что? В баню с нами не ходит: типа очень жарко — плохо ему может стать. Хорошая отмазка.       Как прямо все те, что сам Гера придумывает в последнее время.       — Ладно, не суть, — кивнул Свят и покосился на печку. — Поддай жару, а то чё-то остываю я.       Гера поднялся, зачерпнул воды, сбрызнул на голыши; пар тут же стал плотнее — душнее и ароматнее.       — А ты что скрываешь? — обернулся он на друга.       Свят аж вновь грузанулся, кажется.       — Я ссался в постель до десяти — это считается?       Герасим хмыкнул, возвращаясь на место.       — Обязательно разошлю инфу всем твоим контактам ясноглазым.       — Так что ещё может быть?       — А мне откуда знать? Секрет — это то, о чём тебе было бы стыдно рассказывать. Может, и сейчас… Часто штанишки застирываешь, ссыкун?       В него полетел веник, который Гера поймал на лету, хлопнув себя по плечу и посмеиваясь.       — Вообще-то, мне было пиздец как стыдно…       — Когда ты мелкий был. Не сейчас же, — Герасим отложил веник в сторону.       — Ну тогда… Гм, у меня разок не встало.       Какая драма. Для Свята, безусловно, это был конец света.       — И что ты сделал? — поинтересовался Гера, облокачиваясь на верхний ярус.       Свят замялся.       Неужели так стыдно?       Вот признайся он, что у него на мужика встало — вот это грёбаный армагеддон.       — Повёл себя как козлина — вот что. Ляпнул, что у неё кожа да кости — не возбуждает, мол, о скалы биться; схлопотал по лицу и всё. Она ушла, а я как бы понял, что маленько перенервничал.       Тактичнее надо. И Гере тоже: главное — не засмеяться, так как друг действительно выглядел вновь расстроенным некогда случившимся «инцидентом». Кто он такой, чтобы осуждать чьи-то загоны?       — А какие-нибудь извращения? — покосился на него Герасим.       Свят опять задумался, затем помрачнел и хмыкнул.       — О, если только… Согласился я как-то на тройничок — думал, буду я и две девчонки, — махнул он рукой. — Прихожу, значит, а там мужик ещё один сидит…       Оба-на.       — Один?       — Не, с бабой. Но суть в том, что третьим был мужик, — сверкнул злобно глазами Свят.       Герасим намеренно поморщился — мол, тьфу, блядь, — в душе же ухохатывался, пусть нехорошо издеваться над друзьями, но…       — Я подумал: ну а чё, бля… Присунем вдвоём, — продолжил Свят. — Главное, чтоб в разные дырки, а он сначала на меня своими глазёнками маслянистыми пялился, а потом… — Свят скривился. — В общем, скооперироваться правильно мы так и не смогли.       — Пожди, — подался Герасим вперёд, понимая, что ступает по тонкому льду. — Тебе мужик присунуть хотел?       — Ты ещё проори, мля, на всё село, — оскалился Свят.       — И он ушёл из номера живым? — приподнял брови Гера.       — А кто сказал, что он именно ушёл? Вывезли его — Скорая.       Свят ухмыльнулся.       — Ты чего башку ему…       — Да ничего я ему не сделал, — фыркнул тот. — Только собрался рыло в пельмень превращать, как он завопит и в обморок… Пидрилы до хуя нежные натуры, оказывается.       Герасим хмыкнул.       Всего пару месяцев назад в мыслях не было бы никакой ассоциации с собой: словно черта была проведена чётко. Сейчас он постоянно всё на себя примерял. Поэтому и подумал моментально: и какой из него нежный пидрила, блядь?       Вот бы Свят удивился.       — Вадику только не трещи об этом, — добавил Свят. — А то ведь всем растрезвонит.       — Я — могила.       Усмехнувшись, Гера поднялся и сбрызнул ещё воды.