Гера для Зевса

      Если Гера считал, что всё разрешится так просто, как привести пацана домой и запереть, то пиздец как ошибался: пришлось переться к шоссе.       — Что?.. — уточнил Герасим, будто ослышался.       — Я ж не знал, что она заглохнет, — развёл руками Зевс. — Я в этом не разбираюсь. Раз не заводится, поддал электричества, а из-под капота, кхм, как повалит дым.       Герасим аж поперхнулся воздухом и переспросил:       — Ты сделал что?       — Подзарядил, — пояснил пацан.       — И как же ты подзарядил, а главное — что?       — Руку на капот положил, — хлопал он глазами.       Сама невинность, бля.       Герасим остановился, коснулся подбородка, потёр его и невесело хмыкнул.       И как же, сука, он не догадался?       — У тебя хоть права-то есть?       — Во, — извлёк те из кармана Зевс.       Действительно, но…       — Купил? — пришлось уточнить.       Пацан пожал плечами.       — Тебе не понравилось, как я машину вёл?..       Ладно, учитывая, что тот белобрысый пиздюк со старушкой сами выскочили на дорогу, было довольно-таки сносно — Гера же жив пока, — но всё же… Такие, как он куда опаснее самокатчиков. Хорошо ещё, что самого Зевса не закоротило в процессе: куда он там руки свои совал, понять бы. Как ребёнок с розеткой, ей-богу.       К тому моменту, когда мысленные причитания встали на паузу, они уже дошли до леса — тот отсекал посёлок от шоссе.        — Такие, как ты, — угроза для общества, — всё же вставил свои пять копеек Гера и прибавил шагу.       Будь его воля, оставил бы машину там. Но этот ж начал ныть:        — Как же я докачу её? Мне помощь нужна… Сам же говоришь, какой ты сильный. Продукты, вон, внутри стухнут: их тоже дотащить не смогу… Разве что корову у того ворчуна угнать. Ты ж не хочешь, чтоб я снова с тем дедом связался? Он сказал, что в первый раз прощает, а второй угон вряд ли спустит мне с рук…       Герасима смыло потоком его словесного поноса. Пацан или действительно неуравновешенный — то взрослого играет, то дитятком становится резко, — или же попросту издевается. Что хуже — Гера на это ведётся, блядь. Ведётся, потому что пёхает за этой грёбаной машиной, чтоб вообще понять, что с ней сотворил пацан.       Двигатель, скорее всего, уже остыл: сколько этот пиздюк слонялся по округе — осталось загадкой.       — Дым какого цвета был? — спросил Герасим.       Они уже подходили.       — Не знаю… Я так испугался, что не посмотрел, — и к нему прижались, облапав в процессе.       Герасим бы пальцы, что сжали его бок, сломал один за другим, но вместо этого нахмурился.       — Если это очередная шутка, как в морге, то предупреждаю: закончится всё скверно. Для тебя.       — С чего бы мне сейчас шутить?       — Тогда отлипни от меня и веди! — прорычал он.       — А ты что, будешь всю дорогу до дома толкать машину?       — Я, по-твоему, идиот? Закатим в лес, возьмём, что там у тебя портится, а завтра уже решим, как ты пиздовать обратно будешь.       — Я и не планировал никуда уезжать: ты ведь здесь собрался сидеть… Сколько? Я с тобой.       — Разбежался, — фыркнул Герасим.       Та же десятка стояла чуть дальше автобусной остановки.       — Ты, случаем, на лампочке не ехал? — обернулся Герасим.       — В смысле? На какой лампочке?       Ну ясно.       — Лампочке уровня топлива, шкет.       — М… не знаю: там ведь много лампочек горело. Может, одна из них…       Герасим обошёл машину.       Ощущение, что пацан просто стебёт его, стало стойким. Последний раз, когда они виделись, он выглядел на удивление… зрелым. Видимо, показалось.       — …Я так спешил к тебе, что вполне мог забыть про бензин, — донеслось со стороны.       Гера подошёл к капоту и замер. Посередине действительно красовался отпечаток руки. Чёрный — будто кто-то решил воспроизвести сраное наскальное искусство.       Это тоже шутка?..       Пытаясь игнорировать творящийся внутри беспредел, он указал пацану на капот.       — Что?..       — Капот открой — что-что.       Тот тут же запрыгнул в машину — хоть это знал, — снял защиту, и Гера поднял капот, тут же замерев.       Зевс словно молнию поймал передом: не только возгорание проводки — тут вообще возгорание всего. И это было до хуя странно: будь так, то машина бы полыхнула. Скорее всего, взорвалась. Но вот она — целая. За исключением внутренностей.       — Что ты с ней сделал? — глухо спросил Герасим.       — Я ж сказал… Подзарядил.       — Ты сейчас издеваешься, блядь? Подзарядил? Чем ты её подзарядил? Ядерной установкой?!       Пацан поднял руку.       Гера прищурился.       Рукой… Может, это муляж? Знал любителя подобных розыгрышей. В грузовике притащили, скатили и пошли шутки с ним шутить. Конечно, для таких тупых баловств деньги нужны, которых у пацана как у дурака фантиков.       Герасим едва не клацнул зубами, закрывая капот — этому драндулету по-любому ничем не поможешь. А с Зевсом разговаривать смысла нет: гнёт свою линию, хлопая глазами, будто он мимо проходил и к этому вообще никакого отношения не имеет.       Очередная странность в копилку. Гера даже вроде как свыкся.       — Доставай, что там привёз, — процедил он, медленно выдыхая, чтобы успокоиться.       За спиной послышались копошение и шуршание пакетов.       Не то чтобы до Геры не доходило, что пацан свой билет обратно покромсал, только, если исключить розыгрыш, не понимал как. Не понимал зачем: отсюда автобусы ходят — его всё равно можно выставить за порог на раз-два. Наличие или отсутствие машины ничего не решает в этом смысле.       — Надеюсь, ты шутил тогда, — пробормотал Гера, пнув камень.       — Насчёт чего?       — Ламборгини. Мне уже жаль машину, — покосился на машину Герасим, затем — на пацана и остановился взглядом на пакетах.       Хоть тут без эксцессов.       Восемь — дотащат. Главное — лишнего внимания не привлекать.       — Если ты всё взял, то катим, — встал Герасим сбоку.       И тут началась какая-то хуйня. Гера толкал — машина не двигалась; Гера толкал сильнее — ни в какую. Гера пыжился, налегая, — ноль продвижения. Попытался сзади — ни хрена. Попытался с водительской стороны — десятка будто вросла в землю. Затылок взмок; по спине начал катиться пот — на улице было ещё достаточно холодно, а ощущение, что он вновь оказался в парилке.       — Да блядь! Ты собираешься мне помогать?! — рыкнул Гера, не понимая, куда подевался пацан в самый ответственный момент.       Решил время не терять и начать жрать, чтоб ничего не стухло по пути?       Он снова толкнул и шумно выдохнул.       С одной рукой было сложновато; даже если налегать он мог, считая предплечье.       — Что же ты, Гера, сильный такой, — послышалось рядом, и чужая ладонь легла рядом с его, — а справиться без меня не можешь.       Ощущение, как к нему прильнули и машина тут же поддалась, легко скатившись с обочины, ударило током по оголенным нервам. Вот только Герасим чуть сам не скатился вместе с ней, оказавшись прижатым сраным пацаном, превратившимся в фуру, которой его размазало по боковине.       — Живо отошёл, — процедил он на автомате.       — Ты так тяжело дышал, что я тут нафантазировал всякое. Спросил бы, — обдало дыханием затылок, — кувыркался ли ты на заднем сиденье автомобиля, но знаю ответ…       И Герасима будто лизнули.       Он вздрогнул и мгновенно взбрыкнул:       — Твою ж мать! Отойди, я сказал!       — Ты обещал дать ответ, а вместо этого снова завёл шарманку: отошёл, руки убрал… Ещё и думал о том, как бы пальцы мне сломать, — в голосе появилось нечто обиженное. — Как так, Гера? Ты что, решил сыграть на моей наивности и обмануть, говоря про неделю?       И вновь широкий мазок языка вдоль затылка откликнулся грёбаной дрожью.       — Мы на улице! — процедил он.       — Слышу сплошные отговорки. Автобусы уже не ходят; думаешь, ты будешь интересен редким проезжим? За всё это время мимо проехала одна машина. Или сюда явятся твои соседи?..       И вот, блядь, снова эта рассудительность. Даже голос… интонация становилась другой. Артист хренов. Лампочки там всякие горят! Руками он двигатели подзаряжает!       — Даже если мы решим с тобой покувыркаться в машине и ты будешь стонать на всё село, вряд ли…       — Заткнись на фиг! Хотел ответ, так вот он: нет!       — Не знаю такого ответа, — тут же парировал пацан.       — Какого хрена?.. — обернулся Гера, встретившись взглядом с Зевсом.       — Ты ведь назло мне говоришь «нет».       — Я принял решение… И раз ты постоянно придуриваешься, то точно не хочу иметь с тобой ничего общего. И вообще — у тебя справка о ЗППП есть? Нет? Вот сначала принеси, а потом…       — Есть, конечно, — перебили его. — В кармане джинсов — сунь руку.        И руку Геры приложили не к карману, а к бугру в штанах.       — Ой… Не там, — усмехнулся пацан.       Гера готов был оторвать ему яйца, но руку уже сместили в сторону, а затем в ней зашуршала бумажка.       Вариант один: Герасим настолько предсказуем, что пацан подготовился заранее. Вариант два: или же постоянно просят, вот и таскает с собой. Ещё одно чудачество.       — Тоже купил небось, — буркнул Гера.       Всё равно тут не место для чтения.       — Зачем мне её покупать? Мы ж встретились у врача, — прильнул к нему пацан, теперь уже нижней частью тела…       Подумалось, что он мог бы оторвать его член по-другому.       — Да что ж ты такой агрессивный, — выдохнул Зевс на ухо. — Я не причиню тебе вреда, напротив, — мечтаю сделать настолько хорошо, что ты будешь молить…       — Захлопнись ты уже, — едва ли не простонал Герасим и вновь попытался отделиться от машины.       — Дай мне ответ, и мы пойдём домой, — тут же потребовал Зевс.       Герасим выдохнул.       Какого… вот какого? Почему он даже сдвинуться не может, словно пацан из стали вылит. Сраный терминатор. Это не владение какими трюками — гипноз? — нет; не владением приёмами, потому что Зевс ничего не делает. Абсолютно ничего. Просто стоит, просто держит… просто, сука, прижимается к нему всем телом, заставляя кровь закипать.       — Дома дам ответ, — прошептав, сдался Гера.       — Дома ты снова попытаешься меня наебать, — возразил пацан.       — И как же? — насмешливо фыркнул он.       — Скажешь, что завтра с утра, а утром — что вечером. Ещё сбежишь куда-нибудь.       — Я не от тебя бежал.       — В этом ты прав: ты бежал от себя, Гера.       — Честное слово, дома дам ответ…       И у него останется сколько на принятие решения? Тут идти минут пятнадцать. Всего четверть часа, чтобы решить…       Теперь уж начали закипать мозги.       Гере захотелось приложиться башкой о машину, чтоб облегчить муки выбора, но он тут же ощутил лёгшую на лоб ладонь.       — Не надо, — опередил его Зевс и наконец отпустил.       Ощущение было, словно парализованное тело вновь обрело чувствительность. Герасим едва не осел.       — Если ты дома не ответишь, я тоже приму меры, — с расстановкой произнёс пацан.       Какие же это, интересно, меры он собирался предпринять?       — Перейду в активное наступление и продемонстрирую тебе всю свою мощь, — выдал этот придурок.       — Гм… Понятно.       Опять началась фаза бреда. Они как-то даже цикличны: сначала ведёт себя как ребёнок, потом резко взрослеет и ударяется в философию, затем врубается мания величия…       Герасим развернул справку — может, та из психдиспансера?       — О-о! — не дал ему даже попытаться разглядеть строчки Зевс. — Кажется, я волка только что видел… Страшно-то как! Гера! За деревом мелькнуло что-то… Два глаза… Жёлтые такие! Ты видел?       И снова первая фаза, блядь. Надо успеть дойти прежде, чем дело перейдёт во вторую: чаще всего именно тогда он начинает Герасима лапать. Не хотелось бы, чтоб этого болезненного накрыло у дома бабы Фроси, а то Дарина сразу поймёт, в чём заключалась проблема не совпавших симпатий.       — Это не волк — медведь, — ответил он сурово.       — Медведь?! — голос пацана дал петуха.       — А в пакетах нет, случаем, мёда? — продолжил издеваться Гера.       Хоть когда-то должна была наступить его очередь.       — Нет… Есть! — тут же дал два разных ответа Зевс. — Оральная смазка со вкусом мёда — думаешь, ему зайдёт?       Смазка чего?       Он бы переспросил, но сориентировался на ходу. Уступать не хотелось, потому что — не на того нарвался.       — Смажь рот и иди долбись с ним в дёсна: посмотрим, зайдёт ли. А я пока спасу остальное добро.       — Знаешь, в форме медведя я ещё ни к кому не подкатывал… Вроде бы.       Гера закатил глаза.       Не проканало.       — Хватит бубнить, — в который раз сдался он. — Бери пакеты, и пошли.       — Как скажешь, Гера, — тут же послышался шорох.       Луна была почти полная; на небе ни тучки, поэтому Герасим с удивлением наблюдал, как пацан подхватил по четыре пакета в каждую руку и едва ли не вприпрыжку пошлёпал вперёд — а как же стенания про «не унесёт»?        — Ты собрался машину до утра охранять? — раздался его голос.       Низкий, более хриплый. Глубже и будто эхом отдающий — от него мурашки пробежали по коже. Причём одна волна за другой. Но не только: пацан остановился и обернулся. Будто выше стал. А ещё на него уставились два уголька — две искрящиеся точки в полумраке.       Гера сморгнул, тряхнул головой и потёр лицо.       И вот уже пацан просто стоял; в одной руке было два пакета, в другой — три вроде. Остальное кучкой лежало у обочины в ожидании его.       Так-то, блядь, лучше. А то с кем поведёшься, как говорится — чего только не привидится после сказок на ночь.