Твердый характер твой

      Дима неохотно вернулся в квартиру, скинул обувь и повесил ключи на крючок. Любой разговор с Архиповой вызывал в нем волну робости и бессилия, и парень не мог понять, почему. Он всегда мог завести разговор с кем угодно, его часто попрекали за излишнюю болтливость, но рядом с начальницей он почти всегда напряженно молчал, кивал и открывал рот, как выброшенная на берег рыба. В машине Дубин подал голос лишь для того, чтобы назвать свой адрес, почти всю оставшуюся дорогу они провели в молчании. В машине Архиповой вкусно пахло кожей и еще какой-то едва уловимой свежестью — Дима плохо разбирался в парфюме. Он смотрел в окно, взглядом скользя по бесчисленным фонарям и домам, непохожим друг на друга. Он чувствовал, как его клонит в сон, и едва держался, чтобы не заснуть прямо в машине. Дубин посмотрел вперед, на дорогу, и его внимание привлек маленький криво связанный желтый кролик, висевший на зеркале заднего вида.       Он ритмично раскачивался, будто гипнотизируя. У неё, наверняка, есть муж и дети, которые ждут её в Москве, и каждый вечер звонят, переживая, жива ли она. Дима подумал, что ни за что бы не пустил жену в эпицентр терактов одну, зная, что за её голову могут назначить цену. Он взглянул на её руки, расслабленно лежавшие на руле, в поисках кольца.       — Племянница связала, — сказала Архипова, кивнув на игрушку. Дубин повернулся к ней, едва не вздрогнув от неожиданности. Он понял, что, должно быть, открыто пялился вместо того, чтобы поглядывать украдкой, — У меня нет детей.       Мария Андреевна поджала губы, будто сама не ожидала такой спонтанной откровенности. Дима коротко кивнул.       — Красивый, — он еще несколько раз покачал головой, как будто пытался её убедить в искренности своих слов.       — На удачу. Чтобы защищал, — губы её дрогнули в теплой улыбке, и Дубин ответил ей тем же.       Он по обычаю плохо спал, вздрагивая и всхлипывая во сне. Снился Игорь в цепях, с простреленной головой, Юля с красной лентой на шее, снился Прокопенко, Зайцева, Цветков, снилась мама и он сам маленький в зеркале в большой милицейской фуражке. Утро началось рано, Дубин смотрел в потолок, рисуя в трещинах знакомые лица. И среди привычных линий он раз за разом находил ярко-желтую кроличью морду.       Ему нравилось приходить раньше всех. Нравились пустые улицы, дышащие свежестью и простором, еще закрытые магазинчики и кофейни, атмосфера сонного города, еще не погрузившегося в привычную суету. Нравился участок, как эхом отражался от стен каждый его шаг, и как он мог заполнять собой все его пространство. Но в этот раз, двери были уже открыты, и, зайдя внутрь, он обнаружил привычный силуэт возле доски с уликами. Женщина обернулась, услышав шаги за спиной, нахмурилась и взглянула на часы. Еще не было даже семи.       — Здравствуй, Дубин, — сказала она, снова изучая улики на доске, прислонившись к столу, — Ты рано.       — Здравствуйте, — он пожал плечами, — Как и вы, собственно.       Она вновь посмотрела на него, и взгляд её показался слегка безумным. Она открыла рот, будто готовясь что-то сказать, но вдруг нахмурилась и снова замолчала, изучая документы какого-то дела. Дубин наклонил голову, пытаясь прочесть название на папке, но вышло плохо.       — Во сколько вы сюда приехали? — спросил он, ставя портфель с документами на стол, — Так хотели работать?       — Не помню, часа два назад. Не могла уснуть, — коротко кинула Архипова, — Ты?       — Тоже.       — Премию тебе надо, — она покачала в воздухе пальцем, говоря будто сама себе, — Я видела отчеты, я знаю, что половину правил ты, Дубин. Не знаю, зачем ты это делаешь за других. Каждый должен получать то, что заслужил       — Они мои друзья, — Дима опустил голову, будто его отчитывала училка за то, что он дает списывать, — Я хочу помочь им.       — Они пользуются тобой, — Архипова говорила это таким простым и будничным тоном, как будто они обсуждали погоду, — Я думала, ты достаточно большой мальчик, чтобы это понять.       Дубин вспыхнул, чувствуя, как горят уши. Мария Андреевна вдруг все же соизволила оторвать взгляд от дела. Она посмотрела на него слегка исподлобья, вопросительно поднимая брови, и Дима подумал, что она, должно быть, не имела в виду ничего плохого. Смущение подчиненного не ускользнуло из-под взгляда внимательных глаз, и Архипова осеклась, решив, что переходит черту. Она выпрямилась, будто снова надевая маску начальницы, и лицо её снова стало отстраненным и беспристрастным.       — Это было некорректно, — ровно сказала она, — Я прошу прощения.       Дубин помотал головой, и наружу вырвался легкий смех. Женщина удивленно на него посмотрела.       — Нет, все нормально, — он поднял руки в примирительном жесте и уселся на стул рядом, — На самом деле, Вы правы. Что вы изучаете?       — Вчерашнее дело, безымянная расчлененка.       — Так и не опознали?       — Нет, — Архипова поджала губы, — Судмедэкспертиза будет готова только послезавтра. Они все еще вскрывают трупы после терактов.       Дубин замолчал. Сожаление и страх крупицами оседали где-то в гортани.       — Зачем Вы этим занимаетесь? — спросил он, впервые за все время прямо смотря ей в глаза, — У Вас же и без того работы полно.       — Не знаю, — честно ответила женщина, садясь на стол, возле которого сидел Дубин, — Я даже и не думала, что буду скучать по такой работе…       Она прикусила внутреннюю поверхность щеки, заставляя себя замолчать. Ей тяжело давалась новая роль начальника. Ей всю жизнь приходилось контролировать все, что она говорит, но сейчас она будто была в аквариуме с акулами, где каждая капелька крови может стать для неё концом. А Дубин был похож на такого же водолаза, по ошибке заплывшего в этот хищный риф.       — Знаешь, я, когда только академию закончила и пришла в участок, была такой же самоуверенной дурой, как ваш Гром.       — Как Игорь? — в недоумении спросил Дима, по-заговорчески придвигаясь ближе.       Архипова рассмеялась, увидев, как брови Дубина поползли вверх. Он впервые услышал её смех, искренний и заразительный.       — Да, знаю, сложно представить. Мне хорошо тогда по шапке прилетало за мой дрянной характер, — она прикрыла папкой лицо, будто рассказывала что-то постыдное, — Намучился со мной мой начальник. Но я первая была по раскрываемости. Работала на износ.       — А что случилось потом?       — То же, что и с Громом, — Архипова вдруг стала серьезной, и между бровями вновь залегла привычная морщинка, — Подставился капитан. Я сухой вышла, а на его место поставили другого. Он был мерзкий, скользкий и вертлявый, как уж. Но тогда я многому научилась. В первую очередь, молчать.       Их прервал звук мотора, принадлежавший, по всей видимости, машине одного из сотрудников. Архипова встала, стряхивая невидимые пылинки с дорогого костюма, и удалилась в свой кабинет прежде, чем кто-либо зайдет в главные двери. А Дубин так и остался сидеть на месте, глазами впившись в косой почерк на папке. Он представлял молодую Архипову, горячо спорившую со своим начальником, как она вероломно шла на дела одна, крутила ублюдков в наручники, и может, имела простую и добродушную напарницу, которая всегда пыталась за ней поспеть. Он улыбнулся, веселясь собственным мыслям, и время от времени поглядывал на дверь кабинета на втором этаже.