Её светло-голубые глаза

      Темнота постепенно начала рассеиваться. Сперва смутные пятна света, а потом чёткие контуры комнаты. Я открыл глаза и понял, что лежу на холодном деревянном полу. Я постепенно привык к свету, который исходил от старинных бумажных фонарей, висевших по углам тесного помещения. Комната была маленькой, со стенами, полностью покрытыми белой бумагой с нарисованными печатями.       Передо мной стояла Годжо, её руки скрещены на груди. Серебристые волосы, будто бы полотно лунного мерцания, мягко обвивали её плечи, а сама она была как живой свет в этом тусклом полумраке. На её губах играла загадочная улыбка.       — Проснулся, герой? — Её голос, как всегда, был лёгкий и непринуждённый. — Ты, похоже, любишь создавать шоу, да?       Я попытался встать, но моё тело отказывалось подчиняться. В голове всё ещё вертелись картины: крики, кровь и те жуткие алые глаза моих созданий. Гул, как ураган. Я зажмурился, надеясь, что это всего лишь кошмар. Но нет. Это была реальность.       — Эти твари… С ними покончено? — Мой голос прозвучал хрипло, будто слова с трудом прорвались через горло.       Годжо усмехнулась и, наклонившись, села напротив меня на корточки.       — Не переживай, всё под контролем. Мы успели вовремя. — Её интонация была такая, словно она говорила о чём-то обыденном. — А вот ты… Ты — самый главный сюрприз. Новичок, а сразу такая разруха.       — Я… не хотел… — прошептал я, чувствуя, как из груди вырывается горькое сожаление. — Это было случайно.       — Знаю, — ответила Годжо, не двинувшись с места, будто размышляя о чём-то. — Это было очевидно. Ты не выглядишь как злодей, мечтающий разрушить мир. Скорее… как ребёнок, нашедший большую красную кнопку и решивший её нажать, чтобы посмотреть, что будет.       Годжо замолчала на мгновение, потом громко рассмеялась — её смех, искренний и заразительный, заполнил пространство, эхом разносясь по маленькой комнате.       — М-да. Ты действительно забавный, Кэйдзи Танака, — сказала она, встав и скрестив руки за голову. — Шаман c проклятой техникой, родившийся в обычной семье. Не из знатных родов. Редкость, да ещё какая.       Она усмехнулась, словно вспомнив что-то забавное, но тут же её лицо стало серьёзным. Девушка достала что-то из кармана. Это была записка.       — Узнаёшь? — спросила Годжо, протягивая его мне. — Это же твой почерк, верно?       Моё сердце сжалось. Это была та самая записка, которую я нашёл возле пруда, прежде чем очутиться в этом мире. На ней всё так же чётко виднелись слова: «Я больше так не могу. Я вижу их! Я вижу их!»       — Н-нет… То есть да, я… — Слова путались, как и мысли. — Это… Откуда у вас?       — Из твоей комнаты в общежитии, — спокойно ответила Годжо, словно речь шла о случайной находке. — Мы немного покопались. Ты ведь жил в Хатояме, тихом местечке, где проклятия редки, как снег летом. Но стоило тебе переехать в Токио…       Она наклонилась ближе, её голос стал мягче.       — …и всё изменилось. Слишком много людей, слишком много эмоций. И как итог — много проклятых духов. Не заметить их довольно сложно. Родители старались помочь, правда? Психологи, лекарства, обещания, что всё это всего лишь плод больного воображения. Но тебе это не помогло.       Я кивнул. Хотя история лишь чутка задела меня. И славу богу.       — Это довело тебя до края. — Годжо сделала шаг ближе, её голос стал почти шёпотом. — Попытки суицида. Ты хотел избавиться от всего этого. От себя. От своей реальности.       Затем её взгляд стал более пристальным, и она наклонила голову, словно хотела разгадать некую загадку.       — Но знаешь, мне кажется, твоя история гораздо интереснее, чем ты хочешь показать. Позволь спросить. Твой акцент. Как это ты, парень из Японии, говоришь с таким вылизанным британским произношением? Что это? Слишком много Шекспира перечитал? Или у тебя было чаепитие с королевой? — Её вопрос прозвучал с таким непринуждённым любопытством, что мрачность момента мгновенно рассеялась, как дым.       Я замер. Вопрос застал меня врасплох. До этого я даже не задумывался о том, что говорю на английском.       — Ну… Это… — начал я, старательно сохраняя спокойствие. — Скажем так, много «Гарри Поттера». В оригинале. Фильмы, книги… Всё вместе. Видимо, настолько увлёкся, что акцент такой появился.       Годжо замерла на мгновение, и я почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Её лицо вдруг расплылось в широкой улыбке, и она кивнула, словно это объяснение её полностью устроило.       — «Гарри Поттер»? — протянула она, прищурившись. — Интересный выбор, однако. Если тебе вдруг захочется вызвать гиппогрифа, заранее предупреждай, ладно?       Я сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Нужно сменить тему, пока она не начала копать глубже. В голове вертелись лишь обрывки японских слов. Но слово за слово, и я наконец выдавил:       — Что дальше?.. Что со мной будет?       Говорить на японском оказалось проще, чем я думал, но звучало это всё равно как у туриста, который в магазине пытается купить суп, но просит продавца «налить счастья».       — О, ты всё-таки можешь, когда захочешь. Ну что ж, раз ты задал, я отвечу. У тебя сейчас есть два пути, — продолжила она, её голос внезапно стал серьёзнее, а улыбка исчезла. — Первый: мы тебя казним. Не потому, что мне этого хочется, а потому, что правила суровы. Ты призвал проклятия, и они убили людей. Незнание, увы, не освобождает от ответственности.       Её слова были как нож, режущий каждую клетку моего сознания. Я с трудом сглотнул, чувствуя, как пот холодными каплями стекает по спине.       — Второй? — хрипло спросил я, хотя сердце уже подсказывало, что едва ли это будет что-то менее страшное.       Она снова улыбнулась — на этот раз шире, почти азартно, будто предвкушая, как я среагирую.       — Второй: ты поступаешь в Токийскую школу магии. Тебя научат контролировать силу, разбираться в себе. Ты станешь сильнее. Сможешь исправить ошибки. Но предупреждаю: если не справишься — результат будет тем же, что и в первом варианте. Просто с небольшим отсрочкой.       Я сидел, ошеломлённый услышанным. Казнь или дорога, полная боли и труда. Шанс доказать свою ценность или вечный мрак. Выбор был смертелен в обоих случаях, но сердце, хоть и разрываемое страхом, уже начало искать ответ.       — Второй, — прошептал я, с трудом переводя дыхание. Слова вырвались прежде, чем я успел обдумать их. — Я выбираю второй.       Годжо широко улыбнулась, будто именно этого и ждала.       — Вот и хорошо. — Её голос звучал тепло, почти ободряюще. Она протянула мне руку. — Значит, не всё потеряно.       Её сила была неожиданно большой: одним движением она подняла меня на ноги. Мои мышцы всё ещё ныли, как после долгой пробежки, но я сумел удержаться, пусть и слегка покачиваясь.       — Вечером ты поговоришь с директором, — продолжила она уже более деловито. — А сейчас поедем за твоими вещами. Уверена, у тебя есть хотя бы пара носков, которые стоит прихватить.       Годжо развернулась и направилась к выходу, её серебристые волосы качнулись, поймав свет бумажных фонарей. Я пошатнулся, но поспешил за ней. Её шаги были уверенными, а мне казалось, что мои ноги вот-вот подкосятся.       Мы вышли на улицу, где дневной свет резал глаза после тусклого освещения комнаты.       — Вот, держи, — сказала она, протягивая мне мой телефон.       Я взял смартфон и включил его. Экран замигал, и я увидел время: 12:00. Дата тоже заставила напрячься: прошёл целый день.       Мы сели на задние сиденья автомобиля. Годжо устроилась напротив меня, небрежно закинув ногу на ногу.       — Голоден? — вдруг спросила она, и её голос звучал так невинно, будто вовсе не она предложила мне недавно два ужасающих варианта на выбор.       В этот момент мой живот предательски заурчал, выдав меня с головой. Годжо, разумеется, тут же заметила это, её улыбка стала шире.       — Вот и отлично, заедем в «Макдональдс». У них как раз новые сеты. Надеюсь, ты не против фастфуда? — добавила она, не дожидаясь моего ответа.       — Нет… Всё нормально, — пробормотал я, пытаясь привести мысли в порядок.       Её энергия была почти заразительной, но я всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Автомобиль мягко тронулся, и через несколько минут мы уже были у ресторана. Годжо сделала заказ, даже не спросив, чего бы мне хотелось. Она просто что-то указала в меню, весело подмигнув кассиру.       Когда мы вернулись в машину с полными пакетами еды, я вдруг ощутил, как возвращается аппетит. От укусов горячего бургера и хрустящего картофеля стало немного легче, хотя в голове всё ещё царил хаос.       Спустя какое-то время автомобиль остановился у ворот Токийского университета. Я выбрался наружу, чувствуя, как по телу снова пробежала дрожь.       — Так, вечером мы за тобой приедем. Мы там устроили небольшой бардак. И не думай сбегать. Мы всё равно найдём тебя быстрее, чем ты успеешь сказать: «Экспеллиармус».       — Понял, — тихо ответил я, кивая.       Она ухмыльнулась и махнула рукой на прощание, прежде чем скрыться в машине. Я остался стоять у ворот, наблюдая, как автомобиль уезжает. Затем повернулся к зданию и пошёл в свою комнату.       Дверь скрипнула, открываясь, и этот звук эхом прокатился по пустому коридору. На мгновение мне показалось, что этот резкий шум носит в себе все мои неразрешённые страхи и сомнения. Войдя в комнату, я застыл. Если Годжо называла это «небольшим бардаком», то я не хотел знать, что для неё настоящий хаос: моя комната выглядела так, словно здесь побывал торнадо. Вещи валялись повсюду: книги на полу, постельное бельё снято и сброшено, шкаф открыт, а одежда раскидана по всей комнате.       Мне понадобилось не пару минут, а целых пятнадцать, чтобы перевернуть половину вещей и найти свой старый дорожный рюкзак, который, казалось, пережил не одну бурю.       Я начал собираться: несколько более-менее чистых футболок, спортивные штаны, какие-то канцелярские принадлежности.       Пока я заканчивал, за окном уже разгорался ранний вечер. Свет угасающего солнца заливал комнату тёплым золотым светом, который напоминал о мире, где я когда-то жил. Под этим светом я почти почувствовал себя в безопасности, как если бы всё происходящее было всего лишь сном.       Застегнув молнию на рюкзаке, я сел на кровать и выдохнул. Но этот короткий момент покоя оборвал звук подъехавшей машины. Сердце ёкнуло. Я подошёл к окну, отодвинул занавеску и выглянул наружу. На дороге стоял чёрный автомобиль, из которого уже выходили двое. Даже издалека их силуэты были узнаваемы: Юдзи, с его розовыми волосами и непринуждённой манерой двигаться, и Мегуми, с вечным выражением задумчивости и тени на лице.       Я поспешно накинул рюкзак на плечо и спустился, выйдя на улицу.       Юдзи и Мегуми стояли у машины, переговариваясь. Итадори выглядел точно так же, как и в аниме: расслабленный, с широкой улыбкой, словно весь мир — это его личная игровая площадка. А вот Фушигуро был его полной противоположностью: руки в карманах, хмурый взгляд, будто он уже пожалел, что оказался здесь. Всё как в сериале.       Я сделал шаг к ним, стараясь выглядеть уверенно, но, если честно, внутри я трясся, как осиновый лист. Подойдя ближе, я вдруг осознал, что совершенно не представляю, что сказать. Что говорят, когда встречаешь аниме персонажей, которые внезапно стали реальными?       — Ты Кэйдзи Танака? — первым заговорил Фушигуро, бросив на меня строгий взгляд. Его голос был ровным, но холодным, словно он оценивал, стоит ли мне доверять.       — Э-э… Да, это я, — выдавил я, чувствуя, как слова застревают в горле. Произношение звучало немного странно, но я надеялся, что они не обратят на это внимания.       — Ты всегда так говоришь? Это типа… твоя фишка? — Юдзи махнул рукой, будто это не имеет никакого значения. — Но не переживай, всё норм. Мы тебя поняли.        Юдзи шагнул вперёд с широкой улыбкой, протягивая руку.        — Я Итадори Юдзи. Приятно познакомиться! А это — Мегуми Фушигуро. Он выглядит сурово, но, клянусь, однажды даже улыбнулся. Правда, я этого не видел, но, говорят, бывает!       Фушигуро закатил глаза.       — Не слушай его, — пробурчал он. — И, кстати, это был нервный тик.       Я не сдержал смешок, чем вызвал ещё более мрачный взгляд Фушигуро.       — Приятно познакомиться, — сказал я. — Вы… из Токийской школы?       — Ага! — радостно ответил Юдзи. — Мы тут по велению нашего гениального и, по её словам, невероятно обаятельного сенсея. Добро пожаловать в наш клуб любителей бегать от смерти!       — «Клуб любителей бегать от смерти»? — переспросил я, не веря своим ушам.       — Или к смерти, смотря какой сегодня день, — невозмутимо добавил Фушигуро, заглядывая в машину.       Мегуми тяжело вздохнул, явно не довольный энтузиазмом напарника.       — Давай быстрее. Уже поздно, — сказал он, кивком указывая на сиденья.       — О, да, конечно. — Я поспешно подошёл к багажнику, чтобы закинуть туда рюкзак.       Мы загрузились в машину. Атмосфера внутри напомнила мне поездку с дальними родственниками: один болтает без умолку, другой сидит молча, а ты не знаешь, куда деть руки.       Итадори рассказал, как недавно они с Нобарой «научили летать» нескольких мелких проклятий.       — Она буквально кинула одно в стену, как мяч для бейсбола, — хихикнул он.       — Это было практично, — вставил Мегуми. — А ты можешь не рассказывать всё с такими подробностями?       — Ладно-ладно, не ворчи. — Юдзи обернулся ко мне. — А ты как? Как вообще оказался в этом хаосе? Тебя ведь не проклятие заставило? Хотя…       — Эм, нет. Я даже не знал, что такие штуки существуют. Для меня это как фильм с плохими спецэффектами… Только спецэффекты почему-то настоящие.       Юдзи рассмеялся.       Я был так поглощён беседой, что даже не заметил, как машина остановилась. Когда я выглянул в окно, перед нами уже возвышались ворота Токийской школы магии. Сердце пропустило удар. Всё это вдруг стало реальным.       — Ладно, пошли, — бросил Фушигуро, выходя из машины.       Мы втроём направились к зданию.       Дорога к кабинету директора Яги Масамичи казалась бесконечной. Коридоры одновременно захватывали и пугали своей атмосферой. Высокие потолки, старинные деревянные панели, повсюду мерцали странные печати и символы, которые будто следили за каждым моим шагом. У меня было ощущение, что стены буквально впитывают любую эмоцию, излучаемую проходящими мимо.       Юдзи продолжал болтать, словно не замечал напряжения, повисшего в воздухе. Он рассказывал о том, как однажды Годжо забрала у него обед прямо перед носом и это привело к шуточной битве, которую он, конечно же, проиграл. Фушигуро шёл впереди, полностью игнорируя напарника, его спина была выпрямлена, а шаг — уверенным.       — Не бойся, — вдруг бросил Юдзи, легонько хлопнув меня по плечу. — Директор Яга выглядит пугающе, но на самом деле он нормальный. Ну, в меру нормальный, конечно.       — «В меру»? — переспросил я, чувствуя, как мой голос слегка дрогнул.       — Ну да! — Юдзи ухмыльнулся. — Он любит пугать новичков, чтобы проверить их характер. Но, думаю, ты справишься.       — Не слушай его, — спокойно добавил Фушигуро, обернувшись. — Просто будь честен.       — И не забудь поклониться! — весело подмигнул Юдзи, явно наслаждаясь моей растерянностью.       Мы подошли к высоким двойным дверям, обитым тёмным деревом. На них красовалась табличка: «Кабинет директора Яги Масамичи».       Фушигуро постучал, и откуда-то изнутри донёсся низкий, но спокойный голос:       — Входите.       Юдзи шагнул вперёд первым, словно входил в знакомый дом. Фушигуро последовал за ним. Я собрал всё своё мужество и шагнул последним.       Кабинет был просторным, но при этом казался тесным из-за тяжёлой атмосферы, которую излучал мужчина за огромным столом. Директор Яга Масамичи выглядел внушительно. Его массивная фигура, коротко подстриженные волосы и суровый взгляд создавали образ генерала, готового отправить свои войска в бой. Но что больше всего цепляло внимание — так это его спокойная, почти ледяная аура.       Он поднял глаза на нас, когда мы вошли, и сразу же уставился на меня, будто видел насквозь. Мой рот пересох, и я почувствовал, как сердце уходит в пятки.       — Это он? — спросил Яга, обращаясь к Фушигуро.       — Да, — коротко ответил тот, скрестив руки на груди.       Директор жестом указал на стул перед своим столом.       — Садись, Кэйдзи Танака.       Я повиновался, чувствуя, как с каждым шагом мои ноги становятся всё тяжелее. Сев на жёсткий деревянный стул, я попытался выглядеть спокойно, но это было нелегко из-за пристального взгляда, который директор не отводил от меня ни на секунду.       — Ты знаешь, зачем ты здесь? — Его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза.       Я глубоко вдохнул, стараясь не выдать своего волнения. Это был момент, которого я боялся больше всего. Я вспомнил моменты из аниме — тут следует говорить правду, но в моём случае только ту часть, которая не вызывает лишних вопросов.       — Да, — сказал я, стараясь сделать это уверенно, хотя голос немного дрогнул. — Я здесь, потому что… Потому что я не хочу, чтобы меня казнили.       Слова эхом отразились от стен комнаты. На мгновение я услышал, как Юдзи тихо ахнул за моей спиной. Даже Фушигуро, казалось, удивился, хотя старался этого не показать.       — Интересный ответ. — Яга прищурился, сложив руки на столе.       Я сглотнул, заставляя себя смотреть прямо ему в глаза.       — Я… не знаю, кто я теперь, — начал я, подбирая слова. — Но знаю, что принёс много бед своим существованием. Если бы не Годжо-сама, всё могло бы закончиться ещё хуже. Я не искал этой силы. Не хотел её. Но она во мне есть. И если я стал шаманом, значит, такова моя судьба. Я должен либо доказать, что могу сделать больше, чем причинять вред… либо быть наказанным.       Я замолчал, ожидая ответа. Кабинет наполнился тяжёлой тишиной. Я чувствовал, как взгляд Яги буквально прожигает меня.       — Твоя искренность удивительна, — наконец сказал он, его голос стал чуть мягче. — Но искренность — это лишь часть дела. Ты говоришь о судьбе. Но понимаешь ли ты, что быть шаманом — это не дар, а бремя?       — Да, — ответил я, чувствуя, как дрожь пробирается по телу. — Я понимаю это. И готов принять.       Он наклонился вперёд, сцепив пальцы. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, и каждый звук — шорох бумаги, даже дыхание — казались громче, чем обычно.       — Токийская школа магии — это не место для слабаков. Ты не первый, кто оказался здесь против своей воли. Но запомни: только от тебя зависит, насколько далеко ты сможешь зайти. — Яга прищурился. — Ты готов рискнуть всем?       Я снова сглотнул. Слова, которые прозвучали, не были угрозой — скорее, это была констатация факта. Всё, что меня ожидало впереди, будет невероятно тяжёлым. Но я уже сделал свой выбор.       — Да, готов, — твёрдо ответил я, чувствуя, как дрожь в голосе медленно исчезает.       В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в помещение влетела Годжо-сенсей, её серебристые волосы сияли в лучах заходящего солнца.       — Успела, успела, успела! — радостно воскликнула она, будто опоздала на собственное выступление. — Так, что тут у нас? О, вижу, вы как раз завершаете официальные скучные формальности! Отлично!       Юдзи расплылся в широкой улыбке, а Фушигуро только тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Я же сидел на месте, чувствуя, как моё напряжение слегка отпускает: присутствие Годжо было как ингибитор в химии       — Яга-сан, не будь таким серьёзным, — заявила она, подходя ближе и хлопая директора по плечу. — Ты же знаешь, что у нас чуйка на необычных студентов. Сначала Юдзи, а теперь вот он. Кэйдзи, не переживай, здесь каждый новичок сперва чувствует себя как котёнок, которого вытащили в шторм. Всё нормально.       — Я не говорил, что он не подходит, — спокойно ответил Яга, откидываясь на спинку стула. — Просто хотел убедиться, что он понимает, куда попал.       — Понимает, понимает! — отмахнулась Годжо, а затем повернулась ко мне. — Ну что, малыш, добро пожаловать в семью!       — Что ж, раз вы все так уверены, — наконец сказал Яга, вставая и убирая папку с документами в сторону. — Официально объявляю: Кэйдзи Танака принят в Токийскую школу магии. Ах… надеюсь, ты оправдаешь ожидания.       Его слова прозвучали как удар гонга, отозвавшийся где-то внутри меня. Всё, что происходило до этого момента, казалось, было прелюдией. Теперь же началась реальная история.       — А так можно было?! — чуть недовольно воскликнул Юдзи.       После официального приёма у директора меня тут же подхватила Годжо-сенсей. Её энергия была почти заразительной, и я, сам не осознавая, начал шагать чуть увереннее. Она махнула рукой Юдзи и Фушигуро, отпуская их.       — Так, мальчики, вы свободны! А ты, Кэйдзи, за мной. — Она легонько подтолкнула меня вперёд. — Надо показать твоё новое логово.       Я пошёл следом, пытаясь не выглядеть слишком растерянно. Мы шли по дорогам Токийской школы. Девушка шла с такой лёгкостью, что казалось, она могла бы перенести на себе целый мир и не почувствовать тяжести.              В какой-то момент, когда я уже почти расслабился, Годжо внезапно остановилась и резко обернулась. Её лицо посерьёзнело так быстро, что я на мгновение почувствовал, будто почва уходит из-под ног.       — Ладно, Кэйдзи, — начала она, её голос звучал напряжённо, — есть кое-что важное, что тебе нужно знать.       Она сделала паузу, словно решала, насколько прямо можно это сказать.       — Я видела, что ты уже успел познакомиться с Юдзи Итадори? — спросила она, с трудом скрывая привычную игривость в голосе.       — Да, немного, — кивнул я, стараясь держаться осторожно. Чувствовалось, что разговор затрагивает нечто серьёзное.       Годжо чуть прищурилась, словно пыталась понять, насколько я готов к тому, что она скажет дальше.       — Тогда слушай внимательно. Внутри него заключён Сукуна Рёмен.       Я широко раскрыл глаза и даже сделал шаг вперёд, стараясь, чтобы моё удивление выглядело как можно натуральнее.       — «Сукуна Рёмен»?! Кто это? — переспросил я, пытаясь придать голосу нотку шока.       Годжо слегка усмехнулась.       — Рёмен Сукуна — легендарный четверорукий двуликий демон, сильнейший маг тысячелетней давности. Мы, шаманы, не в силах уничтожить даже его останки, сохранившиеся в собственном трупном воске. В золотую эру магии многие шаманы оттачивали мастерство, чтобы сразиться с ним, но в конце концов все они были повержены. Звучит дико, да? — ухмыльнулась она. — Но, что забавно, этот парень каким-то образом справляется с тем, чтобы сдерживать его. Только проблема в другом: Сукуна был разделён на двадцать частей — пальцев. Некоторые из них мы нашли, но остальные до сих пор разбросаны по миру. И наша задача как шаманов — найти их все.       — Зачем? — спросил я, хотя уже понимал, куда она клонит. Однако роль обязывала сохранять видимость незнания.       — Чтобы уничтожить их, разумеется. — Её голос стал твёрже. — Но есть нюанс: единственный способ избавиться от этих частей — это чтобы Юдзи их поглотил. Только так мы сможем стереть Сукуну с лица земли. Это опасно, смертельно даже для кого-то. Но другого пути нет.       — А я… какое тут имею значение? — осторожно спросил я, чувствуя, как в горле пересохло.       Она улыбнулась, будто знала, что я задам этот вопрос.       — Ты часть нашей команды. А это значит, что ты тоже будешь участвовать в поисках.       Я не знал, что ответить. Встретиться с чудовищами лицом к лицу — такая перспектива не особо радовала. Но у меня не было другого выбора, кроме как согласиться.       — Я постараюсь…       — Ну вот и хорошо.       Она развернулась и зашагала дальше, заставив меня плестись за ней. Через несколько минут мы оказались перед небольшим строением.       — Вот, здесь ты будешь жить, — сказала Годжо, остановившись перед зданием, которое выглядело довольно скромно в отличие от величественных коридоров и учебных классов. Это было небольшое одноэтажное строение, несколько далёкое от центральных корпусов школы.       Я обвёл взглядом окружающую обстановку. Тишина. Только ветер играл с листьями деревьев, создавая убаюкивающую мелодию. Это место действительно чувствовалось как другой мир, спрятанный где-то за границей школы. Уединённый уголок, идеально подходящий для того, чтобы прийти в себя.       — Это твоя комната, — сказала Годжо, махнув рукой в сторону двери.       Я подошёл, открыл её и оказался в довольно уютном помещении. Белые стены, простая мебель, кровать, стол, полки с книгами.       — Завтра встретимся в девять утра, и ты начнёшь свой путь как студент Токийской школы магии. А пока можешь немного отдохнуть. Я оставлю тебя здесь, но если что — я в соседнем здании. Не стесняйся обратиться, если возникнут вопросы.       Она ушла, оставив меня одного в новой комнате. Я подошёл к окну, взглянул на вечерний Токио.       Сумерки опускались на школу магии, а комната погружалась в полумрак. Осторожно закрыл занавеску, отсекая последний луч света, который рвался внутрь, и включил лампу на потолке. Тёплый, мягкий свет залил помещение, немного оживив его стерильную простоту.       Я открыл чемодан и начал аккуратно раскладывать вещи. Несколько чистых футболок отправились в шкаф, спортивные штаны — на нижнюю полку. На столе я разложил ручки и блокнот, решив, что мне нужно будет записывать всё, что связано с этим миром, чтобы не упустить ничего важного.       Полки с книгами у стены привлекли моё внимание. Большинство из них были на японском и, судя по заголовкам, касались проклятий, магии и теории экзорцизма. Я провёл пальцами по корешкам, ощутив шероховатость старых обложек.       Когда чемодан опустел, я убрал его под кровать и плюхнулся на матрас. Он был неожиданно мягким, и я почувствовал, как напряжение, накопившееся за этот день, начинает спадать. Закрыв глаза, я попытался переварить всё, что произошло.       Непривычная тяжесть на плечах, мысли путались. Казалось, что сам воздух в этом месте какой-то иной — густой, насыщенный… энергией?       В голове снова всплыли слова Годжо. Сукуна Рёмен. Проклятия. Шаманы. Пальцы. От одних только мыслей о том, что мне предстоит встретиться с этим всем лицом к лицу, в груди засела тягучая тревога.       Я попытался сменить положение, забросив руку за голову, но подушка скрипнула так громко, что я вздрогнул. Интересно, привыкну ли я когда-нибудь к этой новой реальности? Или каждое утро будет начинаться с паники от осознания, что я больше не тот человек, которым был раньше?