Часть 9
2 июня 2025 г., 15:44
Но, разумеется, меня не оставили в покое.
— Подъём, герой, — раздался сверху голос — растянутый, насмешливый, словно ленивый аккорд на струне, которая вот-вот лопнет.
Я узнал его сразу. Он разрезал тишину, и я открыл глаза.
Надо мной склонилась она — как если бы ангел сошёл с небес… но прихватил с собой сарказм и косу.
Сатору Годжо.
Белые волосы у неё развевались, будто сами тянулись обратно в небеса. Сияли, как утренний иней на чём-то живом. Глаза — ледяная лазурь, где в глубине пряталась целая вселенная, при этом смотрели легко, почти небрежно. А улыбка… Ох, эта её фирменная улыбка — ленивая, дерзкая, с намёком на то, что она читает твою жизнь, как мангу, и давно уже на последней главе.
— Только утро, — тянет она с напускной невинностью, — а ты уже пытаешься склеить Маки?
Я попытался сесть. Мышцы протестовали, тело скрипело, как ржавый механизм.
— Ты серьёзно? — прохрипел я. — Меня чуть не сожрали!
Она опустилась рядом, как царица на трон, держа в руке жестяную банку.
— На. Заслужил. — И прижала её мне к груди.
Я взял. Прислонил к щеке. Холод пробежался по коже. Я вдохнул, щёлкнул крышку — пш-ш-ш — и отпил. Сладость, шипящая и бодрая, будто обещание, что мир ещё не совсем сошёл с ума. Что где-то всё-таки есть угол без утренних боёв.
— Ты пришла, чтобы позлорадствовать? — выдохнул я, не спеша подниматься.
— Ну, это само собой, — ответила она без капли стыда. — Но не только. В ближайшие дни у тебя неофициальная тренировка с Кэнто Нанами. Ты и Юдзи. Вроде всё. Так что держись.
— Спасибо. Я пойду.
Я еле встал на ноги. Годжо наблюдала за мной с той самой беззаботной улыбкой, которая могла с лёгкостью свести с ума. Но вдруг она наклонилась ко мне ближе.
— Ты тут ничего не терял? — сказала она.
Я моргнул, удивлённо глядя на неё. В памяти всплыл тот самый клинок — Пустотный Коготь. Паника начала ползти по спине. Если придётся возвращать его… финансово — это будет полный капец.
Годжо не сказала ни слова, только вытянула руку перед собой. В её ладони сверкали два клинка.
Первый — мой. Тот самый Пустотный Коготь. Второй принадлежал Юдзи — Убийца Демонов.
— Для Юдзи этот клинок — бесполезный груз, — спокойно пояснила Годжо. — А вот ты… быстро к нему приноровился. Даже слишком.
Я сжал Пустотный Коготь, и мгновенно почувствовал, как энергия ожила в моей руке. Второй клинок… тоже откликнулся.
— Теперь иди и не подводи.
Я всё-таки дотащился до комнаты.
Ключи дрожали в пальцах, когда я снова подошёл к двери. К счастью, она на этот раз не взрывалась. Щёлк — замок послушно открылся. Привычный полумрак — единственное, что здесь не пыталось меня убить.
Я закрыл за собой дверь и выдохнул, как будто прятался от шторма.
Прошёл к кровати и рухнул на неё, не раздеваясь. Простыни встретили телом так, словно мы уже сто лет были знакомы. Хрустнули мышцы. Где-то в районе рёбер что-то щелкнуло. Надеюсь, не важное.
Пару минут я просто лежал, впитывая тишину.
А потом… достал смартфон.
Разблокировка — свайп, зевок — иконка на экране.
Eclipse: Breaking through the Edge.
Я запустил игру.
На экране загорелся мой персонаж: высокий, в мантии, лицо скрыто маской.
Класс: жнец. Уровень: 5.
Пока всего лишь тень. Только заготовка. Только кость без плоти.
Но я знал, кем он должен стать.
«Повелитель теней» — сборка с форума, что теперь остался в прошлом мире. Безумная схема, выложенная некто ShadeCore92, фанатиком в худшем и лучшем смысле слова. Он расписал путь превращения простого жнеца в существо, перед которым и боссы дрожали бы, как листья на ветру.
Я открыл окно навыков.
Передо мной всплыли сотни и сотни иконок, как карта звёздного неба. Прокачка — это был не путь, а ребус. Всё взаимосвязано, всё требует жертв.
Я провёл пальцем по ветке «Связь с Бездной». Она вела к умениям, похожим на мою технику проклятых духов — управление тенями, создание фантомов. Местами казалось, что эта игра лучше понимала мой новый дар, чем я сам.
[Извлечение тени] — извлекать тени из трупов своих врагов и добавлять их в свою армию.
[Угасающая спираль] — пассивка: усиливает тени, когда HP на донышке.
Рядом была [Теневая Поступь] — ближний телепорт с шансом увернуться от смерти.
Но путь к ним шёл через [Слияние с Прахом], а туда — по колено через болото скучных и почти бесполезных навыков. Настоящий путь страдальца. Путь тех, кто верит в свет, пробивающийся из тьмы.
— Гринд, — фыркнул я. — Везде этот чёртов гринд.
Зашёл в меню локаций. Башня Глубин — шестой этаж открыт. Ниже должны появиться настоящие монстры. Ошибся — и тебя нет. Но и дроп… м-м. Он стоит риска.
Нажал «Войти». Мир погрузился во тьму.
Когда я наконец вынырнул из глубин виртуальной бездны, за окном уже вовсю шло позднее утро. Мир казался будто слегка потрёпанным: тусклым шумным, почти раздражённым. Желудок подал голос с таким драматизмом, что мог бы претендовать на роль в хорроре, он без лишней деликатности заявил: «Эй ты! Мы тут, между прочим, с голода умираем!»
Я вышел из комнаты, ноги вели сами — маршрут до столовой уже въелся в подкорку.
***
Прошёл месяц. Всё болело. От ушей до лодыжек. Даже то, о чём я раньше не подозревал как о части тела, теперь ныло с обидой. Маки не знала жалости. Её утренние рейды напоминали военные операции: сухой удар в дверь, словно подрыв мины, и короткое, как пощёчина, «Подъём». После этого шли три часа беспощадного ада. Ни слов, ни сочувствия. Она не просто тренировала — она выкорчёвывала слабость из меня, как сорняк из плитки. Пожалуй, единственное, что в эти дни хоть как-то радовало, — осознание того, что страдаю не только я. Жестоко, да. Но честно. Нобара выглядела так, будто в любой момент была готова швырнуть молоток в лицо первому встречному. Мегуми… Мегуми был тенью самого себя. Но, чёрт, это работало. Мускулы начали тянуться под кожей. Удары стали чётче, тело — собраннее, а реакция — как у кота, увидевшего огурец. И вот наконец она появилась. Прямо посреди моего ленивого обеда. Весь в поту я сидел на ступеньках общежития, ел рис с рыбой и всерьёз подумывал начать молиться за встречу с кем угодно, только не с Маки. И вот Сатору Годжо — сияющая, как рекламный щит в Токио. — Ты ещё жив. Молодец. Идём, кофе за мой счёт. Кафе оказалось маленьким, ламповым. Деревянные стены, мягкий полумрак и странный, обволакивающий запах — смесь жареного кофе и ванили. Это было место не для обсуждения боёв с проклятиями, а скорее для философских разговоров о жизни под звуки дождя. Но именно здесь за низким столиком мы наконец собрались. Я сидел рядом с Юдзи. Через стол сидела Годжо. А возле неё… Кэнто Нанами. Живой. Настоящий. Узнал его сразу, несмотря на то, что до этого видел только на экране. Такой же, как в аниме: выверенный, спокойный, словно весь мир для него — набор уравнений, и каждое из них он умеет решать. Годжо не упустила ни секунды — её голос зазвенел, будто она ждала этого момента весь день: — Знакомьтесь, это Кэнто Нанами. Шаман. Бывший офисный работник. Нанами чуть дёрнулся. Выдохнул сдержанно, но с усталостью. — Пожалуйста, не говори так. — Ну а что? — усмехнулась Годжо, устраиваясь поудобнее. — Есть куча странных шаманов, но этот парень — бывший работник компании. Сам ушёл с режима с 9:00 до 17:00, чтобы лупить духов. Это же круто. — Я не думаю, что присутствующие хотят это обсуждать, — сухо отозвался Нанами, сдержанно поправив очки. Юдзи с удивлением моргнул, наклонившись чуть вперёд. — Бывший офисный… А почему же вы не стали шаманом с самого начала? Нанами слегка склонил голову, устало вздохнул, будто мысленно перечитал целую главу собственной биографии. — Думаю, сперва стоит начать с простого, — сказал он. — Приятно познакомиться. — Приятно познакомиться! — почти хором отозвались мы с Юдзи. А потом я произнёс практически без эмоций, но с твёрдостью в голосе: — Единственное, что я выучил за время обучения в магическом колледже, так это то… что шаманы — говнюки. Юдзи застыл. Я невольно усмехнулся. Годжо же, наоборот, засияла ярче. — Ну вот, теперь все свои, — сказала она с ленивой гордостью. — В этом и есть сила, когда даже циники приходят к правде. Нанами только тихо отхлебнул кофе. Юдзи опешил: — Э-э… чего? Нанами, не моргнув, продолжил: — Я много чего повидал. И в офисе, и здесь, среди проклятых. Скажу честно, разница не так уж велика. Там — начальник, который не видит в тебе человека. Здесь — проклятия, которые не видят в тебе живого. Разница лишь в честности. Проклятия хотя бы не притворяются. Он откинулся на спинку стула. Легко, с усталостью, которая была куда глубже физической. — Я понял одно: если всё — говно, то лучше уж заниматься тем, в чём у тебя есть талант. Юдзи, всё ещё ошарашенный, тихо прошептал: — Чего это он такой… мразный? Годжо сделала глоток коктейля и бросила: — Из DC, наверное. Нанами повернулся к нам и серьёзно добавил: — Вот такая у меня причина. Вы оба, пожалуйста, не думайте, что я и Годжо-сан одного склада ума. Я верю и доверяю этому человеку, — он кивнул в сторону Сатору. Годжо мгновенно расплылась в ослепительной улыбке. Но Нанами не дал ей долго наслаждаться этим моментом, продолжив: — Но уважаю? Нет. Ни капли. — Чего?! — возмутилась Годжо, едва не выронив бокал. Я чуть не подавился кофе. Нанами же, будто и не заметив, сказал: — Мне не нравится, как эти начальники ведут дела, но я человек, который строго следует правилам. Он сделал паузу. — Этот разговор стал до ненужного длинным. Нанами перевёл взгляд с меня на Юдзи. — Смысл в том, что я не признаю тебя как шамана. — Голос его был ровным, сдержанным, без гнева, но в нём была суровая честность, от которой, казалось, даже воздух стал гуще. Юдзи замер, как от пощёчины. — Хоть ты и носишь в себе бомбу по имени Сукуна, — продолжил Нанами, — постарайся, пожалуйста, хорошенько, чтобы показать свою полезность. Пока ты — просто сосуд. Не больше. Не меньше. Юдзи молчал. Я видел, как он сжал кулаки. Губы дрогнули. Он смотрел в стол, будто ища там слова. А потом медленно поднял взгляд. В его глазах не было злости. Только решимость. Плотная, как сталь. — Я понял кое-что в последнее время, — сказал он хрипло. — Я слаб. Беспомощен. Он перевёл взгляд на меня, потом на Годжо. А затем снова на Нанами. — Но я стану сильнее. Я хочу стать сильнее. — Его голос дрогнул. Вздохнув, он продолжил твёрдо: — Чтобы самому выбирать, как мне умереть. Не позволить кому-то решать за меня. Ни проклятиям. Ни даже Сукуне. Вот увидите! Нанами чуть склонил голову. — Такие речи приберегите для начальства, — спокойно произнёс он. — Мне всё это… безразлично. Юдзи рухнул в кресло, будто в нём лопнули невидимые струны. Нанами медленно повернул голову. — Теперь твоя очередь, — сказал он. Голос был всё тем же — ни громче, ни резче. Но в нём появилась твёрдость, как будто каждое слово выковано из металла. — Ты — Кэйдзи Танака. Верно? Я сглотнул — горло было сухим. — Да, — выдавил я почти шёпотом. — Говорю сразу, я тебе не верю. В твоей истории больше дыр, чем в броне после артобстрела. Он смотрел прямо на меня. Не оценивая. Не угрожая. Просто констатируя. — Но Годжо поручилась за тебя. А значит, пока ты с нами. Он сделал последний глоток кофе — точно, неспешно. Затем аккуратно вытер пальцы салфеткой, словно завершал ритуал. Его движения были настолько выверенными, будто он ставил точку — не в разговоре, а в целой главе. — Готовьтесь к выезду. Голос у него был негромкий, но в нём сквозил такой стальной оттенок, что мы с Юдзи почти инстинктивно поднялись, как по команде. В этот момент я повернулся к Годжо. Но на том месте, где ещё мгновение назад сидела сияющая ирония в человеческом обличье — только пустое кресло. Ни звука. Ни взмаха воздуха. Нанами даже не повёл бровью. — Исчезла. Как обычно, — сказал он. Через несколько минут мы вышли на улицу — навстречу сырому ветру и моросящему дождю, что стекал с неба, словно кто-то аккуратно поливал город из ситечка. У обочины дожидалась чёрная машина. Нанами молча открыл водительскую дверь и сел, не удостоив нас взглядом. — Пристегнитесь, — бросил он через плечо таким голосом, будто резанул ножом по тишине. Мы устроились в салоне. Захлопнулись двери, как если бы захлопнулась ловушка. Мотор зарычал, пробуждаясь. — Сегодня едем в Канагаву, — сказал Нанами и, щёлкнув ремнём, завёл двигатель. — Город Кавасаки. Кинотеатр CINEMA. После последнего сеанса нашли троих. Подростки. Черепа… деформированы. По позвоночнику пробежал холодок — не от дождя. От имени, что сразу всплыло в голове. Махито. Его «работа». Его извращённый стиль. Мы выехали на трассу. Дождь барабанил по крыше, стекло размывалось серыми и чёрными полосами, как будто мир снаружи медленно исчезал в мазке акварели. Я прикрыл глаза, вызывая в памяти образ этого проклятья. Он не просто убивал — он лепил, переделывал, ломал суть человека, как гончар, которому плевать на глину. Он касался душ, превращая людей в карикатуры на самих себя. Асфальт блестел, словно натянутый провод. Неон вспыхивал отражениями в лужах, будто сам город плакал — сквозь свет и стёкла. CINEMA возвышался, как глухой монолит. Его стеклянные стены отражали хмурое небо и чёрные, как пепел, тучи, что повисли над Кавасаки. Мы вылезли из машины. Воздух встретил нас густым запахом — сперва сыростью и дождём, а следом чем-то липким, гнилым, как будто кто-то разодрал мешок с протухшим мясом и плеснул на него бензином. На площади перед кинотеатром была неразбериха. Полицейские, сирены, жёлтые ленты, натянутые, как нервы. Люди в форме метались, будто надеялись выловить из этого безумия хоть крупицу логики. За ограждением кто-то кричал. Кто-то плакал. Чёрные мешки выносили один за другим. У одного край оттопырился, и мне удалось мельком разглядеть руку. Она была вывернута в сторону, будто не принадлежала человеческому телу, а пальцы… их словно пытались сложить в новый алфавит боли. Юдзи застыл. Лицо — белое как мел. Мы двинулись за Нанами. Внутри было как после взрыва. Охранники шептались, полицейские лихорадочно строчили записи. Но главное — тишина. Густая, вязкая, будто само здание решило затаиться, забыть о том, что случилось. И вот — зал. Нанами поднял руку. Мы остановились. — Здесь, — сказал он и кивнул на пол. Я внимательно посмотрел. Вокруг были брызги крови. Но среди них… тонкие, почти незаметные чёрные нити. Они напоминали ожоги на ткани мира, остатки проклятой энергии. Они тянулись в служебное помещение, как змеи, возвращающиеся в своё логово. — Видишь? — спросил Нанами. Я молча кивнул. Юдзи морщился. — Я… не вижу. Где? Нанами спокойно сказал: — Ты не прилагаешь достаточно усилий. Мы всегда ощущаем проклятие, когда оно рядом. Техника оставляет след, как уголь на пальцах. Эти следы мы называем «остатками». Бери пример с Кейдзи. Юдзи сжал кулаки. Застыл. Сконцентрировался. И вдруг его глаза раскрылись. — Ого, я вижу! — Вот. — Нанами слегка кивнул, но даже в этом движении не было ни капли похвалы. — Настоящий мужчина должен чувствовать присутствие других… даже если не может их увидеть. Юдзи раздражённо вздохнул, обернувшись к нему: — Знаете, вам бы хоть иногда хвалить или хорошо отзываться о моих навыках. Просто сказать что-то типа: «Молодец, Юдзи». Неужели это так сложно? Нанами не моргнул. — Я не хвалю и не осуждаю людей, — произнёс он ровно, будто читал свод правил. — Я смотрю на истину и на поступки. Вот такой я человек. Когда-то я думал, что и общество такое же, но довольно разговоров. Мы последуем за остатками, — закончил он и первым шагнул. Юдзи посмотрел ему вслед, вдруг взвился, как пружина: — Отлично! Давайте выложимся на полную! Он треснул кулаком по ладони и пошёл вперёд, будто сейчас собирался драться не с проклятием, а с судьбой. — Нет, — отозвался Нанами, не оборачиваясь. — Если всё можно сделать просто, сделаем просто. Юдзи тут же затормозил, словно ударился лбом о невидимую стену. Его плечи слегка опустились, но ненадолго. Он выдохнул и подошёл ближе ко мне. Прищурился. И вдруг шёпотом, почти конспиративно, с ноткой отчаянного юмора сказал: — Мы, кажется, не поладим. Мы шли по лестнице на самый верх — туда, куда вели следы. Юдзи озирался, словно ожидал, что из любого угла выползет нечто зубастое. — Ничего не видно на камерах наблюдения, верно? — спросил он вдруг. Нанами, не оборачиваясь, кивнул: — Да. За исключением жертв, был лишь один парень. — Так, значит, преступник — проклятый дух? Снаружи дождь гремел по узкому оконцу в пролёте, напоминая о себе тяжёлыми каплями. Вода стекала по стеклу, будто мир сам хотел смыться прочь из этого ужаса. — Верно, — сказал Нанами. Мы вышли на крышу. Ветер ударил в лицо ледяной плетью, и на миг показалось, что воздух сам протестует против нашего присутствия. Нанами щёлкнул замком чёрного зонта. — Конечно, — продолжил он, — есть вероятность, что это сделал тот парень. Но пусть полиция выясняет, кто он такой. У нас же другие методы. Я замер. Всё внутри сжалось, как будто невидимая струна натянулась у меня в груди. Холод пробежал по позвоночнику. Чужое присутствие. Нанами остановился. Повернул голову. Юдзи напрягся. Я видел, как он чуть отвёл ногу назад, автоматически переходя в стойку. Его глаза тоже ощутили перемену — зрачки сузились. Из тени выползло нечто. На первый взгляд — просто проклятый дух. Мерзкая, облезлая, будто сожжённая собака. Сутулая, с провалами вместо глаз и багровыми жилками под кожей. Её зубы торчали наружу, как лезвия, голова дёргалась в судорогах, а из пасти капала слюна. Но я знал. Я знал, что это не просто проклятие. Это человек. Или то, что когда-то им было. Работа Махито. Я втянул воздух через нос — медленно, чтобы не дрогнуть. Молчание сейчас лучший выбор. Юдзи тоже напрягся, готовый рвануться вперёд. — Стой. — Голос Нанами был спокоен, но твёрд, как камень. — С этим я разберусь. Вы вдвоём займитесь остальными. Я резко повернулся. Из противоположного выхода, в тени массивного рекламного щита, появились ещё двое. Точно такие же. Один чуть ниже, второй длинный, как лом. Скрученное тело, искривлённые суставы — живые доказательства проклятого эксперимента. Нанами бросил взгляд на нас через плечо и сказал: — Если вам покажется, что не победите, позовите меня. Юдзи шагнул вперёд, нахмурившись. — Мне кажется, вы нас недооцениваете. — Это не недооценка, — спокойно ответил Нанами. — Я взрослый человек. А вы ещё молоды. Моя обязанность — защищать вас. Юдзи прищурился, и в его голосе мелькнуло что-то… упрямое: — Раз уж собираетесь обращаться со мной как с ребёнком, то лучше уж смотрите на меня сверху вниз. Нанами сжал рукоять своего оружия. Его голос стал даже мягче, чем раньше: — Избежать смерти — не значит повзрослеть. Взрослым тебя делают не битвы, а мелочи. Как понять, что любимый хлеб больше не продают. Или когда замечаешь: каждый день — всё больше волос на подушке. Взрослость — это собрание маленьких потерь. Он вытащил клинок. Его меч был обмотан тканью, а сила, исходящая от него, была неоспоримой. Нанами шагнул вперёд, и в тот же момент тварь бросилась на него. Он легко уклонился, словно перешагивая через лужу. Затем произнёс — сухо, спокойно, как будто рассказывал о погоде: — Моя техника позволяет принудительно создавать слабые точки. Мы считаем семь к трём. Тем временем второе создание, длинное и скрюченное, устремилось на Юдзи. Нанами продолжил: — Делим объект на десять частей. Вычисляем соотношение длины и ширины. Семь к трём — идеальное деление. Эта «точка» становится слабостью. Если я атакую её, даже монстр выше моего уровня получит критический урон. Это позволяет мне сражаться с тем, с кем по идее я не должен был бы справиться. Чудовище рванулось, когти рассекли воздух с хрустящим звуком, но Нанами лишь слегка отклонился в сторону. Ещё удар — и снова мимо. Он даже не поднимал меч, просто наблюдал, словно изучал манеру боя противника. — А если передо мной существо с низким уровнем проклятой энергии… — Он махнул мечом, как будто взмахнул кистью — легко, лениво. — …то я могу убить его даже тупой стороной клинка. Вы меня слушаете? — Голос Нанами звучал всё так же ровно, но в нём появилась нотка раздражения. Юдзи моргнул, будто только что вернулся в реальность, и обернулся к нему, нахмурившись. — Подождите. Всё это время мы должны были… слушать вас?! Это точно нормально — говорить о таких вещах вслух? Мы же на поле боя! Нанами чуть повернул голову в сторону, не спеша. — Это техника, которую можно разглашать оппонентам, — произнёс он спокойно, почти устало. — Не говоря уже о том, что подобное вводит человека в заблуждение. Он сделал ещё один шаг вперёд. Проклятие перед ним дёрнулось, словно почувствовало, что клинок прошёл не по воздуху, а по его шее. — Всегда есть смысл, — продолжал он. — Это своего рода контракт: нужно показать одну из карт, чтобы увеличить эффективность остальных техник. Создание бросилось вперёд. Одно движение. Простой, почти ленивый выпад. Не было ни всплеска, ни шума — лишь резкий, короткий жест, как если бы он резал хлеб. И сразу после — звук. Не крик. Не хрип. Щелчок. Существо застыло на полпути. А затем упало. Разрубленное по диагонали — аккуратно, словно распилили строительным лазером. Его плоть не сопротивлялась — она приняла поражение с молчаливой покорностью. Юдзи моргнул, будто не поверил своим глазам. — Э… Это всё? — выдохнул он. — Да, — ответил Нанами. Он уже вытирал меч о свёрнутый платок. В этот момент я увидел, как сбоку мелькнула тень. — Юдзи! — воскликнул я. Второе существо уже было готово напасть на него, раскрывая пасть. Но Юдзи успел увернуться, отскочив в сторону в последний момент. Челюсти сомкнулись, но вместо шеи Итадори они схватили лишь воздух. Юдзи откатился, встал в стойку, сжал кулаки, и в ту же секунду его тело озарилось вспышкой проклятой энергии. Я не стал терять времени — вытащил оба клинка. Рванулся к оставшемуся созданию. Тот был выше, с перекрученной, как спираль, шеей и выгнутыми назад руками. Он зашипел, из его горла вырвался звук, как будто кто-то пытается говорить, но выходит лишь крик боли. Я сжал рукоять сильнее. — Я избавлю тебя от страданий. Клинки метнулись вперёд, скрестились в воздухе. Резкий взмах — и пространство между нами вспыхнуло чернильным кровавым всплеском. Я уже был за его спиной. Существо качнулось. И упало. Без звука. Без протестов. Я обернулся. Юдзи стоял, тяжело дыша, рядом с искажённым телом. Кровь на лице. Тлеющая энергия на кулаках. Юдзи поднял голову и посмотрел на меня с каким-то странным смешением страха и гордости. — Кажется, у меня получилось, — выдохнул он, глядя на свои дрожащие пальцы. — Я… Я сделал это. Новый приём. Кулак дивергента. Я молча подошёл, смахивая кровь с лезвия. Юдзи продолжил: — Я не до конца понимаю, как он работает… Но, кажется, когда я ударяю, проклятая энергия опаздывает. Как будто сначала бьёт моё тело, а потом, чуть позже, бьёт она. Получается… двойной удар. Из тишины раздался голос Нанами — сухой, резкий: — Сюда. Он стоял над телом павшего монстра. Достав телефон, сделал снимок, а затем направился к нам. На экране — клешня, но… на ней часы. Самые обычные — кожаный ремешок, классический циферблат. Не то, что ожидаешь увидеть на лапе чудовища. Юдзи нахмурился, всматриваясь: — Эй, подождите… А разве… можно сфотографировать проклятого духа? — Спокойно. — Нанами смотрел на него как на человека, которому предстоит услышать нечто ломающее картину мира. — Послушай. Есть вероятность, что это были не духи. Это были… люди. Юдзи отшатнулся. Глаза округлились. Он будто перестал дышать. — Но… тогда… — начал он, и голос у него надломился. — Мы их убили. Мы… убили… — Я сказал — возможно, — отрезал Нанами. — Мы не делаем выводов до подтверждения. Он повернулся к телефону и заговорил с кем-то на том конце — чётко, быстро, без единой эмоции в голосе. Через несколько минут подъехали люди в форме. Без слов забрали тела. Мы вошли в комнату для персонала. Старый диван у стены, ободранные шкафчики и автомат с напитками — он слабо гудел в углу, будто извинялся за своё присутствие. Я закрыл дверь. Юдзи опустился на диван, упёрся локтями в колени, сцепил пальцы и уставился в пол. Его кулаки дрожали, хотя жара боя уже давно улеглась. Я видел: он переваривал произошедшее. Нанами стоял у стены, сложив руки на груди. Ни звука, ни движения. Он был как статуя, вырезанная из гранита, и таким же тяжёлым казалось его молчание. Прошёл час, и вот тишину нарушил звонок. Нанами без слов достал телефон, включил громкую связь и поднёс к центру комнаты. На экране имя — Сёко Иэйри. — Слушаю, — сказал он. — Подтверждаю. Это… были люди. Или, точнее, когда-то были ими. Их тела один в один как у троих, найденных на нижнем уровне кинотеатра. Показатели излома костной структуры и внутренних органов указывают на принудительное магическое искажение. Я почувствовал, как Юдзи напрягся. Нанами нахмурился. — Будь это так просто, — произнёс он после паузы, — я бы это заметил. Они были наполнены силой, как проклятые духи. Это ощущалось. Это нельзя было спутать. — Скорее всего, это чья-то техника. Я обнаружил следы вмешательства в мозговую активность. Кто-то сделал это так глубоко, что сам разум был изломан, перенаправлен, запутан. Он на секунду замолчал. — Если они смогли искривить даже мозг… то вполне возможно воссоздать мага. Или что-то имитирующее мага. Мы всё ещё плохо понимаем, как связаны мозг и проклятая энергия. Сёко снова сделал паузу. Потом: — Ах, точно. Ребята, вы слушаете? — Да, — ответили мы хором. — Причина, по которой они умерли, — продолжил он. — Не удары. Их убил… шок. От осознания. От самого факта, что их тела были искажены. Это не вы их убили. Не стоит заблуждаться. Нанами завершил звонок. Щелчок. Тишина. Юдзи сжал кулаки. Его голос дрогнул: — Всё равно… это лежит на мне. Я видел, как его плечи дрожат. Гнев и отчаяние в нём бурлили, словно кипяток под плотно закрытой крышкой. — Такое хобби… — Юдзи сплюнул эти слова, будто сам отравился ими. — Это же не хобби. Это… Это отвратительно! Нанами медленно выдохнул. Его голос был ровный, но в нём что-то поменялось — еле уловимая хрипотца, словно трещина в граните. — Остатки энергии… — начал он, глядя куда-то в сторону, — были блефом. Это ловушка. Нас просто заманили. И сделали это мастерски. Он сжал пальцами переносицу. Юдзи отвёл взгляд. Его дыхание всё ещё было сбивчивым. — Похоже, просто так это дело не завершить. Завтра мы переходим в наступление. Я вытащу каждую крупицу информации. Он посмотрел на нас. Взгляд был прямой, тяжёлый, как у штурмана, что видит бурю, но знает: за штурвалом те, кому можно доверить корабль. — Отдыхайте сегодня. Вы это заслужили.
