Её светло-голубые глаза

      Над площадью прокатился тяжёлый, гулкий, почти медный бас:       — Довольно.       Толпа вздрогнула и обернулась одновременно, словно по команде.       По каменной дорожке, не торопясь, но с такой уверенностью, что шаги отдавались в груди глухим эхом, шёл Яга Масамичи. На его широком плече раскачивался нелепый медвежонок ручной работы — он сейчас казался скорее зловещим талисманом, чем игрушкой.       Взгляд Яги скользнул по собравшимся, и Годжо — дерзкая, сияющая, непобедимая Годжо — вдруг застыла.       — Директор… вы так рано… — её голос прозвучал как у школьницы, пойманной с сигаретой.       Яга молча шагнул к ней. Ладонь сомкнулась на её руке — мягкий жест вдруг превратился в железный захват. Пальцы Сатору изящно выгнулись, и она выдавила театральное:       — Ай-ай-ай… больно же!       Но в интонации промелькнула странная дрожь — дрожь восторга.       «Да ну к чёрту…» — только и смог подумать я, когда её легендарная Техника Безграничности рассыпалась в прах, будто её и не существовало.       Было ли это влиянием ауры Яги или особым приёмом — неизвестно. Но факт оставался фактом: всесильная Годжо стояла беспомощная, и на её лице появилось выражение, которое никак иначе, кроме как извращённым удовольствием, не назовёшь.       Я поймал себя на завистливой мысли: «Как же хотелось бы уметь воздействовать на неё так же…»       Рядом Утахиме, до этого скептически щурившийся, вдруг отвернулся и едва заметно улыбнулся, прикрыв рот ладонью.       — Два дня. Столько продлится программа обмена. Первый день — командные бои. Безумная гонка по изгнанию проклятых. На территорию школы выпущен дух второго ранга. Ваша задача — победить его. Кто справится быстрее — тот и выиграет.       Нобара хмыкнула, глаза у неё сверкнули.       — Как раз то, что я люблю.       — Но это ещё не всё. — Яга обвёл нас тяжёлым, словно молот, взглядом. — На территории есть проклятия третьего ранга и всякая мелочь. Если к закату победителя не будет, мы будем считать количество изгнанных.       Панда почесал затылок и пробурчал:       — Значит, работы будет по горло.       — Правил больше нет, — продолжил Яга. — Можете мешать соперникам. Но запомните: вы не враги. Все вы боретесь ради одного — изгнания духов. Узнайте о себе и своих товарищах то, чего ещё не знаете. Только не вздумайте убить друг друга или серьёзно покалечить.       Он замолчал. Это «серьёзно покалечить» прозвучало так, будто он прекрасно знал, что с нами возможно всё.       Яга развёл руками и сказал:       — На этом всё. Вы свободны до полудня.       Мы уже собирались разойтись, когда низкий, хрипловатый голос Яги пригвоздил нас к месту:       — Стойте. — Его глаза сверкнули ледяным светом. — Уберите за собой.       На плитке площади растянулся ковёр из конфетти. Бумажные клочки медленно кружились в воздухе, улавливая тусклое сияние фонарей, будто насмехаясь. Я чувствовал, как Яга прожигающе смотрит мне в спину. В горле мгновенно пересохло.       Я хотел кинуть взгляд на Годжо — мол, это же её идея, пусть сама и убирает. Но её уже и след простыл. Даже воздух, казалось, потерял её искристую ауру, оставив вместо неё сухую тишину.       Нобара закатила глаза и резко взмахнула рукой.       — Серьёзно? Мы что, бригада уборщиков после шоу Годжо?       — Идиоты, — холодно обронила Маки.       — Полные, — тут же согласилась Нобара.       Я выругался сквозь зубы и принялся сгребать наэлектризованные клочки в ладонь.       Когда последние блёстки исчезли в чёрных мешках, мы молча двинулись по каменной дорожке. Серые плиты, влажные от утренней росы, скользили под ногами. Над головой кроны смыкались в зелёный туннель — пахло хвоей.       Я шёл немного позади, глядя на спины товарищей. Мысли всё равно возвращались к безумному представлению. Смех, хлопки, Юдзи, вылезающий из ящика, — весь этот шум почти заставил меня забыть о главном.       «Враги… Они ведь придут».       И всё, что мне оставалось, — шагать вперёд и надеяться: история снова сыграет по тем же правилам.       Под крышей беседки было прохладно — старое дерево скрипело на ветру, листья отбрасывали рваные тени на плиты. Мы расселись как могли: кто на скамейках, кто на перилах. В центре притихший Юдзи пытался изобразить равнодушие, но Нобара уже водрузила на его колени странную чёрную рамку, будто достала её прямо из воздуха.       — Сиди ровно, — скомандовала она и прижала рамку к его лицу.       Вид получился такой, словно перед нами стояла фотография с похорон.       Юдзи моргнул, уголки его губ дёрнулись. Прошло несколько минут в тишине, только стрекот цикад лез в уши. Наконец Итадори не выдержал:       — Ребята, если так задуматься… это уже смахивает на издевательство.       — Заткнись, — рявкнула Нобара, её глаза сверкнули. — Посидишь так немного.       Панда, почесав ухо лапой, зевнул:       — Да ладно тебе. Он всё объяснил. Пощади его.       Юдзи резко выпрямился, брови поползли вверх.       — Панда говорит?!       — Лосось. Лосось, — негромко сказал Инумаки, облокотившись на перила.       — Чего? — не понял Юдзи, обернувшись к нему.       Мегуми поднял палец к губам, затем пояснил спокойно:       — Инумаки — заклинатель. Его слова пропитаны проклятой энергией. Усиленная речь заставляет цель подчиняться приказу. Но словарь ограничен ради безопасности.       Юдзи задумчиво присвистнул.       — То есть… если он кому-то прикажет умереть… тот реально умрёт? Мощно.       Панда качнул головой:       — Всё не так просто. Сила слов бьёт и по нему самому. Чем сильнее приказ, тем сильнее отдача.       Я видел, как Инумаки опустил взгляд, будто подтверждая каждое слово.       Атмосфера немного разрядилась — пока Маки не шагнула вперёд. Она подошла так близко к Юдзи, что он поник, прижав рамку сильнее, как щит.       — Кстати, — её голос зазвенел льдом, — верни мне Убийцу Демонов. Годжо давала его тебе.       Я, сидя чуть поодаль, почувствовал, как холодный ком стянул горло. Картина всплыла слишком ясно: Годжо после той жуткой схватки протянула клинок мне. А я потерял его, как последний кретин, после стычки с Махитой. В груди неприятно сжалось.       Юдзи заморгал, паника медленно расползалась по его лицу. Он затряс головой, слова путались:       — Э-э-э… учитель Годжо забрала. — Он натянуто улыбнулся.       — Курица с повязкой, — прошипела Маки, откидываясь на спинку лавки так резко, что та скрипнула.       Её взгляд, острый, как стрела, метнулся ко мне.       — А ты, Танака, — голос её был низким, угрожающим. — Если ещё и ты потеряешь оружие, шкуру с тебя спущу.       — Понял, — выдавил я.       Под крышей беседки повисла тишина, нарушаемая лишь редким стрекотом цикад. Маки, уперев руки в бёдра, метнула на нас быстрый взгляд и бросила:       — Так что мы будем делать с построением? Стоит ли его менять? Времени нет.       Панда лениво пожал плечами, но голос его прозвучал серьёзно:       — Всё зависит от Юдзи. Что ты умеешь?       Тот сразу выпрямился и ткнул большим пальцем себе в грудь:       — Быть руками и ногами!       Нобара громко фыркнула:       — Гениально. Мы этого точно не знали.       Панда нахмурился и сказал глухо:       — У нас таких умельцев и без того навалом.       Улыбка Юдзи тут же съехала, как плохо приклеенный плакат. Он заморгал, паника заплясала в его глазах, и он начал что-то бессвязно бормотать, теребя рамку. Я почувствовал, как уголки моих губ невольно дёрнулись вверх: парень выглядел до смешного потерянным.       Я кашлянул, привлекая внимание. Все повернулись ко мне, и я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, заговорил:       — Мы с Юдзи неплохо держались против особого духа. Остались живы — это уже что-то, верно? В его боевых навыках можно не сомневаться.       Повисла тишина. А затем раздался хор удивлённых возгласов. Нобара подскочила, чуть не опрокинув скамейку, её рыжие волосы взметнулись, как факел.       — Вы что, оба сражались с особым духом?! — её голос сорвался на визг. Она ткнула в нас пальцем, будто мы были экспонатами в музее.       Мегуми нахмурился, его тёмные глаза сузились, изучая меня с какой-то новой настороженной внимательностью. Даже Инумаки, обычно молчаливый, приподнял бровь и пробормотал:       — Тунец?       Панда склонил голову набок. Его плюшевая морда выражала что-то среднее между недоверием и любопытством.       — Серьёзно? Особый дух? — переспросил он, и я почувствовал, как его взгляд словно ощупывает меня, проверяя, не блефую ли я.       — Долгая история, — бросил я, надеясь, что это прозвучит достаточно круто, чтобы они отстали.       Взгляд Маки всё ещё был острым, но уголки её губ дрогнули — то ли в усмешке, то ли в одобрении.       — Ладно, тогда за дело! — рявкнула она, хлопнув в ладони так, что звук эхом отлетел от стен беседки. — Юдзи, бросай эту дурацкую рамку и готовься. Танака, — она ткнула в меня пальцем, — твои проклятия нам пригодятся. Не облажайся.       Солнце стояло в зените, заливая школьный двор светом. Трава под ногами хрустела, будто кто-то рассыпал сухие листья, а воздух пах смолой и чем-то едким — то ли от близкого леса, то ли от проклятой энергии, уже витающей вокруг. Мы стояли на краю площадки, перед тёмной кромкой леса, где ветви сплетались так плотно, что свет едва пробивался сквозь них. Все были на взводе.       Мегуми, как всегда, стоял чуть в стороне. Его тёмные волосы падали на глаза, пока он поправлял рукава чёрной формы. Он шагнул к Юдзи.       — Ты в порядке? — голос Мегуми был ровным, но в нём чувствовалась искренняя тревога.       Юдзи поднял голову, его глаза сверкнули, и он выдавил широкую, почти мальчишескую улыбку:       — Ага. У меня большая роль, но, думаю, я справлюсь.       Мегуми прищурился, не отводя взгляда — тёмного, цепкого. Он будто пытался раскопать что-то, что Юдзи не договаривал.       — Что-то произошло? — спросил он, чуть наклонив голову.       Юдзи замялся, улыбка дрогнула. Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.       — А? Да не.       Но Мегуми не купился. Он продолжал смотреть, и под этим взглядом Юдзи сдулся, как проколотый мяч. Итадори почесал затылок, глядя куда-то в сторону, и пробормотал:       — Ну, кое-что произошло. Но я правда в порядке. Наоборот, из-за случившегося я никому не проиграю.       Мегуми кивнул.       — Тогда ладно. Я тоже очень не хочу проигрывать, — сказал он, шагая к остальным.       Нобара, стоявшая ближе к лесу, закатила глаза. Её молоток небрежно лежал на плече, а рыжие волосы словно горели на солнце.       — Что значит «очень»? Тебя уже однажды отделали, — ухмыльнулась она.       Мегуми не ответил, только бросил на неё короткий взгляд, полный холодного раздражения. Мы двинулись вперёд — к тёмному провалу леса. Камни хрустели под ботинками, и каждый шаг отдавался в груди, как бой барабана.       Нобара вдруг вскинула руку. Её голос разнёсся вокруг, полный огня:       — Покажем им! Разгромим их! Ради Маки!       — Это уже лишнее, — холодно сказала Маки.       Инумаки поправил высокий воротник, закрывающий половину лица, и тихо выдал:       — Икра.       Панда, топая рядом, качнул плюшевой башкой и прогундосил:       — Да, ради Маки тоже.       — Это. Уже. Лишнее, — повторила она, и на этот раз в её голосе слышалось едва сдержанное недовольство.       Но тут Юдзи, будто не замечая её настроения, вдруг выскочил вперёд. Он резко присел на одно колено в театральной позе и выкрикнул, сияя улыбкой:       — Тогда за победой!       Маки застыла. Глаза сузились, и в следующую секунду её нога с глухим стуком врезалась в бок Юдзи.       — Ты чего это вперёд вышел?! — рявкнула она, уперев руки в бёдра.       Лес сомкнулся над головой, словно челюсти зверя, проглотившего нас целиком. Ветви сплетались в плотный полог, пропуская лишь тонкие лучи солнца, которые пятнами ложились на землю. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырого мха и чего-то едкого — то ли проклятой энергии, то ли просто лесной сырости. Мои ботинки хрустели по палой листве, каждый шаг отдавался в груди, будто молотком по наковальне. Я чувствовал, как проклятая энергия пульсировала в венах, готовая вырваться наружу, но пока держал её в узде.       Мегуми, Нобара, Юдзи, Панда и Инумаки двигались рядом — каждый занял свою позицию, будто мы были фигурами на шахматной доске, готовыми к первому ходу.       Громкоговоритель, закреплённый где-то на дереве, ожил с треском, и голос Годжо разрезал тишину:       — Начинаем через несколько минут! А сейчас мы послушаем небольшую речь-напутствие от учителя Утахиме!       Судя по шороху и лёгкому шипению, доносившемуся из динамика, сам Утахиме явно не был готов к этому выступлению.       — Эм… Совсем без травм здесь не обойтись… Но… — Он запнулся, будто пытался выудить из головы хоть что-то вдохновляющее. — Вы помогайте друг другу, и всё такое…       Волна неловкости пролетели между нами.       Годжо, будто не замечая бури, которую только что вызвала, весело продолжила:       — Ну что ж, а теперь программа обмена… началась!       Резкий звук свистка прорезал воздух, как нож. Мы рванули вперёд, словно под ударом тока. Ноги сами несли нас через хруст камней и ломающихся веток. Проклятия, зревшие на грани сознания, уже вырвались наружу, ожидая лишь искры, чтобы взорваться.       Громкоговоритель снова ожил, и голос Утахиме, всё ещё дрожащий от злости, прогремел:       — Уважению к старшим, видимо, тебя не учили?!       Мегуми бежал чуть впереди, пальцы стремительно сложились в знак. Его тень под ногами задрожала, и из неё, будто из чернильной лужи, вырвались две фигуры — чёрная и белая гончие.       Юдзи, пыхтя рядом со мной, вдруг выкрикнул, перекрывая шум ветра:       — Где проклятый босс?       Панда, не сбавляя ходу, бросил через плечо:       — Наверняка где-то посередине — между стартами двух школ. Но вряд ли оно стоит на месте.       Маки, не оборачиваясь, рявкнула:       — Как и планировали, разделяемся на отряды Панды и Мегуми и ищем его. Потом дело за вами, Юдзи и Кэйдзи.       Я поймал взгляд Итадори. Его глаза сверкнули энтузиазмом, и мы синхронно выпалили:       — Да!       Лес стал гуще, ветви цеплялись за одежду, словно живые. Впереди мелькнуло что-то тёмное, скользкое — мелкое проклятие, похожее на паука — размером с собаку. Его лапы, покрытые шипами, царапали кору дерева, а глаза-бусины горели красным. Маки мгновенно вскинула копьё, её тело напряглось, как пружина, готовое к атаке.       Но прежде чем она успела ударить, гончие Мегуми взревели, а их шерсть встала дыбом.       — Дзенин, стой! — крикнул Мегуми.       И тут лес разорвал оглушительный грохот, будто где-то рядом взорвалась боеголовка. Земля дрогнула под ногами, и из-за деревьев, ломая ветки, как спички, вылетел он — Тодо Аои. Его ухмылка сияла, как солнце, а глаза горели.       Он ткнул пальцем прямо в меня. Его голос прогремел, перекрывая шум:       — Отлично! Давай, нападай, избранный! Покажи, насколько ты стал сильнее!       Я замер, мышцы напряглись, пальцы сжали рукоять кинжала. Но не успел я сделать шаг, как Юдзи, словно ракета, рванул вперёд. Его колено с хрустом врезалось прямо в лицо Тодо. Тот отшатнулся, но ухмылка не исчезла — лишь стала шире, как у психа, которому боль только в кайф.       — Не тормозите! — рявкнула Маки, и отряд скрылся за деревьями, оставив нас с Юдзи наедине с этой громилой.       Я выдохнул, чувствуя, как пот стекает по виску. План был прост: мы с Юдзи отвлекаем Тодо, пока остальные ищут главное проклятие. Легче сказать, чем сделать — особенно если учесть, какой хаос нас ждёт дальше.       Глаза Тодо, горящие любопытством, впились в Юдзи.       — Неплохая скорость, — прогремел, как раскат грома, его голос. Он размялся, хрустнув шеей, и добавил с хищной ухмылкой: — Возвращаю, первокурсник. Защищайся или умрёшь!       В следующую секунду он рванул вперёд, как ураган. Я едва успел моргнуть: его движения были размытым пятном, слишком быстрым даже для моих натренированного цепкого взгляда. Юдзи с лёгким страхом в глазах пригнулся, выставив руки в защитной стойке. Но Тодо не церемонился. Его кулак врезался в воздух с такой силой, что паук-проклятие, оказавшийся на пути, в мгновение превратился в бесформенную массу, хлюпающую на земле. Юдзи успел подставить блок, но это не спасло его от сокрушительной силы — он отлетел назад, словно пушинка, с хрустом круша деревья, будто те были хрупкими ветками. Я невольно стиснул зубы, чувствуя, как от этого зрелища в груди сжимается что-то тяжёлое, почти осязаемое. Больно было даже просто смотреть.       Тодо не остановился. Он шагнул к Юдзи, который пытался встать, и с дикой яростью начал втаптывать его в землю. Каждый удар поднимал облако пыли, а почва под Юдзи дрожала, как от землетрясения.       Я не мог больше стоять и глядеть. Проклятая энергия хлынула из меня, словно прорвавшая плотину река. Я вытянул руку, и из тени под моими ногами вырвались духи-тараканы. Они взмыли в воздух и устремились к Тодо.       Громила мгновенно среагировал. Он бросил Юдзи, уклоняясь от моего роя с такой ловкостью, будто танцевал. Его глаза, горящие азартом, нашли меня.       — Похоже, твой товарищ уже своё отвоевал, — сказал он, ухмыляясь так, словно мы играли в какую-то игру. — Теперь мы остались вдвоём. Давай же, покажи…       Но тут земля под его ногами дрогнула. Юдзи — весь в грязи, с кровоточащей ссадиной на лбу — медленно поднимался. Его глаза горели упрямством, а губы сжались в тонкую линию. Тодо замер, его брови удивлённо взлетели.       — Ты что, серьёзно? — выдохнул он, и его ухмылка стала ещё шире, как у ребёнка, которому подарили новую игрушку.       Юдзи, тяжело дыша, выпрямился и ткнул в Тодо пальцем.       — Как вообще можно так бить кого-то по голове?! — рявкнул он. Его голос дрожал от возмущения. — А если бы я ещё сильнее потупел?       Тодо рассмеялся — громко, раскатисто, будто Юдзи только что выдал лучшую шутку года.       — Не волнуйся об этом, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Такада-чан говорит, что мальчики чем они тупее, тем милее.       Юдзи сморщился так, будто он проглотил что-то кислое.       — А это ещё кто? — буркнул он. — Плевать мне на идолов.       Тодо прищурился, его глаза хитро блеснули.       — Тогда откуда ты знаешь, что она идол?       Не давая Юдзи ответить, он продолжил:       — Первокурсник, как тебя зовут?       — Юдзи Итадори, — отрезал он, всё ещё тяжело дыша, но стоя твёрдо, как скала.       — Хорошо, Юдзи Итадори, — сказал Тодо, скрестив руки на груди. — Какие девушки тебе нравятся?       Челюсть Юдзи слегка отвисла, а глаза округлились.       — Ч-чего? — переспросил он, будто не веря своим ушам.       Тодо шагнул ближе. Его лицо стало серьёзным, но глаза всё ещё искрились каким-то безумным весельем.       — Ты слышал. Какие девушки тебе нравятся?       Юдзи моргнул пару раз, явно не понимая, к чему всё идёт.       — Ничего не понял, но если выбирать… наверное, высокие девушки с большой задницей. Типа Дженнифер Лоуренс.       Глаза Тодо, как и ожидалось, распахнулись, в них отразилось искреннее удивление, а затем — слёзы.       — Я нашёл! — голос его дрожал, но в нём чувствовалась торжественность. — Ещё одну потерянную душу. — Он повернулся ко мне, сверкая взглядом, словно проповедник, обретший нового последователя. — Избранный! Веди его той же дорогой, что и меня когда-то.       Я окаменел. Такого поворота событий я не предвидел. Юдзи смотрел на меня с таким же недоумением, как и я на него. Мы оба были в полной растерянности.       Но не успел я открыть рот, как воздух разорвал резкий хлопок — выстрел. Пуля со свистом пролетела мимо, и я инстинктивно дёрнулся в сторону. Юдзи, с его кошачьей реакцией, уже пригнулся, уходя от траектории.       Ещё один выстрел, и ещё — пули вгрызались в кору деревьев, поднимая фонтанчики из щепок. Я бросил взгляд вверх и увидел её — Зенин Май, притаившуюся на ветке, как хищник. Её револьвер дымился, а глаза горели холодной решимостью. Она прицелилась в Юдзи, палец снова прижался к спусковому крючку.       Моя проклятая энергия взревела, как раскалённый двигатель. Я мысленно отдал приказ, и рой тараканов хлынул к Май, заслоняя Юдзи. Пули врезались в духов, разрывая панцирь, но насекомые держались, как живой щит.       — Юдзи, за мной! — крикнул я, уже срываясь с места.       Лес превратился в размытую полосу: ветки хлестали по лицу, земля хрустела под ногами, но я мчался не оглядываясь. Впереди, в просвете между деревьями, возникла фигура — Мива Касуми. Её катана горела холодным блеском, окутанная мерцающей Простой Территорией — невидимым барьером, способным рассечь всё, что попадёт в её радиус. Мива стояла, напряжённая, как струна, её глаза следили за нами, но в них мелькнула тень неуверенности.       «Вот он — наш шанс», — подумал я, чувствуя, как адреналин бьёт в виски, словно молот. Я схватил Юдзи за плечо, резко останавливая его.       — Доверься мне, — бросил я.       Он кивнул, хотя в его взгляде всё ещё читалось: «Ты точно знаешь, что делаешь?»       Я рванул прямо на Миву. Она явно не ждала такой наглости — её глаза расширились, а катана дрогнула в руках.       Я сжал кулак, и из моей тени вырвался проклятый дух — юркий чёрный жук с шипастыми лапами. Он метнулся к Миве, и она, как я и рассчитывал, рефлекторно взмахнула катаной. Лезвие рассекло духа, но тот взорвался облаком едкого чёрного дыма. Мива закашлялась, её глаза заслезились, и она на долю секунды потеряла контроль.       — Вставай, марионетка, — прошептал я.       Из тени вырос другой проклятый дух. Цепи молниеносно обвились вокруг Мивы, сковывая её руки и ноги. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но я уже был рядом.       Прыжок — и я взмыл над её головой, развернувшись в воздухе, как хищник. Приземлившись за её спиной, я молниеносно обхватил её шею, пальцами нащупав сонную артерию. Лёгкое, но точное нажатие — и её тело обмякло, глаза закатились. Я аккуратно опустил её на землю, стараясь не повредить.       — Готово, — выдохнул, чувствуя, как пот катится по спине, а сердце колотится, будто барабан. Я заставил себя дышать ровно, хотя адреналин всё ещё бурлил в крови.       Юдзи подскочил ко мне. Его лицо было перепачкано грязью и кровью, но глаза сияли, как у ребёнка, увидевшего супергероя.       — Чёрт, Кэйдзи, это было эпично! — выдохнул он, сияя энтузиазмом.       Внезапно из-за деревьев послышался металлический скрежет. Я резко повернул голову. Из тени выступила фигура — Мехамару. Его механическое тело поблёскивало в тусклом свете, пробивавшемся сквозь листву. Правая рука с шипением трансформировалась: пальцы втянулись, металл заскользил, и на месте кисти появилась пушка, похожая на футуристический дробовик. От неё веяло жаром проклятой энергии.       — Осторожно, — бросил я Юдзи, не отводя глаз от Мехамару.       Тот не ответил, лишь кивнул. Его мышцы напряглись, как у зверя перед прыжком.       Сверху раздался шорох. Я задрал голову и увидел Камо Норитоши, притаившегося на толстой ветке. Его лук был натянут, стрела уже лежала на тетиве, готовая сорваться. Холодные глаза встретились с моими, и в них не было ни капли сомнения.       — Парень, — голос Камо был ровным, но в нём чувствовалась сталь, — не вмешивайся. Это не твоя битва. Сосуд Сукуны — угроза, с которой мы не можем мириться.       Я ощутил, как уголок губ дрогнул в усмешке.       — Извини, Камо, — сказал я, стараясь звучать твёрдо, несмотря на адреналин, бьющий в виски. — Придётся отказаться от твоего предложения.       Юдзи, стоявший рядом, вдруг широко улыбнулся. Его взгляд засиял, как у щенка, готового к игре.       — Вот это мой Кэйдзи! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Порвём их!       — Жаль, — коротко бросил Камо, и его глаза сузились.       Стрела сорвалась с лука. Но в этот миг раздался хлопок — резкий и звонкий, как удар кнута, эхом разнёсшийся по лесу. Мир на мгновение смазался: земля ушла из-под ног, ветви хлестнули по лицу, и мы с Юдзи вдруг оказались высоко на дереве, балансируя на шатких опорах.       Внизу, где мы только что стояли, теперь был Камо, а рядом — Май. Они оба моргнули, ошеломлённые внезапной перестановкой. А возле него, как гора, возвышался Тодо Аои. Его кулак с такой силой врезался в землю, что та треснула, подняв облако пыли.       — Эй, я предупреждал, — прорычал он. Его голос был похож на раскат грома. — Убью, если вмешаетесь!       Камо выпрямился. Он холодно посмотрел на Тодо.       — А вот и нет, — отрезал он. — Речь была только про приказы.       Тодо замер, его лицо покраснело, а вены на лбу, казалось, вот-вот лопнут. Он шагнул вперёд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.       — Это одно и то же! — рявкнул он. — Убирайтесь!       Камо выдержал взгляд секунду, две, затем опустил лук и кивнул Май с Мехамару. Они подняли Миву и отступили, растворяясь в тени деревьев. Но перед тем как исчезнуть, Камо бросил через плечо:       — Обязательно убей его, Тодо.       Тот скрестил руки. Ухмылка вернулась, но теперь в ней было что-то хищное.       — Всё зависит от них, — сказал Тодо тише, но от этого не менее угрожающе. — И не указывай мне.       Камо и Май растворились в лесной чаще, их шаги затихли.       Тодо повернулся к нам. Его глаза горели, как угли, а ухмылка была дикая и полная предвкушения. Он медленно встал в боевую стойку — массивное тело напряглось, как пружина.       — Ведь я не настолько невоспитанный, чтобы сдерживаться против того, кто открыл мне глаза.       — Юдзи, — прошептал я, не отводя взгляда от Тодо, — работаем в паре. Ты слева, я справа. Не даём ему пространства.       Он кивнул, губы сжимались в тонкую линию, но в глазах мелькнула искра азарта.       — Погнали, Кэйдзи, — быстро сказал он, и мы одновременно спрыгнули с ветки.       Земля встретила нас жёстко, но я тут же оттолкнулся, бросаясь вправо. Юдзи помчался влево — его шаги звучали как барабанная дробь по лесному ковру.       Тодо не двигался, только его глаза метались между нами, как у хищника, выбирающего, кого сожрать первым. Его ухмылка не гасла — она становилась шире, будто он уже предвкушал, как будет нас размазывать.       Сначала пошёл я. Ноги скользнули по земле, тело наклонилось вперёд, как в старые добрые времена на лондонских улицах, когда я уворачивался от атак в подворотнях. Тодо встретил меня прямым ударом — его кулак полетел, будто молот, рассекающий воздух. Я нырнул под него, чувствуя, как ветер от удара задевает волосы. Мой локоть тут же вонзился ему в рёбра, но это как бить по бетонной стене. Он даже не вздрогнул, только хмыкнул, словно я его пощекотал.       — Неплохо, избранный! — рявкнул он, и его колено полетело мне в лицо.       Я успел отклониться, но кончик его ботинка всё же задел щёку, оставляя жгучий след. Вспыхнула боль, но я проглотил её, как горькую пилюлю. Юдзи в этот момент зашёл с фланга. Его кулак врезался в плечо Тодо с глухим хлопком, и на этот раз громила чуть подался вперёд. Но он тут же развернулся, как вихрь, и его локоть полетел в Юдзи. Тот заблокировал атаку, но сила удара отбросила его назад, и он с хрустом врезался в дерево, осыпая кору.       — Не спать! — крикнул я, бросаясь вперёд.       Мои кулаки работали как поршни: левый хук в челюсть, правый прямой в солнечное сплетение. Тодо заблокировал первый удар предплечьем, а второй поймал ладонью, будто я ребёнок, кидающий мячик. Его пальцы сжали мой кулак, и я почувствовал, как кости скрипят. Он ухмыльнулся, но я не дал ему времени насладиться моментом — ударил коленом в его бедро, целясь в нерв.       Тодо сморщился, хватка ослабла, и я вырвался, отскочив.       Юдзи уже стоял на ногах, его лицо было в грязи, но глаза горели, как у пса, который учуял добычу. Он мигом бросился на Тодо, кулаки молотили воздух. Тодо ушёл в защиту — руки двигались с точностью машины, отбивая каждый удар.       Юдзи поймал Тодо за запястье, пытаясь вывернуть руку, но тот выкрутился, как угорь, и ответил коротким апперкотом. Юдзи отшатнулся, но тут же нырнул под Тодо, обхватывая за талию, и попытался повалить его на землю.       Я увидел шанс. Пока Тодо боролся с Юдзи, я обошёл его сзади, прыгнул и ударил локтем в основание шеи. Хлёстко, как выстрел.       Тодо на миг замер. Юдзи тут же вырывался из захвата и атаковал ногой в колено Тодо, заставляя того чуть просесть.       Мы с Юдзи переглянулись — без слов поняли друг друга. Окружение. Мы закружили вокруг Тодо, как волки вокруг медведя. Я ударил в корпус, Юдзи прицелился в голову. Тодо вертелся — его блоки были точны, но мы не давали ему передышки. Удар, ещё удар, захват — я попытался зацепить его руку, Юдзи атаковал лоу-кик в ногу. Тодо зарычал, но его движения всё ещё оставались плавные, как у танцора, который знает каждый шаг.       И вдруг Юдзи отступил, будто собирая всю свою силу в кулаке, и бросился вперёд. Он так врезался в лицо Тодо, что звук удара эхом разнёсся по лесу. Голова запрокинулась, кровь брызнула из разбитой губы, и он отшатнулся. Глаза сверкнули, и вдруг он разразился криком:       — НЕПРАВИЛЬНО! — Звук был таким оглушительным, что я инстинктивно зажал уши, а в голове пронзительно зазвенело. На миг показалось, что я оглох — мир сузился до тихого гула.       Тодо выпрямился, его громоздкая фигура нависла над нами.       — Друг мой, этот запоздалый удар проклятой энергии станет твоей плохой привычкой.       Юдзи моргнул, вытирая пот и грязь с щеки.       — Ты про кулак дивергента?       Тодо кивнул. Его глаза сузились, а губы изогнулись в кривой ухмылке.       — Пока тебя всё в нём устраивает, ты меня не победишь.       Я заметил, как выражение его лица изменилось. Ухмылка исчезла, уступив место чему-то почти печальному.       — Если тебе подходит такой уровень, то мы с тобой перестанем быть друзьями, идущими к свету. Тебя это устроит?!       Юдзи непонимающе посмотрел на него.       — Ну не знаю, мне всё равно.       Тодо шагнул вперёд, его тень упала на Юдзи, как тёмный занавес.       — Ты хочешь оставаться слабаком?       Это зажгло Юдзи, как искра сухую траву. Я видел, как он напрягся и сжал пальцы. Его глаза вспыхнули, будто кто-то подлил масла в огонь. Он поднял кулаки — проклятая энергия закружилась вокруг них, пульсируя, словно сердцебиение.       — Только не это.       Тодо снова улыбнулся — шире, теплее, будто дожидался этого момента.       — Вот именно, мой друг! — прогремел он, и его смех разнёсся по лесу.       Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Эта схватка только начиналась.