Её светло-голубые глаза

      Я стоял чуть поодаль, переводя дыхание, пока Юдзи и Тодо кружили друг напротив друга, обмениваясь ударами, как два зверя.       Юдзи рванул вперёд, его шаги глухо раздались по лесу, а кулак, окружённый искрами проклятой энергии, полетел прямо в челюсть Тодо. Удар был быстрым, как молния, и я услышал хруст, когда костяшки врезались в массивную скулу. Тодо лишь качнул головой, губы растянулись в дикой, почти безумной улыбке, словно он смаковал боль, как редкое вино.       Но Юдзи не дал ему времени на разглагольствования. Он нырнул вперёд, ловко подхватил Тодо за талию, используя инерцию, и с яростным рывком опрокинул его на землю. Тяжёлое тело Тодо рухнуло с глухим ударом, подняв облако пыли и сухих листьев.       Тодо лежал на спине, его лицо было открыто, как мишень. Юдзи, не теряя ни мгновения, занёс руку, вокруг которой закрутился вихрь проклятой энергии. Но Тодо, этот чёртов громила, был быстрее, чем казалось. Он лбом встретил кулак с глухим хрустом, перехватив удар до того, как тот набрал полную силу. Проклятая энергия рассеялась, будто дым.       Юдзи отшатнулся, потряхивая кистью, а Тодо уже поднимался, будто ничего не произошло. Его ухмылка не исчезла, только в глазах загорелся новый огонь — смесь уважения и вызова.       — Мне нужно, чтобы не меня пожирали, — сказал он, отряхивая пыль с плеч, будто только что встал с дивана. — Твой кулак дивергента… Он создаёт проклятую энергию, которая не поспевает за твоей сверхчеловеческой физической силой. Хотя обычно такого не должно быть. Коварный удар. Простой маг не поймёт, что произошло, и будет в замешательстве. Это сильный удар, по крайней мере, для средних противников. Но не для особого уровня. Как поступишь, друг?       Я заметил, что Юдзи нахмурился, его грудь тяжело вздымалась. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив грязный след на коже.       — В нужный момент использую всю проклятую энергию, — отрезал он. Голос дрожал от решимости, но в нём чувствовалась тень сомнения.       Тодо склонил голову набок, его глаза сузились, как у учителя, который знает, что ученик близок к озарению.       — Хорошо, тогда почему она опаздывает? — спросил он, шагая к нему. — Потому что ты превращаешь её в поток.       Юдзи моргнул, его брови взлетели.       — Что? Я думал, мы об ускорении потока.       — Месяц назад я говорил твоему другу Кэйдзи то же самое, — сказал Тодо, бросив на меня быстрый взгляд. — Большинство магов, — продолжал он, — считают, что проклятая энергия начинается с негативных ощущений в животе и течёт по телу подобно реке. Но это ошибка. Если ты думаешь о теле как о наборе отдельных частей — руки, ноги, сердце, — ты замедляешь её. Энергия не течёт по проводам. Ты должен осознать, что ты — единое целое. Тело, разум, душа — всё это одно, и проклятая энергия рождается из этого единства.       Я смотрел на Юдзи. Его глаза расширились, как будто он уловил смысл слов Тодо, но они всё ещё были для него головоломкой, которую он не мог собрать.       Его взгляд, устремлённый на Тодо, вдруг стал яснее, словно пелена спала с глаз. Он медленно выдохнул, и я заметил, что вокруг его тела заклубилась проклятая энергия — не рваная, не хаотичная, как раньше, а плотная, равномерная, будто он сам стал её источником. Она окутала его тонкой аурой, искрящейся багровыми всполохами.       — Спасибо, Тодо, — тихо сказал Юдзи. — Кажется, я понял.       Тодо перевёл взгляд на меня, потом снова на Юдзи. Его глаза сузились, а ухмылка превратилась в нечто хищное, почти звериное.       — Значит, слова уже ни к чему, — прогремел он, его голос разнёсся по лесу, заглушая шелест листвы. — Не будем сдерживаться!       Он рванулся вперёд, будто танк, земля задрожала под его ногами. Я отскочил в сторону, чувствуя, как его кулак рассекает воздух, пропустив меня на волосок. Юдзи уже двигался — его тело, окутанное проклятой энергией, перемещалось с невероятной грацией. Он ударил Тодо в бок. Тот хмыкнул, но его нога тут же взлетела, целясь в грудь. Юдзи успел подставить предплечья, но сила удара отбросила его назад, и он проскользил по земле, оставляя за собой борозду.       Я не дал Тодо передышки. Мои тени рванули вперёд, как стая волков, их когти и зубы метили в его ноги, пытаясь сбить равновесие. Тодо взмахнул рукой, и я почувствовал, как пространство вокруг него исказилось — мои проклятия отшвырнуло, словно листья на ветру. Его техника, этот чёртов хлопок, снова сработала. Я оказался в нескольких метрах от него, ветки хрустнули под ногами, а в ушах зазвенело от резкого звука.       — Кэйдзи, слева! — крикнул Юдзи, и я увидел, как он снова бросился на Тодо. Его кулаки сияли проклятой энергией, будто раскалённые угли.       Я рванул с другой стороны, вызывая новую волну теней. Они вились вокруг меня, шипя и извиваясь, пока я наносил удар за ударом, целясь в бреши в защите Тодо. Его кулаки двигались со скоростью молнии, блокируя мои атаки, но я чувствовал, что он начинает выдыхаться: его движения стали чуть медленнее, дыхание — тяжелее.       Бой превратился в вихрь. Юдзи и я работали как единое целое — он бил низко, я высоко, тени путали Тодо, не давая ему сосредоточиться. Лес вокруг нас дрожал: деревья трещали от случайных ударов, земля покрывалась вмятинами, а воздух гудел от проклятой энергии. Тодо смеялся — громко, дико, будто это была лучшая вечеринка в жизни. Его кулак задел моё плечо, и я почувствовал, как кости протестующе скрипнули, но я стиснул зубы и ответил ударом в челюсть, вложив в него всё, что у меня было.       — Похоже, вы готовы, — сказал Тодо, и голос его стал низким, без привычной бравады. — Готовы научиться использовать технику «Чёрная молния». Слушайте внимательно, — продолжил он, глядя прямо на Юдзи, но так, что я почувствовал, будто он говорит и мне тоже. — Это не просто удар, это момент. Мгновение между вдохом и выдохом. Между морганием. Ты должен провести проклятую энергию через тело ровно за одну миллионную секунды до того, как твой удар достигнет цели.       Юдзи нахмурился, но взгляд его был внимательным, почти голодным. Он впитывал каждое слово, будто боялся, что хоть одно упустит.       — Если ты успеешь — вся твоя сила, весь твой жар, вся твоя ярость сольются в один удар и вспыхнут чёрным. Удар станет сильнее в два с половиной раза. Не просто быстрее, не просто сильнее — он пробьёт саму суть того, по кому или чему ударил.       Я почувствовал, как у меня побежали мурашки. Чёрная молния звучала как безумие. Как точность, к которой я даже близко не привык.       — То есть, — начал Юдзи хриплым, но твёрдым голосом, — если я смогу синхронизировать энергию с ударом в такой момент, она… усилится?       Тодо кивнул.       — Именно. Но это не просто «синхронизировать». Ты должен стать единым с ударом. Твоя энергия, твоё тело, твой разум — всё должно сойтись в одной точке. Никаких задержек, никаких сомнений. Если промедлишь хоть на миг — ничего не выйдет.       Он сделал шаг назад, скрестив руки на груди, и его взгляд стал почти насмешливым.       — Попробуем? — Тодо оскалился ещё больше. — Или вам нужно ещё пару секунд, чтобы перевести дух, друзья?       Юдзи сглотнул и медленно кивнул. Его пальцы сжались в кулак, вокруг которого закружились крошечные искры.       Я замер. Над лесом начала сгущаться тьма, будто кто-то пролил чернила на небо. Она медленно, но уверенно поглощала свет.       Воздух стал густым, пропитанным чем-то зловещим и вязким — как аромат гниющих орхидей, смешанный с предчувствием беды. Я посмотрел на Юдзи и Тодо. Их лица застыли, глаза сузились, став хищными.       — Здесь что-то нечисто, — вырвалось у меня, голос хрипел, как старый граммофон. — Кто-то рядом. Враг.       — Согласен, — коротко бросил Юдзи, вытирая кровь с разбитой губы.       Тодо выпрямился, его массивная фигура напряглась. Он молча кивнул.       — Бежим, — сказал я, не дожидаясь лишних слов. — Надо понять, что за чертовщина творится.       Мы рванули через лес, перепрыгивая упавшие стволы и уклоняясь от низких веток. Мои проклятия скользили рядом, как верные псы, готовые рвануть по первому приказу. Юдзи бежал впереди, Тодо замыкал строй, земля дрожала под его тяжёлой поступью.       Вдалеке что-то вспыхнуло — не свет, а ощущение. Мощная аура, словно ударная волна, прокатилась по моим нервам. Она была нечеловеческой, дикой, как будто сама природа восстала и дышала яростью. Мои лёгкие жгло, но я заставил себя сохранять спокойствие, вглядываясь в просвет между деревьями.       — Чувствуете? — прошептал я. Мой голос был едва слышен за гулом ветра. — Там что-то… огромное.       Юдзи кивнул, его глаза горели решимостью. Тодо шагнул вперёд, взглядом обшаривая местность, будто он уже высматривал цель.       — Это не человек, — пробормотал Тодо. — Проклятие. Сильное. Скорее, особый уровень.       Перед нами вырос храм — или то, что от него осталось. Стены, покрытые мхом и паутиной трещин, были разворочены, будто какой-то исполин разодрал их когтями. Толстые лианы с шипами оплетали руины, пульсируя слабым зеленоватым светом.       У меня появилась идея. Я перевёл дыхание и сунул руку в карман, нащупав холодный корпус телефона. Экран загорелся, и я торопливо нашёл контакт Годжо. Сигнал еле пробивался, но, к счастью, звонок прошёл. Гудки тянулись мучительно долго.       — Что, уже скучаешь по мне? — пропела Годжо, и я почти увидел её самодовольную улыбку. — Кто-то явно не хочет, чтобы я была на вечеринке. Придётся чуть задержаться, чтобы сломать завесу.       Мой голос дрожал от напряжения, но я заставил себя говорить чётко:       — Нам уже не привыкать. Слушай, на нас напал особый проклятый дух — тот, который месяц назад атаковал у озера. И есть предположение, что он не один. Кто-то хочет освободить говорящую голову и забрать пальцы.       Годжо замолчала на секунду, и я услышал, как она хмыкнула — коротко, но серьёзно.       — Поняла, — произнесла она, и в её тоне уже не было привычной легкомысленности. — Продержитесь ещё немного.       — Годжо сказала, — начал я, уворачиваясь от низкой ветки, — завеса настроена так, что не пропускает только её. Все остальные могут проходить свободно. Она задержится, пока не сломает барьер.       Юдзи кивнул, его глаза горели решимостью, а Тодо лишь хмыкнул, не сбавляя шага.       — Значит, нам самим разбираться, — пробормотал он, его голос звучал как раскат грома.       Мы вырвались на открытое пространство перед храмом, и я замер, увидев картину наверху. На крыше развалин, среди обломков и лиан, Мегуми и Маки сражались с огромной тварью — Ханами, проклятым духом особого уровня. Его тело, покрытое корой и ветвями, казалось частью самого леса, но двигалось оно с пугающей грацией.       Маки резко замахнулась, сжимая в руках Игривое Облако — красный трёхсекционный боевой цеп, сияющий проклятой энергией. Тот со свистом рассёк воздух, и удар обрушился на Ханами с такой силой, что даже отсюда я почувствовал вибрацию. Проклятие успело выставить руку, блокируя атаку, но ударная волна всё равно отшвырнула его. Ханами пролетел сотни метров, ломая деревья, и рухнул где-то в лесу у реки, подняв столб воды и грязи.       — За ним! — крикнул я.       Мы рванули следом, перепрыгивая через обломки и корни. Мои духи вились вокруг, готовые к бою, а Юдзи и Тодо неслись рядом — их проклятая энергия гудела в воздухе.       Когда мы добрались до реки, картина заставила моё сердце сжаться. Ханами, весь в грязи и обломках веток, держал Маки за горло, его деревянные пальцы сжимались всё сильнее. Она боролась, её лицо исказилось от ярости, но силы покидали её. Рядом, у поваленного дерева, Мегуми сидел, прижимая руку к груди. Его одежда пропиталась кровью, а лицо было бледное, но глаза всё ещё горели упрямством.       — Маки! — рявкнул Тодо, и в одно мгновение он оказался рядом.       Его кулак, окружённый вихрем проклятой энергии, врезался в бок Ханами, заставив того разжать руку. Маки упала на землю, хватая ртом воздух, а Тодо подхватил её, оттаскивая в сторону.       Я и Юдзи заняли боевые стойки.       Перед нами возвышался Ханами, чьё исполинское тело медленно вырастало из земли, словно древний лесной бог, разбуженный нашей наглостью. Его глаза — две горящие ветви — впились в нас, и по спине пробежал ледяной озноб, несмотря на жар битвы, пропитавший воздух. Проклятая энергия гудела, как рой разъярённых ос, а лес вокруг стонал под его мощью.       — Не лезьте! — прохрипел Мегуми. Голос сорвался в резкий, болезненный кашель. Он прижимал руку к груди, кровь сочилась между пальцами, но в его глазах пылала неукротимая решимость. — Нам с ним не справиться!       Тодо, стоявший в стороне, смерил нас взглядом, его лицо оставалось непроницаемым.       — Панда! — бросил он.       Из-за деревьев послышался тяжёлый топот, и Панда вынырнул из теней.       — Здесь, — буркнул он.       Тодо осторожно передал Маки Панде. Она затруднённо дышала, её грудь вздымалась, но взгляд оставался уверенным.       — Уводи их за завесу, — приказал Тодо звонко, как удар молота. — Она настроена только против Годжо Сатору. Вы сможете выйти.       Мегуми попытался выпрямиться, но его колени подгибались, а лицо исказила гримаса боли.       — Стойте! — выкрикнул он дрожащим от ярости и отчаяния голосом. — Вы не справитесь втроём!       Юдзи обернулся. Его глаза встретились с глазами Мегуми, и в этом взгляде было что-то такое, от чего даже он замер.       — Мегуми, — его голос был тихим, но в нём звучала стальная твёрдость. — Всё будет в порядке.       Тодо повернулся к Мегуми, его глаза сузились, а на губах заиграла лёгкая, но многозначительная улыбка.       — Вижу, ты понял, — сказал он с лёгкой торжественностью. — Тем, у кого начали расти крылья, не нужно мешать.       Мегуми замер, его глаза расширились, словно он уловил скрытый смысл слов.       — Ещё раз умрёшь — я тебя сам прикончу, — бросил он, его голос дрожал от эмоций.       Панда шагнул ближе, его массивная лапа легла на плечо Мегуми — мягко, но с настойчивостью.       — Пора, — коротко сказал он. — Уходим.       Панда подхватил их, и я наблюдал за тем, как их силуэты растворялись в густой тени леса, пока тьма не поглотила их полностью.       Юдзи хрустнул шеей, разминаясь, и бросил взгляд на Ханами. Тот уже поднимался, его деревянные конечности скрипели, как старые деревья под ураганом.       — Ну что ж, умирать мне теперь точно нельзя, — сказал Юдзи с лёгкой насмешкой, но в его голосе звенела стальная решимость.       Тодо отступил, скрестив руки на груди. Взгляд стал холодным, почти безразличным.       — Я не буду вам помогать, Итадори, Кэйдзи, — заявил он, и его слова ударили, как хлыст. — Пока не покажете мне Чёрную молнию. Не справитесь — буду просто смотреть, как вы тут подыхаете.       Я замер. Он серьёзно? Просто будет стоять и смотреть, как нас размажет этот лесной кошмар? Но Юдзи лишь кивнул, будто это было самым естественным вызовом в мире.       — Договорились, — спокойно ответил он.       Я сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках. Ханами выпрямился, деревянные пальцы сжались с жутким скрипом. Его аура взорвалась, как буря, готовая обрушиться на нас.       Проклятый дух медленно поднял руку, указывая на нас растопыренными пальцами-ветками. От них потянулись тонкие лозы, которые мгновенно превратились в острые лезвия. Воздух вокруг задрожал от силы его проклятой энергии.       — Ты же… умеешь говорить? — неожиданно произнёс Юдзи, и я удивлённо повернулся к нему. Он смотрел на Ханами с какой-то странной серьёзностью. — Хочу спросить кое-что.       Ханами замер, его горящие глаза уставились на Юдзи. В лесу повисла напряжённая тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и плеском реки.       — Ты заодно с гуманоидным проклятым духом, у которого лоскутное лицо? — голос Юдзи стал ниже, в нём появилась стальная нотка, и от неё у меня пробежал мороз по коже. Его черты медленно, но верно искажалось, приобретая дикое, почти звериное выражение.       Проклятие не изменилось в лице. Казалось, ему вообще плевать на вопросы Юдзи. Он лишь слегка склонил голову, а затем низким, скрипучим голосом, похожим на шорох сухих листьев, произнёс:       — А что, если да?       Эти слова прозвучали как удар, и я почувствовал, что напряжение в воздухе достигло предела. Юдзи, казалось, ждал именно такого ответа. Его глаза вспыхнули яростью, и он резко обернулся ко мне, крикнув:       — Давай!       Прежде чем я успел что-либо осознать, Юдзи быстро ударил кулаком в воду. Огромный столб брызг взметнулся вверх, закрывая обзор. Капли разлетелись во все стороны, превращаясь в слепую зону для Ханами. Я понял план Юдзи. Пока проклятый дух будет дезориентирован, мы должны атаковать.       Я кинулся вперёд, направляя своих созданий в бой. Они вылетели из моей тени, словно выпущенные стрелы, и кинулись прямо на Ханами.       Мои проклятые духи, окрылённые моей яростью, врезались в водную завесу, разрывая её на части. Я не видел Ханами, но слышал, как он застонал — значит, первый удар достиг цели. Духи, похожие на тёмные сгустки ненависти с острыми когтями, обвились вокруг его тела, пытаясь сковать движения.       Я знал, что это лишь отвлечение, но каждое мгновение было на счету.       Юдзи, воспользовавшись моим прикрытием, исчез в тумане брызг и снова появился уже перед Ханами.       Он был стремителен. Первым был удар ногой в живот, затем, не теряя ни секунды, второй был направлен в плечо, а мощный завершающий — в голову. Ханами качнулся, его массивное тело заскрипело, а из прорех в коре посыпались мелкие щепки. Проклятие было дезориентировано, но лишь на долю мгновения.       — Сейчас! — прорычал Юдзи, его глаза горели решимостью. Он ринулся вперёд, целясь в грудь Ханами. Я видел, как проклятая энергия собирается вокруг его кулака.       Но, как и ожидалось, что-то пошло не так. Атака достигла цели, но Чёрной молнии не последовало. Энергия рассеялась обычным, хоть и мощным, ударом. Ханами лишь отшатнулся, а на его коре появилась ещё одна трещина.       — Твоя очередь! — выкрикнул Юдзи, отскакивая в сторону.       Вдох. Выдох.       Я ощущал, как проклятая энергия проникает в каждую клетку, сливается с моим телом, будто становится его продолжением. Движение превращалось в поток — яростный, неудержимый. Кулак устремился к Ханами, точно в ту самую трещину. Я ожидал взрыва силы, решающего мгновения, но… ничего. Лишь глухой отклик. Смешно слабый для врага такого уровня.       Из-под земли с чудовищным скрипом и скрежетом начали пробиваться огромные корни деревьев. Они были толщиной с человеческое тело, острые, как пики, и извивались, словно живые змеи.       Мы отступали, уклоняясь от смертоносных ударов, пока не оказались возле Тодо.       Юдзи, стоявший рядом, тяжело дышал. Его кулаки были сжаты, а лицо искажено яростью. Глаза горели, словно раскалённые угли, и я чувствовал, как его проклятая энергия бушует, почти выходя из-под контроля. Он был готов броситься на Ханами.       — Друг мой, — произнёс Тодо, и его голос был спокойным, но твёрдым, как удар молота.       Не успел Юдзи ответить, как Тодо резко поднял руку и хлестнул его ладонью по лицу. Звук шлепка разнёсся по реке.       — Не забывай, — продолжил он, его глаза впились в Юдзи, — злость для шамана — самый важный элемент. Иногда они могут погибнуть лишь потому, что случайно разозлили своего соперника. Бывает и по-другому. Шамана ждёт поражение, когда злость нарушает проклятую энергию и им недоступна техника. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Твоего друга ранили, более того — враг посмел испортить наш обряд посвящения, так что я хорошо понимаю, что ты сейчас закипаешь от гнева. Но с такой яростью тебе не совладать. Отбрось её пока.       Тодо снова поднял руку и нанёс ещё один звонкий шлепок по лицу Юдзи.       — А ничего страшного, что мы находимся на поле боя? — не удержался я.       Ханами всё ещё стоял там, и, казалось, его тоже ошеломило это представление.       Тодо повернулся ко мне, его взгляд был таким тяжёлым, что я почувствовал, как по спине пробежал холод.       — С тобой, избранный, будет отдельный разговор, — бросил он, и его слова прозвучали как обещание, от которого у меня внутри всё сжалось.       Это он о чём? Но времени разбираться не было.       Тодо снова повернулся к Юдзи.       — Ну что, привёл свои мысли в порядок? — спросил он, скрестив руки на груди.       Юдзи медленно выдохнул, его плечи расслабились, а на лице появилась лёгкая, но уверенная улыбка.       — Да, голова прояснилась, — сказал он и хлопнул ладонью по кулаку, будто сбрасывая последние остатки гнева. — Спасибо тебе, друг!       Юдзи сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Вода хлюпала под его ногами, капли стекали по лицу, но он даже не моргнул. Максимальная сосредоточенность.       Ханами опустился ниже, принимая боевую стойку. Корни, будто ощутив его решимость, выгнулись и зашипели, готовые сорваться с места.       Они двинулись одновременно. Не шаг, не прыжок — рывок. Словно два рыцаря на турнире, несущиеся навстречу друг другу, сжимая копья, стремясь нанести первый и решающий удар. Водные брызги взлетели стеной. Капли, отражая зелёный свет лиан и мерцание проклятой энергии, превращались в россыпь искр — они казались неподвижными в замедленном времени.       И в тот же миг я почувствовал это. Проклятая энергия Юдзи — она вдруг сжалась, будто вся его сила собралась в точку, и вспыхнула. Настоящая Чёрная молния.       Молнии прошили пространство, выжигая всё вокруг. Вода заискрилась чернильными всполохами. Звук не был похож на обычный удар — это был треск, грохот, рёв бури, сливающийся в единое оглушительное «бах!»       Ханами успел поднять перед собой корни, будто воздвигая живой щит. Толстые, в толщину человеческого тела, покрытые шипами — они взвились навстречу, готовые остановить любой удар. Но в тот же миг, когда кулак Юдзи встретился с этой стеной, всё рассыпалось в прах. Корни треснули, словно высохшие ветви под топором, и осыпались, в воздухе разлетелись щепки, смешиваясь с брызгами воды.       Ударная волна прокатилась по реке, разметав водную гладь, и мощный всплеск окатил меня с головы до ног. Холод хлестнул в лицо, выбивая дыхание, и я отшатнулся, заслоняясь рукой, но взгляд не отводил. Передо мной разворачивался настоящий ураган силы.       Я моргнул, пытаясь различить, что осталось от противостояния. Юдзи стоял, тяжело дыша, кулак ещё дымился от выброса энергии.       Тодо ухмыльнулся, глядя на Юдзи, и его глаза блеснули гордостью.       — А он вырос, — сказал он.       Проклятая энергия Юдзи вырвалась наружу, точно прорвавшая дамбу река, — яростная, неукротимая, с треском и вспышками, что окутали его фигуру ослепительным сиянием.       Он не отрывал взгляда от своих рук, будто видел их впервые.       — Это… Это Чёрная молния?       Тодо сделал шаг вперёд, тяжело и уверенно, и его довольный смех прозвучал так, будто он только что увидел исполнение давнего пророчества.       — Теперь ты вкусил её в полной мере, — произнёс он. — До сих пор ты был словно повар, что бросает в кастрюлю продукты, которых никогда не пробовал, и варит их, не понимая вкуса.       Он сложил ладони вместе, как будто молился, и наклонил голову.       — Сейчас, постигнув Чёрную молнию, ты осознал вкус своих ингредиентов — вкус собственной проклятой энергии. И как повар, ты поднялся на куда более высокий уровень, чем три секунды назад. Поздравляю тебя, брат.       В этот момент я почувствовал, как во мне что-то шевельнулось. Его описание было настолько ярким, что я сам жаждал попробовать это — ощутить вкус своей энергии, вкус, который до сих пор ускользал от меня. Сердце забилось чаще, словно подстёгиваемое неведомым голодом.       Тодо резко повернулся ко мне. Его взгляд был прямым.       — А вот тебе, избранный, — произнёс он с твёрдой ноткой в голосе, — не хватает стимула идти вперёд. Попробуй представить самый сильный момент в своей жизни, — продолжил Тодо. Его глаза сверкали, как два клинка. — Тот момент, который даёт тебе волю жить. Я же знаю, он у тебя есть. Оттолкнись от него. Достань из себя то, что ты прятал даже от самого себя.       Его слова ударили прямо в самое нутро. Но тут Ханами начал двигаться.       На месте разломанной древесной коры зашевелились волокна, переплетаясь между собой, словно живые мышцы. Его правая рука — та, что ещё недавно едва держалась, — восстановилась. Пальцы снова растопырились, готовые к атаке.       — Чего?.. — выдохнул Юдзи, глаза у него чуть не вылезли из орбит. — Он же… только что её заново отрастил!       Тодо сказал:       — Духи состоят из проклятой энергии. Им не нужны сложные обратные техники исцеления, как нам, шаманам. Для особого уровня такие повреждения — пустяк. Правда, это сокращает их общий резерв энергии. Если проломить голову — конец. Но пока этого не случилось, считай, что мы едва-едва задели его.       Тодо выдохнул и расправил плечи.       — Что ж, пора начинать готовку!       Ханами выпрямился. Его массивная фигура возвышалась над нами, и он начал рвать ткань, которая скрывала левую руку. Широкие полосы материи падали, обнажая то, что пряталось под ними. Его рука была полностью чёрной, а на плече распустился огромный красный цветок — живой и пульсирующий. Лепестки дрожали, словно дышали.       Земля взорвалась. С гулом, от которого звенело в ушах, наружу вырвались корни — огромные, перекрученные, толщиной со стволы вековых деревьев. Они ломали камни, разбрасывали землю, сдирали с почвы траву и кусты.       Корни метнулись к нам. Мы бросились в стороны, едва успевая уходить от чудовищных ударов, каждый из которых мог бы проткнуть насквозь человека, как насекомое.       Я прыгнул влево, оттолкнулся от одного корня, затем с усилием перепрыгнул на другой к Юдзи. Он ухватился за выступ и перекатился вперёд. Казалось, Тодо создан для этого хаоса: он двигался по корням легко и быстро, будто по вымощенной дороге.       Через секунды мы были не на земле, а внутри этого бурлящего водоворота. Корни закручивались, переплетались, поднимали нас, несли, словно в гигантской карусели. Ветер хлестал по лицу, грудь сжимала скорость. Внизу стремительно уходила река, лес превращался в зелёное пятно, и вскоре высота стала такой, что кружилась голова.       — Как же далеко он достаёт! — закричал Юдзи, цепляясь за изгиб корня. Его волосы развевались, дыхание сбивалось от темпа.       — Не бойся, — ответил Тодо, перекрикивая шум ветра. — Чем дальше от хозяина, тем меньше сила и скорость! Главное — сохраняй хладнокровие!       И в этот момент прямо за нашими спинами вспыхнула тень. Я едва успел повернуться — и увидел Ханами.       — Сзади! — крикнул я.       Ханами вскинул руку и швырнул в нас дюжину семян. Они летели с такой скоростью, что воздух завыл.       Мы нырнули вниз. В тот же миг из земли взметнулись новые тонкие корешки. Они закружились вокруг нас, словно стая насекомых, стремясь обвить, прижать, смести. Мы уворачивались, перепрыгивали, крутились, двигаясь в ритме этого безумия. Всё казалось хаосом, но внутри меня вдруг вспыхнуло чувство — момент настал.       Мы встретились взглядами. Ни слов, ни сомнений. Лишь одно понимание, общее для всех троих.       Юдзи шагнул вперёд, я синхронно последовал за ним, а за нашими спинами звучал тяжёлый ритм шагов Тодо.       Ханами оказался прямо перед нами.       И мы втроём, вложив всё, что у нас было, одновременно ударили по его голове. Наши кулаки встретились с его плотью, и в этот миг по воздуху прошёл гулкий треск, словно ломали тысячелетний дуб.       Проклятый дух отлетел, но всё ещё был жив.       — Ребята, нужно действовать синхроннее! — крикнул Юдзи, и его голос пронёсся сквозь рёв ветра и треск ломаемых корней.       — Верно! — ухмыльнулся Тодо, стиснув зубы.       — Согласен, — выдохнул я, сжимая кулаки.       Мы рванули вперёд, плечом к плечу. До Ханами оставалось всего несколько метров, и в груди поднималась волна ярости, нет — решимости. Но в тот же миг всё изменилось.       Опора под ногами исчезла. Корни, по которым мы мчались, растворились в воздухе, будто их и не было. И вдруг я ощутил пустоту под собой. Мы падали — стремительно, с оглушающим свистом ветра. В животе всё сжалось, а мир вокруг превратился в размазанные полосы зелени и серого неба.       Лишь Ханами парил наверху. Он стоял на деревянном шаре, который держал его в воздухе, как на троне. Его голос прозвучал звонко, почти ласково:       — Познайте же, как прекрасна земля.       И тут же из того самого шара выросли два длинных острых, как копья, отростка. Они устремились к нам, готовые пронзить, пока мы беспомощно падали. В этот миг время словно замедлилось. Я почувствовал, как по венам бежит моя проклятая энергия, и не раздумывая вытянул руку вперёд.       — Появись! — рявкнул я.       Воздух разорвал крик, и из тёмной завесы вырвался мой проклятый дух. Огромная птица — её крылья были словно сотканы из чернильного дыма, с золотыми прожилками, и каждое перо сверкало искрами. Она врезалась в поток атакующих отростков, сбивая их, и, не теряя ни секунды, подхватила нас когтями и крыльями.       — Держитесь! — крикнул я.       Птица резко сложила крылья и ушла в пике. Ветер бил в лицо, глаза заслезились, грудь сдавило от перегрузки. Мы летели вниз, но, вопреки смерти, я чувствовал облегчение: эти копья не достали нас.       Едва лапы птицы коснулись земли, мы вырвались из её хватки и встали в боевую стойку. Дыхание было тяжёлое, сердца колотились, но глаза горели. Мы думали, что хоть мгновение передохнём. Ошиблись.       Ханами уже был здесь.       — Снова, — выдохнул Юдзи и шагнул вперёд.       И мы пошли в атаку. В этот раз бой больше напоминал поединок в клетке — удары, уклоны, захваты.       Но вдруг Ханами взмахнул рукой, и пространство вокруг вспыхнуло. С земли хлынул океан сияющих цветов. Запах ударил в нос — густой, сладкий, дурманящий. Всё вокруг закружилось, мир будто смазался.       — Чёрт… — выдохнул я, тряхнув головой, но ощущение липкой дремоты не проходило.       Снова раздался хруст — снизу, прямо под нашими ногами.       — Прыгайте! — крикнул я.       Мы успели уйти, перекатившись в стороны, и корни прорвали землю там, где секунду назад были наши тела.       Тодо расправил плечи. Его лицо было искажено яростным восторгом:       — Ну что ж, мне пора высвободить свою технику!       — Ты же её использовал? — спросил Юдзи, переводя дыхание.       Тодо, по-прежнему стоявший уверенно и мощно, обернулся к нему. Его взгляд, полный искреннего восторга и вместе с тем тяжёлой серьёзности, упал на Юдзи.       — У меня нет времени объяснять, как именно она работает, — его голос был твёрдым, низким, словно гул барабана. — Я скажу тебе лишь одно: не останавливайся, доверься мне.       Юдзи кивнул, даже не раздумывая:       — Лады.       Тодо повернулся ко мне.       — Я не буду применять на тебе технику, справляйся сам. И пока не покажешь мне свою Чёрную молнию — не рассчитывай на помощь.       Я молча кивнул. Грудь сжало от его слов.       Тодо на мгновение замер, сложив руки и нахмурив брови. Я сразу понял: его легендарное IQ 530000 работало прямо сейчас.       И вот он тронулся. Его шаги были уверенными, широкими, он шёл первым, словно командир, ведущий отряд в бой. Мы с Юдзи переглянулись и в унисон двинулись следом.       Но земля оказалась коварной. Прямо из-под ног Тодо рванул наружу толстый, переплетённый корень. Он обвился вокруг его ноги, сжал, словно стальная цепь.       Проклятие усмехнулось. Корень взвился, подбросил Тодо в воздух, а потом закрутил его, как игрушку, и с чудовищной силой метнул в сторону. Деревянные шипы выросли прямо на его пути, острые, будто копья, готовые пронзить.       — Тодо! — закричал Юдзи. Глаза вспыхнули, и он рванул к Ханами.       Но я уже знал, что собирался сделать Тодо. Мой взгляд поймал едва заметное движение его ладоней — и в ту же секунду мир перевернулся.       Буги-вуги.       И вот вместо Тодо на пути шипов оказался сам Ханами. Те встретили духа с хрустом, пронзили проклятое тело, прорезав кожу, как бумагу.       Тодо появился рядом с Юдзи, грудь его ходила ходуном, но улыбка не сползала с лица.       Ханами поднялся — тяжело, но упрямо. Красный цветок на плече дрожал, будто гневным дыханием, и тогда у него вырвалось:       — Понятно… простая, а значит, очень надоедающая техника.       Тодо поправил волосы и, глядя прямо в глаза Ханами, произнёс:       — Да, благодаря моей технике я могу меняться местами с противником.       В следующий миг он и Юдзи рванулись вперёд, их движения слились в вихрь стремительных рывков. Каждый взмах руки сопровождался мгновенными перестановками.       — И, к слову, — крикнул Тодо, обернувшись через плечо, — необходимо обязательно хлопать в ладоши!       Я бежал рядом, стараясь не отставать, и следил, чтобы в нужный момент влиться в атаку.       Мы втроём врезались в бой. Ханами уже не выглядел столь непоколебимым. Ни один его удар не достигал цели — стоило протянуть руку, как на его пути вдруг оказывался не тот, кого ждали.       Проклятие пыталось сосредоточиться, выискивало момент для решающего удара, но каждый хлопок Тодо рушил его расчёт. Взгляд Ханами метался, будто у зверя, загнанного в угол.       И в этот миг Юдзи рванул вперёд. Его кулак вспыхнул — на пальцах и костяшках играли чёрные искры, словно молния обвивала руку. Он вложил всё, что у него было, и ударил в живот Ханами.       Гул пронёсся по воздуху. Проклятие выгнулось в конвульсиях, древесное тело затрещало. Но Юдзи не остановился. Он пригнулся, собрал силу в ногах и ударил — пятка врезалась прямо в голову. Снова вспышка Чёрной молнии.       Ханами отшатнулся, но не успел восстановиться. Юдзи развернулся и опустил локоть сверху вниз. Третий раз пространство озарилось вспышкой.       Глаза Тодо расширились, будто он никогда прежде не видел нечто по-настоящему невероятное. Его лицо застыло в изумлении.       Он посмотрел на меня, и впервые за всё время его взгляд не сиял привычным восторгом. В нём мелькнуло что-то другое — усталость, разочарование, будто он перестал верить.       Я понимал: если сейчас не открою в себе то, чего ещё не знал, если не вырву силу из глубины собственной боли, так и останусь позади навсегда, увязну в чужих шагах.       Но тут ощутился резкий толчок — словно весь воздух вокруг меня взорвался. На долю секунды я не осознал произошедшего, пока тело не полетело в сторону, переворачиваясь в хаотичных кувырках. Мир качался, как на бешеной карусели, и лишь оглушающий треск в ушах подсказывал: Ханами достал меня.       Я ударился о землю плечом, потом боком, и наконец остановился, приподнявшись на руки. В груди пульсировала боль, горло жгло, а во рту стоял металлический привкус крови. Я сплюнул тёмный сгусток и на секунду зажмурился. В этот миг сознание дёрнуло куда-то назад — в прошлую жизнь.       Перед глазами вспыхнула другая картина: сырой бетонный пол, липкая вонь дешёвого алкоголя и пота, гул толпы, превращённый в животный рёв. Там, в подвале, не существовало правил, не было спасения, не было выхода. Только грязные ставки и грубая сила. Крики били в уши, как плети: «Добей его!», «Ставка сделана!», «Вставай, иначе конец!» Я снова оказался там, где любая слабость могла стоить жизни.       Противник был огромен, с тяжёлыми руками. Я почувствовал, как нос треснул от его кулака, и кровь потекла ручьём. Дыхание сбилось, в груди словно что-то оборвалось. Я пошатнулся, почти рухнул на колени. Толпа завизжала от восторга, кто-то стучал по железным ограждениям, требуя продолжения. Их голоса смешивались, превращаясь в единый поток давления, будто сама вселенная повелевала: «Вставай или умри!»       Я помню тот миг отчётливо: если проиграю, потеряю всё. Не только деньги, не только возможность выжить — я потеряю остаток веры в себя. Но если выдержу, если смогу устоять, если переломлю себя и вырву победу, то получу шанс. Шанс прожить ещё месяц без голода, без тяжёлой работы до изнеможения.       Я сделал этот шаг назад. Глубокий вдох разорвал грудь болью, но я заставил лёгкие наполниться воздухом. Кулаки тряслись, но я поднял их снова. Мир вокруг дрожал в мареве крови и боли, но внутри что-то вспыхнуло — неразумное, дикое, животное упрямство. Желание не падать. Желание доказать, что я ещё жив.       Рёв толпы смешался с воем ветра: «Вставай! ВСТАВАЙ!»       В мутном полумраке подвала, сквозь пелену жгучей боли, я разглядел его — моего врага. Громила с окровавленной ухмылкой. Его кулак уже летел ко мне, обещая добить одним ударом. Момент истины настал: рухнуть в бездну или вцепиться в жизнь зубами.       Я выдохнул, и весь мир — этот грязный подвал, этот проклятый мир — сжался в одну точку: в его кулак, несущийся к моему лицу. Боль вспыхнула, как горючее, страх обернулся холодной, кристальной ясностью. В последний миг я рванул в сторону, чувствуя, как воздух над головой рассекает его промах. Громила пошатнулся, унесённый собственной силой. Мой шанс.       Я выпрямился, как пружина, готовая разорвать оковы. Гнев, решимость, месяцы выживания в этом аду, годы борьбы в прошлой жизни — всё сплелось в единый яростный импульс. Мой кулак врезался, окутался проклятой энергией. Нет, не просто энергией — он полыхал. Вспышки рвались наружу, словно звёзды, рождённые в хаосе. Это было она. Моя Чёрная молния.       Подвал треснул, как хрупкое стекло, иллюзия разлетелась осколками. Крики толпы утонули в яростном вопле Ханами. Моё тело пылало, чёрные искры вились вокруг кулаков.       — ЧЁРНАЯ МОЛНИЯ!!!