Моя новая мама

*** Теннисный корт плавился под полуденным солнцем. Воздух над асфальтом дрожал, как живой, и каждый удар ракетки отзывался в висках глухим эхом. Эмма перехватила ракетку в потной ладони, чувствуя, как капли пота скатываются по спине, пропитывая тонкий материал спортивного топа. — Сегодня ты играешь с особенным огнём, — голос тренера прозвучал слишком близко. Он стоял сзади, его тень накрывала её, как второе отражение. Его пальцы скользнули по её запястью, поправляя хватку — медленно, будто проверяя каждую связку. —Но есть над чем работать. Эмма едва заметно отвела руку, делая вид, что поправляет повязку на голове. — Я просто хочу отработать новую подачу, — ответила она, но её взгляд, словно магнит, потянулся к трибунам. Там, в тени навеса, сидели две женщины. Реджина. Она сидела прямо, как всегда, тёмные волосы собраны в безупречный пучок, но одна непокорная прядь выбивалась, касаясь скулы. Её пальцы перелистывали программу матча, но глаза — тёмные, глубокие — не следили за текстом. Они были прикованы к корту. К ней. А рядом — Зелина. Рыжие кудри, рассыпавшиеся по плечам, яркое летнее платье, которое казалось неуместным на трибунах теннисного корта. Она что-то говорила Реджине, жестикулируя, но та лишь слегка наклонила голову, не отводя взгляда. *** — Она хороша, — Зелина откинулась на спинку сиденья, наблюдая, как Эмма ловко отражает сложную подачу. Реджина не ответила. Её пальцы сжали край программы, оставляя на бумаге едва заметные складки. — Ты даже не смотришь на игру, — продолжила Зелина, её голос звучал мягко, почти нежно. — Ты смотришь на него. Реджина на мгновение замерла, затем медленно перевела взгляд на сестру. — Я просто анализирую её технику. — Ага,— Зелина ухмыльнулась, — особенно когда он "поправляет её стойку". Она сделала воздушные кавычки, но в её глазах не было насмешки — только понимание. Реджина опустила глаза. На корту тренер снова подошёл к Эмме. Его рука легла на её пояс, якобы поправляя положение, и Эмма, вежливо улыбнувшись, слегка отстранилась. Реджина ничего не сказала. Но её пальцы сжали программу так, что бумага хрустнула. *** — Она не обращает на него внимания, — вдруг сказала Зелина, её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Реджина взглянула на неё. — Я не... — Ты переживаешь. Это нормально, — Зелина улыбнулась, но теперь её улыбка была мягкой, тёплой. — Но посмотри на неё. По-настоящему посмотри. Реджина повернулась к корту. Эмма стояла, опираясь на ракетку, её светлые волосы сливались с солнечным светом. Она что-то говорила тренеру, кивала, но её глаза — ясные, зелёно-серые — блуждали. Искали её. И когда их взгляды встретились, Эмма улыбнулась — не той вежливой улыбкой, что адресовала тренеру, а настоящей. Тёплой. Только для неё. Реджина почувствовала, как что-то в груди разжимается. — Видишь? — Зелина слегка толкнула её плечом. — Она даже не смотрит на него. Она смотрит на тебя. Реджина ничего не ответила. Но когда она снова взглянула на корт, её пальцы уже не сжимали программу. Они лежали спокойно, расслабленно. И в уголке её губ дрожала едва заметная улыбка. *** Теннисный корт казался раскалённой сковородой. Воздух дрожал от зноя, но Эмма не чувствовала усталости — только лёгкое головокружение от адреналина и… от того, как тренер слишком близко стоял за её спиной, его дыхание обжигало шею. — Ты слишком зажимаешь локоть, — его пальцы скользнули по её руке, медленно, будто случайно. Эмма подавила вздох раздражения. Она уже собиралась сделать вид, что не заметила, но тут с трибун раздался звонкий голос: — Эй, малышка! Давай-ка сюда! Эмма обернулась. Рыжеволосая женщина — Зелина — стояла на краю трибуны, грациозно перекинув ногу через перила, как будто собиралась спрыгнуть прямо на корт. — Я хочу сыграть с тобой, — объявила она, и в её голосе звучал вызов. Эмма растерялась. — Я… — Иди, — раздался спокойный голос Реджины. Она сидела, скрестив ноги, и смотрела на неё с едва уловимой улыбкой. — Развлеки мою сестру. Если осмелишься. Последние слова прозвучали почти как намёк. Тренер нахмурился. — У нас запланирована тренировка, Эмма. — О, извините, сэр, — Зелина уже спускалась по ступенькам, её кудри плясали на солнце. — **Но я уверена, один сет не повредит. Или вы боитесь, что я её обыграю? Её тон был лёгким, но в глазах горел азарт. Тренер заколебался, но Реджина вдруг встала. — Я думаю, это отличная идея, — сказала она, и в её голосе была сталь. Эмма почувствовала, как по спине пробежали мурашки. *** Зелина оказалась неожиданно сильным соперником. — Ну же, малышка, не жалей старушку! — кричала она, отбивая мяч с такой силой, что тот чуть не пробил сетку. Эмма смеялась, ловя капли пота на верхней губе. Она не ожидала, что рыжая бестия окажется такой проворной. — Вы играете лучше, чем некоторые профессионалы! — "Вы"? — Зелина притворно нахмурилась, подбрасывая мяч для подачи. — Я же вижу, как ты смотришь на мою сестру. Думаю, мы уже на "ты". Эмма покраснела, но не стала отрицать. — Хорошо… Тогда давай, Зелина, покажи, на что способна. Рыжая рассмеялась, и следующий мяч прилетел так быстро, что Эмма едва успела среагировать. На трибуне Реджина наблюдала за ними, и постепенно камень в груди начал таять. Она видела, как Эмма улыбается — не той вежливой, натянутой улыбкой, что адресовала тренеру, а настоящей, свободной. — Она хороша, — пробормотала Реджина, больше для себя. — Ага, особенно когда бегает по корту, как лань, — раздался голос рядом. Реджина вздрогнула — она даже не заметила, как тренер подошёл и сел рядом. — Вы её хорошо тренировали, — сказала она холодно. — Да, но она могла бы быть ещё лучше, если бы не отвлекалась. Реджина медленно повернула голову. — На что именно она отвлекается? Её голос был тихим, но в нём явно звучало предупреждение. Тренер заколебался, но тут раздался возглас Зелины: — Ой, кажется, я перестаралась! Эмма, пытаясь поймать сложный мяч, споткнулась и упала на колено. Реджина вскочила, но Зелина уже была рядом, протягивая руку. — Всё в порядке? — Да, просто царапина, — Эмма улыбнулась, но вдруг её взгляд скользнул за спину Зелины. Там стояла Реджина. — Джина… — Ты уверена, что всё в порядке? — Реджина подошла ближе, её пальцы осторожно коснулись ссадины на колене Эммы. — Абсолютно, — Эмма засмеялась. — Твоя сестра просто пытается меня убить. — О, это только начало, — Зелина хлопнула её по плечу. — Но, кажется, нам пора в тень. А то ты уже краснеешь, как мой последний бокал вина. Эмма хотела возразить, но тут заметила, что Реджина смотрит не на неё, а на тренера. И в её взгляде было что-то… опасное. — Пойдём, — вдруг сказала Реджина, беря Эмму за руку. — Зелина права — тебе нужно отдохнуть. Их пальцы переплелись, и Эмма почувствовала, как дрожь прошла по её спине. Она не сопротивлялась, когда Реджина повела её прочь, оставив тренера одного на трибуне. А Зелина, идущая следом, только ухмылялась. — Ну что, малышка, теперь ты видишь, за кем нужно следить? — прошептала она Эмме на ухо, когда Реджина ненадолго отошла за водой. Эмма покраснела ещё сильнее, но не стала отрицать. Потому что правда была очевидна. Игра только начиналась. *** Вечернее кафе утопало в мягком свете фонарей, а воздух был наполнен ароматом кофе и сладких десертов. Эмма, всё ещё слегка вспотевшая после игры, но уже освежённая прохладным душем, жестикулировала, рассказывая что-то смешное про своего первого тренера. — …и тогда он такой: «Эмма, если ты ещё раз подашь так, я отправлю тебя играть в бадминтон!» Зелина закатила глаза, но губы её дрогнули в улыбке. — Боже, эти мужчины и их комплексы. Реджина молча потягивала эспрессо, наблюдая, как свет лампы играет в золотистых прядях Эммы. Девушка была живой, яркой — такой, какой Реджина никогда не позволяла быть себе. — Значит, это та самая Эмма, — Зелина сделала глоток вина, откинувшись на спинку кресла. — Да. — Ты смотришь на неё так, будто боишься, что она исчезнет. Реджина опустила взгляд. Кофе внезапно показался ей горьким. — Она молода. У неё вся жизнь впереди. А я… — А ты — её выбор, — перебила Зелина, ставя бокал с лёгким стуком. — И, судя по тому, как она смотрит на тебя, очень осознанный. Эмма вдруг засмеялась, и этот звук заставил Реджину улыбнуться в ответ — не привычной сдержанной улыбкой, а по-настоящему, до мурашек. — Она действительно особенная, — прошептала Реджина, больше себе, чем сестре. Зелина изучающе посмотрела на неё, затем подняла бокал. — За вас. За то, что наконец-то позволила себе быть счастливой. Бокалы звякнули, и Реджина почувствовала, как что-то внутри сжимается — не страх, не сомнение, а что-то тёплое и незнакомое. *** Когда они вернулись домой, Зелина, захмелев и устав, тут же рухнула на диван в гостиной, небрежно закинув ногу на спинку. — Не смейте шуметь, — пробормотала она, закрывая глаза. — Иначе я расскажу всем, какая ты, Джина, на самом деле сентиментальная… Реджина фыркнула, но не стала спорить. Эмма стояла в дверном проёме спальни, уже в пижаме, её волосы были слегка влажными после душа. — Ты сегодня молчала почти всю дорогу, — тихо сказала она. Реджина подошла ближе, остановившись в сантиметре от неё. — Просто думала. — О чём? Вместо ответа Реджина обняла её, прижавшись лбом к её виску. Кожа Эммы пахла мылом и чем-то ещё — чем-то своим, тёплым. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За сегодня. За… всё. Эмма мягко поцеловала её в уголок губ, затем провела пальцами по её спине, едва касаясь. — Спокойной ночи, Джина. И в этот момент, под тихий храп Зелины из гостиной, Реджина осознала — это и есть счастье. Не громкое, не показное. Простое. Тихое. Их. *** Позже, когда Эмма уже заснула, Реджина лежала без сна, слушая её ровное дыхание. — Ты всё ещё бодрствуешь? — неожиданно раздался шёпот. Реджина повернулась и увидела, что Эмма смотрит на неё — её глаза блестели в полутьме. — Да. — О чём думаешь? Реджина провела рукой по её щеке. — О том, что я, наверное, никогда не смогу объяснить тебе, что чувствую. Эмма улыбнулась и прижала её ладонь к своим губам. — Тебе и не нужно объяснять. И Реджина поняла — она права. Некоторые вещи не требуют слов.