Мой милый король

Я знаю. И я до сих пор не знаю, что сказать». Злой блеск в темных глазах был единственным предупреждением Эдит, прежде чем Каспиан прижал её к двери и крепко поцеловал. От удара её пронзила боль, ребра горели; Каспиана это не волновало. Он обвил руками талию Эдит и потянул её вперед, прижимая их тела друг к другу. Голос в голове Каспиана крикнул: «Глупый». Безрассудный. Глупый.' Он проигнорировал это еще на секунду, чтобы запустить руки в волосы Эдит и откинуть её голову назад, проведя языком по языку Эдит и закусив губу. Рука Эдит на мгновение сжала его шею, а затем они разорвались на части, тяжело дыша. Каспиан прислонился лбом к Эдит. — Все в порядке, — сказал он, задыхаясь. «Тебе не обязательно ничего говорить». Эдит кивнул и тяжеловато сглотнула. Её дыхание было тяжелым, а щеки покраснели. — Полагаю, действия говорят громче, чем слова, — сказал она с тенью своей обычной ухмылки и сделал шаг назад. Каспиан кивнул и попытался пригладить беспорядок, который он устроил в волосах Эдит. К счастью, поначалу все было не очень аккуратно. «Мы действительно не можем оставаться здесь», — сказал Каспиан, украв еще один быстрый поцелуй, а затем повернувшись к двери, прежде чем его импульсы снова взяли над ним верх. Он провел рукой по волосам, открыл дверь и вышел, Эдит следовал за ним. Каспиан был благодарен теням, отбрасываемым фонарями; вряд ли кто-то из них мог бы скрыть свое растрепанное состояние при ярком свете дня. Но вечер был прощающим, и они добрались до каюта, не устроив скандала. Они присоединились к Льюис, и он улыбнулась и спросила их, все ли в порядке, что заставило Каспиана задуматься, что именно он знает. Что сказал ему Эдит? Говорил ли она ей вообще что-нибудь? Или он могла просто видеть сквозь них? Это была тревожная мысль. Не то чтобы Каспиан не доверял ему, немногим он доверял бы больше, но если он могла видеть, то, возможно, и другие могли видеть. Им нужно было быть более осторожными. До поздней ночи они втроем праздновали возвращение Эдит и Льюис в Нарнию, распевая старые песни и рассказывая старые истории. Каспиан не мог припомнить, чтобы он был более счастливым. Однажды ему захотелось просто лежать при свете костра с Эдит и рассказывать истории, и хотя обстоятельства сложились не совсем так, как ему хотелось, он не мог жаловаться. В конце концов, свет лампы и луны ничуть не хуже света камина, и компания Льюис определенно не доставляла ему никаких трудностей. Не было ни присутствия экипажа, ни движения «Спутника зари», рассекающего волны. Даже боль в ребрах и плечах лишь напоминала ему о ночи после битвы при Беруне. Если бы Каспиан мог пообещать остаться наедине с Эдит в конце вечера, это было бы прекрасно. Когда они больше не могли держать глаза открытыми, мальчики проводили Эдит в ее каюту, пожелав ей спокойной ночи, прежде чем отправиться в свою каюту. Каспиан проклял само существование Юстаса, который ждал их там, что очень мешало Каспиану. Возможно, это было к лучшему; пребывание в одиночестве в каюте могло создать у них иллюзию уединения, которой на самом деле не существовало. Он вздохнул и последовал за Льюис вниз, кивая команде и избегая слишком острых глаз Дриниана.