Я снова стою на твоем этаже

17 сентября 2023 Ваня лежал на своей кровати, закинув руки за голову, и дремал. Только что он закончил длинный трехчасовой стрим, глаза сильно устали от яркого света компьютера, поэтому разлепить их было невозможно. Заставить сделать это мог разве что внезапный телефонный звонок. Так и произошло. Телефон под боком противно загудел, и Ваня подскочил, щурясь от света экрана. Он еле разглядел имя звонившего — «Аня». Снова. — Алло, — сонно пробурчал он, потирая глаза. — Привет, ты... ты где сейчас? — она говорила как-то странно: голос дрожал, как на холоде. — Дома. — Ваня беззвучно зевнул и сел в кровати, опуская ноги в тапочки. — ...Ты снова не отвечаешь, — не претензия — вопрос. — Я спал. Молчание. Ваня наконец более-менее проснулся и начал понимать всю странность разговора. Шестеренки в мозгу зашевелились, и он спросил: — Что такое? — опять молчание. — Ты как будто замерзла... Тишина продолжалась еще пару секунд, прежде чем девушка бросила: — Мне холодно от твоего отношения, — и бросила трубку. Ваня громко выругался и поднялся с постели. Из-за ледяного пола по спине пробежал холодок. Взглянул в окно — кромешная тьма. Но оставаться дома было нельзя.

***

Уже через полчаса он был у ее подъезда. Перезванивать не стал — вряд ли в таком настроении стоило разговаривать по телефону. К тому же Ваня чувствовал, что намечается что-то серьезное, но при этом он был предельно спокоен. Ему пришлось пару минут искать в переписке номер ее этажа, прежде чем он оказался перед Аниной квартирой. Он настойчиво постучал в дверь, дернул за ручку, в итоге, не дождавшись ответа, открыл своим ключом. В квартире было темно, никого не было видно. «Нет, только не говори мне, что ты еще и куда-то ушла, — раздосадованно вдохнул Ваня. — Может, она звонила с улицы?» Не успел он подумать о том, что делать, как из-за угла показалась Аня. В ее виде не было ничего необычного: розовый домашний халат, влажные после душа волосы. Она оглядела его с ног до головы и, словно убедившись, что не ошиблась, снова исчезла за углом. Быстро скинув обувь и ветровку, Ваня последовал за ней. Девушка остановилась на слабо освещенной кухне, подхватила кружку с растворимым кофе и обернулась к нему. Как и всегда, по ее лицу было видно все: что пару минут назад она плакала, что сейчас она злится, а ее взгляд в этот момент словно говорил: «Ну?» Но Ваня молчал. Только когда он вопросительно развел руками, она сказала: — Спасибо, что пришел, — Аня одобрительно выпятила нижнюю губу. — Я думала, ты уже забыл, где я живу. — Ань... Давай без истерик. Что случилось? — Извини, но тебе придется еще немного меня потерпеть. Совсем капельку, — она показала соответствующий жест рукой. — Вообще-то я думала, ты и сам понимаешь, что происходит, хотя, если бы ты понимал, ничего бы и не было. — Она сделала глоток кофе, отставила его в сторону и уперлась руками в кухонную столешницу, глядя ему в глаза. Ване не нравился ее настрой и то, что она говорила загадками. — Вань, у нас с тобой какие отношения? Он нахмурился и непонимающе сказал: — А какие бывают? Аня пару секунд посмотрела на него и помотала головой: — Ладно, забей. Смотри: я дарю тебе любовь и ласку, я поддерживаю тебя в трудные минуты, я даю тебе полную свободу, не донимаю... — она вдруг остановилась. — Скажи честно, я ведь тебя не донимаю? Ваня помотал головой. Аня никогда не злилась на него попусту. И сейчас, видимо, тоже. — Значит, ты со мной согласен. Пойми меня правильно, мне не сложно это делать. Я не делаю это, чтобы получить что-то взамен. Но когда я чувствую, что человек, которого я люблю, который знает об этом и который сам, наверное, любит меня... что я для него обуза... — Блять, ну зачем ты делаешь из мухи слона? Ты не обуза, — закономерно ответил Ваня. — Я знала, что ты это скажешь, — кивнула она. — Мне кажется, я имею право так говорить, после всего того, что сделала, чтобы это изменить. Я ведь пыталась с тобой поговорить... Один раз, два, три... Первую неделю все было хорошо: ты приезжал, отвечал мне на сообщения — ну просто праздник какой-то! — она всплеснула руками. — Потом ты стал делать это по возможности, а потом, видимо, по желанию, и тогда мне пришлось дожидаться ответа целый день. Я не сделала ничего, чтобы ты относился ко мне так, как сейчас. А даже если сделала... почему ты не мог поговорить со мной? Мне жаль, что мне приходится так говорить с тобой, но я устала делать вид, что все в порядке. Я не истеричка — у меня просто тоже есть лимит терпения. Ваня потрясенно молчал. В голове плескалось множество эмоций и никаких мыслей. Он не знал, за что зацепиться, когда на него вывалили такой огромный ком информации. Все это было очень сложно. Пока он осмыслял это, Аня продолжила: — Я знаю, что ты много работаешь, что у тебя бывает плохое настроение, что иногда хочется побыть одному. У любого человека должен быть свой маленький кусочек личной жизни, я понимаю... Но ведь я делала все, чтобы обеспечить тебе личное пространство. Старалась не давить, быть понимающей, — Ваня вдруг заметил, что ее глаза и нос начинают краснеть. — В какой момент все пошло не так? — Аня всхлипнула, и ее ладонь потянулась к лицу. — Может быть, я все еще чего-то не понимаю? Может быть, у нас просто разные взгляды на отношения? Я устала думать о том, что делаю не так. Если честно, я уже не хочу знать... Ваня по-прежнему стоял и, поджав губы, смотрел на то, как она прячет лицо, вытирая слезы кулаком. В нем было так много всего, что никакой четкой реакции на ее слова у него не было. У него не было никаких комментариев, никаких возражений или вопросов. Аня сейчас испытывает много всего, но все из того, что она сказала, ему было понятно. Ваня впервые посмотрел на ситуацию с другой стороны и понял, что ему нечего возразить. Нечем оправдаться, нечего даже просто сказать. Он чувствовал вину за то, что все дошло до этого, что он пустил все на самотек и не объяснился с ней раньше. Но... по поводу ее слов о холоде он не чувствовал ничего. Никакой вины. Ваня устало вздохнул и подошел ближе. Подумав, легонько обнял ее. Аня икала от слез, подрагивая в его руках. Ее кожа была холодная, и она жалась ближе, тщетно пытаясь согреться и его толстовку. — Мне тоже жаль это слышать... Ты прекрасный человек, но... мы слишком разные, — услышав это, Аня заплакала еще сильнее. — Извини, что так вышло. Мне правда жаль, но я не думаю, что... смогу исправиться в дальнейшем. — Он молча погладил ее по спине. — Я думаю, нам будет лучше просто прекратить это... Иначе я сделаю только хуже. Пожалуйста, не плачь из-за меня, — Ваня крепче стиснул ее в объятиях и положил ей голову на макушку. — Я поступил глупо. Знаю, звучит очень пафосно, но я не достоин твоих слез, правда. Спасибо тебе за твое добро, но больше не стоит тратить его на меня. Ваня нагнулся и взглянул в ее лицо. Раскрасневшееся, опухшее и влажное, но такое же прекрасное. Ее глубокие серые глаза с надеждой смотрели на него. Он убрал мокрые волосы с ее лица и в последний раз обнял ее, постаравшись вложить в эти объятия всю нежность и тепло, которого в последнее время не мог для нее найти. Не совершил ли он ошибку? Что он чувствует, что еще следует сказать? Может ли все это закончиться по-другому? Он обязательно подумает об этом позже. Ваня аккуратно положил ключи на стол и вышел.