Я снова стою на твоем этаже

1 октября 2023 «Твою же мать». Ваня опять сидел на кровати, глядя куда-то в пустоту перед собой. Вернувшись домой в ночи, он опять долго не мог уснуть и лег только под утро, а проснулся около двух часов, весь помятый и с ужасным чувством. На душе скребли кошки. Ему было так страшно, что будет дальше. Как они будут говорить, когда встретятся? Как смотреть друг другу в глаза? Может, ему... показалось? Нет, точно нет. Но больше всего его волновало, почему он, блять, не двигался?! Почему нельзя было просто убрать его руку или... сразу положить повыше? Нет, он выбрал лежать как бревно и делать вид, что ему все равно! Просто идиот. Ведь раньше ему ничего не мешало обнимать его, звать в кино, держать за руку. А что изменилось сейчас? До этого бы не дошло, если бы Ваня изначально не засунул язык в одно место. Он уже сто раз говорил себе, что с этим надо что-то делать, но вместо этого он просто мучил Сережу молчанием. Он не мог ни дать ему зеленый свет, ни отказать. Ему правда не хотелось делать ему больно, но как же тяжело было взять и сделать последний шаг! Ваня уже давно прошел все стадии принятия. Он уже ничего не отрицал, не злился, не пытался сгладить углы или как-то договориться с собой, не впадал в отчаяние. Да, Сережа был отнюдь не ангел. Он громкий, непредсказуемый, наглый, неряшливый и строптивый, но Ванe было вообще все равно. Скажи он кому-нибудь о своих чувствах, его бы никогда не поняли или подумали бы, что он шутит. За что его любить? Но Ваня слишком хорошо знал себя. Он бы не стал целовать Сережу, если бы не хотел. Каким бы пьяным он ни был. Он бы не стал просто так обнимать его при встрече: он не делал так со своими друзьями. Его всегда тянуло к нему: и физически, и ментально. Впервые увидев этого кудрявого паренька, с которым у него не клеился диалог, Ваня вряд ли подумал бы, что так к нему привяжется, но... От него всегда веяло чем-то необычным. Было в нем что-то... Харизма или просто какая-то загадочность, скрывающаяся за всем тем шумом, который он учинял. У Вани было много времени, чтобы повнимательнее к нему присмотреться и понять, что такого он в нем нашел. Почему именно Сережа? Потому что он разбудил в нем что-то новое, открыл какую-то доселе неизвестную эмоцию. И после всего, что их связывало, через что они прошли вместе, Ваня не мог дать ему зеленый свет. Стоит ли им переходить эту черту? Мысль оставить все как есть казалась очень привлекательной. Да, ему было вполне комфортно в текущем положении, а вот Сереже нет. Он не умел контролировать чувства, и Ваня знал, что они медленно съедают его изнутри. Из-за него. Он видел, как Сережа смотрит на него и ищет малейшие подтверждения тому, что когда-то увидел, как он старается зажечь в нем искру и все больше гаснет сам. Если бы можно было остановить его и сказать: «Подожди, дай мне немного времени»... Ваня устало потер глаза: «Какой же это ебаный бред... — он тяжело вздохнул и поднялся с кровати, чтобы взять со стола телефон, хотя ему хотелось упасть лицом в подушку и уснуть. — Господи, поскорее бы это закончилось. Дело только за мной, надо что-то решать. Я все знаю, и он все знает. Так в чем проблема?!» Твердо решив, что пора что-то делать, он открыл нужный чат и, задумчиво пожевав губы, выдавил из себя: Серёжка говна лепешка

— Привет

Он никогда не начинал диалог вот так. Просто Ваня понятия не имел, что сейчас между ними.

— Можно я приеду?

Что он планировал сделать по приезде? Он и сам пока не знал. Но еще больше он не знал, почему Сережа не отвечает. Прошло два часа, три. Ответа так и не было. Чтобы скоротать время, Ваня запустил стрим, но все равно сидел как на иголках. Он начинал склоняться к мысли, что что-то случилось. Вряд ли Сережа спит или занят чем-то важным. Но к середине стрима он действительно немного отвлекся и погрузился в процесс. По экрану снова бежали тысячи сообщений, а он невозмутимо общался со зрителями, совсем не обращая внимания на какофонию звуков в наушниках. К такому хаосу быстро привыкаешь и даже начинаешь получать удовольствие.

***

Спустя несколько часов, когда время стало близиться к одиннадцати, Ваня почувствовал, что засыпает. Он зевнул уже третий раз за минуту, да и разговор уже начал сходить на нет. Наверняка в этом был замешан дождь, барабанящий по окну. — ...Все, чат, я оффаю. Давайте, вам еще уроки делать. Подождите, сегодня какой день недели? — Ваня мельком глянул на экран телефона и помимо ответа на свой вопрос увидел непрочитанное сообщение. — Воскресенье?! Ничего себе, — он незаметно для остальных сглотнул и спешно попрощался: — Все, давайте. Вам вставать рано. До встречи. Ваня почему-то с облегчением выдохнул и, завершив стрим, тут же схватил телефон. Он так отвлекся, что действительно почти забыл, на чем остановился. Хотя лучше бы он не вспоминал, потому что в чате с Сережей было черным по белому написано: Серёжка говна лепешка — [Можно я приеду?] нет. И больше ничего. Совсем на него не похоже. Первой реакцией было спросить «почему?». Так он и сделал.

— Почему? — Поздно?

К его удивлению, Сережа сразу зашел в сеть, хотя свое сообщение он отправил чуть меньше часа назад. Даже значок «печатает» под его именем сейчас выглядел как-то агрессивно. Сон как рукой сняло. — [Поздно?] да, слишком

— Ну хочешь завтра встретимся

— [да, слишком] я в другом смысле — [Ну хочешь завтра встретимся] зачем

— В смысле зачем — Погулять, сходить куда-нибудь, не знаю

— я не хочу Ваня хмуро смотрел в экран. Кажется, пока дело идет по худшему сценарию. — вань, ты реал не понимаешь?

— Серёг ну чё за хуйня? Давай я приеду

— я не хочу тебя щас видеть — и завтра тоже — это ничем хорошим не закончится — всё не приезжай ко мне — давай не будем больше видеться — и общаться тоже — меня заебало это

— Давай я приеду поговорим

— о чем нам нахуй говорить — вань, всё — я не могу так больше — я знаю что ты меня понимаешь — но я не вижу реакции — давай разойдемся пока всё не стало еще хуже Ваню словно ударили обухом по голове. Он действительно прекрасно его понимал и временами думал о таком исходе, как о возможном, но не предполагал, что до такого дойдет. Тем более прямо сейчас. Ему всегда казалось, что все вот-вот разрешится и что Сереже тоже так кажется, а значит, спешить некуда. Но, оказывается, мир не вращался вокруг него и даже не собирался. Другие люди не умеют читать мысли. Не стоило надеяться, что все решится само собой. Но ему было что сказать. А сейчас самое время. Вот, оказывается, в чем прелесть выяснять отношения по телефону: ты не коченеешь от одного взгляда собеседника. Ваня нажал на кнопку вызова. Из трубки раздалась пара неимоверно длинных гудков, а потом Сережа вдруг поднял трубку. — Алло. Серег, я... Тот тут же сбросил. — Да сука! — Ваня стукнул кулаком по матрасу. Тридцать секунд он сверлил взглядом стену, а потом вскочил на ноги и вылетел в прихожую. В темном коридоре ничего не было видно, но бежать до выключателя не было времени. Он на ходу натянул первые попавшиеся кроссовки, одним движением схватил с полки ключи, ворвался обратно в комнату, подхватил телефон, проездной, не выключив свет, вернулся в прихожую, схватил куртку, которая лежала сверху, и выбежал на улицу. Если Сережа не хочет говорить так, значит, они поговорят по-другому. Пусть сначала выслушает его, а потом уже решает, что делать, но просто так Ваня это не оставит. Терять Сережу точно было не в его планах. Толкнув дверь подъезда и миновав козырек, он тут же попал под шквал дождя, в нос ударил запах прелых листьев, но Ване было не до этого. Неприятно поежившись, он принялся шагать быстрее. Когда почувствовал, что все равно намокнет, пока дойдет до метро, — побежал.

***

В знакомом окне не горел свет, и сам дом выглядел так... пугающе? Серый и мокрый, безжизненный, снизу его облепили опавшие листья. Ваня устал бежать, но, завидев его, ускорил шаг. Влетев в подъезд, он без раздумий нажал нужную кнопку лифта и с облегчением выдохнул, прислонившись спиной к стене кабины. Только бы открыл. Поравнявшись с дверью, он нетерпеливо забарабанил по ней, зачем-то дернул ручку. Тишина. Ваня сбивчиво дышал, нервно кусая губы и бегая глазами вокруг. Он знал, что он все слышал. Что он стоит за дверью и его рука лежит на ручке. Ваня бы поставил сотню, что он даже в глазок не заглянул. Не прошло и часа, как замок щелкнул и на пороге показался Сережа. Он открыл дверь ровно настолько, чтобы было видно только его. Он оперся о косяк и уставился на ночного гостя. Ваня не ожидал увидеть в его глазах так много всего: он выглядел уставшим, недоуменным, злым и немного удивленным. Как, наверное, и он сам. Они обменялись долгим взглядом, прежде чем Ваня нарушил тишину: — Можно войти? Сережа устало вздохнул и ответил: — Все, Вань, не надо, — он протянул руку и коснулся его груди, останавливая, когда тот шагнул навстречу. — Уходи. Я не знаю, может, я изначально неправильно тебя понял, но у нас в любом случае ничего не выйдет. Во всех планах... Давай не будем друг друга обманывать. Ты не можешь просто игнорировать мои чувства, а я не могу это терпеть. — Он замолчал и выжидающе посмотрел на него: — Нахуя ты пришел, если снова молчишь? Ваня только хотел сказать что-то еще, но не успел открыть рот, как Сережа перебил его: — Все, хватит меня мучить... Он попытался захлопнуть дверь, но Ваня опередил его, молниеносно поставив ногу в дверной проем. Не дав ему опомниться, он резко толкнул дверь и шагнул внутрь, впечатывая его в стену напротив и зажимая рот рукой. — Блять, да послушай меня! — рявкнул он. Сережа, опешив от этого маневра, молча внимал ему. — Да, я знаю, что я конченый долбоеб, но мне нужно было приехать сюда еще раз, чтобы сказать, что я не готов оставлять все вот так. Ты мне нужен... — он упустил еще три слова, но глаза сказали все за него. — Я пришел к тебе не как друг, а как... я не знаю... кто угодно. Теперь ты впустишь меня? Странно было спрашивать это, когда он уже вломился в квартиру и закрыл хозяину рот ладонью. Он еще немного постоял так, сверля его взглядом и обдавая лицо холодным воздухом, а затем, смутившись, медленно убрал руку. Прошла вечность, прежде чем Сережа выдавил из себя: — Закрой за собой дверь. Он сказал это так непривычно сухо, что Ваня немного растерялся. Он имел в виду уйти и закрыть? Или остаться? Ваня развернулся и на негнущихся ногах подошел к двери. Он прикрыл ее, и последняя полоска света от лестничной площадки исчезла. Еле разглядев в кромешной тьме коридора замок, он захлопнул дверь и, медленно проворачивая ключ в замке, молился, чтобы Сережа не отправил его обратно на улицу. Он судорожно пытался сообразить, что должен сказать. При встрече все слова снова внезапно исчезли. Ваня обернулся назад, но не успел сделать и шага, как вздрогнул от теплого прикосновения к губам. Его зрачки сжались до размера песчинки, и ему показалось, что он сейчас упадет. Сердце остановилось по меньшей мере на несколько секунд, сжалось и снова забилось как угорелое. Он не верил своим глазам и ушам, да и не надо было: он ничего не слышал и не видел — только чувствовал чужие губы на своих. Вот теперь все было правильно. Боже, если бы он просто взял и сделал это раньше! Этот эффект был не сравним ни с чем. Казалось, в его голове смешались все возможные вещества. Как он был благодарен судьбе, что имел возможность положить руки ему на плечи и снова приставить к стене напротив. Кажется, что-то даже упало на пол, но им было все равно. Сережа открыл рот, впуская его язык внутрь. Поцелуй в ванной не был похож ни на один другой. Но этот не был похож и на него. Они целовались так, словно в сотый раз, хотя на самом деле только во второй. Им не нужно было произносить ни слова, чтобы что-то сказать. Только сделать одно движение, и другой тут же подстраивался под него. Одной рукой Сережа держал его за поясницу, а другой снимал капли с волос. Все лицо Вани было таким холодным, что хотелось зацеловать каждый его сантиметр. Его руки были везде: забирались под одежду, путались в волосах, царапали кожу. От него пахло дождем, озоном. Даже грозой. Сережа тянулся к нему как к единственному источнику кислорода, хотя именно он его и отнимал. Куртка давно осталась лежать где-то на полу, и теперь теплые ладони Сережи гуляли под толстовкой Вани в попытках согреть. В какой-то момент тот отстранился и властным движением приподнял его подбородок, приникая губами к шее. Сереже показалось, что еще одно прикосновение и ему снесет крышу. Он понятия не имел, что делает, откидывая голову Вани и кусая его за шею. Кажется, им обоим было мало, потому что, сдавленно зашипев, Ваня схватил край его футболки и рванул вверх. Но Сережа изогнулся, не давая снять с себя одежду. — Сереж, ты если газуешь, то иди до конца, — улыбнулся Ваня ему в губы. Глаза уже начали привыкать к темноте, и он мог различить, как блестят его глаза и вздымается грудь. Тот в ответ лишь обнял его талию, прижав вплотную к себе, чтобы он слышал его дыхание. Его руки поползли по Ваниной спине, остановившись в районе лопаток. Прислонившись лбом ко лбу, они снова не смогли удержаться от долгого поцелуя, уже более сдержанного. Вскоре Сережа отстранился. Словно что-то решив для себя, он резко схватил его руку и потянул за собой. Ваня еле успел сообразить, куда они идут. Он совсем забыл, что все это время они стояли посреди прихожей. В спальне, куда они пришли, тоже не горел свет, кровать была разложена. Видимо, до его прихода он готовился ко сну, но теперь уснуть просто так вряд ли получится. Едва переступив порог, они снова вернулись к губам друг друга. Но поцелуев уже было мало. Сережа стянул с него мокрую толстовку, оставив в тонкой белой футболке. Пока он царапал щетиной его шею, кусал и тут же зализывал укусы, Ваня держался за его спину, стараясь не упасть. Его тело жгло, боль от чужих зубов молнией пронизывала все тело. Медленно но верно руки Вани ползли выше, поднимая край его футболки. Когда тот наконец позволил снять ее, Ваня, не давая снова уничтожать свою шею, сгреб его в охапку и уронил на кровать. Перевернувшись на спину, он усадил его сверху и слегка приподнялся, чтобы помочь стянуть с себя футболку. Он не знал, что делать с появившимся возбуждением, но Сережа не оставил ему шанса и подумать. Ничего не предвещало беды, пока он, нагнувшись к лицу Вани, нежно целовал его, но внезапно губы Сережи скользнули ниже, к подбородку, потом еще ниже, вдоль кадыка. Обойдя все свои укусы, он оказался в районе ключиц, мазнул губами по ямке между ними, и продолжил спускаться ниже, к груди, животу, потом Ваня почувствовал его горячее дыхание в районе пупка. Нет. Только не это. Наверное, он поторопился, сказав ему не останавливаться. Так он думал первые три секунды, пока рука Сережи не легла на застежку джинсов. Ваня непроизвольно сжался, втянув живот, и ему резко стало все равно на то, что так нельзя, что, возможно, он будет об этом жалеть. Из легких вырвался громкий выдох облегчения, когда Сережа стянул с него джинсы вместе с бельем и лег животом на его ноги. Он нашел его ладонь и, переплетя их пальцы, хрипло сказал: — Сожми, если будет неприятно, — он в последний раз посмотрел на него, а затем его голова сместилась вниз. Ваня до сих пор не верил, что все это взаправду, но, когда его член обхватили теплые влажные губы, его тело пробрало судорогой и рука непроизвольно сжалась. Сережа замер, вопросительно глядя на него, но Ваня тут же полностью разжал пальцы, давая понять, что все более чем в порядке. И тогда сознание полностью покинуло его. Он не мог одновременно дышать, стонать и сглатывать слюну, но он пытался. Ему хотелось пошевелить ногами, потому что вся нижняя часть его тела так расслабилась, что временами он переставал ее чувствовать. Живот весь взмок и ярко блестел в лунном свете. Когда Ваня почувствовал себя более комфортно, свободная рука легла на голову Сережи, забираясь в волосы, и принялась аккуратно двигать ей. Он почувствовал, как тот улыбнулся — зубы полоснули крайнюю плоть — и его горячее дыхание опалило низ живота. Еще через несколько секунд почувствовав, как в низу живота начинает закручиваться тугой узел, Ваня впился ногтями в костяшки его пальцев, сигнализируя о подступающей разрядке. Сережа приподнялся и выдернул свою ладонь из его крепкой хватки. До оргазма он довел его этой же рукой. Пока Ваня пытался вернуться к реальности, Сережа упал на его грудь, долго и тяжело дыша, стараясь не класть руку на простыни. Когда кровь снова стала постепенно приливать к голове, он потянулся через Ваню к прикроватной тумбочке, приподнявшись на локтях, нащупал там пачку салфеток и протянул ему: — Держи, — все еще задыхаясь, прохрипел он и принялся вытирать руки. — Ты ебнутый!.. Ты просто нахуй ебнутый... — кашляя, повторял Ваня. — Фу, не прикасайся ко мне губами! — заверещал он, когда Сережа поцеловал его в плечо. — А если я вытру, можно? — усмехнулся он, вытирая рот. — Нет! — Тогда даже вытирать не буду. Он обхватил его лицо руками и принялся целовать в щеки. Ваня кричал и извивался, не переставая смеяться: — А-а-а-а-а, блять, хватит! Сука, ну перестань, а-а-а-ха-ха-ха-ха! Все, уйди! Уйди! Вытрись, ты весь мокрый! Он действительно был весь мокрый, просто везде. Сережа поднялся, поцеловал его в лоб, напоследок потрепав по волосам, и вышел. Ваня проводил его взглядом, блаженно закрыл глаза, швырнул джинсы на пол и свернулся калачиком под одеялом, зарывшись носом во влажную подушку. Звуки воды, доносящиеся из ванной, быстро убаюкали его. Последнее, что он помнил, — теплая щетинистая щека где-то в районе ключиц.