Say yes to heavy Wilson

Должно быть, прошло около получаса, прежде чем Уилсон смог прийти в себя. И ясное сознание принесло ему незамедлительное понимание того, что у него болит живот и он чертовски переел.  Пришлось открыть глаза и проморгаться. Взгляду предстал потолок спальни, и Уилсон сразу понял, что он находится на огромной кровати в их с Кадди и Хаусом доме. Чувство тяжести в, казалось, раздувшемся как шарик животе не давало ему приподняться: стоило Уилсону напрячь шею, как он тут же охнул и уронил голову обратно на подушки. Немного полежав, ощущая, как медленно переваривается пища, он всё же скосил взгляд вниз и тут же застонал. Его живот был чертовски огромным. Такого пуза он никогда ещё не отъедал за раз, и осознание этого вынудило бы его издать ещё один стон, на этот раз от удовольствия, если бы не то, как от звука по всему телу расходилась вибрация. Уилсон был забит до отказа, и малейшее движение, звук или неправильная поза заставляли его чувствовать себя не слишком хорошо.  Внезапно на его живот легла прохладная и мягкая рука. Повернув голову, он едва не икнул, но зато всё стало очевидно: Кадди.  Женщина слегка сощурила глаза, рассматривая Уилсона не то с игривой, не то с довольной улыбкой, в её взгляде плескались целые моря нежности. Она огладила его живот, попутно сбрасывая с необъятных боков полы давно расстегнутой рубашки, а затем приблизилась и поцеловала Уилсона в висок.  — Ну вот, дорогой, ты наконец сыт? — зашептала она, на что Уилсон лишь заскулил, но тут же икнул, пожалев о том, что не сдержался.  Его живот угрожающе заурчал. Внутри что-то бурлило, Уилсон, казалось, чувствовал, как движется пища внутри него. Этот ненормально калорийный ужин не оставил внутри него ни капли пустого места.  Кадди приподнялась на локте, снова оглаживая живот Уилсона. Даже в такой позе он был на уровне её лица: складочки по бокам, казалось, стали ещё сочнее. Под бархатистой кожей ровного тона скрывались слои мягкого жира, и Кадди не удержалась от того, чтобы не надавить на них ладонью. Как она и ожидала, бока Уилсона оказались очень мягкие.  — Прости, прости, — Уилсон застонал, а Лиза усмехнулась и провела рукой выше.  Кожа живота Джеймса, как и всё его тело, была покрыта светлыми мягкими волосками. Он никогда не отличался густой растительностью, зато отличался предрасположенностью к полноте. Должно быть, поэтому его набитый живот, из-за которого казалось, что Уилсона распирает изнутри, выглядел так восхитительно. Словно идеальная капля его формы вытекали из черт округлых боков, раздававшихся в бедра. Водя рукой, Кадди замечала, как же сильно натянута его мягкая кожа. Несмотря на тип телосложения Джеймса, его живот был очень упругим. Она была уверена, что если бы Уилсону не было так плохо и он сдвинулся бы с места, его круглое мягкое пузо плавно качнулось бы вместе с ним.  Ладонь пошла ниже. Кадди не торопилась массировать: она любовалась. Конечно, ей было известно расположение каждого крупного нерва, она знала, что может пропальпировать внутренние органы Уилсона, но, должно быть, любимый мужчина и должность заведующей больницы лишили её прежнего интереса к обычным осмотрам. Диагностика, в отличии от Хауса, интересовала её сейчас лишь в разрезе заботы о своём милом, начиненном до отказа Уилсоне, который так пристрастился к роли фиди.  Продолжая свою сессию обожания, Кадди скользнула подушечками пальцев к бокам вновь, на этот раз ближе к ребрам, проходясь по белым полоскам растяжек. Какие-то из них были словно слегка бугристыми, как шрамы, а некоторые на ощупь напоминали рубцовую ткань и, помимо того, что эти участки были светлее остальной кожи, на них при ближнем рассмотрении виднелись очаровательные темные пятна. Лиза закусила свою пухлую нижнюю губу. Уилсон под ней уже жалобно сопел, явно желая, чтобы она начала его гладить, но она не торопилась. Ниже, под пупком, где начиналась дорожка темных волос, ведущих к паху, тоже были замечательные, более короткие по длине, но более заметные на ощупь растяжки. Белые полосы словно подчеркивали лучшие выпуклости фигуры Уилсона, свидетельствуя о том, что тот постоянно набирает вес. Сейчас они все растянулись ещё сильнее вместе с кожей, их стало не так хорошо видно, потому что Уилсон объелся совсем недавно, но Кадди знала, как сладко они будут выглядеть уже наутро.  — Вот так, — она слегка похлопала по животу Уилсона, ласково улыбаясь, а тот в отчаянии застонал, сжимая толстыми пальцами одеяло под собой. — Просто закрой глаза и дыши глубоко. Я обо всём позабочусь.  Проворковав, Кадди и правда легла удобнее, чтобы начать массировать живот круговыми движениями. Она не давила, лишь прекрасно справлялась со своей задачей: успокоить и задать стимул правильному пищеварению. Продолжая гладить, она поднесла ухо к верхней части живота Уилсона, касаясь его увеличившейся груди и складочки под ней своими мягкими волосами.  Джеймс наконец расслабился, безвольно раскинув ноги и руки, а Кадди слушала. По мере того, как она продолжала гладить, живот Уилсона не раз урчал. Сначала он взбесновался: внутри что-то бурлило, было слышно движение пузырьков газа, время от времени раздавалось влажное урчание в области желудка. Кадди закатила глаза. Уилсон и правда старался поддерживать равномерное дыхание: он успокаивался, а Лиза продолжала лежать и слушать, как помимо шороха её ладони под натянутой кожей переворачивается пища, глухо движется жидкость и бьется замедляющееся ото сна сердце её любимого мальчика.