Say yes to heavy Wilson

— Серьезно?! "Спасибо, Хаус, что ты выбрал самый щадящий способ энтералки" — этого ты хочешь услышать, или как? Хаус, ты спятил.  — Ну, если ты хочешь другой способ, чтобы стать шариком и после благополучно лопнуть, я не буду тебя отговаривать.  — Что?.. — Уилсон прислоняет кончики пальцев ко лбу, слегка потирая меж бровей и раздраженно выдыхая. — Шарики тут при чем? — Ну если не назогастральное кормление, то придется просто вставить трубку тебе в горло. Захлебнёшься, в глотке всё встанет, до пищевода не дойдёт, тебя раздует и ты лопнешь… — Хаус! Диагност заухмылялся, хлопая Уилсона по плечу, чтобы тот отвлекся от экрана ноутбука, а после ткнул пальцем в один из анатомических плакатов, что висели в кабинете Уилсона, указывая куда-то на пищевод. — Вот! Боишься, что закашляешься так же, как и Бонни.  — Я вообще не соглашался на эту извращенскую задумку… Погоди, что ты сказал? При чем тут…? — Ну уж извини, что я случайно узнал, как херово она делала горловой. Ты что, сам забыл, как рассказал мне об этом? В лыбящегося Хауса полетела обертка из-под сладких палочек киндер, а Уилсон отвернулся от ноутбука, уминая сладость теперь уже насупившийся и раздраженный. На экране всё ещё были схематичные картинки из интернета, изображавшие кормление через трубку, и если до этого диалога Джеймс ещё позволял себе хоть немного задуматься о таком способе потребления пищи, то теперь он лишь был зол на Хауса. Слишком, чтобы задуматься об этом всерьез.  Хрустящая шоколадная палочка с молочно-ореховой начинкой быстро исчезала во рту сопевшего Уилсона, при этом он слегка причмокивал, потому что шоколад успел подтаять и пачкал ему пальцы, что заставляло поторапливаться. Слушая эти звуки, Хаус ощутил, как у него что-то свело в паху, а к верхней части тела моментально прилил жар, ударив в грудь и лицо. Он хотел посмотреть. А ради этого надо было убедить Уилсона передумать, простить его и повернуться.  — Ну ладно, ты серьезно никогда не слышал как минимум о кормлении через воронку? — Хаус, это… — Уилсон облизнул губы и вытер их тыльной стороной ладони, пытаясь смахнуть с щёк крошки. Его голос стал мягче, и все благодаря нежному сладкому вкусу десерта, таявшему на языке. — Странная идея. Мне бы ещё понравилось, может, если бы ты был чуть более заботливым в своих фантазиях о кормлении…  — на этих словах Уилсон ощутимо надавил под столом носком ботинка на ступню Хауса, явно намереваясь занять наступательную позицию, но тут дверь в кабинет распахнулась.  Влетела Кадди, тут же встав напротив стола Уилсона и сложив руки на груди. По её выражению лица всё было понятно.  — Вот вы оба где, — в её голосе звучал металл. Хаус кинул на Джеймса взгляд, понимая, что их нашли и разговор продолжить вряд ли выйдет.  Уилсон с оправдывающимся видом развел руками, выражая недоумение, отчего рубашка на его плечах натянулась. Он ведь и так был в своём кабинете.  — Не ты. Хотя… — бросив недолгий взгляд на Уилсона, она подошла ближе и склонилась над быстро захлопнувшим ноутбук Хаусом, который уже давно строил из себя вид нашкодившего щенка. — Быстро вернись на первый этаж, —  Кадди говорила твердо, с расстановками. — Твои часы в клинике не сгорают, плюсом у тебя новое дело. Карта пациента уже у Чейза.  *** Он на четвереньках животом вниз, и чтобы удержаться пытается уместить ладони на огромном резервуаре, доверху наполненным питательной вкусной массой. Уилсону хочется скулить от предвкушения (всё это скоро наполнит его желудок), но не слишком хорошо получается, потому что он старательно дышит носом из-за трубки в его горле. Чувствуя её мягкие резиновые очертания, то, как хорошо и легко она умещается в его глотке, Уилсон закрывает глаза. Словно это чувство наполненности, мягко давящее на стенки его горла, погружает его в приятную сонливость каким-то магическим способом, хотя Уилсон и понимает, что такое может быть из-за нехватки воздуха.  Он не боится задохнуться на этой трубке. Он хочет, чтобы его раздуло от плотного обеда так, чтобы он не смог двигаться, поэтому его пальцы сами переключают тумблер.  Аппарат тихо жужжит и калорийная смесь начинает поступать по трубке прямо в его пищевод, и Уилсон чувствует, как она наполняет его желудок. Ему уже тяжело дышать. У него течет слюна по подбородку. С каждым рефлекторно совершаемым глотком он жаждет, чтобы машина качала питательную смесь быстрее, игнорируя уже давно наступившее чувство сытости.  Прошло немало времени с тех пор, как он начал наполнять себя. Мысли покинули голову Уилсона и действительно наступила приятная нега, окутывающая его вяло щевелящееся из-за сытости сознание.  И он чуть не упал со стула от неожиданности, когда в кабинет снова вошла Кадди. Она явно заметила мечтательное выражение лица Джеймса, сменившееся растерянным, когда он понял, что витал в облаках всё то время с тех пор, как Хаус умчался к новому пациенту с неизвестным заболеванием.  Уилсон растерянно моргнул. Перед глазами все ещё стояла картина его самого, лежащего с трубкой во рту. Он зажмурился и потер виски, сбитый с толку и слегка раздраженный тем, что позволил себе задуматься о таком. Кормление через трубку все ещё звучало слишком экзотично, но Уилсон не мог отрицать, что это могло бы быть очень сексуальным. При должном подходе, с аккуратностью и профессионализмом, желательно с учетом всех анатомических особенностей… Пришлось прийти в себя, чтобы перекинуться парой дежурных фраз и отдать Кадди снимки пациентов, с которыми Уилсон закончил ещё до обеденного перерыва. Однако та не ушла сразу.  — Ты выглядишь каким-то растерянным, — Лиза положила папку обратно на стол Уилсона, подходя ближе к креслу, в котором он сидел, и ласково провела тонкими пальцами с аккуратными ногтями по его волосам. Её голос сразу смягчился, когда с обсуждения работы она переключилась на Джеймса. — Что-то случилось? — Кадди приподняла его лицо, обхватив ладонью подбородок, и заглянула ему в глаза.  Уилсон лишь вздохнул, помотав головой. К сожалению, на Кадди такое не работало.  — Я же вижу. Обычно ты само трудолюбие. Отвлекаешься, котенок? — она склонила голову набок, проводя большим пальцем по пухлым губам Уилсона, неспособного оторвать от неё взгляда.  Джеймс замычал, поджав губы, и вздохнул снова. Из-за этого он приглушенно икнул, положив руку на свой круглый живот. На мгновение в его голове скользнула мысль, что тот может ощущаться более набитым, и у Уилсона в груди что-то скрутилось в тугой узел сдерживаемого возбуждения.  — Да… Ненамеренно. Я могу кое-что предложить тебе на сегодняшний вечер? — Уилсон заставил себя улыбнуться, одаривая Кадди любящим взглядом снизу вверх, и ласково, с теплом, разливающимся во всех чертах его пухлого лица, взял свою любимую женщину за руку. — Обсудим лучше дома, просто не позволяй работе вымотать тебя слишком сильно.  Кадди сдержанно ухмыльнулась, отвечая Уилсону таким же ласковым взглядом. Её работа и должность были бóльшим, чем просто работой и должностью, но отказать Джеймсу, когда тот сидит перед ней такой хорошенький и сытый после обеда, и просит ее с такой скромностью, просто невозможно.  — Вечером. Пожалуйста, иди проведай Мэг из гастроэнтерологии, она очень волнуется, пошлешь ли ты к ней в отдел своих хирургов на операцию в четверг.  — Да, точно. Я не забыл. Мы ведь уже давно договаривались.  — Вот и напомни ей, — снова ласково улыбнувшись, Кадди отпустила его ладонь и, забрав папку, покинула кабинет.  ***  Когда Уилсон вернулся домой, он сначала подумал, что никого ещё нет. Из-за собственной задумчивости ему пришлось доделывать все дела особенно быстро, чтобы по окончании официального рабочего дня он точно был дома, и потому он невероятно сильно устал. Однако зайдя в гостиную, всё ещё одетый в пальто, Уилсон неожиданно для себя застал на диване Хауса.  Тот молча листал что-то на ноутбуке, без звука работал телек, по которому шла какая-то чушь вроде гонок, которые даже сам Хаус не так уж сильно любил. Его волосы были слегка растрепанными, значит, он уже давно дома. Об этом свидетельствали еще и клетчатые штаны; одна из широких штанин болталась у щиколотке на левой ноге, которую Хаус согнул, чтобы дать правому бедру более эффективно отдохнуть. На кофейном столике стоял пузырек викодина.  — Ты… не приготовил ужин, — аккуратно заметил Джеймс, поставив портфель на кухонный стул и открыв холодильник.  — Если ты всё же согласишься на трубку, готовить ужин нам придется куда быстрее.  — Хаус, — Уилсон вздохнул, не собираясь продолжать, и открыл холодильник.  Достав бутылку шоколадного молока, он открыл крышку и тут же приложился губами к горлышку. Он решил не поучать Хауса тирадами о том, что им с Кадди нужна нормальная еда даже если онколог пристрастится к трубке. Хаус и так это знает, ёрничает намеренно. Но всё же кое-что его отвлекло… — Погоди-ка, — Уилсон проглотил шоколадное молоко, делая шаг и пытаясь заглянуть в ноутбук Хауса. — Ты что, действительно увлекся этой идеей?! — Ты что, действительно прям сходу присосался к шоколадному молоку? Спасибо что хотя бы разулся.  Уилсон нахмурился и, сделав ещё пару шагов, оказался рядом с Хаусом. Перегнувшись через спинку дивана, он смог заглянуть в его ноутбук, который Грег даже немного развернул в его сторону. На экране действительно был интернет-магазин с самыми разными девайсами, среди которых было совсем немного воронок, трубок и… чего-то ещё для кормления людей, с такими же фетишами.  Пока Уилсон изучал этот, видимо, не совсем подходящий сайт, он наклонился ещё больше и его живот, скрытый по бокам под полами пальто, под свитером и рубашкой, оказался вблизи лица Хауса. Грег сглотнул, пытаясь успокоить ставшее более отрывистым дыхание, но не отвел взгляда от пуза в такой горячей близости от его щеки.  — Хаус! — он всё же повернул голову на голос своего друга и партнера. — Гм… — Уилсон сел рядом, все ещё в пальто и с пакетом молока в руке. Он зажмурился и помассировал лоб меж бровей.  Было глупо отрицать, что ему нравится идея с воронкой. Более того, она казалась Джеймсу просто шикарной, но это было совсем уж извращенски. К тому же, у них троих: Кадди, Хауса и конкретно откормленного Уилсона, было не так уж много опыта в разнообразных способах кормления. Не считая того случая, когда Хаус заказал роллы и выложил их на животе Уилсона, а после начал романтично кормить ими Кадди.  — Просто давай придумаем какой-нибудь безопасный способ. Без экстрима.  — Назогастральный зонд? — Хаусу не нужно дважды повторять, он ждал зеленого света уже слишком давно. Достаточно было уломать Уилсона, который прекрасно знал о том, как у Хауса стоит на его жир, и, вообще-то, нагло пользовался этим.  — Нет! — Почему? — Грег лукаво улыбнулся и подпер голову ладонью, сверкнув хитрыми голубыми глазами.  Уилсон мялся.  — Это не профдеформация, я знаю. Давай, почему не назогастральный? Самый безопасный способ энтерального питания. Не травмирует стенок горла, зачастую даже не вызывает рвотного рефлекса…. — Слишком медленно, — выдохнул Уилсон, сделавший несколько больших и шумных глотков шоколадного молока и наконец оторвавшийся от бутылки. Он старался не смотреть в сторону Хауса.  — Я знал! — диагност подтолкнул его мягкое бедро своей стопой, отчего закачались складки ближе к паху и у ягодиц.  — Эй! — Уилсон уж порывался отодвинуться.  — Серьезно, Джимми, тебя, оказывается, вообще ничего не останавливает от набивания своего просто чертовски гигантского пуза, кроме собственного сознания? Хочешь, но молчишь? — Хаус, я никогда не отрицал, я… Хаус закатил глаза, раздраженно захлопнув ноутбук. Как бы сильно он ни желал плевать на других людей и как бы сильно он ни желал этого делать, он был бы рад любому проявлению инициативы от Уилсона. Втайне Хаусу нравилось, когда тот сам начинает предлагать купить что-нибудь поесть, крадет еду Хауса, после плотного обеда демонстративно поглаживает свой округлый живот, качающийся от каждого движения, и томно вздыхает.  — Ты издеваешься? Я же не собираюсь засовывать тебе эту херню в горло. Уилсон, просто воронка, — на лицо Хауса опять легло это по-лисьи хитрое, но чертовски кошмарное выражение, не предвещающее ничего хорошего. Он вытянул ногу, немного сползая вниз по дивану, и носком стопы поддел нижнюю складку живота Уилсона, приподнимая его. Носок утонул в теплой и мягкой плоти, а после Хаус расслабил ногу, неспособный держать её так долго в такой позе под таким весом, и стопа случайно прижалась к паху Джеймса.  Грег закусил губу и едва не замычал, а Уилсон кинул на него неоднозначный взгляд, растерянно поёрзав, и поставил на пол пакет молока, тяжело вздыхая и устраиваясь поудобнее.  — Как? Я обхвачу конец воронки губами? — И будешь глотать.  — Хаус, я… Не уверен… — Уилсон вновь потянул ладонь к лицу, пытаясь прикрыть глаза. Он не мог вести себя уверенно, потому что не мог признаться самому себе, насколько сильно он хочет это попробовать.  — Поздно, я пишу Кадди, — непринужденно заявил Хаус, из-за чего Уилсон моментально напрягся. — Расслабь булки, если у тебя ещё есть контроль над мускулатурой под этим слоем жира. Прошу купить курицу.  *** Хаус стоял у плиты в переднике поверх растянутой футболки и клетчатых штанов, а Уилсон и Кадди сидели за столом.  Хаус помешивал деревянным половником ароматный суп в огромной кастрюле; это был сырный суп-пюре, на курином наваристом бульоне, с тремя видами сыра (хоть чеддер и был добавлен туда исключительно ради цвета), беконом и овощами, сделавшими блюдо по консистенции более густым, после того, как Хаус прогнал это всё под блендером. Сидевшая за обеденным столом Кадди наматывала на палец прядь волнистых волос Уилсона, который подпер подбородок обеими ладонями и с какой-то тоской во взгляде следил за движениями Хауса. Лиза улыбалась, глядя на то, как ладони Уилсона не способны охватить всех складочек его подбородка (двойного, а может тройного). Они трое уже давно ждали, пока суп будет готов. Об этом свидетельствовал периодически урчащий живот Уилсона, нарушавший этим звуком умиротворенную тишину, и то, что на столе уже давно лежала воронка. И трубка, явно чуть больше, чем носик воронки. Эти две вещи было легче всего достать в магазинах, в которых Кадди была с тех пор, как получила от Хауса весьма интересное сообщение, каким-то образом умещавшее в себе ещё и просьбу купить мяса для бульона.  — Ловкость рук, способность впихнуть миллиард калорий в одну кастрюльку и скоро атрофируюшийся из-за стояка член даровали вам обед! Можно без благодарностей, — протянул Хаус, наливая в глубокую тарелку первую порцию супа, чтобы остывала, и убирая пока деревянный половник. Прохоромав к их надежному столу с тарелкой в руках, он садиться не стал, а лишь замер перед Уилсоном. — Я тебя потом в спальню не покачу. Давай сейчас сам туда топай.  Кадди больно щипнула Хауса за здоровое бедро, проходя мимо и забирая со стола воронку с трубкой. Подумав, Хаус решил, что у него есть время остудить ёмкость с супом и большего объема, пока эти двое разбираются с трубкой.  Так и вышло. Остудив примерно три четверти кастрюли до достаточной температуры, он направился в спальню и так и застыл из-за открывшегося ему шикарного зрелища.  Уилсон сидел на краю кровати, его пухлые стопы едва касались пола. Выражение лица было крайне расслабленным, и… о черт. Меж его губ был зажат конец трубки, а на щеке виднелся след от помады Кадди, сидевшей рядом и державшей на вытянутой руке воронку, приобняв Уилсона другой рукой. Она проверяла, как закреплена эта конструкция.  Хаус не заставил их двоих ждать. Уилсон открыл глаза, как только заслышал его шаркающую походку, и тут же вновь уловил запах густого, наваристого сырного супа. Он вздохнул и услышал, как этот звук раздался из воронки. Кадди хихикнула. Кажется, у Уилсона начинала потеть спина от напряжения, смешанного с предвкушением. Хорошо, что рядом была Лиза, но Джеймс все ещё переживал, что Хаус будет лить жидкость в воронку слишком быстро и много.  Уилсон положил обе ладони на собственный живот и тихо заскулил, снова прикрыв глаза. Он был голоден.  — Что такое, мой малыш, твой большой животик совсем соскучился по еде? — мурлыкнула Кадди, тут же проводящая ладонью по его животу. Она начала ворковать что-то успокаивающее, приятно поглаживая Уилсона по животу, по груди и по плечам, и Джеймс почти отключился от реальности, пока не заслышал голос Хауса.  — Готов? Он кивнул.  Хаус залил в воронку первую порцию. Уилсон тут же принялся жадно глотать, с сопением шумно выдыхая носом. Он не помнил, как прошли первые секунды и как он выпил первую порцию. Теплый, почти горячий густой суп стекал вниз по его пищеводу. Уилсон почти чувствовал его под диафрагмой, ощутил, как его желудок обволокло тепло, а горло сжалось, нуждаясь в этом ощущении вновь — как крайне сытная масса течет по нему вниз. Уилсон кратко промычал, давая добро на вторую порцию, и принялся с такой же жадностью пить. Он старательно задирал лицо наверх, расслаблял горло и прикрывал глаза, в блаженстве надламывая брови и обеими руками придерживая свое свисающее, ещё пока пустое пузо. Кажется, Джеймс даже чувствовал кончиками пальцев, как кровь энергичнее начала ходить по его телу, разогретая поступившей в желудок едой, и живот стал более теплым. Уилсон погладил его, когда делал последние жадные глотки после ещё одной порции, и только сейчас услышал.  Хаус чертовски громко дышал, он явно был возбужден. С его языка срывались какие-то похабные ругательства, произнесенные полушёпотом и тонущие в звуке третьей заливающейся в воронку порции супа. Кадди, оказывается, всё это время шептала ему на ухо.  — …Хороший мальчик, … — услышал Уилсон отрывок фразы, когда Кадди почти невесомо проводила ладонью по его животу. Её касания были настолько нежными, что казались почти незаметными.  Уилсон заскулил, ёрзая на месте. На секунду он зажмурился, забыв о том, что из воронки в трубку, а затем ему в рот постоянно поступает еда, и прочистил горло, стараясь не кашлять. В этом не было вины Хауса.  Уилсон понял, что всё, что ему действительно нужно: просто расслабиться. Он судорожно вдохнул и расслабил свое горло, шею и плечи, поддавшись корпусом вперёд, навстречу трубки, вокруг которой он время от времени жадно причмокивал, глотая. Вкуснейшая жидкость просто не кончалась. Уилсон действительно стал ощущать, что его живот стал тяжелее, и время от времени проверял это, поддевая его пальцами, но не поднимая. Он отдался процессу. Его было не оторвать от трубки. Из головы исчезли абсолютно все мысли: хотелось лишь чувствовать, как в животе плещется уже около половины той огромной кастрюли, как желудок потяжелел, появилась приятная плотность внутренних ощущений. Да, Уилсон определенно не ошибался, когда думал, что мог бы вместить в себя больше. По ощущениям (и по виду, хоть возможности взглянуть вниз и не было) его живот был такого же размера, какого бывает в самые сытные из его трапез в больничном кафетерии.  Однако через время он почувствовал, что его подташнивает. Он жалобно замычал, и трубка тут же покинула его губы, а во рту остался привкус супа.  — …просто возьми картошки, — Кадди отвлеклась от Хауса, судя по всему, стоявшего в дверном проеме, и ладонями обхватила лицо Уилсона. — Привет, моя прелесть. Кто тут у нас такой хорошенький толстенький мальчик, м? Ты съел так много, малыш, погляди, как сильно ты растянулся, — Кадди провела по животу Уилсона, и тот снова заскулил, едва не пискнул; натянутая кожа на его животе и правда была слишком чувствительной. — Я так довольна тобой. Ты так много съел. Продолжим, м? Уилсон попытался раскрыть рот хотя бы чтобы вдохнуть, не то что ответить, и из его губ вдруг вылетела звучная клокочущая отрыжка. Он почувствовал, что в животе стало легче. Давление исчезло, осталась приятное чувство полноты, будто он был забитым до отказа, без капли свободного места внутри. Джеймс замычал от облегчения и погладил свой живот.  Кадди тихо усмехнулась и поцеловала его в губы. Уилсон успел заметить, что на её щеках с идеально ровной кожей проступил возбужденный румянец.  — Отдохни немного, сейчас вернётся Хаус и мы продолжим. Ты даже не устал, солнце, — ласково ворковала Кадди, но только сейчас Уилсон понял, что его ждёт.  Он широко раскрыл глаза и попытался заставить себя и правда что-то сказать, но вернулся Хаус. Вместе с ним в комнате появился и стойкий запах сливочного масла.  — Картофельное пюре, — констатировал тот гордым, но хрипловатым голосом, и это заставило Уислона простонать уже от удовольствия. Он не знал, выдержит ли это.  Не знал, сможет ли просто не порваться. Сможет ли вообще шевелиться. Но ему уже сносило крышу, и он жадно открыл губы. В них вернулась трубка.  По вкусу это было и правда картофельное пюре… Очень жирное. Наверное, картошки и масла там было один к одному, потому что и шло оно более туго. Уилсон принялся сам сосать пюре из трубки, он чувствовал, как его живот начинает болеть, и гладил его вместе с Кадди. Пюре шло тяжелее. Видимо, его любимые решили сделать его из остатков овощей после супа, и это объясняло, почему Хаус так выглядел: он просто уже не мог остановиться.  Уилсон увидел его, когда, не прекращая глотать, раскрыл слезящееся, затуманенные сейчас от сытости глаза, бессмысленно глядя вперёд. Он наткнулся на Хауса: уже отточенными движениями, аккуратно, он чашка за чашкой отправлял в воронку пюре, по его виску текла капля пота, он определенно был возбужден, и в его взгляде читался звериный голод. Желание.  Уилсон на секунду подумал, что Хаус вполне мог говорить правду, когда просил Уилсона раздавить себя всем весом.  Пюре… Ушло ещё более незаметно. Кадди и Хаус убрали трубку, тут же подсаживаясь оба на кровати поближе к Джеймсу, и помогли ему лечь на спину. Он заскулил, икнув из-за этого, и Кадди тут же принялась гладить его чувствительный живот. Рядом сидел Хаус, у которого едва ли не слюна текла. Уже не пытаясь что-либо произнести, Уилсон, не думающий вообще ни о чем, кроме ощущений в свойственном животу, почти пьяный, раскрыл губы и икнул, а за этим последовала мощная отрыжка. Хаус не выдержал и, замычав, наклонился к его губам, укалывая Джеймса щетиной, целуя жадно, будто хотел сожрать Уилсона.  Кадди потянула его за плечо. — Серьезно, хватит. Ему нехорошо. Надо дать полежать, м? Может, принести колы? — Ты явно не знаешь, как это работает, — ворчливо отмахнулся Хаус, уже подорвавшийся с кровати и исчезнувший за дверью. Он вернулся вскоре с бутылкой шоколадного молока и, подняв её, хотел предложить Уилсону, но тут заметил Кадди.  Лиза приложила палец к губам и указала на Уилсона. Обожаемый ими двумя человек спал, на его обеспокоенном лице читалось помимо прочего выражение чистейшего блаженства. Губы были немного грязными, маслянистыми, а живот… Уилсон лежал на спине, и живот возвышался над ним округлым холмом. По бокам и до пупка доходили белые полосочки; растяжки стали виднее, когда живот Уилсона, мерно поднимающийся при каждом мерном вздохе, раздался настолько сильно. Кадди улыбнулась и натянула одеяло на край живота Уилсона, принявшись водить по нему круги одними лишь кончиками пальцев.  Хаус ухмыльнулся и лёг рядом. Они все втроем перешли черту, увлекшись этим новым способом кормления слишком сильно.