long distance love

*** Вскоре Радж в лоб задает вопрос, которого Говард изо всех сил старался не касаться в разговорах больше ни с кем (уж спасибо, прошлых рекомендаций Леонарда хватило по горло). Радж, в целом, очень часто не видит границ там, где остальные под угрозой расстрела останавливаются за пятьдесят километров до. (Говард даже спустя десять лет так и не смог понять, это у Раджа искренно срабатывает порой выключающаюся эмпатия или он нарочно) — А че ты вообще АСМР заинтересовался? Они были друг у друга на звонке, пока каждый занимался своими делами. Радж сидел у компьютеров телескопа и противно пищал, Говард искал новейшие статьи по космической механизации и подчерпывал недостающие знания. Периодически они переговаривались, рассказывая друг другу интересные штуки: представляешь, наш телескоп нашел... прикинь, что случилось вчера на корабле... У них иногда случались такого рода разговоры, правильно, не все же безудержно болтаться. Работать все-таки надо, а расставаться... не особо хочется. Порой можно и просто помолчать, и это уже будет весело, если это — с правильным человеком. В Радже Говард не сомневался. — Я, э... — Ну? — Радж поднимает брови. — А, подожди, или это секрет? Не хочешь — можешь не говорить, но знай, я обижусь. — Ох, какое облегчение! — огрызается на него Говард и нарочито громко бросает на столик научный журнал. Радж от звука шлепка морщится — и поделом. — Ладно, ладно. Я... Я боюсь, ладно? Я не мог уснуть в начале карантина. Родительница друга посоветовала мне потреблять комфортный контент перед сном. Я нашел АСМР. Все. — Ох, мне жаль... Говард, мотнув головой, перебивает его: — Главное, что сейчас все стало хорошо. Ну, или по крайней нормализовалось. Я все еще слушаю какое-нибудь АСМР перед сном, но делаю это скорее для удовольствия, нежели из экстренных причин. Радж щелкает парочкой клавиш и потом, видимо, решившись, аккуратно спрашивает: — Ты писал мне в комменты, что смотришь меня перед сном. Ты поэтому стал меня?.. Говард кивает, не глядя в экран и надеясь, что Радж как раз-таки в тот момент смотрел и увидел и не заставит его повторить то же самое вслух. — Это славно. Мне нравится, что я тебе понравился как... Эдакая комфортная зона. — О, только не романтизируй! В конце концов, у меня кроме тебя было еще около пяти постоянных любимцев и два десятка непостоянных. Радж хватается за сердце, комично комкает пальцами жилетку. — Попал мне прямо в душу! Дотянувшись до телефона, Говард накрывает камеру большим пальцем и тут же отнимает. — Это я типа дал тебе щелчок по лбу, чтоб не баловался. Радж повторяет его движение с широкой улыбкой. — Это я тебя в нос пунькнул, чтобы ты не душнил. — Туше. Спустя десяток минут молчания Радж издает многозначительный кашель. Говард отвлекается от очередного журнала. — Ну что еще? Радж начинает, выглядя очень вдохновленным, а это никогда не к добру. Ожидания Говарда оправдываются: — А ты не раздумывал над тем, чтобы не только потреблять контент, но и самому его создавать? Может, если бы ты тапал пальцем в микрофон, это тебя бы тоже успокаивало? Говарду хочется ответить "ты сдурел?", но он сдерживает оскорбление на самом кончике языка. Радж этого не заслужил. Он выдыхает через нос и произносит не то, что запланировал (что-то вроде "давай вернемся к работе?), а то, что является правдой: — Знаешь, ты прав, ты видишь меня насквозь. Я бы хотел однажды попробовать. — О-о, да ладно? — Но я оберечен на провал! Я не стал бы успокаиваться от этого, я бы только больше нервничал! — Ты сам говорил, ты уже достаточно хорошо изучил мир АСМР, чтобы знать, что тебе нравится, что нет. Ты бы справился. Говард чувствует желание продолжать по-детски сопротивляться мягким раджовым уговорам, и он, блять, это делает: — Пиздеж, у меня нет навыков! И тем более нужных микрофонов, камер! И даже идей, и вообще! — говорит он, чувствуя свою собственную жалость как кислый воздух в носу. — Просто попробуй. Никто от тебя не требует идеального оригинального результата или что ты там себе надумал. Это не так уж и сложно, это просто творчество. — В том-то и проблема! С творчеством всегда проблемы! Я в него не умею. — Ой да не смей мне врать! — с внезапной злостью восклицает Радж. — Говард, у тебя есть синтезатор и отличный голос! Ты сочиняешь песни! И еще всякие инженерные штуки. Конечно, ты знаешь, что такое творить. Говард с сомнением щурит глаза, но больше этого не отрицает. — Эй, эй, посмотри на меня, — говорит Радж, наклоняясь ближе к камере. Глаза у него черные и бездонные, как те самые дыры, которые он изучает. Говарду кажется, что и его самого туда засасывает, но не смотреть в них он не может. — У тебя все получится, если ты захочешь. Я в тебя верю. — Спасибо, — искренно выдыхает Говард, передернув угловатыми плечами. — Ты ведь знаешь, что теперь я буду... эм, переживать, вдруг тебе не понравится? Они еще долго смотрят друг другу в глаза, пока Радж первым неловко отводит взгляд и отстраняется от экрана. — Мне понравится. — Как ты можешь заранее знать... — Мне понравится, Говард, — с нажимом повторяет Радж. — Мне понравится все, что ты будешь делать, потому что это ты. Говард сам не заметил, как они перешли на шепот. Он почти может чувствовать чужое дыхание на своей щеке. — Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить такую верность. — Я тоже, — шепчет Радж, а потом улыбается, как-то скомканно. На фоне назойливо пищит его прибор, но Радж его игнорирует. — Возможно, песней Элтона? — Так и знал, что на тебе этот подкат сработает. Надо было воспользоваться им раньше. Радж смеется, одновременно закатывая глаза, и напряженное положение выдавливания из себя искренности спадает. Они возвращаются к работе. Говард молча обещает Раджу если не попробовать, то, ну, хотя бы задуматься над его предложением. *** 01.06.2020 на аккаунте raj_thoristhebest опубликован новый пост. Фотография: Запечатлен скриншот экрана с кадром из "Семейки Аддамс" 1991 года. Справа внизу — два маленьких окошка. В одном из них видно владельца аккаунта, увлеченно поглощающего лапшу из маленькой коробочки; и маленькую собачку, пытающуюся стащить из коробки тонкую макаронину. В другом окошке — человека, увлеченно болтающего со вскинутой вверх в экспрессивном жесте рукой. На воротнике его черной водолазки блестит брошка с окровавленным инопланетянином. Подпись: это мы с @Wolowizard отмечаем халли хаппувин дорогие мои чуваки, а как проходят ваши незапланированные каникулы? :) 9 лайков, 0 комментариев. *** Когда всемирный карантин кончится — непонятно, а социализировать Раджа желательно прямо сейчас, а то он совсем там скучерявится. Вот, как решил про себя Говард. А потом быстро договорился с обеими сторонами, получил их неловкие социофобные согласия и добавил Раджа в чат с друзьями. — Знакомься, Радж. Справа вверху Шелдон, слева внизу Пенни и ее девушка Леонард, — начинает Говард, но не успевает закончить. Сразу как Радж добавляется в зум-звонок, все начинают кричать приветствия и визжать. Раджа передергивает, и он каменеет. — Эй, вы че, очумели! — шипит на них Говард. В основном, конечно, на Леонарда и на стоящую, как обычно, за его плечом Пенни. — Эй, ты не приводил свою подружку к нам лет пять! Дай порадоваться! — Это не подружка, это мой друг! — оскорбленно защищает свою и его честь он. Радж просто молча моргает. — Тем бо-о-олее, родной, — щебечет Пенни, — у тебя в друзьях никого кроме нас никогда и не было-то. — Да, мы действительно рады, — вежливо и чуть менее настойчиво своей девушки повторяет, поправив на носу очки, Леонард. И тут в разговор подключается тяжелая артиллерия. — Радж! — Шелдон щелкает пальцами перед камерой. Радж на это неуверенно поднимает подбородок, показывая, что слушает. — Радж, верно ведь? Тот кивает. Шелдон щурится. — Ты немой? — в лоб спрашивает он. — Боюсь, мы не сможем с тобой дружить. Жестовый язык у нас знает только Говард, так что даже имеет смысл, что ты только с ним подр... — Эй, эй, я могу разговаривать! — Радж приостанавливает его болтание качанием головы. — Я просто немного, эм, нервничаю. — Зайчик, — начинает Пенни, но тут Шелдон снова трясет перед камерой руками и она затыкается, послушно, но обиженно. — Молчать всем, мне нужно собрать данные! Радж, отвлекись от этой бессмысленной болтовни. Так, тебе же известен такой метод в науке, как анкетирование? В технических он, конечно, менее применим, но сейчас мы скорее вступаем на путь псхологии и социологии. Говард облокачивается о стол и закрывает ладонями лицо. О боже мой. Это надолго. — Да, конечно, а почему... — Хорошо, Радж! Тогда первый вопрос: как твое полное имя? — О, Радж Рамаян Кутрапалли. А зачем я?.. — Просто терпи, — шепотом советует ему Леонард. Говард тоже в уме это себе регистрирует, с удивлением обнаружив у Раджа наличие среднего имени. — Чем ты зарабатываешь на жизнь? Ты же не можешь быть просто "ютубером", — Шелдон выделяет слово в кавычки пальцами и сам же хихикает с абсурдности сказанного, — как нам тебя любезно представил Говард. — Не сглазь. Я пока что успешно астрофизик, — он улыбается робко. — Отлично! А докторская у тебя есть? Я пытался выдвинуть законопроект, чтобы в нашу группу друзей не принимали без такого важного пункта, но они сопротивляются — У меня есть. А кто они? — Говард, естественно. У Пенни тоже нет докторской, но, думаю, это и так было очевидно, — Шелдон опять с чего-то хихикает под громкое возмущеное восклицание Пенни и Говарда в два голоса. — Хорошо, ты прошел. Дозволяю трепаться дальше. Пенни выпускает воздух сквозь стиснутые зубы и тут же улыбается, заправляя за ухо выпавшую прядку. — Так вот, когда Шелдон, — она выделяет голосом его имя и стреляет глазами куда-то в бок от камеры, видимо, на экран, — нас прервал... — Пенни, это ты влезла! —... я хотела спросить: чего ты нервничаешь? Не пугайся. Я не кусаюсь. Леонард несогласно сомневающеся мычит, но Говард приказывает ему заткнуться по причине не всем так повезло быть покусанным такой обворожительной дамой. — Я... У меня селективный мутизм. — Что это? — подает голос любопытный Шелдон. Говард и сам прислушивается повнимательнее. Радж мгновенно смущается. Запутывается пальцами-крючками в цветастой жилетке. — Это психическое расстройство, избирательная немота. Это когда не можешь разговаривать в каких-то нервных ситуациях. — А что у тебя за ситуации? — интересуется Леонард. Воспитание матерью-психиаторшей не пропьешь. — Новые знакомства? Прости, если чересчур личное. — Не совсем. Если я пытаюсь разговаривать с человеком, который мне понравился, то я пугаюсь и немею. Я вообще не представляю, как я с вами сейчас разговариваю, это наверное только в зуме я такой смелый, — Радж давит еще более стесненную, но вместе с тем наглую лыбу. Говард знает наверняка, что наглую, он такое выражение лица у него уже встречал. И это в самом деле оправдывается: — А на деле я вообще... я тебе, Пенни, в реальности и слова не смог бы сказать. Такая ты сногшибательная, я не смог бы ни слова произнести. — Эм, это самый странный комплимент в моей жизни, но спасибо? — обеспокоенно улыбается она. — А это как-то лечится? Радж пожимает плечами. — Пока нет. Но карантин, в смысле, дистанционное общение мне в этом плане очень помогло. — Радж, ты... Ты никогда мне не рассказывал, — расстерянный, Говард хмурится. Это же важная часть жизни Раджа, почему он о ней не знал? — Не приходилось к слову, — снова сдержанно жмет плечами он. Говард открывает рот, чтобы продолжить и устроить полноценный скандал, но ситуацию разряжает Шелдон. Купер демонстративно втирает в руки антисептик и корчит рожу. — Как говорит моя мама, Бог тебе в помощь. А теперь, когда эта тема закрыта, я бы хотел обратить внимание на новости из моего великолепного исследования черной ма... Леонард прерывает его пламенную речь тем, что на правах админа чата незаметно вырубает у него микрофон. — Шелдон часто неудачно влезает с рассказами о себе. Забей. Поговорим еще о тебе? — Да нет, нет, верните его в чат, а то как-то неловко, — просит Радж. Голос Шелдону послушно возвращают, он как раз заканчивает объяснять лор черных материй, совершенно не заметив каких-либо изменений его микрофона. Тем лучше. — Так! Ну и чем займемся? Как будем Раджа развлекать? — произносит Говард напускной уверенностью в голосе. Радж слышит его неискренность чересчур легко для человека, который знает его всего месяц. Это по идее должно беспокоить, но почему-то нет. Пускай знает. Раджу можно. — Говард, что с тобой? — щурит он пиксельные черные глаза. Тот мнется, вздыхает. — Я чувствую себя идиотом из-за такой жалкой церемонии знакомства. Оно все должно быть не так, мы с Раджем должны были бы прийти к вам в квартиру и нормально поболтать, и... Вам так не кажется? Как самый взрослый и условно самый "социолизированный", Леонард неловко подхватывает: — Конечно. Хотелось бы познакомиться с тобой лично, Радж, ты кажешься приятным парнем. — Ага, если б еще не мой мутизм, я бы тоже был рад, — кривовато смеется тот. Говард улыбается в ответ немного нервно, отложив на будущее у себя в голове миссию поскандалить с Раджем по поводу его закрытости. Он предлагает единственно верный сейчас вариант: — Слушайте, а сыграем в ДНД? — Развлекайтесь, мальчики, — Пенни чмокает Леонарда в его курчавую макушку и машет ладонью в камеру. — А я пойду футбольный матч годовой давности гляну. — Она вообще отпад, — шепотом ошарашенно-влюбленно произносит Радж, когда та уходит. Леонард улыбается с гордостью, а Говард в ответ кивает, якобы с пониманием (но в действительности же как будто яд капнул на его легкие. он игнорирует это чувство). — Я все слышу, родной! Ты тоже ничего. Говарду с тобой точно повезло! — кричит из-за камеры она, и Радж густо краснеет. Когда Леонард включает обратно звук Шелдону, тот, видимо, даже не заметив изменений, пространно болтает про физику и Бога. Его покорно дослушивают, а потом приступают к игре. Благо, в ТТРПГ можно рубиться без обязательных встреч наяву — Говард уверен, что они все давно бы сошли с ума, если бы не имели шансов поролить на карантине. Говард сбегает из кадра и возвращается с накинутым на плечи плащом. — А зачем?.. — не понимает Радж. — Говард с недавних пор стал нашим мастером, когда Леонард постарел и перестал отвечать стандартам, — поясняет Шелдон. Сам Леонард на это закатывает глаза, но молча, видать, боясь нарваться. Радж горделиво приосанивается. — А может, я тоже хочу? — Не наглей, а то не примем тебя, — вставляет Говард, показавшись на камеру на пару секунд. — Эй, эй, девочки, не ссорьтесь! — примирительно говорит Леонард. — Радж, ты увидишь, почему нас водит Говард, О, он увидит. Еще как увидит. Говард заставит его коленки трястись от экстаза — это уже дело принципа! Он показывает в камеру свою "волшебную коробочку" (нет, не ту волшебную коробочку. в конце концов та — не на всеобщее обозрение). У него имеется целая коллекция игровых кубиков, коей он очень гордится, и Раджу на правах новичка позволяют выбрать кости для сегодняшней сессии. Выбор падает на ярко-бирюзовые с золотистыми прожилками и резными цифрами. — Да начнутся голодные игры! — пафосно провозглашает Говард. Кидает быстрый взгляд на Раджа, тот скептически поднимает брови. Это мы еще посмотрим. Поздно вечером уставшие и наигравшиеся ребята поочередно прощаются и отрубаются от общего созвона. Радж и Говард остаются наедине. С минуту сидят в молчании, а потом Радж съезжает вниз по дорогущему геймеровскому креслу и выдыхает: — Ладно, признаю, ты был очень хорош. Говард ухмыляется. — Ты бы знал, как часто я слышу это от женщин. — Ой, ну да, как же! — смеется Радж, но возвращается к теме. — Особенно отыгрыши НПС. Такие у тебя гоблины получаются, прям ух... Обосраться можно. — Ну как, хочешь теперь отобрать у меня роль мастера и испортить всем привычную слаженную игру? — ехидно спрашивает у него Говард. — Нет, мастер, — вздыхает Радж и съезжает еще чуть ниже. Еще немного — и его голова смешно скроется под столом. — То-то, — довольно подытоживает Говард и, нарочно красуюсь, смахивает с плаща на своем плече невидимые пылинки. — Они у тебя такие хорошие. — А? Кто? НПС? — Да нет же, друзья. Говард тоже сползает вниз по своей кровати, практически горизонтально ложится в обнимку с ноутбуком (а ведь мог бы — с реальным Раджем. эту мысль он тоже пытается прогнать, но она не прогоняется. тогда он оставляет ее лежать на самом краю сознания, периодически возвращаясь к ней, как комета возвращается к планете). — Да, они иногда могут быть полудурками и полудурочкой, но я ими... дорожу, — он высоко вздергивает нос в защитной реакции. — А смешно они нас весь вечер подкалывали, а? Ну типа, что ты — мой. — Это-то ладно! Хороший титул, мне подходит. Говард собирает спросить, что это, блять, вообще значит, но Радж безмятежно и без пауз продолжает: — Но самое страшное, знаешь, че? Они ж позвали меня "собраться в следующий раз", — он обозначает пальцами в воздухе кавычки. Пальцы его немного дрожат. — Ну и? — Какой следующий раз? В смысле собраться? — высоким от беспокойства голосом спрашивает Радж. Его акцент проявляется в речи еще сильнее, чем когда-либо прежде. — Неужели я им... понравился? — О, дерзкий мальчишка умеет загоняться? — не вытерпев, подначивает его Воловиц. Но потом моментально смягчается и почти что ласково произносит: — Мне же ты... нравишься. Конечно, ты им тоже зашел. — Что же это все значит? — Что у тебя появлись друзья. Такова и была наша цель, не так ли? — Твоя цель, Говард! Это ты все на меня навесил! Я там чуть иногда не скончался от того, что не знал, как с твоими друзьями себя вести. — С твоими, — он нажимает голосом на это слово, — друзьями, Радж. Все в порядке, расслабь булки. Ты принят. Ты теперь от нас не отвяжешься. Радж немного расслабляется. Красивым жестом поводит плечами, кидает игривый взгляд из-под длиннющих ресниц, встряхивает волосами (с некоторых пор, кстати говоря, они стали чаще быть выпрямленными, чем не. Говард с присущим ему высокомерием списывает это на свое влияние, но не уточняет, боясь разочаровать себя своим же обманом). — И от тебя? — В особенности, да, — Говард отводит взгляд от экрана, не в силах больше на него смотреть. Скомканно бросает: — Добрых снов, Радж. — Пока, Говард. Конец связи. *** В конце концов... Он пытается. Он пытается, ладно? Он долго мучается нудными мыслями и заебывает самого себя до такой степени, что просто садится на кровать и на телефон снимает то, что первым под руку попадается. Это приставка. Он снимает, как без звуков игры долбит по кнопками; их перестук одновременно и комфортит Говарда, и является триггером. Он напоминает стук каблуков десятка мальчиков, танцующих хору. Его отношения с религией предков всегда были таковы: держаться от нее подальше. Если еще короче: он Ему не доверял. Если длиннее: от настойчивого вбивания в него традиций его тошнило до сих пор. Родственники пытались отдать его в еврейский танцевальный кружок, когда он был еще в началке. Но, к счастью, на прослушивании он запутался в собственных ногах. С созданием музыки голосом, пальцами и головой у него все-таки получше выходит. Получившийся материал ему не нравится. Звук ужасный, микрофона нужного не имеется. Даже изображение и то хуевое и зернистое. Он не переводит дух. Пытается еще. Тем же днем он встает с телефоном наперевес возле рабочего стола. Бессовестно сперев идею у Раджа, он выстраивает кадр похожим образом: так, чтобы были видны только его руки и то, над чем он работает. Если бы это был правительственный или еще какой супер-секретный заказ, естественно, снимать его в упор не стоило бы. Однако сейчас на повестке дня был всего лишь небольшой смешной робот по заказу даже не ректора университета, а просто хорошего знакомого. Он чертит на ватмане новый чертеж, гремит линейкой и транспортиром, черкает грифелем и елозит ластиком. Его самого всегда до мурашек ерошил звук писанины. Ему вполне не беспричинно кажется, что заниматься АСМР (да и в целом любым творчеством) стоит только в тех случаях, когда тебя самого это трогает. Иначе создать что-то хорошее и кого-то впечатлить не получится. Впечатлять надо в первую очередь себя, даже если и совсем чуть-чуть. Он не переводит дух. Тем же вечером он снимает, как моет посуду. Мокрые пальцы проводят по керамике, и от трения создается противный, но интересный писк. И именно это внезапно его ломает. Вся активность идет по наклонной на спад. У него не хватает оборудования! Разве его промокнувший телефон способен на полноценные съемки? И ведь того хуже: у него нет идей! Оригинальных, интересных, самостоятельных! На что он вообще годится? Может, раз уж не пытался никогда в творчество всерьез, то и не стоило бы начинать?.. Это звучит в голове голосом отца. Говард ведь толком и внешность-то его не помнит, однако он точно понимает, кому принадлежат сомнения. Они звучат в голове голосами отца, научручницы, нравящейся ему в пятом классе девочки и — внезапно, но, в целом, ожидаемо — мастера Йоды. Он выключает запись на телефоне мокрой рукой, еще больше изляпав экран. Не раздумывая больше ни секунды, он одним махом выкладывает все три записи на ютуб и закрывает вкладки. Затем снова открывает, копирует ссылку и отправляет ее Раджу. Тот молчит — должно быть, работает. Не удалить это сообщение и весь ютуб-канал в целом и не заплакать ему не дает, наверное, сам Господь Бог. *** Первым комментарием к его видео становится обыкновенный спамер "возьмите-у-меня-кредит-в-мильен-долларов", но второй — уже намного лучше: я люблю это. тебе однозначно нужно продолжать! вот, что гласит второй комментарий. И имя юзера — кто бы сомневался? — raj_cinnemonroll. Как будто бы они случайно пересеклись на этой платформе и Радж увидел его впервые в жизни. Будто бы не он вдохновлял его несколькими ночами ранее. Говард улыбается экрану смартфона и ставит на комментарий лайк. Wolowizard: Покажешь мне побольше асмр приемчиков сегодня ночью? raj_cinnemonroll: твой мозг взорвется, я тебе обещаю ;) Wolowizard: Прими вызов в скайп, я звоню тебе уже пять минут. raj_cinnemonroll: маньяк ;)))) Wolowizard: Тебе это нравится. Радж наконец принимает звонок, и его сияющее лицо выходит во весь экран ноутбука. — Ты чертовски прав, дружище! Ты мне нравишься. — Ты тогда, знаешь, кто? Извращенец, — Говард усмехается. — Ну ничего себе, мы два сапога пара, конечно. Вопреки обещанию, никаких "приемчиков" Радж ему не показывает. Ни сегодня, никогда. По их общему мнению Говард знает об АСМР многим больше и при желании это он должен был бы учить Раджа. Говарду сейчас не знания нужны. И Радж как-то это понимает. Вместо чтения лекций он с яростной ожесточенностью нахваливает видосы и смеется над всеми шутками Говарда, которые из него сегодня от счастья сыпятся. Прекращают они трепаться только поздней ночью. Говард уже собирается спать, но решает чекнуть в последний раз телефон. В уведомления аккаунта прилетает с десяток из ниоткуда взявшихся новых комментариев. Он озадаченно пролистывает их. Один из комментов гласит "кто от Раджа коричной булочки???? СТАВЬТЕ ЛАЙК! ПОСМОТРИМ, СКОЛЬКО НАС", и Говард скользит по нему взглядом. Осознает, вздыхает. Лезет в недавний видос Раджа и точно — в описание он вставил ссылку на его канал. Он думает, что написать Раджу с ахуевшими вопросами. С просьбами убрать ссылку и не позориться. Но потом он вспоминает, что ютуберовские часто помогают друг другу подняться. Как по-доброму с их стороны! Он сто раз видел, как те или иные АСМРщики советовали контент своих знакомых. Черт, да даже про самого Раджа он узнал с подачи чела, имени которого он уже в жизнь не вспомнит. Наверное, это просто этикет? Ничего такого. Ничего важного. И результате он пишет, но не Раджу, а тому глупому байтеру-комментатору: Wolowizard: чувак, да я и сам к АСМР от раджа пришёл ;) он вселил в меня веру в этот жанр. и не только в него Это кажется ему чересчур сентиментальным ответом, но заставить себя удалить его Говард не может. К счастью или к сожалению. *** Радж постепенно становится рутиной, но не в плохом смысле. Говард пишет ему по любому поводу. По мелочам. Сообщает ему обо всем, что случилось за день, а чаще — о том, что происходит перед его глазами прямо сейчас. Даже о самом тупом муравье, которого вместе с его семейкой пришлось вытравливать из гаража. Радж бедных насекомых жалеет, и тогда Говард полчаса бубнит на него, поясняя за свои проблемы с аллергией и пытаясь заставить его понять, кто тут настоящий страдалец. Он поглащает Раджа собой. И рано или поздно это становится проблемой. *** Первая сильная ссора в новых отношениях — это всегда пиздец. Это момент, когда конфетно-букетный период в отношениях (и не имеет значения, романтических ли дружеских; он есть у обоих) кончается и накапливаются друг к другу претензии, и те черты характера, которые прежде казались милыми, начинают бесить. Это момент, который определяет: или вы способны разрешать срачи, и идти друг другу на уступки в случае чего, и быть уверенными друг в друге для продолжения общения, или вы обязаны разойтись как в море корабли. В их первую ссору Леонард молча принес Говарду на работу пиво, и его молчаливое извинение было принято (тем же лучше: они друг друга поняли и никто никому не ебал мозги). В их первую ссору Шелдон умудрился игнорировать его еще полторы недели, а потом как ни в чем не бывало принял его обратно в свой ближний круг (у Говарда две теории на этот счет: или Шелдон попросту забыл, или Леонард дал Шелдону под жопу и заставил прекратить ебать всем мозги. впрочем, есть подозрение, что реальность вообще разительно отличается от этих предложений. с Шелдоном никогда нельзя знать наверняка). В их первую ссору Говард разрыдался у Пенни на плече (ну или почти на плече. до плеча он, к несчастью, не добрался даже при помощи приема жалости к сирым и убогим. у Пенни эмпатии — ноль!), и та смилостивилась. Первой ссоры с Раджем Говард боялся как огня. Да, они уже срались с три десятка раз о чем угодно, но это не считается, потому что оно или было фандомным (чаще всего), или не задевала внутренних тонких струн души достаточно сильно. В любом случае, они не считались. Час пробил, когда Говард болтал с Раджем по телефону, параллельно готовя маман ужин на завтра. Завтра он запланировал уехать с парнями и палатками в глухомань. И он не хочет ничего слышать о том, что виртуальный туризм — это ненастоящий туризм! Вы просто не пробовали! Шелдон в реальный лес и так бы не сунулся, а в ковидные времена не осмелятся пойти в поход все трое. А вот катка предстоит серьезная и будет требовать всего его внимания почти круглые сутки, с перерывами разве что на сон. Он при всем желании не сможет оторваться! Да, даже чтобы ответить на сообщения Раджа. Когда тот об этом узнал, недовольно сжал губы. Но это его проблема, право слово. (Говард раздумывал над тем, чтобы позвать с собой Раджа, но он испугался его отказа и обзывательств. поэтому промолчал; лучше показаться придурком, чем самому переживать боль) Поэтому было бы неплохо обеспечить свою не особо куда без него движимую маман едой хотя бы на один прием пищи. С остальными двумя (хотя в ее случае —пятью минимум. Говард не извиняется, это не фэтфобия, это правда жизни) она справится уж как-нибудь сама. В крайнем случае обед ей курьером пришлет знакомый почтальон. Рецепт похлебки он успешно своровал у Раджа из его кулинарной рубрики. Признавать он пока это не хотел, а то еще будет, блин, своими гениальными советами учить, как готовить. — ...короче говоря, я думаю позвать ее на второе свидание. — Да ладно? Думаешь, стоит? — Ну да! — с жаром отвечает Говард. — Ты бы видел, как она заглатывает эти оливки прямо на камеру! — У тебя сперматоксикоз? Говард, успешно пропустив мимо ушей его бубнеж, продолжает: — Она смеялась в ответ на все мои шутки! — И что дальше? Много кто так делает. — Совсем нет. В том-то и дело! — Я смеюсь со всех твоих шуток, — недовольно бросает Радж. Говард останавливает на минутку помешивание супа и задумывается: — Она даже посмеялась, когда я пошутил про ее буфера. Что, э, если задуматься немного странно, обычно они с этого не смеются, но опять же... — Вот и я про что! — с неожиданной горяченностью восклицает Радж. Говард от его повышенного голоса морщится и перекладывает мокрой рукой трубку на другое плечо. Он задирает рукава рубашки повыше, потому что те неудачно намокают, когда он окунает руки вместе с посудой в раковину. — А ты про что?.. — Она просто нагревает тебя на бабки! — Она буквально заплатила за меня сегодня! Она прислала к нам домой целый сет роллов! — Именно! Она явно замыслила что-то недоброе! — от эмоций его акцент становится еще сильнее, это забавно. Говард ненароком улыбается себе под нос, а потом мысленно дает себе пощечину. А потом до него медленно доходит: — Радж, — вкрадчиво бросает он в трубку. Тот сразу смолкает и настораживается. — Да-а?.. — Послушай, а схуяли ты вообще саботируешь отношения? — Это даже не отношения! Это просто встречи и моментальные расставания! — Да какая разница, Радж? Главное, что это происходит раз пятый уже. — Десятый, — перебивает его Радж, звуча максимально недовольно. — Ты десятый раз пиздишь мне про свои свиданки. Говард от удивления даже поварешку из рук роняет. Она неприятно громко звенит, ударившись о край кастрюли. — И че? Мне нельзя, что ли? Я думал, мы друзья и обсуждаем друг с другом все на свете. — Вот именно, Говард. Мы друзья. А мне иногда кажется, что я... Неважен. Ты только о себе рассказываешь, тебе лишь бы найти свободные уши. Тебе без разницы, разговариваешь ты со стеной или со мной. — Мне есть разница! Откуда ты это взял вообще? — Ты хоть раз поинтересовался, чем я в жизни занимаюсь? Говард озадаченно моргает, но спустя секунду находится с ответом. Хотя и произносит его довольно неуверенно, как будто боясь провалить какой-то тест. — Ты астрофизик. — Ты узнал это не от меня, а из ютуба. — Технически же от тебя, — жмет плечом тот. Радж распаляется все больше и больше. Говард начинает понимать, что волей-неволей сам сдает позиции и позволяет ему захватить над спором (или, скорее, уже ссорой? скандалом?..) власть. Теперь Радж - это несокрушимая сила, лавину эмоций которой невозможно остановить. Подсознательно хочется спрятаться от его гнева, как ребенок. Или хотя бы скрестить руки на груди защитной стеной. — О, да? Тогда ответь, какие у меня отношения? Как у меня проходят свидания? Говард молчит. Ухо от трубки неприятно запотевает. Он снова ее перекладывает. — Я не знаю. — Ладно, а если так: какие у меня друзья? Ты все время болтаешь о своих, ты вклинил меня в свое окружение. Я с твоих слов повадки этого Шелдона уже наизусть знаю, хотя я видел его всего пару каток. Говарду хочется увидеть его лицо, а еще лучше — прочесть его мысли изнутри и понять, где конкретно он проебался. В очередной, мать его, раз. Говард молчит. А потом пытается вырулить с помощью, естественно, юмора. — Возможно, я ничего не знаю про тебя, потому что ты просто более скучно живешь?.. Раджа передергивает. Он буркает: — Да пошел ты. — Ну Ра... — Слышать тебя больше не хочу. И вырубается. Говард с опозданием понимает, что его, кажется, бросили. (возможно, буквально) Он мается еще час, заодно успевает доварить суп и отлить маман в тарелку. И заодно призвать саму ее в комнату. — Ты чего такой смурной? — прикрикивает на него маман, когда входит — или, точнее, вплывает, как только она и умеет — в кухню. Говард все еще занят суматошным обдумыванием произошедшего пиздеца, поэтому совершает фатальную ошибку: рассказывает об этом маман. Как известно, родителям нельзя рассказывать о проблемах, особенно если те происходят на деликатном и душевном фронте, потому что родители сразу состраивают рожу высокомерного мудреца Будды и раздают бесценные по их мнению советы, совершенно не считаясь с мнением своего ребенка. Чаще всего от последствий Фатальной Ошибки страдает по его собственному признанию Леонард, но и Говард тоже, бывает, этим грешит. Прямо как и сейчас. — Да не знаю я, мам. Просто с Раджем две сосны не поделили. — Поссорились, что ли? — Ага. Возможно, он меня бросил. Ему в затылок прилетает оплеуха такой силы, что он почти что чувствует, как из ушей выпадают последние остатки мозгов. — Мама! — орет он и тянется к голове, чтобы прикрыть ее руками. Но последующих ударов, к счастью, не следует. Мамин голос грохочет над головой: — Кто такой Радж? Что ты ему сделал? А! Неважно, я уверена, что накосячил именно ты. А если и нет, все равно иди извинись. Людей нельзя обижать! — Сказала женщина, которая только что подарила мне сотрясение! — срывается на крик Говард. — Есть за что! — Наливай себе сама! — в последний раз орет Говард, погромче опускает поварешку в кастрюлю и погромче захлопывает за собой дверь, когда вылетает на улицу. Уже в саду он пишет Раджу "мы можем поговорить?" и, не дожидаясь ответа, вызывает его по видео. Тот принимает после второй попытки. — О, посмотрите, кто вернулся, — язвительно было начинает Радж, но он моментально меняется в лице, когда видит собеседника. — Господи, ты весь красный. Что случилось? Ты плакал? Потому что я тоже плакал, это нормально, прости, чувства... Говард закатывает глаза. — Да не плакал я, просто покраснел после ора на маман, — он осекается, опомнившись. — Подожди. Ты сказал, ты плакал? Радж тут же вскидывает глаза к камере телефона, ненароком еще больше себя раскрывая. Изображение от камеры его айфона бывает очень хорошим (в отличие от дешевого андроида Говарда), но в саду связь хуже, поэтому его лицо — все в пикселях. Однако даже так! и — что важнее — даже Говард! замечает его потемневшие веки. — А я так сказал? — Не строй из себя дурака. Ну, еще большего дурака, разумеется. — Говард, — предупредительным тоном говорит Радж. Он вынужденно замолкает, не желая снова доводить его до истерики, а звонок — до окончания. Когда молчание ощутимо начинает затягиваться, Радж вздыхает первым: — Что ж, ладно, я пойду, у меня еще... Говард его перебивает. — Ты прав, я правда могу увлечься разговором о себе. Я думаю, это моя ролевая модель еще с общения с маман: я боюсь, что меня не слышат, поэтому я кричу о себе громче и настойчивее остальных. — Я слышу тебя, — зло перебивает Радж. — Проблема не в этом. Я не хочу, чтобы ты затыкался, я... Когда Радж не находится со словами, Говард осторожно трогает большим пальцем воду: — Чтобы я услышал тебя, да? Тот неуверенно кивает. — Но что можно слышать, если ты молчишь?.. Я действительно не знаю о тебе многого. Но, Радж! Но в свое оправдание могу сказать, что и ты не многим делишься. Я узнал, что у тебя мутизм, только после твоего столкновения с Пенни! — Ты не спрашивал! — Радж кратко хохочет, уже слышимо на грани истерики. — Я не знал, что надо! — В смысле? — Я привык, что... — Говард чешет пальцем бровь, чувствуя себя неуклюжим медведем в плане подбора слов. — Я привык, что все мое окружение, начиная с маман и заканчивая пресловутым Шелдоном, ну, рассказывает о себе. Без каких-либо проблем. Они говорят, когда им есть, чем поделиться, и молчат, если не хотят говорить о себе. — И ты не против? — Они знают, что я всегда открыт к их монологам. Да, я могу быть не в духах или игнорить монологи Шелдона о какой-то откровенной фигне, но никогда им не отказываю. Они молчат. Говард напряженно вздыхает. — Радж, я не предполагал, что тебя надо выколупывать из ракушки. С остальными так не было. — Но я же этого не знал, — слабо отзывается Радж. — Как я мог знать, какие у тебя там с остальными договоренности? — Это не было договоренностью! — протестует Говард, взмахнув свободной от телефона рукой. — Мы никогда это не обговаривали вслух! Оно просто само собой в ходе нашего общения сложилось. — Ну а в ходе нашего-то — нет. Как я мог знать, когда меня хотят услышать, а когда я всего лишь мешаюсь под ногами? — Ты... Ты никогда не мешался под моими. Почему ты не уточнил раньше, если так стесняешься? — Я боялся, я думал, я тебе... Безразличен. Выглядит он совсем мрачно. Говард не хочет, чтобы тот снова сбрасывал трубку, и ему в целом почему-то очень неприятно видеть его таким непохожим на сияющего себя обычного. Еще более отвратно было понимать, что причиной был он сам. Следующие слова срывается с его губ, как будто даже без его участия: — Извини. Ты мне важен, я очень... Я не хотел тебя расстраивать. Радж вдруг накрывает лицо ладонью, и Говард панически думает, что он снова начинает плакать. Если он заплачет прямо в его присутствии, это будет абсолютное фаталити. Если Радж начнет плакать, Говард не сможет его остановить, потому что не знает как. Он ведь даже не сможет его как-нибудь обнять или типа того... Вероятно, он и сам к нему присоединится - и вот это было бы совсем позорно. — Радж, прости! Извини! Вот, я уже это сказал и могу сказать еще раз: Радж, ты мне дорог! Не реви! Только в процессе путанных повторных извинений из динамиков до него долетает скрежет, напоминающий смех. Ах. Он просто смеется. Это ведь хороший знак? — Радж? — Да, да, я в порядке. Просто. Было приятно это от тебя слышать. В кои-то веки. Он позволяет сорваться с языка признанию, с удивлением обнаружив, насколько легко оно ему далось: — Радж, в какие веки? Ты мой лучший друг. Я думал, ты знаешь. — Как? Я не смог даже на это надеяться. У меня никогда раньше не было лучшего друга, особенно такого, как ты. В голове эхо: как ты особенно как ты как ты как я? а что я? что во мне такого? Он не задает эти вопросы вслух. Радж отнимает руку от лица и позволяет себя рассмотреть: дорожек слез на лице действительно не видно (остается уповать на то, что это действительно так, а не недочет картинки из-за плохого соединения), зато есть дорожка белых зубов. Он улыбается. Говард тяжело плюхается прямо на землю. Возможно, он только что смял какую-нибудь мамину георгину, но не наплевать ли ему сейчас? Он ляпает бездумно, ослепнув от его улыбки: — Я буду спрашивать тебя о твоей жизни каждый день! — Нет, каждый день не стоит, — Радж качает головой. — У меня же не каждый день происходит что-то, чем я хочу поделиться. — Хорошо, тогда через день. Но только давай договоримся, что и ты тоже будешь мне рассказывать, что хочешь, без предварительных вопросов? Я хочу, чтобы ты мне доверял. Радж показывает в камеру жест "ок". Они сидят в комфортном молчании с пару минут. Поднимается легкий июльский ветерок, и Говард ежится, когда тот касается волос на его руках. Все-таки негоже вылазать прохладным вечером на улицу без ничего. Он бездумно расправляет рукава рубашки на место к запястью и поднимает к подбородку ворот, Радж молча наблюдает из телефона за его попытками сохранить тепло. Хоть убей, хоть замерзни до смерти, но он не будет возвращаться в дом прямо сейчас. Утеплившись и заодно почувствовав себя в сто раз уверенее, Говард догадывается спросить то, из-за чего и был вес сыр-бор: — Хорошо. Эм. Хочешь поговорить о твоей девушке и твоих друзьях сейчас? Радж с непроницамемым выражением лица смотрит в камеру. Иногда Говарда даже пугает, насколько нечитаемым становится его лицо; сам про себя он знает, что абсолютно не смог бы ничего скрыть. Зато девушки часто очаровываются его эмоциональным еблетом, ровно до тех пор пока он не открывает рот. Так что это тоже своего рода полезно. А вот Радж является полной его противоположностью даже в этом. — Нет. — Ла-адно. Говард думает спросить "а какого тогда хуя!", но сдерживается, потому что даже он понимает, что это было бы совсем бесчувственно. Радж, между тем, звучит так, будто совсем ничего между ними и не произошло: — Так что вы там с мамой посрались? — Да она просто... — Говард щурит глаза. — Эй, подожди-ка, мы ведь опять начали говорить обо мне. — Мне нравится говорить о тебе. Еще раз повторяю: я не просил молчать о себе, я просил... узнавать меня в ответ, понимаешь? — Кажется, да, — с сомнением отвечает Говард. Ладно уж, попробуем, как получится, куда деваться-то? Не Раджа же ему терять, правильно! — То есть это ок, если я буду упоминать Шелдона, Леонарда, Пенни, маман, моих возможных жен. — О нет, только не жен. — Ну Радж, ну что!.. — Ладно, ладно! — соглашается Радж. И опять ему улыбается. Говард чувствует, что губы сами раздвигаются в ответной улыбке. Возможно, они оба не в порядке прямо сейчас, но они будут. А главное — они будут вместе, а не по отдельности. И после секунды блаженства он начинает ныть (благо, не буквально) про подзатыльник. *** Говард по идее должен был встречаться с девушками дальше. По идее. Возможно, ему стоило бы пойти не только на второе, но и на третье свидание с той дамочкой. Или с любой другой. В конце концов он не молодеет, а к тридцати годам на горизонте никого так и не появилось. Одиночество периодически дает о себе знать. Да и с Раджем конфликт они вроде более-менее уладили; да, тот все еще стесняется и не говорит столько же, сколько умудряется наболтать Говард, но по крайней мере он больше на это не жалуется и к тому же на разговораз о девушках стал более... расслаблен. Все в порядке. Можно было бы продолжать. Но лишь спустя какое-то время Говард вдруг обнаруживает, что не встречался ни с кем уже очень давно. Даже не переписывался ни с кем в анонимных 18+ чатах. Желание, конечно, возникало, но до действия руки никогда не доходили. Ну, исключая, конечно, онанизм под соответствующий видеоряд: кудрявые смуглые девушки и большеротые мягкотелые мальчики. Все в таком духе. От маман ему досталась привычка долго в мыслях обмусоливать прошедшие недавно скандалы, спорить с невидимым молчаливым оппонентом, находить новые аргументы к своей позиции. С Раджем он не спорил, просто пытался понять, почему это произошло и как этого можно избежать в будущем. — Мне не нужно, чтобы ты был тише, — успокаивающе говорит Радж снова и снова, когда Говард ловит себя на очередном бесконечном монологе, замолкает и настороженно смотрит в камеру. И в конечном итоге Говард перестает загоняться и возвращается к прежнему себе: с той лишь разницей, что в самом начале каждого их созвона он спрашивает у Раджа, как прошел его день. Однако в процессе обдумывания ситуации до него постфактум дошло простое осознание: возможно, со стороны Раджа мотивом для скандала было не только стеснение говорить о себе, но еще и ревность. Слишком уж остро он отрегировал, когда Говард упоминул свидания. Эта мысль заставляет сладко тянуть что-то в груди, но она слишком опасна, чтобы Говард стал думать о ней часто и всерьез. И уж тем более чтобы спросить об ней у Раджа. Сложно решить проблему открытости друг другу в дружеских отношениях, когда ты размышляешь о ревности. Размышляешь и, возможно, надеешься на это. Опять же, слишком опасно. Говард силой заставляет себя перестать разгонять эти мысли, закрывает в темноте ночи глаза и засыпает.