Четыре раза, когда Арамис просил товарищей не уходить, и один раз, когда просить не пришлось

Возможно, размышляла Констанция, что четверо мужчин, едущих рядом с ней, уже знают ее лучше, чем прилично мужчинам знать респектабельную замужнюю женщину, не являющуюся им родственницей. Малыш Генри был в безопасности, как и его мать. Их ждала новая жизнь; новое начало. Счастливый конец, да ведь? Мушкетеры определенно так и считали, судя по тому, что сейчас обсуждали, куда пойти и как отпраздновать. Ну, все, кроме Арамиса, который казался нехарактерно притихшим и подавленным. И все же д’Артаньяну потребовалось всего две секунды, чтобы заметить минутное замешательство Констанции перед тем, как она отдала Генри Арамису, и поддразнить ее за это. Хорошо, что он не мог проникнуть глубже в ее мысли, туда, где ее мозг порождал смелые фантазии сбежать с ним и с Генри в далекие земли. Притвориться семьей. Никто не сможет узнать…все младенцы похожи друг на друга, по крайней мере для мужчин. Они никак не проведут связи между молодой семьей, переезжающей на новое место в погоне за счастьем, и предположительно погибшим наследником престола. Как они смогут? Это была хорошая мечта. Конечно, она никогда не поступила бы так с бедной Агнес. Бедняжка и так ужасно настрадалась за эти пару недель. А д’Артаньян не бросит своих друзей… да она бы этого и не хотела. Они были и ее друзьями, в каком-то смысле – если расширить определение друзья на «люди, которые регулярно приносят хаос на твой порог» Общество бы не одобрило наличие у приличной женщины подобных друзей. Мерное покачивание идущего кентером мерина, которого нашли ей остальные, успокаивало и навевало воспоминания – она, маленькая, сидит на Старушке Шарлотте, которую папа ведет под уздцы, возвращаясь вечером с поля, и притворяется то рыцарем, бросающимся в гущу сражения, то принцессой, похищенной злодеями и ожидающей спасения прекрасным принцем. Если бы только ее нынешняя жизнь была такой же простой, как в детстве – до того, как ее пообещали мужчине, которого она не любила и который не был заинтересован в том, чтобы, дать ей ребенка, который, возможно, смог бы заполнить пустоту в ее сердце. Вместо этого она осталась предоставлена самой себе, периодически поддаваясь соблазну, предлагаемому постояльцем ее мужа и его друзьями. Все было бы проще, если бы поддаваться соблазну не казалось таким правильным. Погрузившись в свои мысли, Констанция не заметила, как поля и фермы сменились дорогами и зданиями, пока Портос наконец не остановился у таверны, из дверей которой выходили и входили прилично одетые клиенты. – Вот здесь, – сказал он и улыбнулся одной из своих широких улыбок – словно солнце вышло из-за туч. – Достаточно безопасно, чтобы леди смогла остановиться поесть, но напитки не слишком дороги для всех остальных. – Отлично! – воскликнул д’Артаньян. Атос согласно кивнул, когда они спешились и принялись привязывать лошадей. – Стойте, что? – переспросила Констанция, переводя взгляд с одного на другого и пытаясь сообразить, что она пропустила, задумавшись. – Ты правда была за тысячу миль отсюда, да? – рассмеялся д’Артаньян. – Ты сказала, что твой муж вернется нескоро. Раздели с нами обед и вино. Помоги нам отпраздновать. В ее голове пронеслась тысяча причин, почему это плохая идея. Что если ее кто-то узнает? Что подумают люди, увидев женщину якшающейся с четырьмя солдатами? Что если узнает Жак? Что если… – Я не должна…. – начала она. – Мне нужно вернуться домой. Осталось всего несколько миль. Я могла бы… – Не уезжай, – внезапно прервал Арамис. – Это не только наша победа, но и твоя тоже. Ты заслуживаешь отпраздновать ее. – Но… – запротестовала она. – Констанция, – прервал Арамис, заставив ее замолчать. – Никто тебя не знает в этой части Парижа. Люди увидят только прекрасную леди, сопровождаемую королевскими мушкетерами. Мы даже проследим, чтобы Портос не ввязывался ни в какие дуэли… или карточные игры, если на то пошло. – Эй! – запротестовал Портос и притворно нахмурился. – Я, прекрасная леди – в этом платье? Вот уж вряд ли, – проворчала Констанция ради проформы. – Ох, ну ладно, полагаю, будет грубо отказаться от такого приятного приглашения. Хотя хотелось бы заметить, что в последний раз, когда я вас послушала, мне пришлось расстегивать корсет перед Марией Медичи. Так что если что-то снова случится, я обвиню вас всех, а ты, – она ткнула пальцем в Арамиса, – получишь еще одну пощечину. Арамис взмахнул шляпой, с усмешкой прижал ее к груди и поклонился. – Лишь бы не клинок в сердце, моя леди-защитница, – его глаза снова заблестели впервые с тех пор, как они поехали на встречу с Агнес. – Кстати да, я должен попотчевать остальных историей о твоем великолепном искусстве фехтования. – Ее великолепном чем? – вскрикнул д’Артаньян. Констанция вспыхнула. Даже Атос приподнял бровь. – А ты должна рассказать, где научилась так сражаться, – продолжил Арамис. Она невольно кинула взгляд на д’Артаньяна, и Арамис кивнул, беззвучно выговорив «ааа». Положив руку ей между лопаток, он подтолкнул ее к дверям таверны. – Стоило догадаться. Вы двое так подходите друг другу, что это прямо пугает. Но неважно, милая леди – подробности. Мне нужны все подробности… Констанция не смогла подавить радостную дрожь, пробежавшую по телу, позволяя Арамису сопроводить себя в таверну. Остальные последовали за ними.