Связывающая клятва

Мгновение, и Король проклятий уже стоял перед Итадори. Он был так близко, что Юдзи ощутил как его уста обдало горячим дыханием Сукуны. Это невольно вызвало у юноши воспоминание о теплом дыхании Годжо. В отличие от жара Двуликого, оно не обжигало, а подобно ветерку ласкало его губы. Несколько секунд парень молча поддерживал напряженное визави с двумя парами огненных глаз. Вдруг Сукуна резко схватил его за горло, и с силой окунул в кровавую воду. Итадори не успел даже пискнуть, как его рот наполнился мутной водой. От неожиданности нападения, Юдзи едва не захлебнулся. Барахтаясь, юноша рефлекторно вцепился в руку Сукуны, которая крепко удерживала его. — Не пытайся сопротивляться, гаденыш, — услышал Итадори голос Сукуны, прозвучавший сквозь толщу воды. — Если не хочешь подохнуть раньше, чем положено. Юдзи прекрасно помнил об условиях Связывающей клятвы, однако, в тот момент, все его мысли занимала лишь одна мысль: Вздох. Я должен сделать вздох! Видя что Итадори не внимает предупреждению, и все так же отчаянно хватается за его руку, Сукуна милостиво вернул парня на поверхность. Тот, уже почти потерял сознание от нехватки кислорода, и с трудом пытался отдышаться. Перед его взором все расплывалось и Юдзи никак не мог различить выражение лица Сукуны, который нависал над ним. Бинты на раненом запястье юноши пропитались алой водой, а сама рука пульсировала от боли, но в тот момент Юдзи волновало другое. — За что?.. — прохрипел он, пытаясь откашляться от воды. Двуликий все еще держал его за горло, и когда парень задал вопрос, то тут же ощутил как Рёмен сдавил его своими стальными пальцами. — За что? — с кровожадной усмешкой переспросил Король проклятий. В его глазах пылала неистовая ледяная ярость, с которой Итадори еще не сталкивался. — А разве мне хоть когда-то нужен был повод для проявления жестокости? — Нет… — выдавил из себя Юдзи, вцепившись скользкими, дрожащими пальцами здоровой руки в твердокаменные пальцы Сукуны, держащие его за горло, — но… кх!.. сейчас ты злишься… я чувствую это… Злюсь? — сверкнуло в голове Двуликого, раньше чем он успел допустить эту мысль. — Нет, я не злюсь. Я, мать твою, в гневе! Наблюдая как Итадори корчится от боли, судорожно пытаясь сделать вздох, Сукуна не мог выбросить из головы Годжо Сатору. То, какой волнительный трепет вызвали у Юдзи странные поцелуи сильнейшего мага современности, ужасно взбесило Двуликого. Ведь Итадори никогда не трепетал так под ним. Но стало ли это поводом для проявления жестокости? Разве мне не должно быть все равно? — взъярился про себя Сукуна. — Почему ты не оттолкнул его?! — не выдержав прорычал Король проклятий в лицо задыхающегося Итадори. Жгучее чувство ранее неведомого собственничества, захватило рассудок Сукуны. И он безапелляционным тоном громко заявил: — Он не имел права трогать тебя! — Да о ком ты говоришь?.. — с трудом выдавил из себя парень, чувствуя что скоро от удушья потеряет сознание. В своем положении Итадори был абсолютно бессилен сопротивляться, и это в сто крат усугубляло его непростую ситуацию. — Сукуна… я не могу… д…дышать!.. Ревность — вот что управляло Двуликим в тот момент, и она же толкала его на неоправданную жестокость к человеку, который был ему не безразличен. Прежде Сукуна не испытывал этого прожигающего внутренности чувства. Ревность, словно огонь поглощала его разум, и Сукуна не мог противиться ее непомерному влиянию. А Король проклятий не терпел то, что может стоять над ним. Как и не терпел тех, кто желает то, что принадлежит ему. Гневаясь от собственного бессилия, и не имея возможности указать Годжо Сатору на его место, Сукуне оставалось лишь истязать ни в чем не повинного Итадори. — О ком? — спросил Двуликий, слегка ослабляя хватку на шее юного мага, и позволяя тому сделать судорожный вдох. — То есть, то что делал этот чертов шестиглазый придурок для тебя в порядке вещей?! — гневно сверкнув глазами осведомился Сукуна. Поддавшись новой волне гнева, Двуликий грубо отшвырнул Итадори подальше от себя. Налетев на гору из костей и черепов, Юдзи сдавленно застонал и обессиленно скатился в воду. Перед глазами все расплывалось, а окружающие звуки заглушал стучащий в ушах пульс. Итадори даже не попытался подняться, а просто сидел и делал медленные вдохи, пытаясь протолкнуть живительный воздух через саднящее горло. Слова Короля проклятий эхом отдавались у него в голове, а их суть очень медленно начала доходить до Юдзи. Шестиглазый придурок? — повторил он про себя слова Сукуны. Вдруг парня осенило ужасной догадкой: О, Будда и боги! Он что, приревновал к учителю Годжо?! Резко вскинув голову, Итадори устремил расплывающийся взор на Двуликого. Порой, парню очень не доставало умения вовремя промолчать. — Так ты ревнуешь к учителю… — но не успел он договорить как Сукуна внезапно возник прямо перед ним. За одно мгновение Рёмен склонился к юноше, и вжал в гору костей своим телом. Раньше чем Юдзи успел сделать вздох, Двуликий впился в его влажные и бледные уста своим ненасытным ртом, вовлекая в жадный и мучительный поцелуй. Когда острые зубы Сукуны колко вонзились в его губы, Итадори протяжно застонал тому в рот, но брыкаться даже не пытался. Схватив юношу за волосы, Двуликий болезненно сжал их в кулаке и резко потянул, разрывая спонтанный поцелуй, и заставляя Итадори откинуть голову назад. В тот же миг Юдзи ощутил как его беззащитную шею опалило жарким дыханием Сукуны. Обрывисто ахнув, юноша тяжело сглотнул. Его кадык при этом движении дернулся, привлекая внимание Двуликого. Уставившись на беззащитную шею юноши, Сукуна ощутил дикий порыв возбуждения. Обе пары его глаз хищно сверкнули, а в следующее мгновение он вонзился зубами в манящий изгиб юношеской шеи, вырывая из груди Итадори надрывный и протяжный стон. Юдзи зажмурился от острой боли, и вцепился в плечи Сукуны, стягивая с них кимоно и раздирая кожу проклятия ногтями. Вдруг Двуликий издал утробный рык, от которого Итадори до самых костей пробили мурашки. Сукуна уже был близок к тому, чтобы прокусить Юдзи яремную вену. Однако, сдержав себя, он разжал челюсть и облизнул с кожи юноши капельки выступившей крови. Ее вкус дурманил сознание Короля проклятий так же сильно, как и запах Итадори, а вместе с тем и весь его образ. Такой ничтожный, и между тем, такой очаровывающе невинный. Как же Сукуну дико бесило, наличие в мире жалких людишек, желавших забрать себе его собственность! Снедаемый жгучей ревностью, которая его никак не отпускала, Двуликий резко оторвался от шеи Юдзи. Мгновенным жестом он разорвал на парне желтую футболку, а вслед за той и домашние шорты. После чего он быстрым движением подтянул к себе бедра Итадори, заставляя того полностью скатиться в воду. Закинув одну ногу Юдзи себе на плечо, вторую Сукуна отвел в сторону, после чего несдержанно вогнал в парня свой член, сразу проникая во всю длину. Итадори надрывно вскрикнул от острой боли пронзившей его живот. В неосознанной попытке вырваться из рук Короля проклятий юноша выгнулся дугой, откидывая голову назад и утопая затылком в алой воде. В свою очередь Сукуна вцепился в его бедро и лодыжку мертвой хваткой, до крови раздирая нежную кожу длинными ногтями. Двигаясь в молодом маге быстрыми, грубыми толчками, Двуликий не давал тому сделать и единого цельного вздоха. С мучительной гримасой на лице Итадори чувствовал как сотрясается под натиском Сукуны все его тело. Но все что он мог, это стиснуть зубы и пытаться сдерживать рвущиеся из него всхлипы и крики. Да почему ты такой садист?! — кричал в душе Юдзи, зная насколько глуп этот вопрос, чтобы задавать его вслух. Вцепившись в предплечья Короля проклятий, юноша пытался если не остановить того, то хотя бы замедлить, но все было тщетно. Он лежал в воде на острых костях, которые царапали его спину и бедра, а нависший сверху Сукуна вдалбливался в него так неистово и неутолимо, что в какой-то момент Итадори охватило чувство полной безысходности. Я ведь никогда и никого не желал кроме тебя… — в отчаянии думал он, в то время как из его глаз лились слезы. Скалой нависая над Юдзи, Двуликий жадно впивался в него горящими глазами. Он словно хотел отпечатать в своей памяти страдальческий образ Итадори: заалевшее лицо, затуманенный от слез взор, припухшие от укусов слегка приоткрытые губы и влажные пальцы, хаотично хватавшиеся за его руки. Короткие вздохи, шумные выдохи, стоны, всхлипы, крики — Сукуна поглощал абсолютно все. Сопляк Итадори принадлежал только ему одному, и ни с кем больше он его делить не собирался. Ревность так сильно застелила Двуликому глаза, что тот совершенно не думал о чувствах Юдзи: больно тому или нет, хочет он или нет — Сукуну это не беспокоило. — Сукуна… Ах! — несдержанно простонал Юдзи, когда его резко перевернули на живот и поставили на колени. С размаху овладев юношей сзади, Король проклятий продолжил прерванное на миг занятие. Под напором Двуликого, у Итадори быстро задрожали ноги. А когда его ягодицу обожгла боль от размашистого удара ладонью, то маг и вовсе едва устоял на четвереньках. — Черт! — прошипел Юдзи сквозь сжатые зубы, давясь собственными всхлипами. Юдзи едва держался под гнетом болезненных ощущений, которые сыпались на всё его тело. То он чувствовал как длинные, острые ногти Сукуны до крови раздирают его бока, то как быстро ударяется пах Двуликого о его заалевшие от нещадных ударов ягодицы. Пытаясь снизить боль, Итадори старался как можно чаще дышать, но из-за вынужденных стонов ему едва это удавалось. Член Сукуны был невероятно твердым, длинным и горячим, будто раскаленная катана пронзающая нутро юноши каждую секунду снова и снова. Не ритма, не чувств, лишь пустая ярость толкающая бедра Двуликого вперед. Это было похоже на нескончаемую пытку, которая невольно переносила Юдзи в их первую ночь. Сукуна вертел своим сосудом как хотел, и делал это без предупреждения. Когда Король проклятий резко схватил его за шею, и заставил упасть в воду ничком, Юдзи сдавленно ахнул и застонал. В таком положении Сукуна стал двигаться еще быстрее, причиняя еще больше боли. Удерживая парня за горло, Двуликий заставил того откинуть назад голову и потребовал с опаляющим ухо жаром: — Кричи громче. Кричи мое имя! После этого Король проклятий вцепился зубами в плечо Юдзи, снова вырывая из его измученных легких новые рваные стоны. Послушно крича имя Двуликого, Итадори ублажал его похоть и непомерное эго, втайне рассчитывая что это хоть немного поможет Сукуне умерить свою ревность. Но тот только резче двигался в нем, раз за разом насаживая Юдзи на свой «раскаленный клинок». Юноша едва не сходил с ума от какофонии звуков что его окружали: звонкие шлепки о ягодицы, накладывались на хлюпанье и плеск воды под ним, а его собственные вскрики и стоны, звучали не прекращаясь. Когда Юдзи подумал, что хуже уже быть не может, его настигла новая волна острой боли в плече. Сукуна всегда кусал его во время секса, словно кабель помечая свою сучку, однако, в последнее время тот стал делать это более сдержаннее. Сегодня же, они опять пришли к тому, с чего начинали: с грубости, боли и чистой похоти без примеси и толики чувств. Не в силах терпеть адскую боль от укуса, Итадори невольно задергался в руках Двуликого, но тот сжимал его разгоряченное тело так сильно, что у парня не было ни единого шанса выбраться из его лап. Слезы оросившие его лицо, затерялись в мутной воде, как и кровь уже давно стекающая по его дрожащим бедрам. Все что оставалось Итадори, это беспомощно скрести немеющими пальцами одной руки по дну кровавого озера, вторая же, взрывалась резкой болью как только он ей двигал. Сукуна, ведомый лишь одним желанием обладать, словно одержимый продолжал двигаться в Юдзи. Он стремился доказать — это тело принадлежит ему одному, причем во всех смыслах этого слова. Однако, как бы жестко он не имел свой сосуд, именно сегодня это не удовлетворяло Сукуну. Король проклятий жутко бесился, ведь понять причину своего странного состояния он никак не мог. Оказалось, что обладания лишь телом, Двуликому вдруг стало мало. Внезапно в затуманенном гневом сознании Сукуны возникло воспоминание того трепета, который Юдзи испытал когда чертов Шестиглазый маг поцеловал его в лоб. В тот же самый миг Сукуне открылась истина того, что он отныне хочет — чтобы Юдзи трепетал под ним точно так же, и чтобы сердце парня билось чаще, когда рядом именно он. Это осознание заставило Сукуну испытать жгучую ревность, огнем опалившую его кровь. Она бурным потоком пронеслась по венам Короля проклятий, сметая на своем пути все, что он жаждал до этого. Ярость от того, что он не имеет желаемого, мгновенно вспыхнула в глазах Двуликого с новой силой. Во власти своих бешеных эмоций, Сукуна резко вышел из Итадори, и перевернув того на спину, быстро подхватил на руки и поднял над кровавой водой. Придерживая парня за бедра, Король проклятий с силой вдавил его спиной в гору из наложенных друг на друга бычьих черепов. Когда холод костей обжог его кожу, Юдзи ахнул в губы Двуликого, крепче вцепляясь в того руками и ногами. Удерживая Итадори за упругие ягодицы, Сукуна яростно и очень глубоко насадил того себе на член, выбивая из легких юноши то ли стон, то ли крик. — Сукуна!.. — воскликнул Юдзи, непроизвольно хватая того за волосы. Из глаз юноши снова брызнули невольные слезы, тотчас проложившие горячие, влажные дорожки на его раскрасневшихся щеках. — Моли, — с пугающей страстью прошептал Двуликий в шею Итадори. Болезненно сжав ягодицы Юдзи, он раздвинул их в стороны и приподняв парня, снова жестко опустил на себя, безжалостно пронзая его нутро своей твердой как камень плотью. — Я хочу слышать как ты кричишь и молишь меня о пощаде! Делая частые, рваные вздохи, Юдзи едва не терял связь с реальностью от собственных ощущений, контролировать которые он не мог. В такой позе юноша был почти лишен возможности двигаться самостоятельно, и все что ему оставалось — это довольствоваться тем что давал ему Двуликий, будь то жгучая боль или окрыляющее блаженство. Крепче обхватив ногами торс Сукуны, Итадори теснее прижался к его татуированной груди, своим горячим телом. Здоровой рукой держась за шею Двуликого, левую Юдзи запустил тому в волосы, такие же мягкие и розовые как и его собственные, а потом зарылся в них дрожащими, непослушными пальцами. Да, он не мог сопротивляться Королю проклятий, не мог остановить его, и не мог заставить свое тело перестать чувствовать боль. Однако есть то, что Юдзи было под силу: попытаться умерить бешеный нрав своего садиста-партнера. — Умоляю… — дрогнувшим от слез голосом прошептал юноша на ухо Сукуне. Однако просил он не о пощаде: — пожалуйста, успокойся. Я не хочу никого другого… только тебя. Юдзи не был уверен в успехе, однако когда Двуликий резко снизил скорость своих движений, то парень едва не разрыдался от облегчения. Сукуна слегка отодвинулся от Итадори, встречая его измученный взор нечитаемым взглядом всех своих четырех глаз. Как же юноша был счастлив, когда не обнаружил на лице Двуликого былую ярость, а в глазах сжигающий гнев. Сукуна смотрел на Юдзи несколько долгих мгновений, пристально вглядываясь в его лицо, он словно пытался выискать в чертах парня следы лжи и подхалимства. Однако видел только смесь радости и облегчения, наложенных на страдания. Итадори был искренен, и это поразило Короля проклятий. Ласково проведя руками по напряженным плечам Двуликого, Юдзи, игнорируя боль, осторожно обхватил ладонями его лицо и мягко поцеловал в уста, желая нежностью закрепить эффект своего признания. За эти мгновения Сукуна даже не шелохнулся, полностью замерев с Итадори на руках. Будто привороженный, Двуликий неотрывно смотрел на Юдзи даже не моргая. Юноша, видя что его действия возымели такой быстрый эффект, продолжил свои ласки. Склонившись и закрыв глаза, Итадори несколько раз коснулся жестких губ Сукуны легким поцелуем, заставляя Двуликого, втайне даже от себя, желать чтобы Юдзи не прерывался. Да что со мной происходит? — пронеслось где-то на задворках сознания Сукуны, — Почему я не могу пошевелиться? Почему я так хочу его целиком? Королю проклятий пришлось приложить все усилия, чтобы вернуть контроль над своим телом, и когда это случилось он резко подался вперед, вовлекая Юдзи в жаркий поцелуй. Тот ответил ему с внезапным пылом, на который ушли все его оставшиеся силы. Слегка подтянувшись, Итадори крепче обхватил шею Короля проклятий обеими руками, а ноги скрестил у того за спиной. В свою очередь Сукуна, под воздействием нахлынувших чувств, так сильно зажал Юдзи между своим телом и горой черепов, что не будь парень одарен сверхчеловеческой силой — уже захаркал бы кровью от внутренних повреждений. Нутро Юдзи было невероятно горячим, а пульсирующие стенки его кишечника так плотно сжимали член Двуликого, что тому хотелось двигаться в этом тесном пространстве все сильнее и неистовее. После паузы, которая заставила Короля проклятий на мгновение забыть о своей дикой ревности и позволить себе поверить, что Итадори воистину может желать только его одного, Сукуну вновь одолело чувство собственничества, граничащее с безумием. Оторвавшись от губ Юдзи, Двуликий уткнулся ему в шею, жадно поглощая сексуальный аромат его разгоряченного тела. Вновь начав движение внутри юноши, Сукуна сразу подстроил свой темп таким образом, чтобы мучительная боль Итадори невероятным образом преобразилась в блаженство. — Хочешь быть грубым — будь, — с жаром выдохнул юноша в ухо Двуликого, — это ничего между нами не изменит… Это неоднозначное заявление, опалило воспаленное страстью сознание Рёмен Сукуны, еще быстрее приближая того к оргазму. Даже невероятное наслаждение обладать Итадори целиком, не могло длиться вечно. Чувствуя что его кульминация близка, Сукуна закрыл глаза, стискивая в железных объятиях изнемогающего Итадори. Мой! Мой! Мой! — кричало его опьяненное остатками былой ревности сознание. И в это мгновение, ничего не интересовало Двуликого так же сильно, как эта жажда полного и безграничного обладания. Вдруг Юдзи резко откинул голову назад, прижимаясь затылком к костям и громко вскрикнул, до крови раздирая плечи Сукуны ногтями. А в следующее мгновение Двуликий ощутил как юношу пробила судорога, и нечто мокрое оросило его разгоряченный торс. В тот момент когда он понял что Юдзи первый достиг предела, Двуликий испытал смешанное чувство созданное из наложенных друг на друга раздражения и удовлетворения. В отличие от Итадори, которого он привел к оргазму, сам Король проклятий все еще оставался пленником собственного сексуального желания. Оргазм накрыл Итадори внезапно, сорвав с губ юноши несдержанный крик. Его тело прошибла судорога, а после благодатное тепло разлилось по всем его клеточкам, наполняя легкостью изнеможенное сознание. Полностью ослабевший после мощного выброса эндорфинов, Юдзи с болью ощутил как его безвольное тело сильнее вдавили в острые кости. Сукуна все еще двигался в нем, и если Итадори выражал свои эмоции стонами и криками, то Двуликий, будучи на грани, издавал пробирающее до мурашек глухое рычание. Вот и сейчас, этот жуткий звук вырывался из Короля проклятий, давая Юдзи понять что тот уже на пределе. Однако, было кое-что, без чего Сукуна совершенно не мог кончить. И как бы Двуликий не старался, на психологическом уровне он не мог достигнуть оргазма без этого простого действа. Ощутив на себе огненный взор, Юдзи собрал остатки сил и медленно открыв веки, встретился с затуманенным взглядом Двуликого. Если большая части души Короля проклятий все еще оставалась для Итадори потемками, то его эротические желания, предпочтения и фетиши Юдзи знал наизусть. — Ну, — вдруг нетерпеливо выпалил Сукуна, больше не в силах выдерживать невероятное напряжение, сдавившее его пах, — поцелуй же меня! — потребовал он, находясь всего в паре сантиметров от губ Юдзи. После их чувственного поцелуя, совпавшего с оргазмом Сукуны, теперь для того чтобы кончить Двуликому каждый раз требовалось целоваться с Юдзи. И более того — именно Итадори должен был первый проявить инициативу. Это случайно приобретенное влияние на Сукуну всегда воодушевляло юношу, ведь в его силах было заставить Короля проклятий мучиться от невозможности закончить эту сладострастную пытку. Однако сегодня Юдзи так сильно нахлебался ревности Сукуны, и так сильно измотался пытаясь того успокоить, что на игры у него не осталось ни сил ни желания. Поспешно подавшись вперед, он накрыл губы Двуликого своими влажными устами, завлекая в томный поцелуй. С готовностью встретив мягкие губы Итадори, Сукуна жадно вонзился в них зубами, поглощая все до одного болезненные стоны Юдзи. Через несколько минут Итадори снова ощутил как его внутренности словно пронзили ножом, а после обжигающий поток спермы Сукуны опалил огнем его растерзанное нутро. В тот же момент движения внутри Юдзи прекратились, однако распирающее чувство осталось. Полностью изнеможенный Итадори выдавил из себя мучительную улыбку. Ох уж эта твоя зависимость от поцелуев… — пронеслось в усталом сознании юноши. Разрывая их жаркий поцелуй Юдзи измотанно откинул голову назад, в блаженстве касаясь горячим затылком прохладных черепов. Сукуна громко дышал ему на ухо, и его сбивчивое дыхание опаляло нежную кожу юноши остатками растворяющейся страсти. Король проклятий резко вышел из Юдзи, ощутимо подцепив его пульсирующее отверстие еще твердой головкой члена, и каплями разбрызгивая собственную сперму. Итадори ахнул и скорчился от боли, а когда его опустили в воду, он пошатнулся на онемевших ногах. Быстро понимая что не устоит сам, Юдзи рефлекторно схватился за стоящего перед ним Сукуну. Тот уже собирался отстраниться, но когда Итадори обнял его за шею, Двуликий замер, позволяя юноше вжаться в него своим обнаженным телом. Видя, что его не отталкивают, Юдзи удовлетворенно прикрыл глаза и уткнулся носом в плечо Двуликого. Положив ладонь ему на голову, Итадори ласково пропустил волосы Короля проклятий сквозь пальцы. Так в молчании они стояли несколько долгих минут, пока Сукуна вдруг с раздражением не отпихнул от себя бедного Юдзи. В неосознанном желании удержать Двуликого, юноша вытянул вперед руку, но в тот же миг схватил черную пустоту. Распахнув глаза он понял что находится в своей комнате, а на улице поздняя ночь. Юноша лежал на спине, в той же позе в которой притворялся спящим при учителе Годжо. Однако последствия всего того что с ним делал Сукуна, никуда не делись. Горло саднило и Юдзи было тяжело сделать вздох, а тело словно налилось свинцом и отдавалось болью при каждом движении. Раненое запястье, казалось, вот-вот отвалится. Итадори полностью отдавал себе отчет в том, что его сначала чуть не утопили, а потом изнасиловали. Но в тот момент в голове Юдзи всецело занимала место лишь одна единственная мысль, полное осознание которой пришло к нему только сейчас: Сукуна приревновал меня к учителю Годжо. Сукуна. Приревновал. Меня. Да этого просто не может быть…