Связывающая клятва

Знакомым Иэйри оказался маг с весьма интересными способностями, во власти которого было вводить людей в гипноз и подчинять своей воле. Его звали Иоши Ямаги, и он являлся бы одним из сильнейших магов, если бы не один нюанс — силы Ямаги нельзя было использовать во время боя. Гипноз, которым он владел в совершенстве, действовал на человека в неподвижном состоянии, и в непосредственной близости от него. А во время сражения такие условия вряд ли представятся. Исходя из этого, старейшины предложили Иоши Ямаги работать только на них, и под личным руководством. Иоши, при всей свой силе, не был амбициозным человеком и не стремился к славе среди своих собратьев. И именно потому, что не хотел быть игрушкой старейшин, Ямаги покинул Японию и долгое время жил в Таиланде. Там, он успешно сотрудничал с местными органами правопорядка, помогая раскрытию преступлений. Иоши не был потомственным магом, и не имел своего клана. В молодости он попал в Киотский магический техникум, и отучился там один год. Так как его обучение совпало с учебой Ийэри, Годжо и Сугуру, то они не могли не знать друг друга. Единственными родственниками Иоши были бабушка и тетя, которые жили в Японии. Получив печальную весть о смерти бабушки, Ямаги прилетел на ее похороны. Завершив скорбные дела, он, перед отъездом в Таиланд, решил позвонить Сёко, с которой не виделся тринадцать лет. Иоши с юности питал к Сёко теплые чувства, и даже пронес их через года. Поэтому уехать назад, не повидавшись с ней, он не смог. Сообщив Иэйри о своем возвращении, и предложив встретиться, Ямаги неожиданно получил согласие. Но как выяснилось позже, у Сёко к нему была просьба, а вовсе не личный интерес. Однако, отказать в помощи своей давней возлюбленной мужчина не смог, и пообещал попытаться решить вопрос, поставленный перед ним Сёко. Ямаги прибыл в Токийский магический техникум, чтобы именно там провести сеанс гипноза. Войдя в кабинет Иэйри, он увидел юного мага с розовыми волосами и пугающей мрачностью. После того как Сёко их познакомила, она поведала Иоши проблему Итадори. Тот, выслушав молодую женщину, изрёк: — Мозг устроен так, что если он будет запоминать все подряд, то быстро перегорит, и человек попросту свихнется. Однако, те восемьдесят процентов восприятия, которые в большинстве своем не несут ничего важного, хранятся в гиппокампе, так называемом хранилище для краткосрочной памяти. Там твои воспоминания проходят фильтрацию, и некоторые из них попадают прямиком в кору головного мозга — становясь долгосрочными. Скорее всего, твои утерянные воспоминания о теракте хранятся где-то в гиппокампе, среди тысяч давно позабытых тобой моментов. Над этой частью твоего мозга мы и будем работать, — заключил Ямаги, сверкнув зелеными глазами. — Учти, увиденное может тебе не понравится, — предупредил он напоследок. — Делайте все что необходимо, — ответил Итадори, который не сильно нуждался в объяснениях, как и что работает. А последние слова мага, он и вовсе пропустил мимо ушей. Все чего хотел Юдзи — это чтобы ему вернули воспоминания о теракте, и он смог наконец понять что случилось с Сукуной. А каким образом это произойдет — его совершенно не волновало. — Хорошо, но ты должен запомнить еще кое-что, — сказал Иоши, и медленно склонился к лицу Итадори, приковывая того к спинке стула. — Когда я введу тебя в гипноз, твоя краткосрочная память очистится, и только после этого ты сможешь запустить работу гиппокампа заново. Считай, это своего рода перезагрузкой твоей нервной системы. Когда это случится, все воспоминания начнут заново возвращаться в порядке прибывания. Они будут быстро мелькать, как при ускоренной съемке, и ты будешь наблюдать за собой словно со стороны. Как только увидишь себя садящегося в поезд до Киото, тебе нужно будет щелкнуть пальцами, и тогда скорость восприятия воспоминаний станет обычной, будто ты просто смотришь фильм. — Я понял, — кивнул Итадори. — Не двигайся, и не отрывай взгляд от моих глаз, — велел Ямаги. Юдзи сидел на стуле посреди кабинета. Свет был притушен, и юноша ощущал некую таинственность всего происходящего. Годжо и Сёко тоже присутствовали — стоя незаметной тенью возле стены. — Отлично, тогда начнем, — хлопнув в ладоши воодушевленно заявил Иоши, и в ту же секунду зрачки его завораживающих зеленых глаз обрели силу, мгновенно поглощая сознание юноши. Мир вокруг Итадори резко изменился. Это было похоже на бездну в глазах Сукуны, но длилось это ощущение несравненно дольше. Под воздействием гипноза Иоши Ямаги, Юдзи сначала оказался в полной, глухой темноте, а потом яркой вспышкой вокруг него стали мелькать кадры из его собственной жизни. Вот ему пять, и он катается с горки. Здесь он задувает большую свечу в форме цифры шесть, на красивом голубом торте. Тут он уже сидит за партой в школе, осматриваясь по сторонам. Вот он повзрослел, и получил свой первый кубок за победу в соревнованиях. Воспоминания сменяли друг друга так быстро, что Итадори едва успевал за ними следить: он находит в школе коробочку с проклятым предметом, но совершенно не подозревает об этом; первая встреча с Фушигуро; палец Короля проклятий, летящий ему прямо в рот; а дальше только Сукуна, Сукуна, Сукуна. Словно ничего более не занимало голову Итадори, так сильно как он. Насилие, ненависть, смирение, удовольствие, любовь… Юдзи жадно взирал как они с Сукуной выглядят со стороны, и это зрелище заставляло его хвататься за каждое воспоминание — страстное и развратное. А вот эпизод с учителем Годжо — то, что Итадори действительно предпочел бы забыть, как и все последующие события. Они пронеслись перед Юдзи словно кадры из фильма, но и этого юноше хватило чтобы вспомнить всю свою боль и ненависть, одолевающую его в то время каждый день. Ну и наконец вокзал, а вместе с ним и шум приближающегося поезда до Киото. Юдзи поднял руку и щелкнул пальцами, тем самым прекратив бесконечную череду воспоминаний. Теперь Итадори мог спокойно наблюдать как заходит в вагон и садится в кресло, погруженный в тягостные мысли. Было странно смотреть на себя со стороны, но Юдзи быстро откинул все лишние чувства, и погрузился в созерцание событий прошлого, так давно не дававших ему покоя. Прошло не более пятнадцати минут, как юноша ехал в поезде. Вдруг раздался оглушительный взрыв, и последующий за тем жуткий скрежет металла. Паника мгновенно охватила пассажиров, но Итадори не сводил глаз лишь с себя самого. Когда произошел взрыв, он соскочил с кресла, но в тот же момент вагон накренился и толпу вопящих людей откинуло в сторону, а месте с ней и Юдзи. На скорости поезд слетел с рельсов, и с грохотом перевернувшись на бок, проехал вперед, толкаемый со всех сторон другими вагонами. Ударная волна выбила окна, а вслед за тем моментально вспыхнул пожар, поглощая в пламени разорванные трупы и, тех кто еще цеплялся за жизнь. С широко распахнутыми глазами Итадори смотрел на месиво из окровавленных человеческих останков, и замерев от ужаса, не мог оторвать взгляд. Огонь, охвативший вагон, отражался в его зрачках, как и собственный образ. Его придавило человеческой массой, а выбитые стекла вонзились в тело подобно тысячи кинжалов, в жутком жертвоприношении. Не успев прийти в себя от увиденного, Юдзи услышал мощный скрежет металла. Вслед содержимое скользящего по земле вагона сильно тряхнуло, подбросив в воздух размолотые тела. Не имея сил и возможности что-то предпринять, Итадори, с бешено колотящимся сердцем лишь беспомощно наблюдал как искореженный лист железа летит в сторону его тела. И настоящий он, тоже это видел… Кусок вагона, подобно острому мечу, вонзился в него, отрубив обе ноги в области лодыжек. От этого зрелища Юдзи ощутил как его пробила крупная дрожь, а к горлу подступил ком рвоты. Прежде чем закрыть глаза, он увидел как пламя охватило его, а потом его накрыла кромешная темнота. Пусть этой картины уже не было перед ним, но шокированный Итадори все еще видел как ему отрезало ноги. Мага всего трясло, и он упал на колени, не имея сил стоять дальше. Как только это случилось, юноша ощутил что сидит в воде. Какого черта?! —в панике металось в голове Юдзи. Не это я ожидал увидеть! Если мои воспоминания такие, то почему я вообще жив?! И в тот момент в голове юноши подобно молнии сверкнула мысль о Сукуне. Его образ тут же вспыхнул перед глазами Итадори, а в голове пронеслись смешанные эмоции — словно Король проклятий был его единственным грехом и единственной радостью, которую он стремился запомнить и искупить прежде чем испустит дух. Возможно, именно это и стало его последней мыслью в тот страшный день, и сейчас Юдзи лишь ощутил отблеск воспоминаний. Вслед за образом Сукуны, появился и он сам. Итадори сначала почувствовал его, и лишь потом увидел. Вскинув голову, Юдзи вдруг понял — он находится во внутреннем пространстве Двуликого. Чувство болезненной ностальгии охватило мага целиком, и он ожидаемо ощутил как закололо сердце. Несколько секунд Итадори просто смотрел на Короля проклятий боясь отвести взгляд, впиваясь взором в Сукуну — словно сковывая цепями, чтобы тот никуда не исчез. Целый месяц Юдзи не видел Двуликого, и сейчас его мрачный, серьезный облик всецело захватил разум юноши. Под пристальным взором Короля проклятий, юноша медленно поднялся на ноги и сделал к тому шаг. — Сукуна… — сорвалось с губ мага, прежде чем тот понял — взгляд Двуликого направлен вовсе не на него. Вернее, не на нынешнего него. — Черт, пацан, — вдруг с глубокой скорбью протянул Двуликий, и звук его голоса снова заставил Итадори покрыться мурашками. — И как тебя только угораздило? В тот момент Юдзи ощутил невероятную тоску по Сукуне, которой не было даже за все то время, что он жил без него. Она буквально разъедала его душу, оставляя после себя лишь пустую дыру. Итадори оказался привязан к своему проклятию гораздо больше, чем думал. Это чувство превосходило все мыслимые размеры, и оставляло здравый смысл позади. Да, Сукуна был не просто нужен ему, а жизненно необходим. И не важно, какое чудовище он из себя представлял. На миг забыв, что это лишь воспоминание, Итадори протянул к нему руку. Но увидев куда направлен взгляд Двуликого, рука юноши медленно опустилась. Перед его взором предстал он сам, неподвижно лежащий в мутной воде. Присмотревшись, Юдзи понял — на нем нет не единой царапинки. Вернув себе самообладание, Итадори тут же подумал о причинах нахождения своего тела во внутреннем пространстве Сукуны. Это воскресило в юноше воспоминания рокового дня, последствия которого привели его к этому самому моменту. Тогда юноша тоже умер, и встретился с Сукуной на этом же самом месте.

***

Сукуна Король проклятий смотрел на Юдзи и понимал — их пакт еще не был разрушен. А это означало только одно — Итадори жив. Пусть он казался целым и невредимым, но Сукуна был прекрасно осведомлен о серьезности ранений которые получил юноша. Приблизившись к Итадори, Сукуна опустился рядом с ним на одно колено, и протянув руку мягко коснулся розовых волос юноши. Двуликий бережно перебирал их своими длинными пальцами, ласково поглаживая юношу по голове. Тем временем охваченное огнем искалеченное тело Юдзи восстанавливалось, однако он все еще не приходил в себя. — Эй, сопляк, — с раздражением обратился к нему Сукуна. Прижав ладонь к груди Итадори он ощутил слабое биение человеческого сердца, и этот звук заставил Двуликого испытать странное облегчение. Однако вскоре злоба вновь исказила его лицо, скрывая под собой беспокойство. — Очнись уже! — грубо потребовал Сукуна, импульсивно схватив парня за нижнюю челюсть, и повернул его безвольное лицо к себе. В какой-то момент Короля проклятий одолело неведомое доселе чувство тревоги, все глубже и глубже пускающее в него свои цепкие корни. — Просыпайся, ничтожество! — гневно прорычал Двуликий в лицо умирающего Юдзи, которого рывком притянул к себе. — Иначе сгоришь заживо, и я уже не смогу тебя исцелить! Сукуна сразу же оценил ситуацию, в которой они оба оказались. Прогнозы на будущее были крайне неутешительны. Если Юдзи не очнется, то умрет в любой момент. Естественно, Сукуна за ним не последует, однако, с некоторых пор у Двуликого появились свои причины, по которым он не мог допустить смерти этого глупого мальчишки. Королю проклятий не составило бы труда овладеть его телом и вытащить из огня, но таким образом условия Связывающей клятвы будут нарушены. Ведь Двуликий прекрасно помнил её: Сукуна не мог использовать тело Юдзи, пока тот добровольно отдает ему свое астральное Я. — Ты такой слабый, аж тошнит, — выплюнул Сукуна, прожигая глазами неподвижное, бледное лицо Итадори. Он пытался вызвать в себе неприязнь, однако вместо нее испытывал лишь полное опустошение. Вдруг в памяти Двуликого возникло странное воспоминание, когда этот паршивец учил его всяким глупостям. Этот день уже не раз всплывал в памяти Сукуны, но он всегда отмахивался от нежеланных видений. Хватало и того, что этот парень и так занимает собой почти все его мысли. Люди проявляют свои чувства самыми нелепыми способами, - подумал он. Неужели и я поддался на все эти глупости? — Юдзи… — тихо прошептал Сукуна в ответ на свои мысли. Его голос звучал так глухо, будто у него внутри все выгорело. Порывисто прижав к себе юношу, Двуликий зарылся лицом в его мягкие волосы, и одними губами велел: — Живи! Последнее слово, сорвавшееся с уст Короля проклятий, являло собой самое сильное и самое искреннее желание, которое когда-либо одолевало его. Почувствовав адскую боль, Двуликий распахнул глаза, из которых хлынула кровь. Его рот так же наполнился кровью, струйки которой стекали с уголков губ густыми, алыми струйками. Несколько мучительных мгновений Сукуна не мог сдвинуться с места, придавленный чудовищной силой постигшего его наказания за нарушение Связывающей клятвы. Вокруг него полыхал огонь, слух резал лязг металла, и крики оставшихся в живых немногочисленных людей. Сукуна ощущал себя так, словно внутри него разгорелся очаг адского пламени, а все собственные техники обернулись против него в двойном размере. И даже исцеление с использованием обратной проклятой техники, не помогало ему справиться с обрушившейся на него карой. Однако, свою цель он помнил прекрасно, и отступать был не намерен. Юдзи, а теперь и Сукуну зажало между креслами и оконной рамой, покореженные куски которой пронзили его тело насквозь. Заставив охватившее его пламя потухнуть, Двуликий откинул от себя кресла с такой силой, что те оставили вмятины в противоположной части вагона. Превозмогая боль от тысячи разрезов, что терзали его изнутри, обливаясь кровью, что текла из каждой поры, Сукуна поднялся на исцеленных ногах Итадори, вынимая куски металла из его тела. Король проклятий, пораженный карой за нарушение клятвы, был не в лучшей форме, и большая часть его сил уходило на использование ОПТ. Несмотря на это, он сосредоточил оставшийся резерв на исцеление своего сосуда, а не внутреннего себя. Используя свою технику, Сукуна разрубил на куски одну часть вагона, дабы выбраться из пекла. Его не интересовали другие люди, и спасать он никого не собирался. Целью Двуликого было сохранить жизнь лишь одному человеку. Под воздействием кары, Сукуна едва мог двигаться. Мир в его глазах был кроваво-красным, и похожим на ад. Вокруг раздавались крики, и он не мог с точностью сказать — настоящими ли они были, или слышались только в его голове. Машинально вытерев с подбородка кровь, Сукуна шатаясь выбрался из горящего вагона. Словно в бреду он прошел по каменистой земле добрые пятнадцать метров. Заставляя свои ноги двигаться, Сукуна руководствовался лишь одной мыслью — увести Юдзи как можно дальше от места аварии. В какой-то момент, рвущая его изнутри проклятая энергия, захлестнула все сознание Двуликого. Нестерпимая боль пронзила его насквозь, и Сукуна едва не утратил контроль над телом Итадори. Сделав еще шаг, он упал сначала на колени, отхаркивая темные сгустки крови, а потом на спину. Вечернее небо над его головой было подсвечено яркими языками пламени. Это зрелище было чарующим и одновременно чудовищным. Не замечая ничего вокруг, и едва владея телом Юдзи, Сукуна медленно засунул руку в карман брюк и достал телефон. Тот был сильно разбит, но когда Двуликий случайно коснулся экрана — дисплей засветился. Телефон Итадори был под паролем, но Сукуна знал какие цифры пацан набирал каждый раз, когда брал эту штуку в руки. Так же он знал какие махинации тот проводил чтобы услышать через эту вещь голос других людей. Вспомнить все это будучи терзаемым невыносимой болью — было невероятно сложно. Однако Сукуна успел сделать звонок прежде, чем избавить этот мир от своей несущей погибель персоны. Он набрал первому абоненту, который попался ему на глаза. Сначала раздались гудки, а потом человек на том конце сбросил вызов. — Черт… — прохрипел Двуликий, давясь подступившей кровью. Силы стремительно покидали его, но он заставил себя повторить попытку звонка. Скользкие от крови пальцы не слушались, и ему пришлось несколько раз надавить на разбитый экран телефона, чтобы снова услышать гудки. Казалось, они длились целую вечность, но и на сей раз трубку никто не снял. А новой попытке было уже не суждено случиться.

***

Итадори резко распахнул глаза. В ушах шумело, и первые мгновения он не понимал где находится. Звуки вокруг доносились до него глухо, будто из-под толщи воды. Перед собой юноша видел лишь размытые пятна, словно нечто двигалось возле него, но он никак не мог сфокусировать взор. Но стоило его сознанию окончательно избавиться от остатков гипноза, как Юдзи сразу окунулся в пучину воспоминаний, которые только что открылись ему. Перед взором Итадори всплыло последнее что видел Сукуна — его собственные окровавленные пальцы, нажимающие на вызов Нобаре. Его тело пронзила сильная фантомная боль — та, которую испытывал Двуликий. В голове сформировалась и утвердилась невероятная мысль — Сукуна пожертвовал собой ради него. Ранее неподвижно сидевшего Юдзи затрясло словно в лихорадке, а лежавшие на коленях ладони сжались в кулаки. — Эй, Итадори, ты в норме? — скрывая беспокойство спросил подошедший Годжо. Он положил руку на плечо своего ученика, но этот жест повлек за собой совершенно непредсказуемую реакцию. Когда Юдзи почувствовал что на его плечо легла чья-то ладонь, юноша тут же подскочил на ноги, словно его окатило кипятком. Иоши и Годжо инстинктивно отступили от него на шаг, так как Итадори был явно не в себе. Сейчас юноша походил на загнанного в угол хищника, способного на любые безумства. Ожесточенное выражение лица, сжатые кулаки, напряженная поза, и взгляд полный отчаянного гнева. — Полегче, пацан, — проговорил Ягами примирительно выставив вперед руки. — А я говорил, что увиденное может тебе не понравится, — не преминул заметить маг увещевательным тоном. — Юдзи, ты получил желаемое? — вдруг вмешалась вышедшая из тени Сёко. Итадори перевел на нее взгляд, от которого у женщины пробежал холодок по спине. У нее тут же возникло чувство, словно перед ними вовсе не Итадори Юдзи, а тот, чьим сосудом он недавно являлся. Поддаваясь этому пугающему ощущению, женщина замерла, настороженно глядя на юного мага. Юдзи, оставляя Иэйри без ответа, молча поклонился Ямаги, и сразу же покинул комнату. Когда он ушел, в помещение словно впустили воздух, и все как один бесшумно вздохнули. — Ты видел его воспоминания? — на всякий случай спросил Годжо, обращаясь к Иоши. Тот покачал головой и молча занял стул, на котором ранее сидел Юдзи. Выглядел маг довольно мрачно, словно что-то сильно его беспокоило. Итадори быстрым шагом шел по коридору, но его запала хватило ненадолго. Юноша пошатнулся и привалился плечом к стене, словно был больше не в силах идти. Сердце Юдзи бешено билось в груди, пуская по венам отголоски той боли, что Сукуна испытал при нарушении Связывающей клятвы. Ощутив прилив внезапной паники, Итадори схватился за голову, а из его глаз наконец полились горячие слезы. Вцепившись в свои волосы, юноша болезненно сжимал их и безжалостно вырывал, лишь бы хоть как-то заглушить боль внутри себя. Огонь, опаляющий его грудь, заставлял Юдзи задыхаться, словно он все еще находился в том горящем вагоне. Перед глазами все расплывалось от горьких слез, над которыми Итадори был не властен. Казалось, будто бы после того как с его памяти спали оковы, то вместе с воспоминаниями появилась и запечатанная ранее боль. Но как бы Юдзи не было плохо, в тот момент он думал только о Короле проклятий, добровольно нарушившего их пакт, чтобы спасти его. Жаждущий узнать правду Итадори, не ведал что она окажется именно такой. Осознание произошедшего, отнюдь не принесло ему удовлетворения, напротив — лишь страдания и гнев. Сукуна, будучи мудаком и насильником на протяжении почти всех семи месяцев их пакта, вдруг решил проявить благородство, пожертвовав частью своей души, и разорвав клятву для спасения Юдзи. Живи…— вот что сказал Двуликий, перед тем как решиться на это. — А ты спросил меня? — в сердцах вопросил Итадори, гневно ударив кулаком по стене. — Хочу ли я жить! Нужна ли мне такая жизнь?! Из-за тебя я лишился всего, но как парадокс — только ты один у меня оставался, а теперь и тебя не стало… Ты думал, что так искупишь свою вину? Думал, что я посмертно прощу тебя? Думал… — Итадори, с кем ты говоришь? — внезапно раздался знакомый голос. Юдзи резко замолчал и повернул голову. Перед ним стоял Мегуми, смотря на него словно на умалишенного. — Ни с кем, — с трудом выдавил из себя парень, хриплым голосом. — Можно я задам тебе вопрос? — вдруг спросил маг, встречая изумрудный взор Фушигуро. Тот молча кивнул, и Юдзи тут же выпалил, удивляя Мегуми не только вопросом, но и мукой сквозящей в его тоне: — Ты когда-нибудь любил и ненавидел одновременно? — Не думаю, — ответил потомок клана Зенин, спустя несколько секунд размышлений. Итадори горько усмехнулся, и обессиленно скатился по стене на пол. — Сегодня мне открылась истина, - заявил Итадори. Он сидел на полу, и закинув голову смотрел в потолок коридора, с полным отрешением от всего земного. - Тот, к кому я испытывал те чувства о которых спрашивал у тебя, пожертвовал частью своей души чтобы меня спасти, — поведал юноша так, словно говорил о чем-то совершенно обыденном. Мегуми нахмурился, и сделав шаг к Юдзи, осторожно уточнил: — О чем ты говоришь? Кто пожертвовал частью своей души ради тебя? — Кто? — с усмешкой повторил Юдзи. Подумав над ответом несколько долгих минут, он наконец-то сказал: — Да так… всего лишь мое собственное проклятие. — Я не совсем понимаю о чем ты, — признался Фушигуро. Он прижался спиной к стене возле сидевшего на полу Итадори, явно не торопясь уходить. Мегуми казался задумчивым, но совершенно не удивленным. — Если ты говоришь о… — вдруг с опаской начал юноша, но Юдзи тут же его перебил: — Верно, я говорю о нем. Фушигуро медленно перевел на Итадори нечитаемый взгляд своих зеленых глаз и долго молчал, прежде чем наконец спросить: — Почему ты говоришь мне все это? Тебя совсем не волнует чужое осуждение? Ведь если причины твоего поведения все это время заключались в ваших взаимоотношениях с… — Я пережил слишком много, чтобы теперь переживать о чужом порицании, — едва заметно пожимая плечами, спокойно произнес Юдзи, вновь не дав Фушигуро закончить речь. — Но я рад, — признался парень, — что теперь есть еще человек, который знает об этом. — Почему ты так уверен, что я никому не расскажу о твоей странной связи с Королем проклятий? — с мрачной ухмылкой поинтересовался зеленоглазый маг. Итадори повернул голову к Мегуми, и обезоруживающе произнес: — Я вовсе не уверен в этом. Ты можешь делать с этой информацией все что захочешь. После этих слов Юдзи поднялся на ноги, и проходя мимо Фушигуро положил ладонь тому на плечо, точно так же, как тогда в кафе сделал сам Мегуми.

***

Ночью того же дня Итадори Юдзи тайно покинул магический колледж, не имея цели больше когда-либо возвращаться назад. Прекрасно осознавая факт того, что он собирается сделать — чистое предательство против магического мира, Итадори скрылся ото всех кого знал, и дружбой с кем дорожил. Это был его осознанный выбор. И пусть на него объявят охоту, пусть даже поймают и убьют, но прежде он найдет еще один чертов палец Короля проклятий, а если не хватит одного — найдет еще, и поглотит их все, чего бы ему это не стоило. Ведь он должен взглянуть в глаза Сукуны, хотя бы еще один раз. Должен заставить его рассказать причину своего поступка. Ведь этому упрямому барану оказалось проще умереть, чем признать наконец свои чувства.