Связывающая клятва

Итадори распахнул глаза, его сердце бешено билось в груди, и он долго не мог восстановить дыхание. Юноша весь взмок, и только когда крохотные капельки пота стекли со лба ему на ресницы, Юдзи наконец поднял руки и протер глаза. Придя в себя, Итадори медленно сел, пытаясь собрать и удержать в голове обрывки увиденного сна. Находясь под его воздействием, юноша даже не сразу понял где находится. Прошло два месяца с тех пор как парень покинул магический колледж, и за это время ему не приснилось не единого сна. Все что Юдзи видел, закрывая глаза — это черную бездну, холодную и пустую. Юноша падал и падал в неё до тех пор, пока не наступал рассвет, и он наконец-то просыпался. А сегодня Итадори впервые увидел сон. Резко, словно по щелчку, Юдзи вспомнил о том, где находится. Его взгляд тут же упал на стол перед диваном, на котором он обнаружил смятые листочки папиросной бумаги, щепотки какой-то травы, пепел и зажигалки. Смотря на все это несколько долгих секунд, Итадори закрыл глаза и потер лицо руками, со вздохом откидываясь обратно на старый диван. Неудивительно, что ему приснился такой странный сон. Ведь под тем, что парень скурил вчера ночью, можно было увидеть и не такое. Вечером, оказавшись в гостях у соседей, он выкурил пару косячков. Впрочем, на районе в котором сейчас обитал Итадори, трава являлась седативным средством, и парню повезло, что его соседи не употребляли чего-то похуже. Юдзи оставил квартиру никем не замеченной тенью — благо дверь была открыта, и так же бесшумно вошел в соседнюю, которую снимал уже четвертую неделю. Заперев дверь, Итадори прошел в маленькую комнату, которая совмещалась с кухней. Помимо этого небольшого пространства, в квартире еще имелся санузел, впрочем, Юдзи все устраивало. В душе он долго стоял под струей едва теплой воды, совершенно не замечая ее температуру. Все его мысли занимал сон, содержание которого могло наконец-то продвинуть его в поисках проклятого предмета особого уровня. Надеяться на это было глупо, однако Итадори ухватился за видение, как утопающий за соломинку. Уже два месяца Юдзи выживал в трущобах, скрываясь от магов, нанятых для его поимки. Старейшины, считавшие парня ценным и одновременно опасным экземпляром, не могли оставить без внимания его дезертирство. После которого эти старперы автоматически поставили Юдзи в статус «опасного». И этот факт крайне отягощал его и без того непростую жизнь. После того как Итадори покинул магический колледж, он вернулся в дом, который достался ему после смерти деда. Уже тогда юноша не рассчитывал, что старейшины позволят ему далеко уйти. Хоть Юдзи никому не говорил о том, что он собирается вернуть Сукуну, но и не рассчитывал, что это навсегда останется тайной. Вечером второго дня, как Итадори покинул колледж, в его дверь постучали. Выглянув в окно, юноша увидел стоявших на крыльце Фушигуро, Кугисаки и Годжо. Пытаются вернуть меня малой кровью, — подумал тогда Юдзи. Открыв дверь, он молча кивнул своим некогда близким друзьям, но говорить согласился только с учителем. Лишний раз бередить душу диалогом с Нобарой и Мегуми, которых он предал — было выше его сил. — Меня снова хотят казнить? — в лоб спросил Итадори, закрывая за Сатору дверь, при этом на его лице не дрогнул ни один мускул. — А есть за что? — резонно осведомился Сильнейший. Юдзи хмыкнул, но ничего не ответил, тогда Годжо предложил: — Может вернешься, или хотя бы все нормально объяснишь? Прошли сутки, а старейшины уже узнали что ты дал деру, и теперь присели мне на уши — как же так, я не уследил за своим учеником и сосудом Двуликого… — Я больше не сосуд Сукуны, — внезапно отрезал юноша, заставляя Сатору замолчать, — и объяснять мне нечего. — Прямо-таки совсем ничего? — слегка склонив голову на бок, спросил Годжо. — Даже не скажешь почему ушел? Голос Сатору оставался беззаботным, однако даже сквозь его повязку, Юдзи ощущал на себе пристальный взгляд учителя, словно тот пытался прочесть его мысли. — Вы пришли чтобы вернуть меня в колледж? — прямо спросил Итадори, которому не хотелось развивать этот пустой диалог. — Так и есть, — кивнул Годжо, тоже решивший что пора заканчивать болтать. — Мне жаль, — с мукой в голосе произнес Юдзи, — но я не могу пойти с вами. — Я знал, что ты так скажешь, — отозвался Сатору, даже не пытаясь скрыть в усмешке горечь. — Дело в Двуликом, да? — вдруг спросил прозорливый Сильнейший, вновь задавая этот непростой для Юдзи вопрос, — Он что-то сделал с тобой, пока ты был его сосудом, — продолжил маг, и его слова прозвучали как утверждение, нежели как вопрос. — Хотел бы я знать, что именно между вами произошло, может и смог бы как-то помочь. Ведь как учитель, — заявил Годжо, — я несу за тебя ответственность. — Тогда я избавляю вас от этого бремени, — неожиданно произнес Юдзи. От этого заявления Сатору даже приспустил повязку с правого глаза, удивленно взирая на парня своим льдисто-голубым оком. — Я не могу рассказать вам все, — с грустью, но между тем уверенно заговорил Итадори. Юноша, неожиданно для Сильнейшего, встал в стойку для нападения. В другой ситуации Сатору бы посмеялся, однако сейчас, не смог выдавить из себя и намека на улыбку. — Но я хочу извиниться за все, перед вами сенсей, и перед Мегуми с Нобарой тоже, — добавил он. — А также сказать спасибо. Спасибо за то, что сделали меня сосудом для Короля проклятий, уничтожив этим мою жизнь. И между тем, открыв для меня истину собственного существования, — последнюю мысль Юдзи не высказал вслух, так как для понимания она была слишком тяжела. — Значит, — протянул Годжо, смотря как кулаки Итадори охватывает синее пламя, — ты все решил. Во дворе дома, Кугисаки, словно почуяв неладное, нервно подкинула свой молоток. Ловко поймав его, она снова отправила его в воздух. Нервное напряжение витало в воздухе, и девушка ощущала его каждой клеточкой тела. Их давняя ссора с Юдзи, хоть и не стерлась из памяти Нобары, но и никакого эффекта больше не вызывала. Теперь, она была готова простить его, и даже махнуть рукой на все странности Итадори. В голове Кугисаки билась одна единственная мысль: Только бы он вернулся с нами в колледж. И самое главное — не замышлял ничего предосудительного. Мегуми же был более проницательным, и не надеялся что Юдзи пойдет с ними. Юноша решил так — раз у Итадори была причина уйти, то он ее хорошо обдумал. Фушигуро никому не говорил об их последнем разговоре, но строить догадки в своей голове никогда не прекращал. Теперь Мегуми страшился одного — Итадори Юдзи, его друг и соратник, замыслил предательство против магического сообщества. Но зная доброе сердце Юдзи, Фушигуро понимал — от этого поступка пострадает лишь он один. Дверь дома Итадори открылась, выпуская Сильнейшего. Нобара и Мегуми, не отрывая от него взгляда, ждали когда он к ним приблизится. Годжо, как будто не заметил вопросительные и нетерпеливые взгляды своих учеников, так как неторопливым шагом спустился по ступенькам на мощеную дорожку. Не убыстряя ритма, Сильнейший прошествовал к Фушигуро и Кугисаки. — Ну, и? — нетерпеливо вопросила Нобара, когда Годжо остановился рядом, — Где этот болван? — Его здесь нет, — сухо ответил Сатору, вводя своих учеников в ступор. — Что значит «нет»? — возмущенно переспросила девушка, — мы ведь… — Вот как, — вдруг перебил её Мегуми, — значит, мы зря сюда приехали, — заявил парень с фальшивым сожалением. Сунув руки в карманы брюк, он развернулся и направился к калитке. Нобара молча смотрела как он уходит, начиная понимать ситуацию. — Идем, — обратился к девушке Сатору. — Нет смысла задерживаться здесь. — Но старейшины… — проговорила Кугисаки. — Я передам старейшинам, что Итадори Юдзи здесь нет, — твердо проговорил Годжо, направляясь вслед за Фушигуро. — Сенсей, — окликнула его девушка, — он ведь знает что делает, да? — Вряд ли, — отозвался Сатору, спустя несколько секунд раздумий. — У Итадори свои резоны, и он явно что-то замышляет, но несмотря на это, я все равно не намерен отдавать его обратно старейшинам. А если же он удумает устроить мировую резню, то я как-нибудь сам справлюсь с ним. В конце концов, — с усмешкой прибавил маг, — я ведь Сильнейший. После того как Годжо, Фушигуро и Кугисаки покинули территорию его дома, Итадори понял — он больше не может здесь оставаться. Первый шаг старейшин по его возвращению оказался неудачным, и за это юноша благодарил лишь Годжо Сатору. Собрав свои вещи и сбережения, Юдзи, тем же вечером покинул дом деда. Чтобы скрыться от магов, Итадори переехал в самый бедный токийский район — Санья. За время проживания там, юноша пытался найти хоть какую-то информацию о местонахождении проклятых предметов, но разузнать ему ничего не удалось. На пути к выяснению нахождения пальца Сукуны, Юдзи неоднократно спасал простых людей от проклятий. В один из таких дней, возвращаясь к себе, он заметил на районе группу из нескольких человек, которые расспрашивали местных бездомных о юноше с розовыми волосами. Это событие заставило Итадори покинуть Токио, и перекочевать в город Осаке. Там юноша залег на дно в районе Камагасаки, где и находился уже целый месяц. Его поиски проклятого предмета все так же были безуспешны, и все чего он добился — это стал разыскиваемым магом-преступником. Но сворачивать с пути парень был не намерен, и упрямо продолжал поиски пальца Двуликого. Юдзи, надеясь узнать о Сукуне больше, начал читать трактаты о магии и проклятиях. Не гнушался идти в одиночку на проклятия особого уровня, в надежде найти артефакт, но так ничего не достиг. Разве что — едва не лишился жизни, в погоне за заветным пальцем. Дни проходили один за другим, почти не отличаясь друг от друга. Такая жизнь была невыносимой, и порой молодого мага одолевало такое отчаяние, что он готов был с ней распрощаться. Но каждый раз, когда в его голове возникали такие мысли, Итадори будто что-то останавливало, не давая ему и дальше развивать свои тягостные думы. Ливень, внезапно обрушившийся на весь Камагасаки, застал Юдзи уже около подъезда его обшарпанного жилища. Не торопясь заходить внутрь, он остался стоять под дождем, размышляя о ценности своей жизни. Вдруг из окна второго этажа послышался оклик, на который Итадори никак не отреагировал, решив, что обращаются не к нему. Но когда оклик повторился вновь, маг медленно поднял голову, и увидел сквозь струи дождя машущую ему руку. Приглядевшись, Юдзи узнал свою соседку, которая активно зазывала его подняться к ней. Решив, что соседи не могут представлять для него опасности больше, чем проклятия, Итадори поднялся в чужую квартиру. Потом, поддавшись своей безысходности, курил в ней черт знает что, вместе с ее жителями. А после, отключившись на диване в захламленной гостиной, он увидел странный сон. Быть может, это случилось потому, что под травкой он наконец расслабился, сбросив невероятный груз того шлейфа, что тянулся за ним из Токио. А может, на то была другая причина, но сейчас, пытаясь припомнить сновидение во всех подробностях, Юдзи это не особо волновало. Во сне Итадори вступил в бой с магами прошлого, о чем говорило облачение его врагов и общий колорит видения. Это сражение являло собой ужасное кровопролитное зрелище, в какой-то момент сменившееся умиротворенной картиной горного пейзажа. Чувство было такое, будто он лицезрел окружающую картину вместе с кем-то, и под его углом зрения. Теперь Юдзи увидел буддийский храм, и тысячи могильных плит, залитых кровью. Потом картинка сменилась, и юноша стал свидетелем какого-то масштабного ритуала, проводимого монахами. Смотря на служителей со стороны того, над кем проводили обряд, Итадори также разглядел и кусочек храма. В его голове возникло осознание — ритуал проводят на месте сражения. Стоя под струями прохладной воды, юный маг прокручивал в голове фрагменты сна снова и снова, пытаясь запечатать их в своей памяти. Юдзи ничего не знал не о битве, не о храме, в котором происходили события из его сновидения. Однако, его стойко преследовало ощущение того, что он видел вовсе не бессмысленные видения, а события далекого прошлого. Поэтому, когда Итадори покинул ванну, он был полон решимости найти тот храм, и разгадать его загадку. Впервые за два месяца он испытал трепет души, заставивший мага почувствовать себя живым. А вместе с тем сердце юноши целиком охватила стойкая уверенность в том, что странный сон таит в себе разгадку на вопрос, мучающий Юдзи уже так давно. Итадори не один час просидел в интернете, разыскивая древний буддийский храм, с отпечатанным в его сознании горным пейзажем. Наконец, удача улыбнулась ему. Место, так похожее на то, что Итадори видел в сновидении, представляло из себя гору Коя-сан, в префектуре Вакаяма. Там, с древних времен и по сей день, находился храм буддийской школы Окуно-ин, и одно из самых больших кладбищ Японии. Юдзи не понадобилось много времени чтобы понять — Сукуна, каким-то непостижимым образом, показал ему свои воспоминания. А это могло означать только одно — один из пальцев Двуликого находится в Вакаяма, на месте его запечатывания. Эта уверенность наполнила юношу до краев, возродив угасающую надежду на возвращение Сукуны. Более не раздумывая, Итадори купил билет на ближайший автобусный рейс до Вакаяма. Тем же вечером он сел на ночной автобус, ощущая невероятный душевный подъем и нетерпение поскорее оказаться там, куда звал его Король проклятий. Совсем скоро я снова увижу тебя, — думал юноша, смотря как за окном быстро мелькают огни ночного города. Эта мысль заставила его покрыться мурашками, а образ Сукуны предстал перед ним, будто они виделись только вчера. Юноша был сильно напряжен, время для него текло слишком медленно, и ему с трудом удавалось заставлять себя неподвижно сидеть в кресле. В какой-то момент Юдзи и вовсе одолел бесконтрольный страх, что все, что он недавно посчитал истиной — лишь плод его больного сознания. Вдруг в Вакаяма я не найду ровным счетом ничего? Эта мысль прожгла в сердце Итадори дыру, словно об его надежды затушили сигарету. Юдзи ощутил внезапное головокружение, и закрыв глаза, крепко сжал кулаки. При этом отчаянном движении ногти сильно впились в его ладони, слегка отрезвляя его и возвращая в реальность. Не думай об этом, — строго велел себе Итадори. — Просто верь, что найдешь его там. Другого выбора у тебя все равно нет.

***

У молодого мага ушли сутки на то, чтобы добраться до места назначения. И когда он поднялся на гору Коя-сан, перед ним наконец предстал древний буддийский храм. Конечно, он выглядел не совсем так, как в воспоминаниях Сукуны — его явно не раз реконструировали, но общее сходство все равно осталось. Вокруг храма Окуно-ин действительно распростерлось огромное кладбище. Смотря на это место, Юдзи поверил во все мистические истории, что были с ним связаны. Прикидывая сколько ему понадобится времени чтобы разыскать здесь палец Сукуны, Итадори приуныл. Ведь сделать это на таком огромном пространстве, будет явно нелегко. Неспеша передвигаясь среди надгробий, юноша думал как ему быть, и с чего начать. Он ощущал себя человеком, застрявшим на краю пропасти, разделяющей его с заветной целью. От этого чувства, волны нервозности и нетерпения поднимались в нем бурливой волной, заставляя просто двигаться дальше. Юдзи уже провел на территории храма несколько часов, и за это время встретил на кладбище немало прихожан. С одной, милой девушкой лет восемнадцати, он даже завел диалог. В разговоре с ней, Итадори понял — она приходит сюда каждое воскресенье, дабы навестить своего почившего дядю. Этот достойный человек до самой своей смерти служил при храме, где и упокоился после. Юдзи, на вопросы девушки, поведал что не местный, и пришел просто помолиться Будде и отдать дань бодхисаттве Кукаю, который был легендой храма Окуно-ин. Итадори, разговорившись с новой знакомой, попросил ее рассказать немного об этом месте, и она охотно согласилась. Юхи, так назвала себя девушка, рассказала что сегодня здесь будет зачитан хурал, который монахи Окуно-ин проводят восьмого числа каждого месяца, для укрепления духовной защиты храма. — Духовной защиты? — переспросил юноша, ощутив внутри сильное воодушевление, что умело скрыл. Подобравшись, он превратился во внимание. — Да, — кивнула Юхи-чан, мило улыбнувшись. Ей бы и в голову не пришло, что ее новый знакомый хочет возродить Короля Проклятий. Потом она вдруг заозиралась по сторонам, словно проверяла нет ли поблизости монахов или других посторонних. Убедившись что они с Юдзи одни, девушка слегка наклонилась к нему и тихо сказала: — В детстве дядя рассказывал мне, что сотни лет назад этот храм был воздвигнут для защиты мира от проклятий. Я никогда не верила в это, — заметила Юхи между делом, а потом продолжила: — Его рассказ всегда начинался с того, что очень-очень давно в нашем мире были маги, и однажды им пришлось сразиться с чудовищем — человеком ставшим могущественным проклятием. Не помню точно, как там все закончилось, — пожала плечами девушка. — Но дядя говорил, что для того чтобы запечатать его силу, магам пришлось разделить душу проклятия на двадцать частей. В те времена были выбраны двадцать храмов и сообществ, для сохранения каждой части того чудовища, — завершила свой рассказ Юхи-чан. Несколько долгих мгновений она молча смотрела на своего нового знакомого, но тот словно не замечал ее присутствия, поглощенный собственными мыслями. Монахи, как оказалось, были осведомлены о Сукуне лучше чем маги, — решил Итадори. Теперь я понял, какую битву увидел во сне. — Эй, — Юхи ткнула Юдзи пальцем в плечо, а потом с подозрением спросила: — Ты же не веришь в это, да? Итадори вскинул голову и встретился с девушкой взглядом. Ему потребовалась секунда чтобы резко перестроиться и глупо улыбнуться Юхи: — Конечно нет, ведь проклятий не существует. Однако, история была занимательная, — заметил юноша, снова продолжая прогулку по кладбищу. — Хочешь сказать, Окуно-ин — это одно из тех двадцати мест, где хранится часть души того могущественного проклятия? — поинтересовался Юдзи, стараясь не придавать своему тону особой заинтересованности. — Ну-у, — с неуверенностью протянула Юхи, — этого дядя мне не говорил. Но я полагаю, что если бы все это было правдой, то Окуно-ин отличное место для сохранения всяких демонических штучек. В конце концов, это очень знаменитый храм с собственным бодхисаттвой. — Да, наверное так и есть, — размыто отозвался Итадори, чьи мысли уже были далеки от Юхи-чан. Прекрасно, я узнал почти все что меня волновало. Теперь осталось понять — где здесь может быть запечатан палец Сукуны? — размышляя так, Юдзи окидывал глазами кладбище, а потом остановил заинтересованный взор на виднеющимся по правую сторону главном храме буддийской школы. Заметив что Итадори смотрит в сторону храма, Юхи предложила ему сходить вместе с ней в Тородо — зал фонарей. Но юноша тактично отказался, сославшись на то, что у него есть еще кое-какие важные дела. — Спасибо за компанию, Юхи-чан, — чуть поклонившись поблагодарил маг. — Было приятно познакомиться с тобой. — Мне тоже было приятно… — тихо произнесла девушка. При этом ее милое личико слегка порозовело, и она отвела взгляд в сторону. Её вид так и говорил о возникшей симпатии, однако же Юдзи, совершенно пропустил ее смущение и легкое волнение мимо себя. Теперь Итадори волновала только его цель, а уверившись в правильности выбранного направления, он шел к ней не оглядываясь. Сейчас ему оставалось лишь найти место, где монахи могли хранить такой сильный проклятый предмет как палец Двуликого. Поэтому попрощавшись с девушкой, он тут же ее покинул, чтобы поразмыслить наедине. К вечеру территория храма значительно опустела, но Юдзи был не намерен покидать Окуно-ин без своего проклятия. Скрывшись в глубине кладбища за высокими надгробиями, Итадори принялся ждать начала хурала. Маг поразмыслил, что обряд по укреплению печатей — так он воспринял хурал, должен проходить в непосредственной близости от места, где был запечатан сам проклятый предмет. Таким образом, парень хотел проследить за монахами, чем значительно сузить территорию своих поисков.

***

Кровь… — это слово отозвалось в ушах Юдзи, словно мимолетный шепот ветра. Однако его оказалось достаточно, чтобы маг резко очнулся. Когда Итадори открыл глаза, то не сразу понял где находится, и только через несколько секунд вспомнил — он на кладбище храма Окуно-ин в Вакаяма. Маг лежал на остывшей земле около надгробий, а вокруг царила безмолвная темнота. Я что, уснул? — пронеслось в голове парня, зарождая в нем мгновенную панику. Быстро сев, Юдзи осторожно выглянул из своего укрытия. Вдоль главной, мощеной тропы кладбища стояли фонари, проливая мягкий свет на дорогу и ближайшие надгробия. Было очень тихо, и даже огни в храме были погашены. Не может быть, — испугался юноша. Я же не мог пропустить хурал! От волнения сердце Юдзи учащенно забилось в груди, и почему-то именно в этот момент Итадори ощутил странное чувство пульсации каждой вены в его теле. Парень медленно встал, опираясь руками на каменную плиту. Накороткое мгновение он совершенно забыл обо всем, даже о том, где находится. Прислушиваясь к биению сердца и в такт ему пульсирующей крови, он сделал шаг вперед. Что-то внутри очень настойчиво толкало Юдзи вглубь кладбища, причем он как будто бы точно знал ориентир. Каждая клеточка в нем словно отзывалась на немой зов, и ведомый этим неописуемым чувством, Итадори послушно направился туда, куда влекла его собственная кровь. Буддийская школа располагалась на горном склоне, окруженным лесистой местностью. Покинув основную территорию кладбища, юноша оказался среди огромных вековых деревьев. Чем дальше Итадори шел, тем гуще становился лес. Фонарей здесь уже не было, но юноша уверенно шел в темноте, огибая старые, покрытые мхом надгробия. Если бы Юдзи обратил внимание, то несомненно заметил — ни одного нового захоронения вокруг не было. Пройдя около восьмисот метров, Итадори остановился. Юноша почувствовал что его внутренний зов усилился, и что тот манит его под землю. Находясь в состоянии полутранса, маг лишь частично отдавал себе отчет в происходящем, а его тело словно двигалось само по себе, точно зная направление. Юдзи огляделся по сторонам, щурясь в непроглядной темноте. Сегодня даже луна не освещала этот уголок, прячась за густыми облаками. Приметив невдалеке небольшое прямоугольное строение, парень направился прямо к нему. Подойдя ближе, Итадори разглядел что стоит возле каменного склепа. При свете дня на каждой из сторон света, можно было бы увидеть барельеф, украшающий погребальное строение: на восточной — заповеди Драхмы; на южной — Будда; на западной — монашеский храм, олицетворяющий Сангхи; на северной стене склепа была вырезана двухметровая сложная печать. Юдзи обошел вокруг строения, но так и не понял как в него можно попасть. Остановившись возле стены с печатью, он какое-то время изучал ее, а потом его руку будто бы потянуло, и он положил ладонь на середину сложного узора. В ту же секунду маг ощутил как кровь внутри него словно вскипела, а каждая жилка его тела запульсировала с новой силой. Виски Итадори словно пронзило иглами, и парень поморщился от боли. Слегка пошатнувшись, юноша неосознанно прижался к стене склепа. На одно мгновение его одолело невероятно сильное желание пробить стену, чтобы скорее попасть внутрь. Однако он с трудом заставил себя подавить это страшное желание, что отняло немало сил. Весь дрожа, Юдзи скатился по стене на каменный выступ. Чувство было такое, словно он находится под действием дурмана. — Что за чертовщина со мной происходит? — прошептал Юдзи, хватаясь за голову. — Сукуна, это все ты? Это твоя воля ведет меня? Но если это правда, то как?.. Тебя же нет со мной. Несколько долгих минут Итадори сидел в ночной тишине, пытаясь совладать с собственной кровью, пульсирующей по его венам мерными толчками, и заставляющей его с каждой минутой испытывать все большее и большее желание проникнуть в склеп. Что я должен сделать, Сукуна? — во внезапном отчаянии воззвал Юдзи. Как мне проникнуть внутрь? Я же не могу разрушить склеп… Юноша поднял руки и схватился за голову, так как желание действовать силой становилось все невыносимее. Когда маг поднял руки, рукава его куртки задрались, оголяя запястья. В темноте юноше показалось что на одном из них что-то есть. Поднеся руку ближе к лицу, Итадори увидел очертания тонкого черного ободка, окольцевавшего его. Юдзи с замиранием сердца смотрел на этот символ, точно такой же как у Двуликого. Итадори даже поддался искушению и мысленно позвал Короля проклятий, но тот ожидаемо не отозвался. Что это такое? — думал Юдзи, осторожно проводя пальцем по темной линии на запястье. Вдруг он вспомнил, что именно этой рукой прикоснулся к стене склепа. Может этот знак проявился при взаимодействии с печатью? — выдвинул догадку Итадори. — Означает ли все это, что ты заведомо оставил во мне крохотную часть себя, чтобы потом я смог вернуть тебя, Сукуна? — вновь обратился парень к проклятию, даже не представляя насколько прозорливой была его мысль. Юдзи, конечно, знать не мог, но как только он вступил на землю храма Окуно-ин, то толика воли Двуликого в крови Итадори, тут же начала свое действие. А когда он уснул у надгробий, всем телом прикоснувшись к земле, где содержалась частица души Сукуны, то воля последнего полностью захватила молодого мага. И как следствие привела его к проклятому предмету, словно магнит, тянущийся к противоположной полярности. Пока Итадори размышлял о своих догадках и подозрениях, он внезапно услышал звуки доносящиеся из склепа. Юноша бесшумно обогнул постройку, и скрывшись в темноте, затаился в томительном ожидании. Через некоторое время до Юдзи донесся звук движущейся каменной стены. В следующее мгновение в темноте разлилось яркое пламя факелов, и строй из девяти монахов вышел из склепа. Те не издавали ни звука, и Юдзи лишь смог мельком увидеть их. Потом звук трения камня о камень повторился, и монахи двинулись в сторону храма.