Nobody knows I'm waiting

— Привет, Рэй. — Сказала она. Сердце забилось чаще. «Прелестная, высокая, смотрит на меня глазами приятного кофейного цвета. Мягкие черты лица противоречат с тем, чем она увлекается. Волосы цвета горького шоколада, поставленный голос (прямо для интервью) и невероятно нежная улыбка» — Думал Рэй, смотря на неё. — Рэй. — Сказала она, щёлкнув пальцами у него под носом. Он опять зассмотрелся на неё. Рэй быстро накинул на себя капюшон, потому что чувствовал, как лицо начало гореть. — Привет. — Осторожно и медленно сказал он. Хотелось звучать уверенно, но каждый раз, когда он видел её — паниковал. — Опять шрам прячешь? — Она и скинула с него капюшон одним пальцем. Приблизившись максимально близко, посмотрела прямо в глаза и игриво сказала. — Не прячь, шрамы красивы по своему. Они прекрасно показывают, что в один момент ты смог пережить трудности и не сдался. Шрамы — твоя борьба. — Я не боролся. Я спасал свою семью. Но никого не спас. — Это ужасно. Но не повод стоять на месте. В наше место? — Поехали. В этот раз она взяла два шлема. Больше всего Рэю нравилось прислоняться к спине Амелии во время поездки на мотоциклах. Другие прикосновения давались ему со сложностью. Обнять её при встрече было максимумом. Но даже этим он сильно гордился. Лёгкий весенний ветерок развевал её футболку и его кофту. Воздух ещё не настолько прогрелся, чтобы было жарко, но уже было довольно тепло. Было довольно поздно. Ещё вчера он радовался тому, что провёл ночь у неё дома. Сегодня же они опять едут к их месту — небольшой возвышенности на окраине города. Для Южной Каролины не свойственны горы, но всё же они нашли небольшой холм. Только под вечер они добрались до места. Амелия заглушила двигатель и села на траву, призывая сесть рядом Рэя. Тот сел рядом. Закат был прекрасен. Красно-оранжевые цвета переливались во всём небе. Его взгляд устремился к её лицу. Карие глаза были необычайно красивого карамельно-янтарного цвета, а вся кожа приобретала золотистый оттенок. Рэй перевёл вгляд обратно. Нельзя было попасться с тем, что он пялится на неё. Если в первую их встречу, она понравилась ему внешне, но Рэй думал, что это просто симпатия. Однако пообщавшись с ней, он по уши влюбился в её душу. Да, Амелия бесспорно красива, но то, какой она человек, погрузило его в это состояние, от которого он пытался избавиться. Преодолев все фазы принятия за два дня, он не мог сказать ни слова о своих чувствах ей. Признание в переписке казалось ему пошлым и несерьёзным. А в реальной жизни он не мог даже слов связать, когда думал о ней. Сейчас они смотрели на закат молча. Рэй вздрогнул, когда она положила свою голову ему на плечо. — Чем собираешься заниматься после школы? — Не знаю. Никогда не думал об этом. Все мысли были о том, чтобы воссоединиться с семьёй, а сейчас я тут. А ты чем собираешься заниматься? — Я? — Усмехнулась Амелия. — Ой то есть… — Рэй слишком поздно понял, что сказал. — Какой же ты забавный, Рэй. Он предложил ей сесть по-другому. Теперь, Рэй мог обнимать её плечи и накинуть на неё кофту, пока она сидела в его ногах, наклонившись на его грудь. — У тебя не было ощущения, что ты живёшь чужую жизнь? — Нет. Но было много моментов, которые я считаю несправедливыми. — У меня жизнь была будто прописана до моего рождения. Папа не совсем хотел, чтобы было так, как сказала мама, но как видишь, всё равно вышло так, как она хотела. Я теперь в сборной США по экси. В девятнадцать лет. Этот рекорд не стоил всех этих тренировок. Вороны, к сожалению, воспитают ворона. Да, мне нравится экси, но я боюсь разочаровать… я даже не знаю кого боюсь разочаровать. Когда дедушка был жив, было проще. Он привык видеть людей-разочарований и ставить их на ноги. Когда он умер, был точно такой же закат. Тоже яркий. — Вы были близки? — Он был близок со всеми детьми бывший лисов. Всех любил одинаково. Но близнецы… точнее, Эмма и Роберт как-то к нему сильнее были привязаны. Если честно, я даже сожалею, что всё время проводила с папой, а с ним была редко. Он был прекрасным человеком. Я с дедушкой были больше связаны, чем папа с ним. — Почему так? — Ваймак слишком поздно узнал, что Кевин его сын. Я даже не помню, чтобы папа его «папой» называл. Надо бы бабушку навестить. — Если бы не экси, то что? — Мне нравится экси. Но я хочу чуток притормозить сейчас. Я буквально потеряла все свои подростковые годы, занимаясь в зале. Возможно открыла бы свою мастерскую. Или участвовала бы в гонках. — Что ты имеешь в виду под «притормозить»? — Меньше зала, больше личной жизни. У меня даже друзей, кроме игроков сборной нет. Кроме тебя, естественно. Есть ещё друзья в университете, но все они из команды. Вообще, все люди, которые что-то заканчивают раньше положенного, потом становятся самыми несчастными. Всё должно идти своим чередом. Вот Роберт, закончил школу на год раньше, поступил в местную шаражку и что? А ничего. Бросил и поехал за Эдельвейсом в Нидерланды. С горем-пополам там закончил... или не закончил... университет, потому что занялся своим приложеним. И что теперь? Он же ходячее выгорание. По сравнению с тем, каким я его помню, это просто небо и земля. — Я могу сделать тебя счастливее. — Что-то я не заметила, что Эдельвейс сделал Роберта счастливее. Скорее наоборот. Проблема в том, что мы с ним оба слишком зациклены на своём хобби, за которое цепляемся мёртвой хваткой. А потом это хобби переходит в работу. — Но Эмма же тоже помешана на экси, но ей прекрасно живётся с Джеймсом. — Эмма не одарённая. Её статус в экси — плод тяжёлых и усердных тренировок. — С чего ты взяла, что ты одарённая? — Потому что у меня идеальные данные для экси достались от родителей. — У Эммы может тоже. — Аарон не «жил» экси. Точно. Рэй совсем забыл, что Нил и Эндрю не биологические родители. — Ладно. Признаю, ты фанатик экси. — Фанатик это мой отец. Как можно так сильно драматизировать… — Я не рассказывал, но у меня скоро матч. — Я только позавчера узнала, что ты играешь в экси. — Это был договор с Робертом. Так бы я ни за что не вернулся в спорт. — Вернулся? Чем ты занимался раньше? — Самым стереотипным канадским спортом? — Теннисом? — Ты сейчас оскорбила не только меня, но и всех канадцев. — Шучу-шучу. И хорошо у тебя получалось играть в хоккей? — Отлично. А потом произошёл пожар и даже, если бы я остался в Канаде, я бы не смог играть в хоккей. — Почему? — Мой глаз почти ослеп… Но теперь я играю в экси. Чем-то даже похоже. Они снова замолчали. Только теперь эта тишина была комфортная. Рэй почувствовал себя легко. Так было каждый раз. Ей нужно было немного разговорить его. Солнце почти село, Амелия встала, Рэй поднялся за ней. Но оба продолжали смотреть на солнце. Рэй понимал, что либо сейчас, либо никогда. — Я готов разделить твою нездоровую любовь к экси. — В смысле? — Прости, но ты мне нравишься. — Оу… — Сказала она, неповорачиваясь, но всё с той же улыбкой. Сердце сделало кувырок и определённо куда-то упало. Солнце зашло. Теперь стало совсем темно. — Можешь не отвечать. — Совсем отчаялся Рэй. — Мы можем продолжать быть друзьями? — Дай мне время на подумать. — Сказала она, поворачиваясь к мотоциклу. Это больше было похоже на какой-то игровой манёвр, чем на обычный поворот. Рэй сел на байк, но в этот раз он держался за заднюю часть мотоцикла. Рэй чувствовал, как ему тяжело дышать. Он держался, чтобы не заплакать. Попрощались они не как раньше. Они не обнялись, а просто перекинулись «пока». Рэй ещё долго смотрел как она уезжает вдаль. Только потом он понял, что ему холодно. Кофту случайно забрала она. Рэй вошёл в дом, специально погромче хлопнув дверью. На кухне послышались шевеления. Он медленно пошёл туда. Эдельвейс что-то помешивал в кастрюле, пока Роберт рассматривал еду в холодильнике. Вроде бы ничего такого, но розоватость лица Эдельвейса, выдавала их обоих. Рэй понял, что опять прервал их. Может из-за него они постоянно в ссоре? — Как прогулялся? — Спросил Роберт. Рэй положил своё лицо на стол. Из-за отсутствия ответа, Эдельвейс остановил помешивать еду в кастрюле. — Что случилось? — Сразу же спросил он. — Я признался ей. — О… ого. — Сказал Роберт. Так и хотелось передразнить его. — Тебя отшили? — Да. Может нет. Не знаю. — А точнее? — Она сказала «Оу». — Передразнил Рэй. — Это выглядело будто насмешка. — Но это не значит «нет». — Похуй. Это конец. Я спросил: «можем ли мы остаться друзьями?», а она сказала, что подумает. — Не так надо было спрашивать! Надо было спросить, что она чувствует! Ты же не знаешь, нравишься ли ты ей или дело в чём-то другом. — По её реакции всё понятно. — Она просто не ожидала. — Резко встрял Роберт. — Ты же её единственный друг не из мира экси. — Я играю в экси. — Ты прекрасно понимаешь о чём я. — И что теперь? — Покажи серьёзность своих намерений. Наступай. — Посоветовал Эдельвейс. — Поцелуй её. — Нет, ни в коем случае. Дай ей разобраться с собой и дать тебе ответ. Иначе эта тягомотина с поцелями продлится хуеву тучу времени. — Сказал Роберт. — Тем более, хрен знает, хочет ли она этого. Нельзя к человеку прикасаться без его разрешения. Можно сделать только хуже. — С тобой сработало. — С чего ты взял, что с ней сработает. Или ты со всеми так проворачивал? — Нет, но только с тобой у меня всё получилось! «Опять споры» — Заскучал Рэй. — Это противно, Эдельвейс. Нельзя так делать! — То есть я противный по твоему мнению? — Да я не говорил такого! — Заткнитесь оба. — Крикнул Рэй. — Сам разберусь, как у вас я точно не хочу.