Часть 29. ФАС
18 февраля 2025 г., 17:44
Уже по какой-то негласной традиции отмечать выдвижение Цербера на пост Министра и грядущие перемены парни отправились в «Высоту». В вечер пятницы тут всё кишело волшебниками и магическими существами — не пробиться, но для Поттера свободный столик как-то нашёлся. Разноцветные рыбки стайками расплывались от шагов по стеклянному полу, огни ночного Лондона миллиардами звёзд горели под ногами. На парящей платформе в центре зала обнажённый кентавр играл на саксофоне, перебирая пальцами по клапанам: оголённый торс покрывают золотые блёстки, длинные гладкие волосы откинуты назад по спине, взгляд медленно скользит по гостям и иногда останавливается, игриво выдерживая зрительный контакт. Вечер только начинался — приятная джазовая мелодия служила разогревом к готовящемуся шоу. Малфой восхищался роскошной вычурностью этого места в каждый визит, оно не переставало удивлять. Понятно, за что Поттер так любил «Высоту».
Афроамериканка в сияющем золотом платье выше колена, напоминающим рыбью чешую, и с потрясающей копной кудрявых волос проводила парней к столику у окна. Гарри и Драко по дороге собрали на себе десятки заинтересованных взглядов и приземлились на мягкий диван, обитый тёмно-зелёным бархатом. Теперь могли не скрываться — всё равно уже весь магический мир наблюдает за их историей. Девушка пожелала возвышенного вечера и пообещала, что официант подойдёт через минуту. Однако была в этом вечере тоскливая нотка: в прошлый раз они сидели тут вместе с Тео.
Гарри придвинулся ближе и коснулся коленом колена под столом. Драко сделал вид, что не заметил, и открыл меню.
— В прошлый раз, когда мы были здесь, Тео сказал, что у нас с тобой ничего не выйдет.
— Да, я помню, как ты пялился на меня в тот вечер.
— Я тогда впервые увидел тебя настоящим. Ты казался таким… простым. В смысле, у тебя всегда вид такой, будто пять минут назад снимался для обложки журнала и вошёл в «тридцать до тридцати», но раньше ты всегда казался надменным мудаком. В Хогвартсе, в Министерстве — всегда. «Вокруг меня стена изо льда, не подходите». И только в тот вечер я увидел, как ты смеёшься, болтаешь о какой-то фигне и терпишь дружеские подколы от Нотта в свою сторону.
Драко только пожал плечами. Гарри знал, что в тот самый момент Малфой впустил его в привилегированное общество тех, кто имеет счастье наблюдать ледяного принца без брони. Жаль, конечно, что к этому обществу примешивался Рейган.
— Зато я увидел, что ты не так уж сильно изменился, — уголком губ улыбнулся Драко. — Ты всегда был каким-то… уж прости за сравнение, но как злая собака на цепи. Хозяина подпускает, виляя хвостом, а на всех остальных лает и скалится. Глобально это не поменялось, просто щеночек вырос и стал реально опасен. Но кое-какая трансформация всё-таки произошла.
— И какая же?
— Ты перестал рычать на меня и завилял хвостом.
Гарри усмехнулся, ловя ответную улыбку. Что ж, в привычке подпускать к себе лишь самых близких они со школы были похожи, а война только усилила склонность делить людей на своих и чужих.
Подошёл официант и принял заказ. Сэм (мальчишка с острыми ушами, как у эльфа, и рисунками из комиксов на руках) так часто обслуживал Поттера, как будто у персонала здесь были негласные договорённости. Впрочем, это неудивительно: некоторые гости и правда предпочитали общаться с узким кругом людей, поэтому «закреплённый» за тобой официант — отличное решение. Поттер вспомнил, как однажды был в «Высоте» на свидании, и тогда его обслуживал какой-то хамоватый тип: на вопросы гостей отвечал так, будто одолжение им делал. Гарри никогда не относился к обслуживающему персоналу предвзято и всегда оставлял очень щедрые чаевые, потому что сам вырос с Дурслями и готовил для них завтраки каждое утро, но в том числе благодаря такому опыту и понимал, как следует обращаться с гостями. Короче, того парня он знатно пропесочил перед администратором, и больше никогда его не видел. Зато появившийся ему на замену Сэм оказался настоящим золотым слитком: улыбался от уха до уха, умел поддержать непринуждённую беседу, не стеснялся давать советы по выбору блюд и напитков (которые всегда оказывались выигрышными) и умудрялся делать свою работу так чётко и тихо, чтобы не мешать диалогу за столом. Как-то раз пьяный Поттер даже спросил, во сколько парнишка заканчивает, но Сэм с уверенной и счастливой улыбкой сообщил, что у него есть парень, и даже у героя Британии перед ним нет шансов. За такую преданность Цербер зауважал его ещё больше. Забавно, что и в первый визит в «Высоту» Сэм был их с Драко официантом. Иногда Поттеру казалось, что жизнь всё время вращается по спирали, то и дело возвращая к людям и событиям из прошлого. Раз за разом, проходя круг за кругом, он попадает в одинаковые ситуации, словно Матрица даёт сбой. И каждый раз варьируется лишь одна единственная переменная в этом множестве постоянных — он сам.
Пили вино, ели ризотто с морепродуктами, даже смеялись, болтая о какой-то ерунде и делая вид, что ничего не происходит. Мягкий, размеренный вечер, которого обоим так не хватало. Гарри даже поймал себя на мысли, что они могли бы жить так. Ходить на работу в Министерство днём, а вечером отправляться в какое-нибудь помпезное место типа «Высоты», выпивать по бокалу, а после возвращаться домой — вместе. Откидываться на чёрные простыни, целоваться до опухших губ и вырубаться до следующего дня. Могли бы ведь? Если бы не вездесущие «но», которые он ощущал сейчас под рёбрами — они копошились и зудели там, передаваемые волнами проклятия. Драко крутил в голове тревожные мысли, и Гарри поймал их, вытаскивая прямо на застеленный белой скатертью стол.
— Всё ещё не можешь рассказать, что ты делал в Италии? — Поттер сделал глоток белого полусладкого, стараясь выглядеть равнодушным.
— Ещё не время, — покачал головой Драко, запуская пальцы в волосы. — Давай сегодня просто пить вино и притворяться нормальными?
— Ты ведь знаешь, что нам всё равно придётся поговорить о деле.
— Тогда давай о другом деле. Что ты готовишь для Кингсли?
— Мне нужно убрать его с дороги, но нельзя делать это грубо. Думаю, если удастся перекрыть кислород наркоторговцам, всё волшебное сообщество окажется на моей стороне.
— Многие уже тебя поддерживают, — напомнил Малфой.
— Многие, но не все. Мне нужно больше… сторонников, — он скривился, понимая, кого сам себе напоминает. Драко пропустил это мимо ушей.
— Почти всё производство и сбыт пыльцы сейчас в руках ведьмы, нашими же стараниями. И у вас с ней непреложный, ты не можешь действовать против. Есть какой-то план?
— Любой непреложный можно обойти: я подумал об этом ещё до того, как пожал ей руку. Мы с Роном готовим почву — всё пройдёт через него, и я буду вроде как ни при чём. Может, она и сбежит, когда почувствует запах жареного — это допускаю, но тем лучше. Когда сучка исчезнет с радаров, мы вздохнём спокойно.
Драко кивнул. Он как будто хотел ещё что-то сказать, но прикусил язык и уставился на кентавра на парящей платформе по центру. Взгляд задумчивый и какой-то пустой.
— И что будешь делать, когда станешь Министром?
— Не знаю, — честно ответил Гарри, пожимая плечами. — В смысле, придётся многое поменять в волшебных законах, и у меня уже есть несколько проектов на примете, но я пока ещё думаю, с чего лучше начать. В первый год нужно будет укреплять позиции и доказывать, что люди сделали правильный выбор — для этого потребуются широкие и красивые жесты. Но до этого ещё далеко. Сначала должно пройти голосование за переизбрание: если волшебники не примут мою инициативу, то затея пойдёт на хер, а Бруствер сделает всё, чтобы вышвырнуть меня из Министерства.
Музыка стихла — кентавр поклонился и ушёл с платформы, уступая место группе гномов с гитарами и электронными клавишами. Те заиграли приятную музыку, а под золотым потолком «Высоты» зажёгся свет, и на обруче начала спускаться вниз гибкая воздушная гимнастка в разноцветном блестящем купальнике. Вокруг девушки закружились серебристые, розовые и голубые огоньки в тон её костюму. Она вращалась на обруче, изящно вытягивая руки и с каждым движением осыпая сидящих неподалёку от платформы блёстками.
— Значит, широкие и красивые жесты нужны уже сейчас, — предположил Драко, не отрывая глаз от вращающегося обруча. — Волшебное сообщество должно понять, ради чего им голосовать «за» перемены. Дай им повод. Заставь их хотеть тебя. Уж это ты умеешь.
На последних словах Малфой откинулся назад и оглядел Поттера с каким-то хищным выражением. Гарри повернулся полубоком, удобно упёрся локтем в спинку дивана и прошёлся пальцами по виску, захватывая светлые пряди. Драко расслабился под тёплым прикосновением и открыто разглядывал татуировки на шее под чёрной рубашкой. Интересно, если удастся снять проклятие, они продолжат оказывать друг на друга такой эффект? Впрочем, иногда снимать эти чары и правда не хотелось — чем больше времени парни проводили вместе, тем меньше вообще его чувствовали. Наоборот, в чём-то даже появились преимущества. Понимать эмоции, таять в прикосновениях, даже находить друг друга на расстоянии — слишком много привилегий, чтобы от них отказываться.
Малфой вдруг нахмурился и отвернулся, взгляд стал свинцовым, а ледяная броня наросла морозной коркой. Что-то случилось. Поттер перехватил его за подбородок, возвращая взгляд.
— Что происходит?
Драко не ответил. Только придвинулся ближе и накрыл губами губы, вдыхая и скользя по ним языком. Отстранился.
— Давай уйдём?
— Уже? Шоу только начинается, — Гарри кивнул на воздушную гимнастку.
— На хуй шоу, — он коротко пожал плечами.
Поттер нахмурился, читая в этих словах что-то более глубокое. Кивнул, жестом подозвал Сэма и попросил счёт. Парнишка с эльфийскими ушами отчего-то понимающе улыбнулся Драко, и эта улыбка Гарри совсем не понравилась. Будто он сидел в кинотеатре и смотрел комедию на незнакомом языке: зрители вокруг смеялись, а он не понимал ни единого слова.
В холле рядом со стойкой мялись двое волшебников, один из которых был явно пьян и никак не мог попасть в рукав мантии. Лет сорока на вид, но уже с залысиной и глубокими морщинами на лбу, явно говорящими о том, что он много думал головой и много по этому поводу хмурился. Остатки волос сальным полукругом огибали блестящую макушку. Он был невысоким, с круглыми и крупными чертами лица, но довольно крепким в плечах. А вот друг его, наоборот, длинный и худой, с густой копной каштановых волос, торчащих в разные стороны, будто его шарахнуло током. На кончике острого носа — квадратные очки с таким увеличением, что глаза казались больше раза в два. Карикатурный дуэт умудрялся занимать половину помещения, потому что лысеющий мужик так широко расставил руки, чтобы надеть мантию, будто собирался взлететь.
— Денбери, отойди в сторонку, — подвинул его высокий товарищ, пропуская парней.
— А? — расфокусированным взглядом волшебник уткнулся в национального героя. — А, мистер Поттер! И вы тут? Отдыхаете?
— Мы уже уходим.
Хостес выразила сожаление, что гости покидают ресторан в самый разгар вечера, и удалилась в гардероб за верхней одеждой, которую они оставили при входе.
— Пропустите всё веселье, — хмыкнул Денбери, всё-таки попав в рукав мантии попытки с двадцатой. Перевёл взгляд на Малфоя. — Впрочем, я смотрю, у вас намечается своя вечеринка. Вы уже совсем не скрываете, что на коротком поводке у Пожирателя смерти.
— Шайя, не глупи, — одёрнул его более трезвый друг. — Прошу прощения, мистер Поттер, он немного перебрал.
— Ничего, — пожал плечами Гарри, — мистер Денбери просто ошибся.
— Моя работа — оценивать и просчитывать риски, мистер Поттер! — фыркнул Шайя. — Я никогда не ошибаюсь! Вы можете обманывать всю Британию, но я вижу, что никакой вы не герой, раз портите магическое сообщество однополыми связями с грязными волшебниками.
— Успокойся ты! Не забывай, с кем разговариваешь, — зашипел очкастый.
— И что? Мы все теперь на цыпочках должны перед ним ходить? — всплеснул руками мужчина, отталкивая друга. — Ну уж нет, я точно не стану.
Он плевался словами, ближе подходя к парням. Поттер нахмурился, зелёные глаза потемнели, а плечи напряглись. Он и не заметил, что Малфоя это тоже сильно задело, и тот вздёрнул подбородок, как всегда делал, когда собирался поставить кого-то на место.
— А вы, я смотрю, имеете склонность лезть волшебникам в штаны? Так переживаете на этот счёт, что аж раскраснелись, как помидор — того и гляди лопнете. Свои риски от таких слов сначала просчитайте.
— Я имею право выражать своё мнение и никого не боюсь! — пыхтел Денбери, путаясь в пьяном языке. С губ слетали капельки слюны. — Министр совершенно прав: нельзя позволять таким, как вы, осквернять наше общество. Мистер Поттер стал верным псом на побегушках у Пожирателя смерти!
Цербер закипал. Руки сжались в кулаки, злость свербила и заставляла скрипеть зубами. Он держался из последних сил, чтобы не вмазать этому ублюдку. Малфой явно почувствовал напряжение, бросая на него короткий взгляд и ближе наклоняясь к пьяному волшебнику.
— Верным псом, говорите? — Драко прошептал так тихо, чтобы больше никто, кроме них не услышал. — Ну, тогда пусть этот пёс научит вас манерам. Фас.
Хруст. Со звуком ломающейся кости крепкий кулак Поттера врезался в нос Денбери, и тот сразу упал на задницу, безуспешно попытавшись ухватиться за стойку рукой в полёте на пол. Рыбки бросились от тела врассыпную. Второй волшебник взвизгнул. Гарри аж полегчало от удара. Он отряхнул кулак, расслабляя костяшки после неприятной встречи с чужим лицом.
— Ауч, — картинно поморщился Драко, но его тон совсем не выражал ни обеспокоенности, ни сожаления. — Кажется, этот риск вы не просчитали.
Павлины из мозаики на золотой стене заинтересованно повернули головы на потасовку, качая разноцветными хвостами.
Поттер возвышался над Денбери свирепой скалой, плечи ходили ходуном, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Драко глядел на мужчину на полу из-за плеча своего ручного Цербера. На лице у Денбери расползался алый цветок, струйки тёмно-бордовой крови потекли по подбородку на пол.
— Все слухи, что ходят про тебя — правда. Псих. Тебя надо держать на цепи.
— Шайя, заткнись, ты же сам нарвался! Ещё и продолжаешь, — в истерике опустился к нему очкастый, помогая встать.
— Я могу проглотить любые гадости в свой адрес, мистер Денбери, — холодно процедил Цербер, — но поливать грязью своих близких никому не позволю. Пожирателей смерти больше не существует. А глупые законы Министра никогда не будут приняты, как бы вам того ни хотелось.
Кудрявая хостес вернулась и замерла в проходе с мантиями в руках. Поттер выдернул их и протянул одну Малфою.
— Счастливо оставаться, — бросил Драко напоследок, и парни двинулись к лифту.
* * *
Потасовка в «Высоте» подарила Малфою приятное покалывание адреналина в венах. Он чувствовал невероятную власть над Цербером, а мысль о том, что больше никто во всём мире таким влиянием не обладал, только раздувала угли. Ему было уже откровенно плевать, станет ли кто-то шептаться за спинами. В Министерстве и без того языки распустились, а теперь всё вышло дальше, за пределы работы. Хотелось показать, что с ним шутки плохи. Ощущение защиты самого опасного волшебника столетия стоило тысячи сплетен. В квартире Поттер взмахом ладони позвал Малфоя в спальню. Драко мысленно отметил, что пора перевезти сюда часть вещей — в последние дни он ночевал здесь чаще, чем дома. В тёмной комнате зажглись две настенные лампы, рассеивая тёплый свет. — У меня для тебя подарок. Хотел отдать на Новый год, но как-то не вписывалось в праздничную суету, устроенную твоей матерью. Сначала думал, что идея так себе, однако после сегодняшнего кажется, что очень даже в тему. Гарри обогнул кровать, достал что-то из тумбочки и вернулся. Протянул Драко серебряную цепь якорного плетения толщиной в полпальца с несомкнутыми концами: на одном была припаяна круглая шайба размером с монету и с отверстием под ключ, а на другом — широкое кольцо. — Что это? Поттер молча встал на колени и протянул небольшой серебряный ключ. Драко понимающе усмехнулся. Шутки про верного пса вышли из-под контроля. Малфой накинул цепь на шею Церберу, стоящему перед ним на коленях. Открыл ключом замок. Шайба поддалась и открутилась — под ней серебро было отлито в тонкий штифт, который легко проскользнул в кольцо на другом конце. По принципу работы напоминало галстук. Драко вкрутил шайбу обратно, закрывая замок. Повертел ключ в руках и убрал в карман брюк. Цепь замкнулась: как ни пытайся, вытащить шайбу из кольца не получится. Выглядело, как красивое украшение, ниспадающее до груди, но с маленьким секретом: никто не сможет снять эту демонстрацию верности. Драко коснулся шайбы и резко потянул на себя. Цепь зазвенела, звенья проскользнули по петле и сомкнулись на татуированной шее, как удавка. Серебро впилось в кожу. Поттер задержал дыхание, смотря снизу вверх. Покорный Цербер у ног Аида. Принц держал за длинный конец украшения и одним движением руки мог ослабить или затянуть потуже. — Голос, — усмехнулся Драко. — Ну, допустим, гав, — мрачно улыбнулся Гарри, обнажая белые зубы. Малфой потянул цепь на себя, звенья ещё глубже впились в шею. Дракон захлопал чёрными крыльями, пытаясь вырваться. Поттер тяжело задышал. Принц склонил голову и отпустил — цепь тут же повисла на ключицах. — Нравится? — Пиздец как мягко сказано. Драко запустил пальцы в тёмные волосы и откинул голову Гарри назад, любуясь венами под рисунком татуировок. У него срывало крышу от этой картины, напряжение тугим узлом закручивалось в паху. Поттер придвинулся ближе, упираясь носом в ширинку. Открыл рот, обдал горячим дыханием и прикусил член через ткань. Языком нашёл замок и схватился зубами за собачку, оттягивая вниз и расстёгивая брюки. Стянул ткань вместе с боксерами. Горячая волна прокатилась от груди к бёдрам. Драко сжал челюсти и подтянул цепь, заставляя Цербера подползти ближе. Тот не сопротивлялся: уверенно прошёлся влажным языком по наливающемуся кровью стволу, слизнул капельку смазки с головки. Опустился к мошонке, вбирая её в рот. В голове закружились вертолёты, его тушило и мазало от каждого движения языка. Малфой оттянул чёрные волосы от корней, толкаясь бёдрами вперёд. Поттер отстранился и поднял на него взгляд. Очки заблестели в тусклом свете ламп. — Нетерпеливый. — Выпендрёжник. Гарри усмехнулся и накрыл член губами, медленно опускаясь до приемлемой для себя точки. Втянул воздух, создавая во рту вакуум. Драко почувствовал дрожь в коленях и на кончиках пальцев. Намотал конец цепи на руку, покрепче перехватывая шайбу в ладони. Поттер начал двигаться вверх и вниз, капельки слюны покатились из приоткрытых губ. Хотелось глубже. Он надавил на макушку — в ответ Цербер прикусил тонкую кожу и выпустил член изо рта. Драко зашипел. — Сволочь. — Потерпи до десерта. Гарри встал и поцеловал его в губы, перебирая пальцами пуговицы на рубашке. Расстегнул первую, вторую, а с третьей завозился и, рыча, разорвал оставшиеся. Драко хотел сказать, что с него новая, но был слишком потерян в ощущениях собственного вкуса на языке. Чёрная ткань полетела на пол вслед за брюками. Малфой прикусил Поттера за нижнюю губу, толкая к кровати и стягивая с него рубашку. — Сегодня я буду сверху, — тихий шёпот между поцелуями. Цербер улыбнулся и уткнулся в бледную шею, языком проходясь вдоль сонной артерии к мочке уха. — Я удивлю тебя, если скажу, что так и планировал? — горячий и жадный ответ прямо в ушную раковину. Драко толкнул его на кровать, отпустил цепь и стянул брюки. Гарри отполз назад по одеялу, понимая, что надавил на нужный рычаг. Перед глазами стояла пелена, ясное сознание растворялось, оставляя место желанию, заполняющему каждую клеточку тела. Как капля нефти в молоке, что отравляет и красит белое в чёрный. Навис сверху и перевернул Поттера на живот, надавливая пальцами на поясницу. Татуировка фестрала во всю спину пялилась пустыми глазницами, снитч метался по лопаткам. Он снова нашёл конец цепи и обхватил шайбу в ладони, перекидывая назад и душа Поттера звеньями. — Кажется, нам нужно стоп-слово, — прохрипел Гарри, и Драко понял, что переборщил. Слегка ослабил хватку, давая вдохнуть. — У тебя пять секунд, чтобы его придумать, — он не узнал собственный голос. Слишком грубый, слишком требовательный, слишком властный. Он хотел его целиком, здесь и сейчас, и потом, и всегда, и каждый грёбаный день, что у них остался, а осталось их не так много. — Пусть будут «лилии», — быстро ответил Поттер, понимая, что Малфой не шутит насчёт пяти секунд. Хотя Драко сомневался, что хоть что-нибудь на этой блядской земле способно будет его остановить. — Чокнутый. Спасибо, что хоть не «нарциссы». Кажется, он засмеялся, но Драко уже ничего не слышал. Целовал лопатки, ставил засосы, выводил дорожки языком вдоль позвоночника и не мог поверить, что это всё принадлежит ему. Невероятно, сколько времени Поттер проводил в зале, но это того стоило: мышцы как каменные, каждый изгиб достоин миллиарда колдографий в журналах с рейтингом восемнадцать плюс. Если бы у секса было тело, это было бы тело Гарри Поттера. Он подтянул цепь, заставляя Цербера встать на колени и упереться локтями в одеяло. Не знал, был ли у него опыт снизу, но что-то подсказывало: никто никогда не трахал национального героя. От этой мысли повело. Он глубоко вдохнул и наколдовал на пальцах левой руки тёплую смазку, правой всё ещё держа цепь. Прикоснулся к кольцу тугих мышц и медленно ввёл один палец. С удивлением обнаружил, что Поттер готовился. — «Планировал», говоришь? — А ты хотел с кровью и слезами? Драко фыркнул. Слишком хорошо Гарри его уже знает — терпеть долгие предварительные ласки и правда не смог бы, особенно когда под ним вот такое. Ввёл второй палец, растянул и покружил в поисках нужной точки. Прикусил губу, с трудом сдерживая пульсацию в истекающем смазкой члене. Надавил на простату и получил в награду протяжный глухой стон в одеяло. Гарри снял очки и откинул куда-то в сторону, нетерпеливо ёрзая под пальцами. Драко добавил третий, сокращая время прелюдии и оставляя последние крупицы здравого смысла для подготовки. Ещё раз нашёл нужную точку и снова получил в ответ ласкающий уши звук. Повторил это трижды, а потом вытащил и услышал вздох разочарования. Провёл влажными пальцами по собственному члену, добавляя ещё смазки. Устроился между бёдер, оглаживая спину вдоль позвоночника. Медленно вошёл до самого основания и закусил губу, чувствуя металлический привкус от нетерпения. Глубоко вдохнул, давая им обоим время привыкнуть, помассировал поясницу, любуясь упругим телом. Поттер заметался на кровати, но быстро вернул себе ровное дыхание. Можно. Движения сначала медленные, но с каждым толчком всё более грубые и властные. Тормоза сорвало, когда Гарри начал сам двигать бёдрами навстречу и рычать, кусая одеяло. Драко намотал цепь на кулак и дёрнул на себя. Тёмная макушка откинулась назад, резкий вдох на задержанном дыхании. В полумраке комнаты он едва видел, как металл впивается в кожу и оставляет на ней розовые следы. Гарри попытался подняться, чтобы не так душило, но Драко надавил на лопатки, толкая обратно. — Будешь брыкаться — затяну сильнее. Предупреждающее шипение, и Поттер послушно упёрся в локти. Дышал через рот, пытался выкрутить шею из удавки, кусал губы, но всё ещё продолжал двигаться навстречу. Крошечные белые искры посыпались на плечи. Магия всплесками вырывалась из них наряду со стонами. Прерывистое дыхание. Ещё. Ещё. Ещё. Мольба шёпотом. Короткие стоны. Закатанные глаза. Дрожь на кончиках пальцев. Дрожь во всём теле. Капли пота на пояснице. Запах металла, мускуса и кожи. Стук изголовья кровати о стену. Никакое стоп-слово сейчас не заставило бы его притормозить. — Хочу тебя, даже когда трахаю. Хочу каждую грёбаную секунду, — рычал Драко, скользя пальцами по татуированной спине, а потом впиваясь в неё ногтями, оставляя кривые красные полосы на участках, не залитых чёрной краской. Фестрал беззвучно фыркал и скалился. Поттер поднялся на колени и откинулся спиной на грудь Драко. Поймал воздух, жадно надышался. Обхватил ладонью собственный член и начал двигать рукой вверх-вниз. Горячая спина о холодную грудь, размазанные капли пота. Малфой придержал горячую грудь левой рукой, двумя пальцами сжимая сосок. Языком прошёлся по подставленной шее, слизывая солёные капли, прикусил за мочку уха и на удивление мягко, даже успокаивающе прошептал. — Я тебе что сказал? — Не гавкай, если не собираешься укусить. Тяни, — рыкнул в ответ Цербер. Цепь на кулаке обмоталась ещё в два круга, и он потянул. С каким-то диким, безумным упоением наблюдал, как Поттер давится воздухом, как глаза закатываются, как останавливается рука на члене. Малфой перехватил и начал дрочить ему сам. Гарри продолжил двигаться, ускоряясь. Мазало на дикой измене от ощущений, перед глазами плясали белые пятна. Драко кончил, вгрызаясь в татуированную шею, чтобы не заорать, и звук вышел задушенным. Через пару секунд почувствовал, как член в левой руке пульсирует — Гарри пошёл за ним, заливая спермой чёрное одеяло. Комната поплыла. Он отпустил шею, проходясь языком по цепи и глотая металлический вкус. Поттер попытался ухватиться за звенья пальцами, хрипло дыша. Малфой чертыхнулся и, быстро размотав удавку с кулака, отпустил. Шайба упала на влажную грудь. Оба рухнули на спины, соприкасаясь плечами и коленями. Искры оседали на кожу, обжигая и оставляя тёмные точки. — Ебать, — на резком выдохе выругался Драко. — Да, именно так и выглядит это слово, — хрипло усмехнулся Гарри, растирая шею. Малфой повернулся набок и прищурился. Осторожно поднял с груди Цербера цепь и покрутил подарок в пальцах. — Чёрт, я бы попросил тебя никогда не снимать её, но это может быть опасно. Не хочу, чтобы кто-то тебя придушил. — Об этом я уже позаботился, — улыбнулся Гарри, и Драко заинтересованно склонил голову. — Цепь зачарована. Если кто-то, кроме тебя, коснётся её, то получит обожжённые пальцы или рискует и вовсе остаться без них. А ты теперь всем готов заявлять, что я твоя собственность, да? — Ты и сам с этим прекрасно справляешься. — Я думал, ты не хочешь афишировать. Но это твоё «Фас» сегодня… — Какая уже разница? Все в курсе, кому злая министерская собака носит тапочки. Так пусть и не забывают. Малфой потянулся к нему и поцеловал, глубоко и грубо скользя языком по зубам и нёбу. Прикусил за нижнюю губу, отпустил. Дёрнул за цепь, и звенья за секунду сомкнулись на шее. Завис, ухмыляясь от черноты в изумрудных глазах. Его забавляло, как стойко Цербер делал вид, что перекрытый кислород и металл, болезненно впившийся в кожу, не имеют никакого значения. Отпустил, и украшение вернулось в свободное положение. — Не наиграешься никак? — у Поттера плохо получилось скрыть удовлетворение от того, что подарок понравился. — Сам виноват. Гарри, как сытый кот, потянулся на одеяле, поднимая руки к потолку. Драко заметил кое-что странное. Нахмурился, резким движением коснулся пальцами рёбер Поттера и резко толкнул, поворачивая к себе правым боком, чтобы в полумраке лучше разглядеть то, что не увидел во время секса. — Это что такое? — М? — Это новая, — хмуро заметил Малфой. Он прошёлся пальцами по свежему магическому рисунку на рёбрах. Четыре крупные мерцающие точки образовывают неровный четырёхугольник, а от него тянутся ещё десять поменьше, соединённых тонкой линией. Звёзды едва заметно двигаются, но не меняют своего положения. Созвездие Дракона. — Новая, — просто подтвердил Гарри, позволяя разглядывать свежую татуировку. — Зачем ты это сделал? Он разозлился, и Поттер повернулся на правый бок, заглядывая в глаза. — Реально надо объяснять? — Да, надо! — Драко взорвался, краем сознания удивляясь собственной острой реакции. — Не нужно было этого делать. — То есть цепь на моей шее тебя устраивает, а это — нет? — гневом на гнев ответил Гарри. — Цепь можно снять, а это… — он осёкся на полуслове и замер. — А это? — Цербер выдержал паузу. — Что «это»? Драко молчал. — Договаривай! — прорычал Поттер. — Цепь можно снять, а это навсегда? — Да! — выкрикнул в ответ, садясь на кровати и запуская руки в волосы. Повисло молчание. Драко думал, что ещё сказать, но слова не шли на язык. Поттер сел и мягко коснулся его плеча. — Почему? Драко помотал головой. Плохо, это очень плохо. Он хотел бы этого — искренне хотел бы, чтобы всё было навсегда. Но так не будет. Не будет, потому что решение уже принято, и он не может его изменить, а отметина на рёбрах так и останется напоминанием о том, что они всё проебали. Он так хотел бы рассказать. Но не мог, потому что тогда всё полетит в бездну, и план рассыпется. Он уже поклялся (и себе, и тому, кто ещё замешан в деле), что не промолвит и слова. Вот только проклятые эмоции всегда оказывались быстрее разума. — Потому что когда-нибудь ты пожалеешь об этом. — Давай уж я сам буду решать, о чём жалеть. — Мы не выбираем. Всё, что мы можем — это сталкиваться с последствиями принятых решений. — То есть ты собираешься меня кинуть? — Гарри встал, нашёл очки и начал одеваться. — Нет, — взвыл Драко, дёргая себя за волосы. — О каких тогда последствиях ты говоришь? — Просто… это сложно, ясно? — он откинул чёлку назад, возводя глаза к потолку. — Что угодно может произойти. Может, мы не будем вместе всегда и… — Это зависит только от нас, — отрезал Поттер, резким движением застёгивая ширинку брюк. — Если ты сомневаешься, то нахер вообще вот это всё, — он дёрнул цепь на шее, — надо? Знаешь, Драко, ты заставляешь меня жалеть об этом прямо сейчас. — Я не сомневаюсь! Не сомневаюсь в том, что хочу тебя, хочу… — он замялся, подбирая слова, — быть с тобой. Просто хочу наслаждаться моментом и не думать о том, что будет дальше. — Так и не думай, блять! Вечно тебе надо всё усложнять, строить какие-то стратегии, просчитывать на десять ходов вперёд, — Гарри сел на корточки у кровати, положил руки ему на колени и заглянул в глаза. — Мы есть сейчас. Какая разница, что будет после? Если надумаешь от меня сбежать, я тебя из-под земли достану. Малфой нервно усмехнулся. Да, так оно и будет. Именно это и бесило. Знал, что Поттер никогда не успокоится — он, сука, татуировку набил практически с его именем! И Драко вечно будет винить себя за это. — Эй, — тёплые пальцы поймали прохладные ладони, — я не отпущу тебя. — Я знаю. — Тебя это бесит? — Не это, — помотал головой, и светлая чёлка упала на лоб. — Бесит, что я не знаю, что будет дальше, а мне постоянно надо всё контролировать. Я сам себя бешу. — Что ж, это у нас общее, — улыбнулся Гарри. — Прекрати уже всё просчитывать. Я сам оставляю на своём теле эти следы, я сам позволяю тебе накинуть цепь мне на шею. Ты говоришь «Фас» — я кусаю. И похуй, что там дальше. Компренде? — Компренде. Поттер как будто чувствовал, что не убедил до конца. Раньше он бы психанул и сказал ему убираться, раз такой расклад, но сейчас всё между ними изменилось. Сильнее сжал прохладные пальцы. — Слушай, всё очень просто. Неважно, на сегодня, на месяц, на год или навсегда. Только в одном моменте: сейчас. Если правда меня любишь, моргни. Стальные глаза, как два хрустальных шарика, открыто смотрели перед собой. Задрожали радужки, поджались губы. Драко метался, решаясь на простое действие с таким усилием, словно Гарри попросил его положить голову на гильотину. И всё-таки на долгих три секунды закрыл глаза. Светлые ресницы соприкоснулись, а потом снова разошлись. Изумрудные радужки напротив пронзили в самое сердце. — Вот так. Пусть пока так, а всё остальное неважно. Этого достаточно. Проблема была в том, что этого недостаточно. В обмен на демонстрацию вечной преданности ему следовало предложить сердце, вот только он уже отдал его на растерзание своему безумному плану. И об этом плане он не мог рассказать Церберу, если не хотел, чтобы тот откусил ему голову. Драко зажмурился и отвернулся. Закусил нижнюю губу, сглатывая ком в горле и душа подступающие слёзы. Ему надо написать книгу, что-то типа «Пошаговое руководство: как похерить всё и заставить любимого человека тебя ненавидеть».* * *
Гарри не понимал, что происходит, но точно знал: происходит что-то не то. И это что-то точно было связано с тайной, которую Малфой никак не хотел (или не мог, по его словам) раскрыть. Поттер оглядел себя в зеркало ванной: на шее фиолетовые пятна, а цепь на ключицах ясно давала понять, откуда они взялись. Впрочем, прятать их не собирался. Надел привычную чёрную футболку и перекинул причудливое украшение с подтекстом поверх ткани. Со стороны как будто ничего особенного — цепочка как цепочка. Дел у него скопился целый вагон. Во-первых, нужно было разобраться с Кингсли. В этом вопросе, как и предложил Рон, они подключили детей. Да, в таком поступке мало святого, но, в конце концов, они сами с одиннадцати лет сражались со злом. Эдмунд Калпепер в откровенном разговоре порекомендовал им добраться до Ребекки Бруствер — дочери Министра. Как и предполагали, она оказалась далеко не последней фигурой в организации Красного Рождества. Это Эдмунд и Ребекка вдвоём собрали подростков, напечатали листовки, раздобыли бомбы и всё спланировали — остальные оказались просто участниками операции, слепо следующими за своими лидерами. Правда, вместе с этим откровением Калпепер, понижая голос, чтобы не услышал сидящий в соседней комнате дед, также поделился, что их маленькая группа расширяется. У них появились влиятельные покровители среди взрослых волшебников, хотя лидерство Эдмунда и Ребекки от этого не сместилось. Забавно, но теперь подростки диктовали свои правила взрослым, которые желали поддержать Цербера. По словам юноши, это было только началом большой игры, которую они затеяли в поддержку своего героя. После того, как Поттер освободил Калпепера под залог, тот воспылал к нему пугающей преданностью. Славный парень всё-таки. Гарри взял его на карандаш и пообещал забрать к себе под крыло в ОМП, когда тот выпустится из Хогвартса. Верные, энергичные ребята с горящими глазами — лучшее вложение ресурсов и самые преданные соратники. Гарри по своему опыту знал: такие как Эдмунд будут окровавленными зубами вгрызаться в противника и до последнего вдоха отстаивать правду. Никогда не расколются под пытками, никогда не свернут с ровной дороги своих убеждений. При этом не обделённый острым умом и слизеринской хитростью, такой аврор станет ценным кадром в его команде. После этого разговора осталось только придумать, как добраться до девчонки и убедить её поиграть против собственного отца. Она наверняка подскажет слабые места и поможет продавить волю Министра. Сейчас Ребекка томилась под домашним арестом и пристальным надзором отца, но Эдмунд уверил, что после каникул они все вернутся в Хогвартс, и там не будет приглядывающего за дочерью двадцать четыре часа в сутки бати. Это был их шанс и одновременно с тем большая проблема, ведь после Красного Рождества правила в Хогвартсе ужесточились. Туда и раньше пускали гостей с неохотой, а сейчас и вовсе закрыли все лазейки. Предстояло придумать, как пробраться в школу и пообщаться с Ребеккой Бруствер. Во-вторых, Поттеру нужна была максимальная поддержка в Министерстве — только изнутри волшебники могли напрямую влиять на решения Визенгамота. Если заручиться соратниками здесь, то он легко обойдёт остальных кандидатов на пост Министра. Ломал голову, что же можно сделать, а потом нашёл гениальное решение. Какой самый лучший способ расположить к себе людей? Правильно, купить их. Этим простым способом он неоднократно пользовался последние годы, вот только на сей раз взятка должна быть по-настоящему крупной. Подключил к этому вопросу Дану. Его секретарша, может, и служила милым личиком для гостей на входе в кабинет босса, но мать-природа наградила её и другими превосходными талантами. Например, невероятной коммуникабельностью — девушка знала, кажется, всех поголовно в Министерстве, и со многими водила дружбу. Ей удалось достать финансовые отчёты по всем доходам и расходам в других отделах. Разбирая бумаги на столе, Гарри с тоской обнаружил, что казна была не такой уж богатой — галлеоны на нужды сотрудников выделяли неохотно, многие руководители по несколько десятков раз отправляли прошения даже на покупку всякой мелочёвки вроде новых перьев и пергаментов. В ОМП и Отделе Тайн с этим был ещё хоть какой-то порядок, а вот остальным повезло значительно меньше. Разбирая бумажки, Гарри никак не мог уложить исходные данные в какое-то стоящее решение проблемы, да и мозги у него не под бухгалтерию заточены. Он понятия не имел, что со всем этим делать. Закурил, щёлкая зиппо, и откинулся в кресле. Задумчиво покрутил между пальцами металлическую шайбу на конце цепи. «Ты говоришь «Фас» — я кусаю». Он нахмурился и резко придвинулся к столу. Затушил недокуренную сигариллу в пепельнице в виде ящерицы на камне, взял перо и принялся писать, пока мысль не вылетела из головы так же быстро, как влетела. Зафиксировав идею на бумаге, удовлетворённо оглядел результат. Ему понадобится консультация хорошего бухгалтера, а ещё лучше — сразу нескольких, но план выглядел превосходно. В кабинет постучали. — Что случилось? — бросил он, не поднимая глаз от пергамента. Дверь приоткрылась: сначала за ней появились тёмные блестящие локоны Даны, а потом и многоярусный лавандовый кружевной воротничок её блузки. — К вам посетитель. — Кто? — Миссис Гермиона Уизли. Поттер оторвался от стола и удивлённо вскинул брови. Вот кого не ожидал увидеть. — Пусть заходит. Девушка кивнула и скрылась за дверью, а уже через секунду на пороге появилась Миона. Выглядела хорошо: вьющиеся волосы спадали по плечам в кофейной мантии, на щеках лёгкий румянец. Свежая, даже отдохнувшая. — Привет, Гарри, — она прикрыла за собой дверь и прошла по красному ковру. Ботильоны на небольшом каблуке утопали в мягком ворсе. — Миона, ты как здесь? Я думал, вы с Рози в Румынии, — Гарри встал, обогнул стол и обнял подругу. Придержал её за плечи, оглядывая, а потом отодвинул чёрное кресло. — Садись. Хочешь чаю, может? — Да, с радостью. Мы вернулись на пару дней — проведать Рона, да и тебя тоже. Хотя, если уж совсем честно, я просто скучаю по работе. Поттер разгрёб завалы бумаг на столе и попросил Дану заварить чай. Через пять минут секретарша разлила эрл грей по белоснежным чашкам на столе и тихо упорхнула, взмахнув лавандовыми кружевами и оставляя после себя тонкий аромат цветочного букета. — Что такое ФАС? — спросила Гермиона, провожая взглядом три крупные чёрные буквы на бумагах, которые Гарри спрятал в ящик стола. Ничего от неё не скроешь, хотя он и не пытался. Может, сама судьба послала подругу ему в кабинет именно сегодня? — «Финансовый авторитарный сервис», — пояснил Поттер, садясь во второе кресло рядом с подругой, — мой новый проект. Ну, пока только на стадии идеи. Хочу поддержать отделы Министерства и выделить отдельный бюджет для таких вопросов. Как в отделе регулирования магических популяций обстоит дело с финансированием? — Хуже, чем в ОМП, — честно ответила она, делая глоток чая и смакуя вкус бергамота на языке. — Каждая статья расходов согласовывается примерно месяц, долгая бюрократическая возня и вечные отмазки из бухгалтерии. Я давно забила и просто покупаю расходники сама, из своего кармана. — Так и думал, — кивнул Поттер, уверяясь в том, что увидел в бумагах, — это проблема, которую я хочу решить: нужен сервис, который позволял бы быстрее получать деньги. И не только на перья. Новая мебель в кабинеты, инвентарь, дополнительные премии за хорошую работу, путёвки в лагеря для детей сотрудников… — И как ты планируешь это провернуть? — подруга заправила прядь волос за ухо. — Пока не знаю. Может, ты подскажешь? — Ну, для начала нужны инвесторы, — она поставила чашку на стол, разворачиваясь к нему полубоком и задумчиво потирая ткань на рукаве мантии. — Влиятельные, богатые волшебники, которым захочется поддержать казну галлеоном. Кажется, один точно есть у меня на примете. — Правда? — заинтересовался Гарри. — Кто? Она вскинула брови и поглядела на него с лёгкой улыбкой, как всегда делала в школе, когда он говорил какую-нибудь очевидную глупость. Спустя несколько секунд до Поттера дошло. — О… Да, о себе я как-то не подумал. — Убьёшь сразу двух зайцев, — довольная, что намёк понят, она кивнула. — Инвестируешь в свой ФАС — сотрудники в тебе души не чают, а бонусом получаешь отчисления. Всем инвесторам ведь нужны дивиденды от вложенных средств. — И как их обеспечить? — Пустить бюджет на что-то, что приносит прибыль, конечно. Как ты думаешь, почему в Министерстве так туго с финансированием? Потому что каждый отдел сам себя кормит. В Отделе Тайн с этим всё просто — они покупают и продают магические артефакты, имеют на этом хорошую сумму, а отчисления поступают напрямую в казну. В ОМП тоже неплохо: арестовали счёт тёмного волшебника, а деньги туда же — в общий карман, тебе ли не знать. Вот в ОРМП нечем козырять: мы приглядываем за магическими существами, но что толку? Прибыли это не приносит. Он начал улавливать ход её мыслей и поблагодарил вселенную за то, что так вовремя послала подругу в кабинет. В голове уже вырисовывался план, обрастая подробностями. — И ты считаешь, можно придумать какой-то способ навариться всему Министерству сразу? — Вполне. На самом деле, Министр и раньше это делал. В смысле, привлекал инвесторов, запускал какие-то проекты и вырученные деньги распределял по участникам, не забывая и про себя. Просто раньше не существовало отдельной системы, которая бы распределяла средства исключительно внутри Министерства. Обычно доходы шли на что-то более прозаичное и вечно необходимое: тротуарную плитку на улицах, например. Да и было этих проектов не так много, в них нет никакой чёткой структуры. Как ты инвестировал в детскую больницу в том году, помнишь? Это разовая акция. А чтобы пополнять твой ФАС, нужно что-то регулярное. Если хочешь, я подумаю об этом на досуге — накидаю идей. Он был искренне восхищён. Не то чтобы забыл, какая она умная, но всё-таки они давно не играли за одну команду. Кажется, их грызня начинала сходить на нет. Может, небольшой отпуск в Румынии и правда пошёл Гермионе на пользу? Гарри заклинанием призвал к себе портсигар и пепельницу, закурил. — Так мы теперь сотрудничаем? — Мы всё ещё друзья. Я была и остаюсь против того, чтобы вампиры и кентавры служили пушечным мясом у мракоборцев, но мысль о том, что всё Министерство может получить неплохую финансовую поддержку со стороны — это очень хорошая мысль. Даже если ты и другие волшебники смогут приумножить свои капиталы за счёт процентов, что в этом плохого? Даже я от этого выиграю. Найди инвесторов, а я подкину идей. Они обсудили детали, а потом ещё немного поболтали о своём. Как там малышка Рози, что они видели в Румынии, как поживает Чарли… Было приятно пообщаться с подругой на отвлечённые от работы темы и хотя бы полчаса не ругаться. Пока она всё-таки не подняла скользкую для них обоих тему. — Ты уже думал о том, что будешь делать дальше? — она подошла к вопросу осторожно, боясь сломать хрупкий лёд между ними. — Если выборы всё-таки состоятся и тебя изберут Министром… что потом? — Потом — новая Англия, Миона, — он выдохнул дым, и тот начал закручиваться спиралями в воздухе. — У меня на эту страну большие планы. Обновлённый аврорат, пресечение преступности… — Я не об этом спрашиваю, — покачала головой девушка. — Гарри, у всего есть цена. Если ты хочешь большой власти, придётся дорого за неё заплатить. Что если ты поймёшь, что всё, к чему шёл эти годы, не имеет никакого смысла? Какой толк от министерского кресла, если не дышать полной грудью и просто не наслаждаться жизнью? Ты должен найти другую причину жить ещё до того, как всё изменится. — Я её уже нашёл, — взмахнул рукой Гарри, подтягивая к себе пепельницу и туша окурок. — У меня есть вы с Роном, и есть Драко. Знаю, это кажется странным, но… я нашёл. Он — моя главная причина. Вот только Кингсли не даст этому произойти. Этот его закон о запрете однополых связей — ты же понимаешь, какая это чушь? Я должен положить этому конец, как минимум если хочу быть с человеком, которого люблю. — Громко. — Это правда. Я не прошу понять, но прошу хотя бы сделать вид, что поддерживаешь. — Я поддерживаю. Но Гарри, ты ведь сам виноват. Если бы не то, что ты вытворяешь, Кингсли бы не… — Так ты на его стороне? — оборвал её Поттер. — Конечно, я отпетый негодяй, а он просто душка. — Перестань. Прекрасно знаешь, что прозвище в Министерстве не просто так к тебе прицепилось. Последние восемь лет ты только и делал, что запугивал, шантажировал и строил интриги. Однажды даже бунт поднял! А в последние полгода всё вообще слишком далеко зашло. Я не говорю, что ты отпетый негодяй, но ты ничем не лучше всех тех, кто пытается добраться до власти нечестными методами. И ты сам это знаешь. Она гордо вскинула голову и поджала губы, явно довольная, что смогла высказаться. Вьющиеся волосы отпружинили вверх-вниз. — Спасибо за нотацию. Ты закончила? — Нет. Ты сам дразнишь Кингсли своими выходками, — Миона кивнула на цепь на его шее, скрещивая руки на груди. — Вот это что такое? — Просто побрякушка, — пожал плечами Поттер. — Не боишься, что от этой «побрякушки» слухи поползут? — Пусть болтают. Чем больше обо мне сейчас говорят, тем лучше. — Вот об этом и речь. Сам заставляешь всех в Министерстве, в особенности Бруствера, обращать на тебя внимание. Играешь с огнём. Но большая власть — это большая ответственность. Если ты уж нашёл свою новую «причину жить», то побойся хотя бы за него. — Почему я должен за него бояться? — нахмурился Гарри. Гермиона покачала головой и вздохнула, уже порядком утомившись от спора. Поясняла всё для него, как для ребёнка. — Я сегодня заглянула к Луизе в отдел международного магического сотрудничества. Она говорит, что Драко за спиной называют… не самыми приятным словами. А сегодня на обеде он едва не устроил дуэль с волшебником из-за этого. Пока ты строишь карьеру, из-под носа утекает главное. Уж поверь, я-то знаю. Поттер вздохнул. Конечно, куда же без этого. Намного проще было строить планы в одиночку: ни за кого не несёшь ответственности, ни за кого не переживаешь, и солому стелить не надо. Драко, хоть и был в состоянии себя защитить, всё равно заставлял переживать и осторожничать. Это делало Цербера уязвимым. Прежде он бы уже просто переспал с кем-нибудь из судейских сынков или вовсе предложил обручиться — такой ход точно не оставил бы новому законопроекту Министра шансов, Визенгамот встал бы на сторону Поттера, и хер бы кто пасть открыл о каких-то там однополых связях среди волшебников. Конечно, такой расклад упростил бы дело. Но с появлением в его жизни Малфоя появились границы, пересекать которые было нельзя. Да и не хотелось, если совсем уж честно. — А что за волшебник, не знаешь? — Нет. Луиза тоже не знает. Сказала только, что он сам на Драко чем-то похож. Светленький, высокий. Ты-то наверняка в курсе, — она прищурилась, порицая его всем видом. Гарри только цокнул и закатил глаза. Конечно, в курсе. Ебучий Итан, которого он имел неосторожность трахать и не перезвонить. Поблагодарил подругу за информацию и проводил к выходу из кабинета. Этим вопросом тоже предстоит заняться, как и мыслями о жизни после выборов, семена которых Миона посадила в его голове. Следующие дни утекли в работу. Через Дану и её связи в бухгалтерии Гарри открыл финансовый авторитарный сервис. Правда, пришлось кое-где надавить и кое-кому дать на лапу, чтобы процесс ускорился. Проклятые бюрократы ведь с места не сдвинутся, пока не позолотишь ручку — могут неделями ходить туда-сюда по кабинету, распивая чай и вписывая в документы по одной букве. К счастью, когда речь зашла о блестящих галлеонах в министерской казне, дело двинулось быстро. А когда Гарри подложил взятку главному бухгалтеру, и вовсе полетело на реактивном топливе. Да, незаконно, но кого ебёт? Начало положено. Сразу после этого переговорил с главой Международного бюро магического законодательства и вытряс обещание перевести Малфоя туда. В этом диалоге в ход пошли уже угрозы — мистер Вилфорд боялся за свои грязные секретики, на которые у Цербера года три как валялся компромат в сейфе. Условились пока на должность секретаря, но даже это будет полезно. Бюро являлось подразделением ОММС со значительно бо́льшим влиянием. Они занимались законами — как внутренними, самой магической Британии, так и внешними, затрагивающими международные отношения. Драко наверняка порадуется повышению. А через пару лет, когда Поттер уже будет Министром, окажется проще простого продвинуть Малфоя повыше и занять эту область целиком и полностью. Он сможет напрямую влиять на все законы магического мира через маленького ручного дракончика — это ли не подарок судьбы? Пока всё складывалось как нельзя лучше. Как-то раз по пути из отдела в отдел заскочил в кабинет к Итану и сломал парню правую руку. Пообещал, что если он ещё раз приблизится к Малфою, то сломанными окажутся уже две, а если начнёт распускать язык, то из кабинета его вынесут вперёд ногами. Довольный проведёнными воспитательными мерами, проследовал дальше и к вечеру об этом уже и не вспомнил. Пока Гарри занимался рабочими вопросами, волшебники по всей Англии, в том числе члены Визенгамота, разделились на два лагеря: одни в открытую поддерживали Бруствера и не хотели переизбрания Министра, а вторые были за перемены. Цербер активно работал и над этим, то и дело навещая судей в их кабинетах или даже приглашая на завтраки, обеды и ужины для обсуждения дел. Так ему удалось переманить на свою сторону ещё с десяток волшебников, но вес их голосов того стоил. С Кингсли они не пересекались, но до Гарри дошли слухи, что действующий Министр тоже не просиживает штаны в кабинете. Он сам активно вёл переговоры с влиятельными персонами и продолжал продвигать свой дурацкий законопроект, запрещающий волшебникам однополые связи. В дополнение к этому, пообещал пенсии всем участникам Второй магической и их детям. Вопрос, где он собирался взять деньги на этот акт щедрости, оставался открытым и заставлял Поттера немного переживать. Уж не надумал ли Бруствер наложить свою лапу на ФАС? Это напоминало, что нужно как можно скорее добраться до Ребекки. К слову, сотрудники Министерства с воодушевлением подхватили новость о сервисе дополнительного финансирования, так оперативно учреждённом Гарри Поттером. Теперь только ленивый не мечтал о новом кресле в свой кабинет и не восхвалял эту гениальную затею. Правда, Цербер всё ещё активно искал варианты осуществления идеи Гермионы с привлечением инвесторов. Она предложила много вариантов для проектов ФАС: помощь больницам, строительство детских садов для юных волшебников, благоустройство магических территорий… Но в её списке как будто не было того, с чего хотелось бы начать. Первый проект — самый важный, он задаст вектор всей истории. Для него нужно выбрать что-то крупное, масштабное, с глубоким подтекстом. Что-то, чего ещё не делал никто из политиков. Что-то, что покажет намерения Гарри Поттера как нового Министра магии и чётко обозначит: он не такой, как все «эти», и в одном ряду с другими никогда не стоял. При этом всё ещё оставался открытым вопрос с Ребеккой. Он не мог найти достойной причины попасть в Хогвартс и поговорить с девушкой о её отце. Да и с Эдмундом неплохо бы встретиться: если всё пойдёт по плохому сценарию (а Гарри всегда допускал плохие сценарии), ему понадобится поддержка этих ребят в том числе. Бунтующие дети с бомбами — это, конечно, ужасно, но их влияние нельзя недооценивать. Волшебники были в ужасе от мысли, что Красное Рождество может повториться. Иногда казалось, что голова вот-вот закипит от работы. Каждый день он общался с десятком людей и просчитывал сотни ходов, но вечером, встречаясь с Драко в атриуме и вместе возвращаясь домой, Гарри позволял себе отключиться от фонового шума. Обычно они старались не говорить о работе, хотя совсем без этого не обходилось. За ужином Поттер поделился своими мыслями. — Я так и не придумал проекта, который привлечёт инвесторов. Идей много, но все они какие-то слабые. И понятия не имею, как добраться до дочери Кингсли, а время тикает, вот-вот начнётся голосование по вопросам переизбрания Министра. Он знал, что Драко и сам много думал обо всём этом. Когда-то заключённая между ними договорённость о сотрудничестве давно переросла в нечто большее, и ни разу за все месяцы Гарри не пожалел, что заключил эту сделку. Дело было даже не только в их отношениях, но и в том, насколько полезным оказался слизеринец со своими идеями. Малфой задумчиво накручивал карбонару на вилку. — Поттер, ты никогда не перестанешь меня удивлять. Решение у тебя прямо перед носом, но ты упорно его не замечаешь. Иногда кажется, что остатки мозгов тебе отбили на аврорских заданиях и тренировках по боксу. — О, ну да, — Гарри бросил вилку и скрестил руки на груди, откидываясь на стуле, — давай, скажи, что ты снова впереди на пять ходов и сейчас раскидаешь мои фигуры по доске. Я готов, внимаю. Драко прыснул от смеха. — Просто мой мозг заточен под куда более сложные задачи. Не обижайся: в любой паре один должен быть мозгом операций, а другой — движущей силой. — Мерлин, ты остановишь этот поток самовосхваления и перейдёшь уже к сути? — Идиот. — Нарцисс. — Люблю тебя. — Неправда. Это я люблю тебя, а ты просто дёргаешь за цепь. Драко засмеялся и пнул его ногой под столом. Гарри обожал эти вечера, пусть даже наполненные словесными перепалками. Иногда отмечал, что только и ждёт завершения рабочего дня, а ведь раньше, наоборот, всегда задерживался допоздна, утопая в задачах. Сейчас дел сильно прибавилось, но он стремился раскидаться быстрее и свалить, чтобы полюбоваться вот этой улыбкой. — Давай-ка соберём всё в кучу, — Драко вытер губы салфеткой и сделал глоток вина. — Тебе нужен проект, в который захотят финансировать волшебники. Желательно такой, который облагородит тебя после Красного Рождества и причешет образ плохого мальчика, который трахается с Пожирателем. Не спорь, — остановил он взмахом руки, предвидя, что сейчас Поттер начнёт возмущаться. — Идеальным вариантом было бы вообще жениться, но не рекомендую — вероятность девяносто девять и девять процентов, что я лично перережу тебе глотку даже за попытку это сделать, — Гарри засмеялся в кулак, и Драко медленно перегнулся через стол, хватаясь за цепь на шее и оттягивая на себя. — Так какой же проект позволит привлечь очень хорошие инвестиции, обелить твоё имя и при этом пробраться в Хогвартс? — Ты меня просто по полу размазываешь, но я всё ещё в упор не вижу, — придвинулся ближе Поттер, опираясь на круглую столешницу и заглядывая в стальные глаза. Воздух стал густым, всё веселье как рукой сняло. Аромат озона, как внезапный сквозняк, ударил в нос. — За тобой будет должок за эту идею, — он понизил голос. — Всё забирай, — на выдохе прошептал Цербер. Малфой довольно усмехнулся, дёрнув бровями, отпустил цепь и отодвинулся, возвращаясь на своё место. Ни словом не обмолвился, но Поттер был уверен, что ещё как заберёт. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Вечно он зависал на этом лице, как будто в каждую черту был вшит гипнотический маятник, погружающий в глубокий коматозный сон. Существовало три вещи, на которые он готов смотреть вечно. И нет, это не огонь и не вода из известной поговорки, а глаза, руки и волосы Драко Малфоя. — Факультативы, — непринуждённо бросил Малфой, подхватывая длинными пальцами бокал и гоняя вино по стенкам. — Проект по дополнительному обучению для юных волшебников. Платные занятия по профориентации и конкретным навыкам, необходимым для работы, например, медиком, или журналистом. Проводятся приглашёнными специалистами из Министерства или из других крупных организаций. А платные, потому что нужно платить лекторам зарплату, закупать инвентарь, печатать рабочие тетради и ещё с десяток вариантов, куда пустить и где отмыть деньги. Можно проводить экскурсии по рабочим местам, обеспечить дипломы и даже дать выпускникам дополнительное преимущество при приёме на работу. За такой диплом родители заплатят хорошие деньги, ведь он обеспечит их чадам преимущество в карьере, а инвесторы перед тобой в очередь выстроятся, ведь это просто пиздец как высокомаржинально. Цену ставь хоть поднебесную, а на зарплату лекторам и корочки для дипломов по факту уйдёт не так уж много денег. Это сотни тысяч галлеонов, Поттер, — картинно жестикулируя и понизив голос до шёпота, явно забавлялся Малфой. — В это же время ты снова будешь святым героем, который бьётся за светлое будущее нового поколения. И тут тебе не больница или парк — один раз построил и забыл. Это, сука, навсегда! Даже после твоей смерти Министерство сможет делать новые и новые платные факультативы, расширять географию до других школ — Дурмстранг, Шармбатон, Колдовстворец… Этот проект не умрёт никогда. Просто ебучая волшебная корова, которая даёт золотое молоко. Драко откинулся на спинку, с высокомерным довольством наблюдая, как Поттер меняется в лице. Гарри даже не моргал: был готов вечно наблюдать, как Малфой понтуется собственными идеями, потому что они действительно были бриллиантовыми. Цербер с улыбкой застучал пальцами по столу, кивая на каждую свою новую фразу. — И этого ещё никто никогда не делал. — Именно. — И это идеальный повод заявиться в Хогвартс. — Пять баллов Гриффиндору. — Ты гений. — Я знаю. — Я тебя обожаю. — Набей ещё одну татуху в память об этом. — Ты можешь хотя бы раз не съязвить? — Нет. Что там по оплате за мои гениальные идеи? Гарри резко отодвинул стул. Встал, обошёл круглый стол и зашёл со спины, опуская руки на плечи в сером лонгсливе. Наклонился и прошёлся языком по ушной раковине, ладонями чувствуя, что вызвал волну мурашек. — Тебе отдать налом сейчас или выписать чек на потом? — язвительно прошептал Гарри на ухо, и Драко резко дёрнул его за цепь на шее, разворачивая к себе и целуя в губы. И вечно они вели себя, как дети. Обменивались любезностями ниже пояса, а потом хватались друг за друга, утопая в поцелуях и рваных прикосновениях. Поттер никогда ещё не был так доволен своей жизнью, как в этом январе. Пусть они и слишком часто говорили о работе, но выходные всегда принадлежали только им двоим. Парни ходили в маггловский кинотеатр, гуляли по Лондону и выезжали за город на машине, которую механик оперативно привёл в порядок, пусть и причитая, как Поттер умудрился так неаккуратно обращаться с красоткой. Малфой плотно обосновался в квартире, и это не могло не радовать. Видеть, как он чуть ли не с руки кормит Джеймса мышами и даёт указания домовикам, грело душу. В эти моменты Гарри чувствовал себя живым — пожалуй, впервые за много лет. Он мог быть обычным парнем, который ест сырный рамен палочками в какой-то китайской забегаловке или пытается сдержать смех от созерцания того, как Драко реагирует на кофемашины смертных. Однажды они даже посетили Малфой Мэнор, где Нарцисса устроила один из своих пышных обедов на тридцать персон только для них троих. И как будто бы жизнь пророчила теперь всегда быть такой: простой и приятной. Могут ли они встречаться после работы и вместе добираться до дома на чёрной феррари, а не через каминную сеть, просто потому что по кайфу погонять по ночному Лондону и послушать музыку? Могут ли они вместе выбирать, какой фильм посмотреть вечером или что приготовить на ужин? Могут ли они вместе ездить в отпуск, только не в грёбаную Италию, а куда-нибудь на Кубу, в Грецию или, скажем, в Тай? Могут ли стать той самой парой пожилых геев, которые не боятся держаться за руки на улицах? Сидеть на лавке у пруда, кормить уток… Поттер станет Министром, а Малфой будет управлять Международным бюро магического законодательства, и вместе они ещё совершат пару переворотов, о которых потом напишут в учебниках истории. Иногда он позволял себе помечтать об этом. До того самого момента, как падал в постель и прижимал к себе пахнущее озоном и мятой тело после душа, и крепко засыпал без снов, без кошмаров. В стенах его каменного замка появился принц, который заставлял ждать вечеров и быстрее бежать домой. Он понимал, что Гермиона права. На фоне вот этой простой, ослепительной жизни погоня по карьерной лестнице как будто меркла. Нет, он всё ещё хотел стать Министром — это не обсуждается. Просто теперь это стало не единственной важной целью. Не единственной причиной жить. Непривычное ощущение.* * *
Малфой всё ещё хранил тайну о том, какого хрена забыл в Италии на вилле Рейгана. Поттера это дико раздражало: в грудной клетке никак не унимался зверь, тревожно напоминающий, что он не может взять эту область под контроль. Боролся с ним весь месяц, но в итоге сдался. Как будто на удачу Нарцисса попросила Драко провести неделю в Мэноре и уладить какие-то семейные дела после смерти Люциуса. Гарри принял это с небывалой лёгкостью. За три дня до этого он написал письмо Вико Бенедетти с просьбой дать контакты Джека Рейгана. Крёстный отец был единственным шансом и по какой-то невероятной удаче (то ли Вико был в хорошем настроении, то ли просто заскучал) Гарри всё-таки получил адрес Джека и договорился с ним о встрече. Вечером, когда солнце село, Поттер по привычке сел в свою феррари, но поехал далеко не домой. Механик при последнем ремонте добавил новую забавную функцию: теперь тачка могла аппарировать вместе со своим хозяином. Правда, не чаще одного раза в сутки — требовалась перезарядка, но штука весьма полезная. Трансгрессировав на Сицилию, Поттер с удовольствием прокатился по трассе и добрался до виллы Рейгана. Это был не такой фешенебельный особняк, как у Вико — небольшой домик в два этажа из светлого камня неподалёку от Палермо. Здесь было тепло, градусов двенадцать по ощущениям, но лил премерзкий январский дождь. На крыльце Гарри стряхнул с кожаной куртки воду и постучал. Дверь открылась сразу же — вампир его ждал и наверняка услышал, как машина проехала по гравийной дорожке. Длинные тёмные волосы откинуты за плечи, белая рубашка расстёгнута до груди, мягкие домашние брюки и светлые мокасины — весь воплощение горячей страны, в которой поселился. Молча кивнул и пропустил Поттера внутрь, проводил в гостиную. — Вина? — Давай, разговор будет не из приятных, — пожал плечами Цербер, опускаясь в узорчатое винтажное кресло у зажжённого камина. В небольшой гостиной расположился такой же узорчатый диван и несколько забитых до отказа книжных шкафов, секретер со стулом и с десяток растений в глиняных горшках разного размера. От обилия предметов мебели помещение казалось ещё камернее. Помимо камина горели два настенных светильника, распространяя по комнате тёплый свет. За большим арочным окном поливал дождь, стуча по стеклу прохладными каплями. Джек двигался быстро. Разлил красное полусладкое по бокалам, поставил на круглый деревянный столик и вальяжно упал в кресло. Гарри взял в руку пухлый бокал, погонял вязкую жидкость по стенкам и принюхался. — Да не волнуйся, не отравлено. Хотел бы тебя убить, сделал бы это иначе, — фыркнул вампир. Поттер пожал плечами и сделал небольшой глоток. Приятное фруктовое послевкусие с нотками сливы и шоколада — дешёвого дерьма кровососы не пили. — С чем пришёл? — Драко был здесь в декабре? — сразу перешёл к делу Поттер. Джек вскинул тёмные брови. Посмаковал вино, будто задумываясь над ответом. — Он сам тебе сказал? — Да. — Тогда был, — пожал плечами, озвучивая очевидное. — Что он здесь делал? — нетерпеливо поторопил Гарри, движением головы откидывая тёмную чёлку со лба. — А этих подробностей тебе не поведал, верно? Что ж, тогда я не могу ответить на вопрос. А чего он ожидал, собственно? Что вампир сразу всё выложит? Конечно, нет — Поттер прекрасно понимал, что информацию из Джека придётся вытягивать раскалёнными добела клешнями. — Я знаю, что он от меня что-то скрывает, — старался сохранять холодный рассудок и говорить медленней. — Сказал, что обсуждал с тобой какое-то «дело», о котором не может мне рассказать. — Тогда ты знаешь достаточно. — Недостаточно, чтобы не оторвать тебе голову здесь и сейчас. Как долго он здесь пробыл? Рейган прикидывал, может ли открыть эту подробность. Видимо, решив, что ничего криминального в ней нет, пожал плечами. — Три дня. Три с половиной, если точнее. Пережидал охоту ваших министерских шавок за своим красивым личиком. — Но это не единственная причина? — Не единственная, — кивнул вампир. — Как ты и сам сказал, мы обсуждали кое-какие вопросы. — Вопросы, для которых понадобилось целых три дня? — срывался на рык Гарри. — Слушай, Поттер, — Джек вздохнул и поставил свой бокал на столик, не испытывая никакой радости от разговора, — Драко сказал, что это пока должно оставаться в тайне, в особенности от тебя. Думаю, он знал, что ты можешь прийти сюда и устроить мне допрос с пристрастием. Но я не скажу. Мне слишком дорого его доверие, да и он прав: не надо тебе ничего знать. Имей терпение, и он сам всё расскажет. — Вы спали? — не выдержал Гарри, спрашивая напрямую то, что терзало его ночами. Рейган фыркнул, усмехаясь. Оглядел гостя с головы до ног, нагло откидывая голову назад и взмахивая волосами. — Даже если так, то что? Цербер сорвался с места, со стуком опуская бокал на деревянную поверхность и хватая вампира за ворот рубашки. Притянул к себе и поднял левую руку, агрессивно скалясь. — Ты ведь помнишь, что я могу с тобой сделать? Джек старался держать равнодушную маску, но красные радужки заметались, выдавая панику. Он вжался спиной в кресло, пытаясь увеличить расстояние между лицами. — Будешь пытать за то, что он решил найти утешение в моей постели? Если не можешь удовлетворить его, то это твоя проблема — не моя. — Пыток не будет. Я просто убью того, кто позарился на моё, — прорычал Цербер, касаясь свободной рукой холодной шеи и сдавливая пальцы. Кожа вампира мгновенно отозвалась шипением. Он до сих пор не разобрался, почему так влияет на упырей, но странная особенность в любом случае была на руку. Клыкастый оскалился и затрепыхался в кресле. Одной рукой ухватился за подлокотник, а другой нащупал цепь на шее Цербера и хотел было потянуть за шайбу вниз. Пальцы вампира тут же опалило защитным заклинанием. Поттер даже не дёрнулся. Он отпустил рубашку и перехватил ледяную руку за запястье, усиливая эффект и мгновенно получая в ответ протяжный стон боли. Никто, кроме Драко, никогда не будет держать цепь на его шее. — Да не спали мы! — сорвался на крик Рейган, разжимая обожжённые цепью пальцы. — Отпусти меня, чокнутый! Гарри убрал руку с запястья. Кожа вампира покраснела и покрылась корочкой. — Повтори. — Ничего не было. Он ясно дал понять, что занят. Какая жалость, что Драко не умеет выбирать достойных партнёров, — последние слова выплюнул ядом. Поттер скорчил надменную гримасу и грубо отшвырнул вампира в кресло, возвращаясь на место. Взял бокал и осушил залпом. Что ж, хотя бы с этим разобрался. На душе стало легче, хотя тревоги от того, что же задумал Малфой, не поубавилось. — Знаешь, вы друг друга стоите, — Рейган потёр опалённую кожу на запястье. — Трясётесь друг за друга так, как не трясутся даже вампиры, а ведь мы создаём пары на всю жизнь, привязывая друг друга клятвами. — Можешь кусать локти сколько угодно. Он мой. — О, это сейчас. Но я хотел бы увидеть твоё лицо, когда он всё расскажет. — О чём речь? — Не буду я ничего тебе говорить! Думаешь, можешь вот так заявляться ко мне домой, угрожать, а потом надеяться на откровенность? — А не надо мне пиздеть. Драко скорей перегрыз бы себе вены, чем трахнул тебя. — Ага, ты в этом так уверен, что даже лично пришёл у меня поинтересоваться. Туше. Тут вампир попал в яблочко: на самом деле Гарри был нихера не уверен. Малфой вообще оказался до ужаса непостоянным: то становился на колени и утверждал, что любит, то срывался из-за какой-то татуировки. Поттер до сих пор не до конца понимал его, а обилие секретов не облегчало ситуацию. Когда Цербер посмотрел его воспоминания, то лишь убедился, что никто прежде не мог приручить это богоподобное существо. Так с чего взял, что ему удастся? Это порождало неуверенность, гоняло тревожные мысли и заставляло искать подтверждения даже в разговорах с вампиром. Только в одном уверился: Рейган не спиздел. У них с Малфоем и правда ничего не было. — Слушай, Джек, — Гарри внезапно вздохнул, понимая, что перегнул палку, а информации всё ещё недостаточно, — я чувствую, что что-то не так. Он не признаётся, но я вижу: это гложет его изнутри. Ты можешь хотя бы сказать: мне стоит переживать? Чего касается это ваше «дело»? Рейган посмотрел на него с долей жалости. Неприятное ощущение, от которого Поттер поморщился. Из-за Малфоя он действительно становился слабым, ничто больше на этой земле не заставило бы его разговаривать так мягко и услужливо. — Поттер, честно, я бы сам с радостью тебе рассказал. Как минимум, чтобы полюбоваться твоим лицом. Но это непозволительная роскошь, которая всё испортит. «Дело» касается тебя, от этого и такая тайна. Я бы на твоём месте не переживал, а радовался. Он правда тебя… любит, — последнее слово вампир произнёс с болезненным надломом. — И пошёл на многое ради этого чувства. Сделай кто-то подобное для меня, я бы носил этого кого-то на руках, клянусь. Что ж, это немного успокоило. Может, Поттер и правда придавал слишком большое значение этой тайне? Что бы ни задумал Малфой, он ему доверяет и терпеливо дождётся, пока тот сам всё расскажет. Вот только мерзкая пиявка тревоги всё ещё пила кровь, а интуиция вопила, что он ой как не обрадуется тому, что услышит. Пришлось затолкать это чувство подальше.* * *
Сразу после разговора с Драко Поттер написал письмо директрисе Макгонагалл, в котором детально изложил свою идею (точнее, идею Малфоя, но об этом упоминать, естественно, не стал) по поводу организации дополнительных факультативных занятий для студентов. Довольно скоро он получил от Минервы ответную сову с положительным откликом на предложение и приглашение обсудить детали лично. Гарри просил о разрешении прибыть сразу с несколькими представителями Министерства, чтобы подробнее узнать у детей об их пожеланиях в карьере и сделать программу лекций максимально полезной для юных волшебников. Она согласилась и на это предложение, так что вскоре после возвращения из Италии он принялся за организацию. Первым делом навестил Гермиону в доме Уизли — благо, она решила задержаться подольше и ещё не успела трансгрессировать обратно в Румынию. Пока играл с Рози, по которой, как выяснилось, сильно соскучился, изложил подруге свой план и встретил взгляд восхищения. Знакомые азартные огоньки плясали в глазах, и он понял, что не прогадал, предложив девушке задействовать её бриллиантовый мозг в чём-то кроме рутинной министерской работы. — Гарри, это просто прекрасная идея! Конечно, я с удовольствием помогу тебе в составлении программ. Когда мы можем побывать в Хогвартсе? Откладывать не стали — Цербер всё ещё считал упущенное время и хотел встретиться с Ребеккой как можно скорее. Как только Малфой вернулся из поместья, они тут же отправились в Хогвартс в составе семи волшебников. От отдела международного магического сотрудничества присутствовал Драко, от Отдела Тайн — Дафна Гринграсс, от отдела регулирования магических популяций — Гермиона, и от отдела магического правопорядка — сам Поттер. А также по одному представителю от отделов магических игр и спорта, магического транспорта и магических происшествий, плюс приглашённый журналист из «Ежедневного Пророка». Каждый из гостей должен был провести беседу с группой учеников по своей специализации. Таким образом, у них будет как минимум семь факультативов на старте работы. Позже можно подключить и другие направления, например, колдомедицину или области магических наук. Они с Мионой уже загадывали на перспективу, и девушка составила целый ряд вопросов для студентов, который сегодня и надлежало обсудить. Учеников всех четырёх факультетов Макгонагалл собрала в большом зале после занятий. Поттер вышел перед сидящими за столами детьми и почувствовал себя странно, как будто он снова был на первом курсе, садился на высокий стул и разговаривал с Распределяющей шляпой. В школе почти ничего не изменилось: всё тот же зачарованный потолок, всё те же родные стены. Даже запах был тем же: пергамент и чернила, свежая выпечка и тыквенный сок. Студенты смотрели на героя магической Британии, как на поп-идола. Они замерли и притихли, ловя каждое слово, пока он в деталях объяснял, для чего семеро волшебников прибыли в Хогвартс. Предложение получить дополнительный диплом с возможностью быстрее продвинуться по карьерной лестнице взбудоражило присутствующих, особенно факультет Рейвенкло, и Гарри понял, что этой идеей они попали в десятку. — Сейчас мы поделим вас на небольшие группы и опросим, чтобы выявить пожелания по обучению. Для нас важно составить программы так, чтобы вы получили максимум полезных навыков для будущей работы. Если вам уже интересно одно из направлений, вы можете сами выбрать, к какому представителю обратитесь сегодня. И ещё кое-что. Если кто-то из ваших родителей захочет инвестировать в проект, я с удовольствием пообщаюсь с каждым и обсужу все условия лично. Пусть напишут мне. Неожиданно со стороны Слизерина поднялась рука. Гарри вгляделся в девушку с тёмно-оливковой кожей. Длинные гладкие волосы до пояса, карие глаза и знакомые черты лица. Он помнил её, потому что как-то имел честь ужинать в доме Министра и сидеть с ней за одним столом. — Да, мисс Бруствер, — кивнул Поттер, разрешая задать вопрос. Девушка встала. — Мой отец непременно захочет инвестировать в ваш проект. Как вы на это посмотрите? — С вашим отцом я всегда могу поговорить в Министерстве. Он уже наслышан о проекте. — Это правда, — она кивнула. — Но не позволяйте ему. Не давайте ему запустить свои руки в ФАС, иначе он с вас не слезет и присвоит это всё себе. Гарри сильно удивился заявлению. Он вздохнул, распрямляя плечи, чтобы выглядеть максимально собранным перед сотнями глаз школьников. — Могу я поговорить с вами лично, когда мы опросим все группы? — Разумеется. Думаю, вы захотите поговорить не только со мной. Ребекка оказалась крепким орешком. Поттер даже по тому ужину помнил, что она за словом в карман не лезет и не боится вступать во взрослые споры о политике и финансах, но сейчас убедился, что девочка стремительно взрослела и действительно могла бы повести за собой армию. Эдмунд не врал, когда рассказывал о её многочисленных достоинствах, и красота была далеко не единственным из них. За приятным лицом, ровной осанкой и блестящими волосами скрывалась настоящая слизеринская змейка, готовая пустить яд по венам неосторожному волшебнику, который посмел приблизиться. Опрос студентов занял больше трёх часов. Волшебники заняли семь кабинетов, в каждом из которых представитель проекта задавал детям заранее заготовленные Гермионой вопросы и фиксировал ответы на пергаменте, а потом отвечал уже на вопросы самих подростков. К концу мероприятия Поттер немного вымотался, и Макгонагалл предложила им всем присоединиться к ужину. С удовольствием согласились. И пока Гермиона вместе с журналистом из Пророка и остальными представителями Министерства сидели за преподавательским столом и наслаждались приёмом, Гарри и Драко подозвали Ребекку и попросили о разговоре. Девушка без промедления поднялась с места и приказным тоном сказала мужчинам идти в кабинет трансфигурации, пока сама собирала по залу участников Красного Рождества. Уже через пятнадцать минут перед Малфоем и Поттером в указанном кабинете стояли двадцать шесть подростков. — Что ж, — протянул Цербер, оглядывая присутствующих, — вас здесь явно больше, чем я ожидал увидеть. — Нас стало больше после Красного Рождества. Многие хотели присоединиться, но в клуб Бесов жёсткий отбор. — Клуб Бесов? — усмехнулся Поттер. — Так вы себя называете? — Я увидал, как некий дьявол чёрный Вверх по крутой тропе бежит на нас. О, что за облик он имел злотворный! И до чего казался мне жесток, Раскинув крылья и в ступнях проворный! Он грешника накинул, как мешок, На острое плечо и мчал на скалы, Держа его за сухожилья ног, — процитировал Эдмунд строки из «Божественной комедии» Данте. — И я всем телом, ждущим обороны, Прильнул к вождю и пристально следил, Как злобен облик их и взгляд каленый. Нагнув багор, Бес Бесу говорил: «Что, если бы его пощупать с тыла?» Тот отвечал: «Вот, вот, да так, чтоб взвыл!», — продолжил какой-то парнишка с гербом Рейвенкло на груди. — Бесы — крылатые демоны, которые охраняют грешников на восьмом круга Ада. Они вилами удерживают души коррумпированных чиновников и взяточников на дне пламенной реки Флегетон, не давая всплывать на поверхность, — пояснила Ребекка. — Цербер — одно из созданий Данте Алигьери, он охраняет вход в Ад. Мы решили, что будет символично, если сами будем называться подобным образом, и выбрали Бесов с восьмого круга. Им нет числа, они страшны и коварны. Нам подходит. Гарри сурово нахмурился. Всё это было уже больше похоже на какое-то идолопоклонство или секту, и ему явно не нравилось, какой оборот принимает дело. Он думал, что просто поговорит с дюжиной подростков, устроивших бунт в его поддержку, а оказалось, что становится для них кем-то вроде крёстного отца, прямо как Вико для вампиров. — Но вы ведь это уже знаете, — вперёд вышла девушка в мантии Гриффиндора. Короткостриженые светлые волосы, уши проколоты в нескольких местах, три маленькие родинки на левой скуле, сильная спина, явно говорящая о пристрастии к упорным тренировкам. Таким они готовили места в аврорате. — Откуда? — непонимающе спросил Гарри. — Эдмунд не говорил, что вы целый Клуб основали. Девушка склонила голову и посмотрела на Малфоя. Долго так, с каким-то неясным вызывающим подтекстом. Поттер перевёл взгляд на Драко и заметил, что тот явно занервничал. Со стороны, может, и не очевидно, но Гарри легко читал эти напряжённые плечи и сжатые челюсти. — Я покажу тебе свой секрет, если ты покажешь мне свой. Девчонка подёрнула бровями и с чего-то вдруг повернулась к ним спиной. Спустила ворот мантии и рубашки двумя руками и продемонстрировала небольшую татуировку прямо над седьмым позвонком. Чёрный рисунок открытой звериной пасти — точно такой же, как на листовках в Красное Рождество. Зубы медленно приоткрылись и резко клацнули, смыкаясь, а затем возвращаясь в исходное положение. У Поттера глаза на лоб полезли. Это уже слишком. Чёрт, да это уже за край! Она поправила воротник, пряча татуировку, и снова развернулась к ним лицом, выжидающе глядя на Малфоя. Тот криво и невесело улыбнулся одним уголком губ и прищурился, выражая открытую неприязнь. Поттер только сильнее нахмурился, а потом ошалевшими глазами уставился на Драко, потому что тот начал расстёгивать рубашку. Две девчонки сзади захихикали, но Гарри было ни капли не смешно. Малфой расстегнул четыре верхних пуговицы, остальные оставив нетронутыми. Повернулся к девчонке левым боком, оттянул рубашку и открыл плечо. Точно такой же рисунок открытой пасти чернел на бледной коже. Поттер почувствовал, как земля уходит из-под ног. В висках забарабанило, сердце забилось, а желудок взбунтовался, подкатывая ком к горлу. Он как будто увидел себя со стороны и понял, что надвигается на него оглушающей волной. Не мог даже пошевелиться. Гриффиндорка довольно кивнула и приподняла подбородок, оглядывая татуировку Драко. Малфой смотрел на неё в упор, не моргая, продолжая придерживать рубашку на плече. Стоящие позади подростки, как по команде, начали открывать лодыжки, запястья, предплечья, животы и спины. У всех — сука, у каждого! — где-то на теле чернел проклятый символ. Нет. Нет, так не должно быть. Паника обняла его сзади и потянула в объятия. Гарри пошатнулся, жадно глотая воздух, но лёгкие сдавило — ни капельки кислорода не просочилось в организм. Он попытался вдохнуть ещё раз. Безуспешно. Увидел, как на лице Драко отразилось беспокойство. Он быстрым движением накинул рубашку и повернулся к Поттеру. Судя по движению губ, что-то говорил, но пелена в ушах не давала услышать ни звука. Он такой же, как Том. Ничем не лучше. Собрал вокруг себя толпу детей, которые клеймили себя символами верности и даже дали своей секте название. И Драко… Драко тоже это сделал. Неужели он был в курсе? Но когда? В последний раз Гарри видел его обнажённым с неделю назад, ещё до того, как Малфой отправился в Мэнор — ничего не было. Так вот что он делал в поместье? И как долго планировал это скрывать? Холодные ладони коснулись разгорячённого лица и крепко сжали, заставляя заглянуть в стальные глаза. Драко нашёл его где-то глубоко под слоями панической атаки и начал тянуть наверх. — Дыши давай. Ты не на войне, а они не Пожиратели смерти, ясно? Они сами сделали этот выбор. Я сам сделал этот выбор. Ты уже ничего не изменишь. Слышишь? Дыши. Тон голоса нервный, где-то на границе между досадой и агрессией. Малфой продолжал вытягивать его, глядя в глаза. Поттер начал дышать. Сначала один неглубокий, совсем короткий вдох. Потом ещё один — поглубже. И ещё один. И ещё. Сердце успокаивалось. Он ненавидел эти приступы, хотя в последнее время и думать о них забыл — рядом с Драко все маяки войны отступали (за исключением того случая в доме у Забини). На секунду закрыл глаза, выдохнул. — Зачем это всё? — понял, что голос хриплый и тихий, его вряд ли услышал кто-то, кроме Драко, поэтому повторил вопрос. — Зачем это? Какая необходимость была себя клеймить? — Потому что так они будут нас бояться, — пожала плечами гриффиндорка, возводя глаза к потолку. — Что, прости? — Цербер вытянул руку, отодвигая Малфоя в сторону и шагая ближе к девчонке. — Страх, мистер Поттер, — пояснила она, как ребёнку. — Нам нужно, чтобы они боялись нас. И боялись вас. Да, это действительно напоминает чёрные метки, но тем лучше. Больше всего на свете они боятся повторения того, что уже происходило, а это напомнит всем без исключения о тёмных временах — только дурак не проведёт параллели. — Это безумие! Всё будет с точностью до наоборот. Они испугаются и снова посадят меня в клетку, думая, что предотвращают появление нового Тёмного Лорда. Это уже произошло однажды. Драко, ты-то понимаешь? — Нет, — покачал головой Малфой, — это не так. Ты всегда был противопоставлением Тёмному Лорду. Ты тот, кто победил его. И эти символы — напоминание, что ты не менее опасен, но и не менее силён. На твоей стороне множество влиятельных волшебников, но ты преследуешь совсем другие цели. Неужели ты не знаешь, как работает коллективное сознание? Мы создаём из тебя не нового Тёмного Лорда. Мы создаём из тебя культ. — Ты ёбнулся. — Вообще-то, это не моя идея. Я просто её поддержал. В клуб Бесов иначе меня бы не пустили, учитывая другую метку. Драко застегнул пуговицы на рубашке. Гарри пялился на него, не в силах сложить два и два. Он не понимал. Не считал это нужным от слова «совсем». — Я не хочу, чтобы меня возводили ни в какой культ. Вы все сведёте эти татуировки немедленно, или никто в операции больше не участвует. — Слишком поздно, мистер Поттер, — подал голос Эдмунд. — Все в Хогвартсе уже в курсе про клуб Бесов, да и многие за его пределами тоже. Как и в курсе того, что нужно сделать для получения клейма. — Так вы реально назвали это «клеймом»? — В этом есть скрытый подтекст, не так ли? — Сука, как же я ненавижу детей! — взвыл Цербер, запуская пальцы в волосы. Подростки дружно заулыбались, Драко подавил смешок, и Гарри рявкнул на него, сорвавшись. — А с тобой вообще будет отдельный разговор! Улыбка пропала с лица, светлая чёлка упала на лоб. Он сделал шаг вперёд и дёрнул за шайбу на груди Поттера, затягивая цепь. Безмолвно заглянул в глаза, как бы говоря: «Давай, попробуй мне что-нибудь предъявить — посмотрим, кто сильнее». — Вы хотели поговорить о деле, — вернула разговор в нужное русло Ребекка, скрещивая руки на груди, — так давайте говорить. Мы готовы ко всему. Все в этой комнате прошли обряд посвящения и доказали свою верность. В конце концов, вы сами учились в Хогвартсе, когда сражались с Тёмным Лордом. С чего решили, что мы не справимся? Гарри растёр переносицу под дужкой очков и прикрыл глаза. Прошли обряд посвящения, да? Интересно, в чём он заключается. И как в это дерьмо оказался втянут Драко. Выдохнул, стряхивая неприятный осадок от короткой панической атаки, которая чуть не взорвала ему голову минуту назад. Оглядел подростков. Здесь были и совсем юные — взять хотя бы вот ту маленькую девочку в форме Слизерина, совсем ведь крошечная. Он хотел просто разогнать их по спальням и навсегда забыть, как страшный сон, но уже погряз во всём по самую макушку. Теперь он нёс ответственность за этих детей. Почувствовал себя Альбусом, который случайно узнал об отряде Дамблдора, нарушившим правила Хогвартса за его спиной. Спираль жизни продолжала крутиться, наматывая его на леску, как безвольную рыбу, попавшуюся на крючок. — Ладно, — он махнул рукой, опираясь на стол за спиной. — Раз все здесь такие охуевшие, давайте разговаривать, как со взрослыми.* * *
Гарри почти догнал его, почти ухватился за светлые волосы, почти сжал пальцы… но проклятый змеёныш увернулся, скользя по блестящему полу и хватаясь за дверной косяк. Рванул в ванную и захлопнул дверь перед носом. — Открывай! — Поттер с силой ударил грубым ботинком по двери, оставляя на ней глубокую вмятину. — Нет. Это прямая угроза безопасности! — Щас тебе будет угроза. Убедившись, что Малфой не собирается открывать, он отошёл подальше. Откинул чёлку со лба, попружинил на месте, выдохнул и ударил ботинком слева от ручки. Дверь с дождём из опилок ввалилась в ванную и, кажется, задела. Поттер толкнул дерево пятернёй и схватил злого, прижавшегося к стене Драко за ворот мантии. — А нельзя было заклинанием хотя бы открыть? Это варварство! — возмущался он, потирая плечо, на которое, видимо, и пришёлся удар дверью. Цербер молча дотащил его до гостиной и усадил на диван. Малфой дёрнулся, попытавшись сбежать, но Поттер упёрся руками в спинку по обе сторону от светлой макушки и приблизился. — Объяснись. Драко вздохнул и, прищурившись, посмотрел в глаза. Слегка наклонил голову, как будто бросая вызов. — «Я сам оставляю на своём теле эти следы», — передразнил он. — Не ёрничай, — пальцы сжали спинку дивана, чёрная кожа под подушечками захрустела. — Я не против татуировок, но это не просто рисунок. Чья идея? — Идея Камиллы, — поймав непонимающий взгляд, он закатил глаза и поспешил пояснить, — та светленькая, с короткой стрижкой. Камилла. Девушка Ребекки. — Чего? Гарри не знал, от чего охуевает больше: что студентка Гриффиндора (!) стала инициатором группового клеймения или что Ребекка Бруствер встречалась с девушкой. Теперь совершенно понятно, какой личный интерес был у дочери Министра — отец своим законопроектом перекрывал ей кислород. Драко попросил его сесть. Убедившись, что он уже никуда не сбежит, Поттер повиновался и упал рядом на диван, скидывая мантию, которую до сих пор не снял после возвращения из Хогвартса. Малфой объяснил: Камилла придумала татуировки, чтобы быстро опознавать своих. Клуб Бесов надеялся расширить своё влияние далеко за пределы Хогвартса, и они начали с Драко Малфоя, отправив ему письмо. В доказательство верности Церберу нужно было принести клятвы и нанести на тело клеймо. Процесс был весьма болезненным — чернила они зачаровали так, чтобы те проверяли намерения волшебника. Если он недостаточно искренен или не готов по-настоящему принять философию клуба, рисунок на коже не проявится. Эти объяснения поселили только бо́льшую тревогу в сердце. Действительно слишком уж похоже на метку Тёмного Лорда. Гарри отчитал Малфоя за то, что тот даже не посоветовался с ним, хотя и понял, что уже ничего не может сделать с самовольной группой волшебников, решившей принести ему клятвы верности. Весь разговор с детьми прошёл так гладко, что аж скулы сводило. Теперь стало ясно, почему они приняли все его указания, как непреложную доктрину, готовые слаженным организмом действовать против собственных родителей. Каждый из клуба Бесов обязался настроить семью голосовать за Цербера на грядущих выборах, а также разносить вести дальше по Хогвартсу. Желающих набить на своём теле клеймо было предостаточно, и, раз пошла такая пьянка, Поттер дал добро на принятие тех, кто даст клятву сделать то же самое. В то же время дети выразили готовность вступить в любую битву, если потребуется, но Гарри молился, чтобы такая ситуация не представилась. Как ни крути, почти три десятка последователей в Хогвартсе, пусть большинство из них и были несовершеннолетними, грело душу. Ребекка ведь была права: он и сам был не старше, когда противостоял Волдеморту и Пожирателям. В конце концов, сейчас ситуация куда более спокойная, и открытой войны не предвидится. Он надеялся, что после выборов все эти дети будут жить самые обычные жизни, и только глупые татушки останутся напоминанием о преданности Церберу. Хотя, когда-то ведь они вырастут. Пойдут работать в Министерство, в газеты, в больницы. Если все эти клятвы не шутка (а Малфой уверял, что нихера не шутка), то у него будут свои люди в каждом закоулке Лондона, а, может, и за его пределами. Ребекка пообещала лично поговорить с отцом, чтобы склонить его сложить оружие и отступить от битвы за должность. На вопрос, как она собирается это сделать, слизеринка только загадочно улыбнулась: «У вас свои методы, мистер Поттер, а у меня свои». Январь близился к концу. Странно, но ведьма всё ещё не объявилась. Поттер был уверен, что она должна скоро дать о себе знать. Пытался поднять эту тему в разговорах с Драко, но тот только отмахивался: «Давай решать проблемы по мере их поступления». Было странно слышать это от вечно планирующего и контролирующего всё Малфоя, тревожная белка в голове которого не давала расслабиться ни на секунду. Началось открытое голосование за переизбрание Министра магии. Пока оно было только на стадии «за» и «против», но птички напели, что большинство голосов (особенно после того, как Поттер обнародовал свой ФАС перед журналистами) пока склонялось к первому варианту. На сбор и подсчёт голосов уйдёт по меньшей мере неделя. Цербер курил в своём кабинете и думал о событиях последних дней, рассматривая уже подоспевшие письма от волшебников, желающих инвестировать в ФАС суммы с пятью и шестью нулями. Да, дети времени зря не теряли и за пару дней успели накапать на темечко родителям. Стоило отдать им должное. — Гарри! Дверь в кабинет резко открылась и хлопнула ручкой о стену. Поттер вздёрнул голову, не понимая, как посетитель прошёл мимо Даны и какого хрена так врывается. На пороге стоял запыхавшийся Рон — явно бежал к кабинету. — Ты нам нужен. Нам нужны все. Цербер подскочил с места, движимый старыми аврорскими инстинктами. Сразу понял, что дело дрянь. Дёрнул верхний ящик стола и достал кобуру, резким движением застегнул на левом бедре и отправил туда палочку. Сорвал мантию с вешалки, уже на ходу накидывая на плечи. Пожалел, что сегодня не взял на работу Джеймса. — Куда? — никаких лишних вопросов, только холодное понимание, что случилось дерьмо, в которое сейчас нужно прыгнуть с головой. — Гринготтс, — коротко ответил Рон, отступая назад и устремляясь к лифту. Гарри выругался и поспешил за ним. Почти бегом добрались до каминной сети в атриуме. По дороге Уизли объяснил, что на банк совершено нападение — авроры уже там, но тёмных магов слишком много. Шагнули в зелёное пламя и на выходе сразу попали под вспышки заклинаний. Рон поставил щит, отражая летящее Круцио, схватил Поттера за рукав и потянул вперёд. Он заметил, что все грабители носили чёрные маски животных: тигры, зайцы, медведи, совы — морды мелькали перед глазами калейдоскопом, когда авроры метнулись под щитом вдоль стены и спрятались за высокой стойкой, к которой прижался трясущийся гоблин. Листы пергамента, вырванные из гроссбухов, парили в воздухе, кафельный пол залит чернилами и кровью. — Сколько их? — Больше сорока, точно не знаю. — А наших? — Все, кто был на смене — тридцать шесть, включая двоих кентавров и троих вампиров, но уже минус четыре. Всех остальных поднял по тревоге. Плюс охрана банка. — Как далеко прорвались? — Идут на нижние этажи, к хранилищам. Вампиры и кентавры уже там. — Блять. Как? — Взяли в заложники гоблинов и под угрозой смерти заставили запустить тележки. Ты же знаешь этих алчных ублюдков: единственное, за что трясутся больше, чем золото — это собственные шкуры. Гоблин озлобленно прикрикнул на авроров, и Рон скривился, одаривая сотрудника банка презрительным взглядом. — Ой, извините! Тогда какого хера вы тут отсиживаетесь? — А что мне делать, кинуться на амбразуру? — разорался гоблин, взмахивая руками. — Выполняйте свою работу! Нечего сидеть и точить лясы! Он был прав — часы тикали. Гарри резко выдохнул, чувствуя горячий адреналин в венах. Хищно улыбнулся Рону. — Прикроешь? — Ой, да иди ты на хуй! — возвёл глаза к потолку Уизли, накидывая щит. Поттер обогнул его на корточках и выглянул из-за укрытия. Тут же получил в лицо проклятие, но щит Рона отразил его. Выпустил обездвиживающее в мага в маске совы, и тот упал на спину. Оглядел зал и заметил по меньшей мере с десяток звериных масок. — Чёрт, как не хватает чего-то покрепче базовых заклинаний, — откинулся обратно к стене стойки, просчитывая план действий. — Может, забьём? — предложил рыжий. — Их тут слишком дохера, чтобы церемониться. Гарри закусил губу. Мысль и правда неплохая. Прикидывая за и против, он за секунды решил, что Бруствер может идти на хер. Не будут же весь отряд судить? Самое главное сейчас — отвоевать Гринготтс. — Тогда погнали. Даю приказ отбить банк любой ценой, разрешаю использовать любые заклинания. — Есть, босс, — довольно оскалился Уизли. И они оба вырвались из-за укрытия, выпаливая заклинания в нападавших в звериных масках. Бомбарда взорвалась прямо на головой — Гарри в последний момент успел пригнуться, но штукатурка из стены за спиной крупными кусками посыпалась на спину. Он зашипел, стряхивая с ушибленного позвоночника осколки, и поразил Авадой крупного мага в маске медведя. Тот грузно свалился на пол, как мешок с мукой, поднимая вокруг себя вихрь из пыли и листов пергамента. Несколько авроров, оставшихся в зале, заметили босса и уверенно вылезли из своих укрытий. Ванесса Лейн подбежала к Поттеру и выставила щит. Вся правая сторона лица девушки была залита кровью, но она со звериным оскалом двигалась вперёд, помогая отражать летящие проклятия. — Нам нужно вниз, пока они не добрались до хранилищ. Рон, возьми с собой того гоблина! — скомандовал Гарри, и Уизли ринулся обратно, чтобы вытащить трусливое существо из безопасного укрытия. Гоблин упирался, в ужасе озираясь по сторонам, и Рон тащил его силком, крепко держа за волосы. Вчетвером они пересекли зал, убирая нападавших, и двинулись по узкому коридору к гоблинским тележкам. Трое магов в масках выстроились в линию, преграждая им путь. Ванесса отразила зелёную вспышку, Гарри отбил красную, но замешкавшегося на секунду Рона задело режущим заклинанием. Он с коротким вскриком уставился на левое плечо, которое заливало кровью поверх красной мантии. Гоблина не отпускал. Поттер выругался и отразил новую вспышку. Лейн запустила руку в карман и вытащила оттуда круглый шарик. — Назад! — выкрикнула девушка, и они сделали три шага обратно. Ванесса зубами сорвала чеку, бросила волшебную бомбу под ноги магам и отвернулась. Взрыв хлопнул по перепонкам, в ушах зазвенело. Ошмётки плоти дождём посыпались на головы и окрасили алым стены коридора. Чья-то рука упала им под ноги. — Мерлин и Моргана! — на истеричных высоких нотах завопил гоблин. — Вперёд, — подтолкнул его Рон, и они двинулись дальше, перепрыгивая через трупы. Добрались до тележек и уселись в одной. Подоспел запыхавшийся Дин Томас. — В холле чисто! — отчитался он. — Скольких мы там потеряли? — обернулся Гарри, краем глаза следя за гоблином. — Шестерых. — Держите оборону — могут подойти ещё. Как только прибудет подкрепление, садитесь в вагонетки и пулей дуйте вниз, — отдал приказ Поттер, и Дин кивнул, разворачиваясь обратно в зал. Тележка заскрипела и двинулась по рельсам. Они мчались на полной скорости к подземельям. Мелькали сталактиты и сталагмиты, узкие каменные своды сходились и расходились над головами. Ванесса откинула назад тёмные волосы в тугом хвосте, прилипшие к окровавленной щеке, и быстро наложила заживляющее заклинание на плечо Рона. — Они наверняка рассредоточились по разным хранилищам. Как нам их найти? — тряхнул гоблина Уизли, пока девушка разбиралась с сочащейся красным раной. — Думаю, они на верхних уровнях. Внизу драконы — вряд ли кто-то в здравом уме отправился бы туда, — проворчало существо в ответ, крючковатыми пальцами хватаясь за край тележки. — Осторожнее со своими бомбами: потолки там не такие крепкие, может случиться обвал. Перед глазами заплясали флешбэки из пещеры — Гарри помотал головой, отгоняя их. Гоблин оказался прав: уже через три поворота они услышали грохот и крики. Тележка резко остановилась, кидая всех четверых вперёд по инерции. Авроры выбрались из неё и отправили гоблина обратно наверх, чтобы тот привёл подмогу, а сами погрузились в мясорубку. Четыре десятка волшебников схлестнулись в кровавой битве перед открытыми хранилищами. Заклинания летели одно за одним, вампиры разрывали глотки, кентавры топтали копытами. Всё-таки хорошее решение запустить их в аврорат. Благо, легко было отличить своих и чужих: мракоборцы в красных мантиях против грабителей в чёрных звериных масках. — Невилл! — Гарри прикрыл товарища со спины, отражая Сектумсемпру, едва не поразившую Лонгботтома сзади. — Доложи обстановку. Что за парад смертников? — Чёрт, я бы знал! — выкрикнул в ответ парень, прижимаясь спиной к спине Поттера, чтобы вдвоём они могли взять круговой обзор. — Считай меня психом, но кажется, что они просто отвлекают внимание от чего-то более важного. — В составе сорока человек? Не смеши! — фыркнул Уизли, поражая «кролика» Конфринго. — Кто-то просто решил, что может знатно обогатиться. В этом была доля истины, но рассуждать некогда — они поговорят об этом позже, когда выберутся отсюда и вернутся в Министерство. В венах плясал адреналин. Гарри вдруг понял, что соскучился по подобному. — Их слишком много, — оценил обстановку Цербер. — Что будем делать? — Всем отступить. — Что? Ты спятил? — рявкнул Уизли. — Выполнять! — гаркнул в ответ Поттер и толкнул друга. — Найдите гоблинов и валите наверх. У вас двадцать секунд. Невилл выругался и рванул вперёд, громко командуя отряду отступать. Мракоборцы непонимающе уставились на командира, но поспешили выполнить приказ. Вытащили гоблинов из-за крупных сталагмитов, где те прятались, и под отражающими побежали к тележкам. Ванесса осталась рядом с Поттером, держа щит. — Ты что, глухая? — Ты не справишься один! — отрезала девушка, отбрасывая долетевшее до них заклинание. Волшебники в масках обступали их полукругом. Гарри считал. Десять. Двадцать. Двадцать семь. Или двадцать восемь? Впрочем, неважно — слишком дохера. Судя по фигурам под тёмными мантиями, здесь были и женщины, и мужчины. За спиной послышался скрежет — первые тележки отправились наверх. — На счёт три снимай щит и беги, — шепнул ей Гарри. Она успела только нахмуриться. Он убрал палочку в кобуру на бедре и глубоко вдохнул. — Один. Магия потекла по телу к кончикам пальцев. Он собрал всю адреналиновую ярость в узел и удержал в ладонях. Развёл руки в стороны, видя насмешки в глазах под масками. Оскалился, обнажая белые зубы. — Два. Адское пламя вырвалось из тела, принимая форму огромной пылающей собаки. Огненные лапы ступили на каменный пол. Гигантские челюсти раскрылись и на секунду зависли над поднятыми вверх головами в масках. — Три. Пламя обрело собственное сознание и сорвалось с цепи. Маги бросились врассыпную, но огонь уже накрывал их, как лава из извергающегося вулкана. Огромный пламенный пёс жрал всё на своём пути. Ванесса сбросила щит и, задыхаясь от ужаса, рванула к вагонеткам. Поттер на секунду замер, с упоением слушая крики и глядя на волшебников, падающих на пол и пытающихся сбить с себя красные языки смерти. — Гарри! — голос Рона выдернул из оцепенения. Цербер развернулся и быстро преодолел расстояние до последней оставшейся здесь тележки. Прыгнул на металл, уже становящийся тёплым — воздух разгорячённый, адское пламя с удивительной скоростью распространялось по подземелью во все стороны, вздымаясь к потолку. Вопли за спиной впечатывались прямо в подсознание, навсегда оставляя там запах палёной плоти. Гоблин свистнул, и тележка понеслась наверх ровно в тот момент, когда белые языки пламени собирались слизать её вместе с сидящими внутри волшебниками. Они вернулись наверх, провонявшиеся копотью. Вытащили трясущегося гоблина и поспешили обратно в холл. В главном зале Гринготтса собралось по меньшей мере пятьдесят мракоборцев вместе с новыми прибывшими — все непонимающе уставились на босса, стоя на пятнах чернил и крови. — Внизу чисто, — выдохнул Цербер, огибая лежащий на полу труп в маске оленя и останавливаясь перед отрядом. — Но в ближайшие пару часов лучше туда не соваться.* * *
— Где ты, твою мать! — оглушающий крик резанул в ухо через динамик мобильного. Поттер отвёл телефон от лица, морщась. — Был в Гринготтсе — на банк напали. Сейчас уже вышел из Министерства. Он уверенно двигался по улице, направляясь к машине и крутя ключи на пальце левой руки. Уже давно стемнело, время двигалось к полуночи. Когда увидел на экране тридцать три пропущенных, сердце пропустило удар, и он поспешил перезвонить сразу же, как только закончил собрание мракоборцев. — Что? Блять, что случилось? Я думал, мне желудок подожгли! Хотел уже аппарировать к тебе. Ты цел? Сбивчивый поток вопросов сыпался из динамика, и он поспешил прервать его. — Драко, всё просто охуенно! Я в порядке. Пришлось использовать Адское пламя. Не думал, что на тебя перекинется, извини. Всплеск был слишком сильным — видимо, проклятие вгрызлось на расстоянии, когда Гарри использовал магию. В пылу битвы и не подумал о последствиях, но был рад, что с Драко всё в порядке. — Адское пламя в Гринготтсе? — не унимался Малфой на том конце провода. — Совсем разума лишился? Знаешь, Поттер, я убью тебя! Гарри улыбался от уха до уха, открывая дверь чёрной феррари. Ему было приятно беспокойство, а остатки адреналина всё ещё грели нутро. Аж трясло от того, как хотелось побыстрее добраться до дома и расцеловать его. — Вставай в очередь, сегодня было много желающих. Сел в тачку. Тишина салона отрезала от остальных звуков улицы, остался только Малфой на проводе. Слышалось тяжёлое и злое дыхание в трубку. — Слушай, я соскучился и страшно хочу тебя обнять, — извиняющимся тоном сказал Поттер. — Давай закажем суши, напьемся и будем всю ночь трахаться? Сойдёт за извинения? Молчание. Гарри замер с ключами в руке. — Драко. Короткий вздох как признак поражения. — Что? — Я люблю тебя. Он вставил ключ в замок зажигания и повернул. Увидел только белую вспышку и услышал последовавший за ней резкий громкий хлопок, разорвавший барабанные перепонки. И стало темно.* * *
Люди с воплями разбежались по улице, вжимая головы в плечи. Пищали сигнализации машин, кричали и махали руками подоспевшие полицейские. Обезображенные крылья и капот феррари лизали высокие языки пламени. Припаркованная в маггловском переулке машина безжизненной грудой металла сжалась на обочине дороги. Тротуарная плитка вокруг превратилась в огромное пятно чёрной копоти от прогремевшего взрыва.
