Цербер Министерства магии

22 декабря

Джек провёл Драко по коридору, устланному красным ковром. Он смутно припоминал это место — кажется, уже был здесь в прошлый визит. Или они все в здании одинаковые? Остановились возле тяжёлой двери. Вампир объяснил, что дальше пойти не сможет, и Малфой толкнул дверь, открывая её без стука — всё равно острый слух уже оповестил хозяина о приблизившихся гостях. Вико сидел на диване и читал магическую газету. На стеклянном столике на колёсиках рядом стоял хрустальный графин с янтарной жидкостью, резной хайбол и розетка с креветками, очищенными тельцами воткнутыми в бледно-розовый соус. Драко до сих пор удивлялся, как важно для вампиров наслаждаться земными удовольствиями, даже если само понятие о нуждах в еде и воде им чуждо. Дверь закрылась, Рейган остался снаружи, хотя скорее всего вообще ушёл. Вико сложил газету, кинул её на диван, откинулся на спинку и пытливо уставился на гостя. Оба долго молчали, не нарушая тишины. Первым сдался Бенедетти. — Говори, зачем пришёл. — Мне нужна помощь, — чётко и ровно ответил Драко. Он к этому разговору готовился, едва перед зеркалом не репетировал. Вико усмехнулся, но вышло как-то грустно. Непривычное выражение застыло на лице, он посмотрел куда-то в пустоту. Тусклый серый свет из окна падал на правую сторону лица. Сегодня небо Италии заволокли тучи, поливая землю холодным зимним дождём, так что вампиры могли не бояться солнца и позволили гостю прийти даже до наступления темноты. — Будешь умолять нас поддержать твоего друга? — Было бы славно, но нет. Помогите мне убить кое-кого. Бенедетти с интересом поднял глаза, оглядывая Малфоя с ног до головы несколько раз. Скользил красными радужками по волосам, плечам, запястьям, ногам, пуговицам на пиджаке, туфлям… Драко стало не по себе, но он стойко выдержал это испытание, натренированный подобными изучениями от Волан-де-Морта ещё далёкие годы тому назад. Наконец, взгляд вампира вернулся к лицу. Красные глаза гипнотизировали серые. — Сядь, — вампир махнул правой рукой на кресло, стоящее по диагонали от дивана. Изумрудное кольцо блеснуло на среднем пальце. Драко не стал сопротивляться — сегодня он в роли просящего, лучше лишний раз не сопротивляться простым просьбам. Уж в чём, а в искусстве ведения переговоров лягушку съел. Выпрямился в кресле, выжидающе и прохладно поглядел на вампира. Старался изображать равнодушие, а внутри весь извивался. Если Бенедетти откажет, то плана «Б» у него не было. Понятия не имел, что тогда будет делать. — Кого убить? — с интересом спросил Вико. — Кристин Коул, — тут же ответил Драко. Лицо вампира вытянулось. — И как же дорсетская ведьма перешла дорогу твоему другу? — С чего вы взяли, что она перешла дорогу Ему? — оскалился Драко. — Потому что за себя ты бы переломился просить, — выгнул бровь Вико. Это была такая очевидная и неумолимая правда, что слова ударили под дых. Он на секунду задохнулся, а потом собрался и рассказал. Абсолютно всё. Про проклятие. Про их дело с ведьмой. Про непреложный обет. Про шантаж. Ничего не утаивал. И даже не потому что Вико всё равно будет задавать вопросы и попробует допытаться до истины. И даже не потому что Драко нужно было уже хоть кому-нибудь, сука, рассказать обо всём этом, ведь Тео больше не было, а Панси на голову он никогда не вываливал все свои проблемы, ограничиваясь только самыми важными деталями. Нет. Он рассказал, потому что хотел выстроить между собой и вампирским крёстным отцом хоть какое-то подобие доверия. Обнажённая правда была важна для дела, подробности необходимы для полного понимания. И Драко точно знал: скучающие от долгой бессмертной жизни кровососы обожают хорошие истории. Закончив, Малфой с удовольствием отметил, что говорил весьма уверенно. — Поттер не может сам убрать ведьму, потому что связан с ней обетом. А я не могу этого сделать, потому что у меня просто нет такой силы. Сучка могущественна и окружена влиятельными друзьями, до неё так просто не добраться, но даже если у меня получится, вряд ли выйду победителем из этой дуэли. Но такая сила есть у вас и у сотни ваших детей. К тому же, вы с ней работали — не отрицайте, я знаю о вашей причастности к созданию ионов, он мне рассказал. Так что прошу вас помочь. Убить её и, если вдруг расщедритесь, то ещё и поддержать Поттера в Министерстве. Ваши дети уже там служат — нужно, чтобы они немного побунтовали по поводу отстранения Цербера от поста главы ОМП. Впрочем, это для них будет просто. Вико склонил голову набок и слегка прищурился. Как будто видел перед собой какую-то диковинную птицу и хотел получше разглядеть, боясь при этом шевельнуться, чтобы не спугнуть. Он совершенно не двигался, даже не моргал, и это вампирское умение имитировать мраморную статую заставило Драко поёжиться. — И что же мы получим за нашу помощь? Самое ценное ведь вы нам уже отдали, — он демонстративно медленно поднял правую руку, показывая кольцо. — Я не знаю, — честно признался Драко. — У меня хватает магических артефактов, но вряд ли они вам нужны — своя коллекция полна. Однако отдел международного магического сотрудничества Министерства магии к вашим услугам. Могу помочь урегулировать любые вопросы. Что бы вы ни попросили, я сделаю. Бенедетти откинулся назад, вытянув правую руку вдоль спинки дивана, а пальцами левой постукивая по колену. — Выпей, — скомандовал, кивая на стеклянный столик на колёсиках. Драко на секунду стушевался, не понимая просьбы. А потом до него дошло — это проверка. «Что бы вы ни попросили, я сделаю». Вико проверял, действительно ли Драко готов стать его послушным пёсиком. Что ж, принцу не впервой служить жадному до власти придурку. Малфой даже глазом не повёл: откупорил графин, налил янтарную жидкость в хувер, поставил сосуд на место и откинулся в кресле, делая глоток. Посмаковал на языке терпкий вкус — виски весьма хорошего качества. Выпил ещё, осушая до дна и чувствуя, как приятное тепло разливается в груди. Поставил хувер обратно на столик с тихим звоном. Повёл плечами и облизнул губы. Вампир с нескрываемым интересом следил за каждым движением. Потом вдруг усмехнулся, слегка обнажая белые клыки. — Я знал, что ты придёшь, Драко. С того самого дня, как ты отдал мне кольцо, я всё думал, когда же это случится. Готовился ждать годами, но не прошло даже нескольких месяцев, как ты здесь. Удивительно. Никогда ещё моё терпение не вознаграждалось столь скоро. Малфой молчал, не зная, что ответить на это. Изучал лицо. Вико лениво махнул рукой. — Я убью Кристин Коул. В качестве бонуса мои дети помогут мракоборцам прикрыть пару крупных точек производства, таким образом поддерживая Гарри Поттера. Забастовка в Министерстве тоже не проблема. Конечно, мне жаль терять такого ценного партнёра, как Кристин, но если на второй чаше весов твоя просьба, выбор очевиден. Драко нахмурился. Звучало слишком просто. — И всё? — А тебе нужно что-то ещё? — Нет. В смысле… — он даже немного растерялся, — что вы просите взамен? Чтобы я позаботился о правах вампиров на международном уровне? Вико вдруг засмеялся. Неискренне, прохладно, картинно. Малфой вздрогнул. Когда у вампира прошёл приступ внезапного веселья, он посмотрел на него по-настоящему смеющимися глазами. В них плясали задорные огоньки. — Драко, не делай вид, будто не понимаешь, иначе расстроюсь и передумаю, решив, что ты не так умён, как мне казалось. Вампиры никому не помогают просто так. Никому, кроме семьи. Кресло под Малфоем рассыпалось. Он падал в бездонную пропасть, не ощущая в ней конца. Как Алиса, летящая по кроличьей норе, потерялся в безвременье. Прошло то ли десять секунд, то ли десять лет, прежде чем он еле двигающимися губами спросил — так тихо, что если бы вампир не обладал своим невероятным слухом, то не услышал бы. — Так вы хотите, чтобы я присоединился к семье? — Разумеется, — кивнул крёстный отец. — Почему? — Потому что ты наш, — Вико встал и подошёл к окну. Засунул руки в карманы и провожал ползущие по стеклу капли дождя взглядом. — Я же сказал: знал, что придёшь. Это твоя судьба — стать одним из бессмертных. Жизнь готовила тебя к этому с колыбели, и теперь ты созрел. — Я не понимаю, — помотал головой Драко, — зачем я вам нужен? Мысль стать вампиром ему совсем не улыбалась. Даже если он переживёт превращение (что само по себе уже огромный риск), может потерять магические способности и… Гарри. Даже представить не мог, что будет, когда Поттер узнает об этом. Реакция совершенно непредсказуема — Цербер убивал кровососов годами. Было всего два необходимых фактора для обращения в вампира: достаточное количество яда в крови и смерть. При укусе из клыков выделяется яд, который парализует жертву и запускает выделение бурного коктейля из адреналина, серотонина и дофамина в кровь. Благодаря этому укушенный не сопротивляется, а получает мощную дозу кайфа, кто-то даже сравнивает это с сексом. Чем дольше продолжается сеанс, тем больше яда проникает в кровь жертвы. Если вампир выпивает человека полностью (или он умирает по какой-то другой причине), то есть риск проснуться ребёнком ночи, ведь яда в крови оказывается слишком много — достаточно для превращения. Чтобы перестраховаться от таких случаев, кровососы обычно отрывают убиенным головы или стреляют в сердце осиновыми или серебряными пулями — так жертва точно не очнётся. Ритуал вхождения в семью точно такой же, только окончательного убийства после него не следует: вампиры просто ждут, очнётся ли обращённый. Статистика успешных перевоплощений, к сожалению или к счастью, не такая уж большая. — Ты станешь одним из лучших экземпляров в моей драгоценной коллекции, — Вико повернулся, свет из огромного окна делал его фигуру тёмной, эмоции на лице плохо считывались. — Умный. Хладнокровный. Беспринципный. Готовый на всё. Вместе мы могли бы столько всего создать… Твой гениальный ум способен на открытия, о которых сам не подозреваешь. Ты заслуживаешь этого — будет досадным упущением отпустить тебя в обычную смертную жизнь. Я хочу тебя в семью. — И всё? Просто «хотите меня в семью»? — ярость начала закипать под диафрагмой. — Да, — просто пожал плечами вампир. — Тогда сделки не будет. Я не пополню ряды кровососов — даже не просите. — И как же тогда ты собираешься убить ведьму? Драко замер. Он понятия не имел. Но он обязательно найдёт выход — всегда ведь находит, разве нет? Правда, за последние пару недель проблема так и не решилась, под какими бы углами он её ни поворачивал — тут нужен кто-то очень могущественный и при этом достаточно близкий к Коул. Вико заметил замешательство на лице Малфоя, отошёл от окна и положил холодную руку принцу на плечо, заглядывая в глаза сверху вниз. — Я предлагаю тебе полную защиту — не просто нашей семьи, а мою, персональную. Я сделаю из тебя своего сына, свою правую руку. У тебя будет всё: вечная молодость, любые сокровища мира. Всё, что только пожелаешь, откроется, стоит лишь махнуть рукой. Люди приходят к нам, умоляя подарить им вечность. Ты же станешь не просто рядовым вампиром, а нашим принцем. Моим наследником. — Почему я? — Потому что как только я тебя увидел, сразу понял — ты не обычный волшебник. А когда немного покопался в твоём прошлом, убедился, насколько уникальный экземпляр, — он провёл пальцами по светлым прядям, и Драко поёжился. — Все твои желания в обмен на вечную жизнь. Это не сделка — это подарок. — Только не говорите, что я ваша вампирская пара, — поморщился Малфой. — О нет, — засмеялся Вико. — Боюсь, я не способен на любовь — этот талант забрал с собой в могилу мой брат. Да и твоё сердце определённо занято, а вампиры ценят взаимность. Между нами будут исключительно деловые отношения. Видишь ли, я хочу отойти от дел, — он отпустил плечо и сел обратно в кресло. — Устал разбираться с новообращёнными, устал от вечных просьб детей, устал быть замешанным в играх смертных, но это необходимо — всегда будет необходимо. А мне хочется покоя. Ты займёшься всеми вопросами, пока я буду отдыхать. Мы с братом столетиями строили империю, и теперь ты возглавишь её. Не сразу, конечно — сначала окрепнешь, освоишься. Лет за пятьдесят превратишься в идеальное существо. Я слишком долго искал того, кому могу передать дела. Того, в ком буду уверен. Твоя хладнокровная расчётливость, твоя пугающая смелость, твой гениальный ум — то, что нужно. Никто бы не подошёл лучше, уж поверь, я многие кандидатуры отмёл за последние годы. Есть только одно маленькое условие, — он показал крошечное расстояние между указательным и большим пальцем. — Серьезно? Ещё одно? — Драко уже был на грани того, чтобы послать Вико на хуй. — Обращение в вампира — это не условие, а одолжение, — фыркнул Бенедетти. — Потом ещё спасибо скажешь. А условие — это гарантия нашей безопасности, твоей в первую очередь. Уверен, что буду за тобой ещё кучу дерьма разгребать в ближайшие лет двести, так что, будь добр, облегчи хотя бы это. — Если я такая заноза в заднице, может, передумаешь? — Нет. Вот именно из-за того, как ты сопротивляешься. Они все только и делают, что просят. Умоляют, чтобы я дал им шанс, смилостивился благословением, — Бенедетти повёл рукой в воздухе и скривился от отвращения. — Твоё упрямство очень показательно. — Так что за условие? — Вся твоя старая жизнь больше не существует. — Что? — Драко с минуту пялился на Вико, а потом резко встал. — Понятно, я как-нибудь сам. — Сядь, — властно рявкнул вампир, и Малфой, сам не понимая почему, опустился обратно в кресло. — Я не оставлю его. Я делаю это ради него, и если это значит, что нужно всё отрезать, то… — А ты бы не отрезал? Умоляю! Ты станешь вампиром, — он нагнулся поближе. — Новообращённые — это катастрофа, они все себя не контролируют, а ты будешь просто ебучим цунами! Уже представляю, как сожрёшь и своих друзей, и мать, и Поттера в придачу. Я не прошу тебя отказываться от них навсегда. Захочешь — вернёшься. Лет через пять-десять, когда стабилизируешься. Хотя, обычно для смертных это очень долгий срок, за который они успевают прожить целую новую жизнь. Возможно, тебе не понравится то, что увидишь, и это разобьёт тебе сердце. Я навидался за свои годы, уж мне-то можешь поверить. Лучше сразу всё обруби. Так, будто тебя и не было. Это моё единственное условие. Оно общее для всех новообращённых, к слову, так что не думай, что в этом ты какой-то особенный. Бессмертие и безграничная власть над вампирами для тебя, свобода и кресло Министра для твоего Поттера — всё в обмен на старую жизнь. Немыслимое предложение, от которого он весь покрылся мурашками. Ужас ледяными клешнями обхватил запястья. Он мог бы поставить на кон что угодно. Что угодно, кроме Гарри. — Мне нужно… подумать. — Я дам тебе время — его у меня предостаточно. Вот только у тебя, боюсь, не так много. Чистейшая правда. Малфой вернулся на виллу к Джеку. Не мог спать, представляя, чем всё обернётся. Иногда проваливался в полудрёму, но каждый раз просыпался в холодном поту. Искал другой выход, но никак не находил. Наблюдал, как Рейган живёт свою бессмертную жизнь, иногда пропадая на каких-то заданиях от крёстного отца. Он прикидывал, что потеряет. Любящую мать, которая лишится уже второго сына. Малфой Мэнор, в котором он остался единственным кровным хозяином. Должность в Министерстве, где только недавно начали вырисовываться перспективы на международном уровне. Но это всё как будто можно было легко списать в утиль. Всё вместе взятое он бы поставил на весы за Поттера, не раздумывая. Но мысль о том, чтобы потерять Его, была разрушительной. Он мог умереть, так и не пережив превращение. Мог лишиться сил — большинство волшебников, становясь вампирами, навсегда забывали о магии. Но даже если отмести всё это… он никогда не представлял себе подобного будущего, оно не укладывалось в голове. И Поттер… Что будет с ним? С ними? Даже если через десять лет Цербер не забудет о ледяном принце, союзы вампиров и волшебников, мягко говоря, порицались в магическом сообществе. Годы будут идти, Гарри будет стареть, а Драко так и останется вечно молодым, как Дориан Грей, чей портрет заперт на чердаке. Безумие. Они не смогут быть вместе, и это разбивало ледяное сердце на осколки. И всё-таки… и всё-таки это лучше, чем если Коул продолжит вить верёвки из избранного. Он считал себя виноватым. Это он потребовал от Гарри принять непреложный обет в обмен на пророчество. Это он загнал их в кабалу. Это он был ответственным за последствия. Он был ему должен. И если придётся расплатиться собственной жизнью, что ж… готов ли он умереть за Цербера? Этот вопрос даже не стоял. Вечером двадцать третьего декабря они с Джеком сидели в небольшой гостиной у камина. Драко кусал губы, не решаясь заговорить, и Рейган это почувствовал. — Давай уже, я не кусаюсь, — улыбнулся вампир, подталкивая к диалогу. С этим утверждением можно было поспорить. Малфой вздохнул, собираясь с мыслями. — Вико сделал мне предложение. И я не знаю, что ответить. — Он давно хочет тебя в семью, — пожал плечами Джек. — Что на кону? — Свобода Поттера. Дорсетская ведьма взяла с него непреложный обет на служение, и это полностью моя вина. Она должна умереть, без вариантов. Я попросил об этом Вико, и он согласился помочь. Если Гарри не будет ничего знать, убийство ведьмы не станет нарушением клятвы, но освободит его от неё. Навсегда. — Но он помогает только семье, — догадался Рейган об условиях, кивая. — Да. И он потребовал, чтобы я перечеркнул прежнюю жизнь. — Ну, это правило касается всех, не только тебя. Каждый, кто осознанно входит в семью Бенедетти, должен отказаться от старого. Это не просто обращение в вампира, Драко — это полное перерождение. Условию всего семьдесят лет — Вико ввёл его после нескольких прецедентов, которые поставили под угрозу наше сообщество. Новообращённых очень сложно контролировать, многие из них пускались в охоту на своих врагов, бывших… та ещё кровавая баня. Короче, здесь я его полностью поддерживаю. Он ведь сказал тебе, что позже ты сможешь вернуться? Когда окрепнешь и научишься себя контролировать, папочка даст добро на старые контакты. Хотя не всем так везёт. — Может, это и логичное правило для вас, но… Я не смогу. Всего полгода назад я бы даже порадовался, клянусь. Но не теперь. Это всё слишком… — он замялся, запуская руку в волосы. — Как же сильно ты его любишь, — покачал головой Джек. — Сам удивляюсь, — Драко опустил лицо в ладони. — Знаешь, я ни о чем за всю долгую жизнь не жалел. Но теперь есть одна вещь. — Какая? — без большого интереса спросил Малфой, поднимая голову и встречаясь с вампиром взглядами. — Жалею, что я не он. Мало кому в мире так везёт. Ты думаешь ради него всё перечеркнуть, перерезать пуповину всей жизни. Даже умереть, ведь, будем честны, далеко не все переживают обращение. Вот только он этого не достоин. — Сейчас получишь, — оскалился Драко. — Стал бы он вампиром ради тебя? — повысил голос Джек, наклоняясь ближе и хмурясь, заглядывая в стальные глаза. — Угадай с одной попытки. Святой Поттер не обратился бы в убийцу, пьющего кровь людей и живущего в тени. Не оставил бы пост Министра магии. Да даже связал бы он свою смертную жизнь с «кровососом»? Он бы ради тебя этого не сделал. Он тебя недостоин. Драко сжал зубы. Правда солью посыпалась на открытые раны. — Завали ебало. — Сделай кто такое ради меня, я бы с ума сошел, — не унимался Джек. — Я бы тебя на руках носил! Пошёл бы за тобой куда угодно. — Тебе не светит, — выплюнул ядом. — Я знаю. Поэтому и жаль, — с выдохом Рейган откинулся в кресле. — И тебя тоже жаль. Но, поверь, время лечит. Пройдёт лет пятьдесят, и ты забудешь. Увидишь, как он счастлив. Как состарился, обзавёлся семьёй, может, даже галдящими детишками. Раны затянутся, и ты заживёшь по-новому. Не тешу надеждами, будто это будет просто. Но ты сильный, справишься. И пойдёшь дальше. Драко не верил, что всерьёз думает об этом. — Будь у тебя выбор, ты бы вернул всё назад? Выбрал бы смертную жизнь? — Нет, — отрезал Джек. — Вико дал мне то, чего я не нашёл бы больше нигде. Быть вампиром не так плохо, как тебе кажется. Да, приходится пить кровь, но убивать не обязательно. — Боюсь, мне будет обязательно, — горькая усмешка тронула губы. — Почему? — Он хочет сделать меня наследником, — вздохнул Драко, и Рейган поменялся в лице. На минуту замолчал, задумчиво глядя на Малфоя. Потом прикрыл глаза и покачал головой. — Никому об этом не говори. Слышишь? — резко распахнул веки и нагнулся, хватая Драко за запястье. — Ни одной душе. Стать вампиром для многих — уже голубая мечта, что уж говорить о том, чтобы забраться повыше в пищевой цепочке. Иерархия в семье жёсткая, Вико никому таких предложений не делает. Многие захотят убить тебя, пока не окреп, едва узнают об этом. Начнётся война за трон, Драко. Никто не должен знать. Лучше бы даже мне не знать, но я сохраню наш маленький секрет. Малфой удивился, увидев, как переживает вампир. Искренняя тревога плескалась в красных радужках. Очень необычно для всегда хладнокровного существа, которое редко чему-то удивляется. — Ты бы согласился на моём месте? — К счастью, я не на твоём месте. Но я бы согласился. Единственное, за что переживаю — пройдёшь ли ты обращение. Будет досадно потерять хорошего друга. Этот разговор стал решающим. Ночью с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря Малфой вернулся на виллу Бенедетти. Посмотрел в красные глаза крёстного отца, понимая, что обратного пути больше нет. Мосты сожжены. — Я согласен. Вико даже не удивился — только кивнул, улыбаясь, и протянул раскрытую ладонь. — Ты не пожалеешь. — Проверим, если выживу, — Драко пожал руку.

3 февраля

После визита ведьмы в квартиру Панси пришлось отменить их приятный вечер с фильмами и попкорном. Не мог ждать больше ни дня — время играло за другую команду. Аппарировал к Джеку, врываясь в дом вампира и дрожа от ярости. — Вы должны сделать это сегодня, — сжимая белую рубашку Рейгана, прошептал Драко. — Вико отдал приказ напасть десятого февраля, мы ещё готовимся, — нахмурился вампир, перехватывая его руки. — К Кристин очень сложно подобраться, отец не закончил все дела. Что изменилось? — Она хочет подставить Поттера, — сбивчиво объяснил Малфой. — Это фаталити, Джек. У нас нет времени. Если вы не убьёте её сейчас, потом будет слишком поздно. Рейган налил ему выпить, вложил хрустальный бокал с виски в дрожащие пальцы и приказал ждать. Кому-то позвонил, долго и громко пререкался из соседней комнаты. Почти полчаса обсуждал дело, пока Драко всё поглядывал на настенные часы. Когда вампир вернулся, Малфой отставил пустой бокал и встал. Давно он так не нервничал. — Сегодня, — кивнул Джек. — Иди домой и жди от меня письмо.

7 февраля

Гарри очнулся. Эта новость стала для Драко одновременно и благословением, и проклятием. Цербер не позволил колдомедикам продержать себя в Мунго и дня — поругавшись со всеми, потребовал выпустить его немедленно. Врачам оставалось только повиноваться. Он обнял Поттера так крепко, что тот поморщился от боли в ещё не до конца заживших рёбрах. В него хотелось зарыться носом. Хотелось дышать им так глубоко, чтобы лёгкие лопнули от запаха кожи, кофе и табака. Для Гарри это объятие было приветственным, для Драко — прощальным. В апартаментах национального героя, пережившего очередную смерть, Малфой и Уизли долгих три часа посвящали Гарри во всё, что тот пропустил, пока был в отключке. Они рассказали ему про то, как Малфой придумал привязать Бесов к Поттеру магией крови через клеймо. Как это помогло, передав Гарри часть сил всех, кто был связан клятвами. Как ведьма решила подставить их, натравив своих магов на Гринготтс и Хогсмид. Как умерли Ребекка, Эдмунд и Жак. Как Рон и Симус выяснили, что Министр заказал подрывнику Поттера, обезумев после смерти дочери. Умолчали разве что о том, что Рейган всё-таки прислал письмо Малфою. Там было всего два слова: «Дело сделано». Никаких подробностей, но Драко ни на секунду не сомневался в истине — Джек не стал бы ему лгать, да и слишком многое стояло на кону. Уизли был в курсе, потому что не отставал с вопросами, откуда взялась информация о лаборатории — пришлось всё ему выложить. Впрочем, Драко с неприкрытым удовольствием полюбовался выражением подлинного охуевания на веснушчатом лице. Всё это время Гарри не отпускал ладони Драко, только крепче сжимая пальцы на самых ужасных моментах истории. Когда парни закончили, Цербер молчал. — Скажи хоть что-нибудь, — попросил Малфой, не выдерживая тишины. — А что я могу сказать? Ты провернул это всё за моей спиной и теперь ждёшь одобрения? Дети погибли! — рыкнул Поттер. — К этому я не причастен, — покачал головой Драко. — Да что ты? — фыркнул Гарри, откидывая со лба тёмные волосы. — Если бы не эта идиотская идея с клубом, они бы туда не сунулись! — Это была их идея, — он стиснул зубы, понимая, что в этой схватке всё равно проиграет. Поттер отпустил его руку и встал. Закурил посреди гостиной. Вполне неплохо держался для человека, которого в очередной раз собрали по частям. Рёбра всё ещё перевязаны под чёрной футболкой, на лице и руках заживают ссадины, но Драко был счастлив. Счастлив от того, что это чудовище жило, дышало и спускало на него собак. — Потом будете выяснять отношения, — вклинился Рон. — У нас ещё одна новость есть, и она не ждёт. — Блять, что ещё-то? — взвыл Гарри. Рон достал из внутреннего кармана газету и кинул на журнальный столик. Вид у рыжего был уставший, судя по тёмным кругам под глазами, он плохо спал в последние дни. — Вторая страница. Читай. Зажав сигариллу в зубах, Поттер прошёлся по строчкам. С каждым прочитанным словом лицо вытягивалось от удивления. — Танцуй, — довольно оскалился Уизли, когда Гарри поднял глаза. — Вы ебанутые, вы это знаете? — в этих словах восторг мешался с ужасом. — Вот тебе и ебучее «спасибо», — фыркнул Малфой, откидываясь на диване и прикрывая глаза. Он и сам порядком вымотался. В газете подробно описывалось, как группа вампиров и кентавров под предводительством Рона Уизли два дня назад накрыла крупнейшую нарколабораторию в Англии. По масштабам она была сравнима разве что с лабой в Дорсете — оттуда поставлялись наркотики почти во все значимые районы Лондона. Благодаря организованному рейду мракоборцам также удалось узнать ещё о трёх точках поменьше — в Англии, Шотландии и Ирландии. Журналист, написавший статью, пустился в целых три абзаца ликования, ведь именно благодаря Гарри Поттеру вампиры и кентавры работали на Министерство и смогли без потерь в рядах волшебников провернуть операцию. Английская земля очищалась от мерзости, и народ радовался, что новые методы Цербера всё-таки работают. — А что ведьма? Она это так не оставит. Неужели не объявлялась? — нахмурился Поттер, бросая газету на стол. — Нет, — покачал головой Рон. — Это странно. Но мы с Невиллом на всякий случай привели всех в режим боевой готовности, усилили охрану в Министерстве, в Гринготтсе и поставили ребят у твоего дома. Ты уж извини, но так будет спокойнее. Браво, Уизли, пятёрка тебе за актёрское мастерство. Малфой мог только представить, как у Цербера пухла голова от новостей. Пока колдомедики сражались за его жизнь, в реальности продолжалась работа. Все сторонники Поттера неплохо потрудились, чтобы вытащить свою рок-звезду на свет божий. Позже им предстоял долгий и нудный разговор о том, как нехорошо поступил Малфой, когда втихую взял кровь избранного, создал темномагические чернила и позволил детям нанести их на свои тела. Все его упрёки Драко готовился стойко выдержать, потому что настоящий пиздец будет ждать после, когда он расскажет всю правду о том, какую цену заплатил за их нынешнее спокойствие. — Тогда осталось разобраться только с ней и с Кингсли. Драко, что скажешь, если мы навестим его? А что он мог сказать? Прыгать до потолка от радости точно не собирался. У него осталось всего три дня — Вико уже прислал письмо с напоминанием, что пора платить по счетам. Это последнее, что он мог сделать для Поттера. Хоть и поворчал, что Цербер из больничной койки сразу бросался в пекло, но в этом был весь он — Драко бы удивился, реши Гарри отлежаться в кровати недельку-другую. Той же ночью они трансгрессировали на соседнюю от дома Министра улицу. Поттер хорошо знал это место, ведь бывал здесь уже не единожды. Тусклые уличные фонари освещали путь. Прошли мимо фешенебельных дорогих домов волшебников: свет в окнах почти нигде не горел, в два тридцать ночи жители района уже видели десятый сон. Остановились у двухэтажного дома с колоннами на веранде. Никакого забора — просторную лужайку перед входом замело снегом. Внутри темно. Малфой махнул головой на дом, как бы спрашивая, туда ли пришли. Гарри кивнул. Дракон на кадыке взмахнул крыльями, и Малфой на мгновение завис, цепляясь за Цербера взглядом. Он хотел впитать в себя эту картину, оставить её в памяти. Растрёпанные чёрные волосы падают на шрам в виде молнии, очки спущены на переносицу, сильные плечи расслаблены, мантию треплет февральский ветер. Черты лица мужественные, ровные, немного грубоватые. Крышесносно красивый. Дьявольски обаятельный. Разминает пальцы с заживающими красно-синими ссадинами. Крутится колечко в татуировке даров смерти, шрам «я не должен лгать» на светлой коже как будто бросает вызов. Малфой нахмурился. — Так и будешь меня разглядывать или пойдём уже? — улыбнулся Поттер, и сердце упало куда-то в ноги. Он бы смотрел на него целую вечность, остался бы жить в этом моменте, молясь, чтобы завтра никогда не наступило. — Можно вопрос? — Сейчас? — густые брови едва дёрнулись вверх. Драко пожал плечами, и Гарри сдался, не убирая с лица улыбки, за которую можно продать душу. Впрочем, это он и сделал. — Давай. — Помнишь, когда мы вышли из дома Забини, я залез тебе в голову? Хотел найти там воспоминания с отпечатком моего имени. Цербер нахмурился, улыбка покинула лицо. — Конечно. Тогда я думал, что потеряю тебя. — Там… было воспоминание. Из Италии. Ты вышвырнул меня из него, потому что не хотел, чтобы я что-то увидел. Номер отеля. Ты бил подушку и кричал, что не должен лгать. О чём ты солгал мне? — Драко заглянул в изумрудные глаза, в тусклом свете фонарей казавшиеся почти чёрными. Взгляд стал тяжёлым, изучающим, будто Гарри решал, стоит ли озвучивать правду. — Я лгал не тебе. — А кому же? — Себе, — пожал плечами Цербер, подходя ближе и касаясь руки Драко. Поднял к лицу, горячим дыханием согрел холодные пальцы, спрятал их в ладонях. Тепло пробежало по позвоночнику. Так привычно, но совсем скоро он забудет, каково это. — Я не должен был лгать себе. О своих чувствах к тебе. Драко опустил глаза и рассмотрел шрам на левой руке Гарри. — Ты знал уже тогда? — Что люблю тебя? Боюсь, я знал это многим раньше. Но не мог себе признаться, отрицал до последнего, зарывал это чувство поглубже. — Почему не сказал? — Почему? — засмеялся Гарри, и Драко увидел, что резанул по больному. — Я пытался! Может, ты забыл, но я поцеловал тебя в тот день. И что услышал сразу после? Малфой закусил губу. Поттер не стал дожидаться ответа, крепче сжимая его пальцы. — Ты сказал: «Никогда больше так не делай. Или я не подойду к тебе и на пушечный выстрел, в каких бы муках ты ни подыхал». Помнишь? Да уж, он прекрасно помнил. Вот только думал тогда о другом, сам убегал от чувств раненой ланью, боясь, что если кто-то постучится в ледяное сердце, оно разобьётся. Получается, не прогадал. Так и оказалось. Стоило принять это, стоило только разрушить стены и с головой окунуться в омут имени Гарри Поттера, как смертоносная волна понесла его прямо к собственной гибели, ударяя спиной о камни и кружа в бурных водоворотах. Он ведь знал, что так будет. Поэтому и строил эти стены годами, поэтому не подпускал никого близко. Да и не хотелось, не встречалось ни одной живой души, которая смогла бы так глубоко запустить свои пальцы. Только чёртов Цербер вонзил в него свои зубы и отравил. И где он теперь оказался? Всю жизнь ледяной принц боялся любить, потому что боялся терять. Каждый раз он сходил с ума, когда находил брата в ломке. Каждый раз распадался на атомы, когда думал, что падкий на неприятности герой больше не выкарабкается из лап смерти. Любить — это больно. Это привязываться, надеяться, а потом отпускать, оплакивать, умирать и не знать, как жить дальше. Любить — это не для него. Он знал, что это чувство не приведёт ни к чему хорошему. Боялся его, а оно летело следом, как виверна. И стоило только поддаться, как открывало пасть и сжигало ко всем чертям. Жизнь в очередной раз доказала, что не зря он боялся. Смотрел в эти изумрудные глаза, в которых свежий весенний луг расцветал мириадами ромашек, клеверов и незабудок, источая сладкий аромат грядущего лета, дурманя свободой. Обманчивый, как скрытый под листьями в лесу капкан — один неосторожный шаг, и тебе переломает кости. — Эй, — почувствовав, что молчание как-то напряжённо затянулось, Гарри поднёс сцепленные руки к лицу и поцеловал холодные пальцы. Мягко улыбнулся, весь озаряясь какой-то нежностью, как ебучее солнце с детских рисунков. Сердце в груди шарахало отбойным молотком. — Ебучее «спасибо», что дал мне второй шанс и всё-таки передумал. — Блядское «не за что», — прошептал Драко, чувствуя, как гравитация покидает пространство. Он сократил расстояние между ними, перехватывая горячие руки. Поцеловал так, чтобы навсегда запомнить эту ночь. Долго. Глубоко. Из мягкого и плавного этот поцелуй быстро перерос в жадный и горячий. Драко прикусил Гарри за нижнюю губу, прижался всем телом и почувствовал, как дыхание сбилось. Он хватался за него и тонул. Бесконечно растворялся в горячем языке, в терпком вкусе жжёной бумаги и табака, в сильных руках, в тихих выдохах из губ в губы где-то на грани со стоном. Готов был послать всю их затею к чёрту и прямо сейчас вернуться домой, обратно в безопасные стены пентхауса, где их никто не увидит. Где они смогут не отлипать друг от друга до самого утра. — Лилии, — отстранился Поттер, переводя дыхание. Малфой и сам будто марафон пробежал. Поднял голову к небу и подставил пылающее лицо под морозные языки лёгкого ветра. — Запрещённый приём, — фыркнул Драко. — Я тоже скучал, — помотал головой Гарри, — но так мы далеко не уедем. Сохранишь свой заряд на пару часов? Драко запустил руку в волосы, оттягивая пряди от корней и приводя себя в чувства. Хотелось впиться в это недоразумение зубами и сказать, что у них нет блядского времени. — Да. Давай займёмся делом, пока я тебя не сожрал. Поттер тихо посмеялся и легко коснулся кожи на затылке, оставляя после себя волну мурашек. Только минутой позже Драко понял, насколько пророчески прозвучала фраза. Им нужно было войти и выйти из дома Министра незамеченным, но стоит постучаться в парадную дверь, как всех перебудят. От аппарации внутрь, естественно, стояла защита. Впрочем, был у них маленький козырь в рукаве. Точнее, в кармане. Драко достал палочку и самый обычный с виду карандаш. Прокрутил его в пальцах левой руки. Сделал шаг вперёд, почти заходя на лужайку, и прислушался к шёпоту магии. Она густой пеленой обволакивала особняк, защищая от непрошенных гостей. Довольно сильная, грубая. Наверняка после Красного Рождества Кингсли запараноило, и он усилил защитные чары, но магия всё равно была значительно тоньше, чем тогда в пещере. — Эссентия партем, — короткий взмах палочкой, и магическая подпись Бруствера отделилась. На кончике древка светилась крошечная золотая искорка. — Слава Мерлину, что Невилл так и не доложил Кингсли о твоём чудесном изобретении, — с неприкрытым восторгом озвучил мысли Гарри. Бархатистый голос над ухом отвлекал. Малфой помотал головой и сосредоточился и коснулся искры кончиком карандаша — грифель засветился, демонстрируя, что принял магическую подпись. Убрал палочку в карман, перехватил артефакт в правую руку. Взмахнул, касаясь пелены защиты вокруг дома. И почти увидел, как та развалилась. Убрал карандаш. — Готово. — Серьёзно? — округлились глаза за стёклами очков. — Вот так просто? — Выбивать двери — это твой стиль, — усмехнулся Драко. — Я бы тебя расцеловал, но тогда мы точно ничего не сделаем. Готов? Малфой был того же мнения. Кивнул и вложил руку в ладонь Поттера. С хлопком Цербер перенёс их внутрь. Парни оказались в тёмной столовой: длинный деревянный стол с десятком резных стульев, большая хрустальная люстра под потолком, пейзажи на стенах. Сигнализация не сработала. — Ты чёртов гений, — прошептал Гарри. — Отсосёшь мне позже, — хмуро ответил Драко. Они прошли наверх, тихо перешагивая через устланные синим ковром ступени деревянной лестницы. В коридоре на втором этаже висел портрет Ребекки, перевязанный чёрной лентой. Девушка с интересом оглядела незваных гостей и заговорщически улыбнулась. Жутко. Бесшумно открыли пару дверей — не знали, где спальня Министра, поэтому только с четвёртого раза попали в нужную комнату. Обнаружили Кингсли в большой вычурной кровати с балдахином. В тонкую щель между шторами проникала тусклая дорожка света от уличных фонарей. Драко прикрыл дверь и наложил на комнату заглушающее, а Гарри прошёл к постели. Бруствер с женой, судя по всему, спали в разных комнатах — не новость для знатных семей волшебников, зато здорово облегчало дело. Поттер склонился над Министром. Тень возмездия, прибывшая карать неугодных. У Драко холодок пополз по позвоночнику, и он достал палочку. Цербер разглядывал сопящего на спине Кингсли несколько секунд, а потом резким движением закрыл ему рот ладонью. Бруствер мгновенно проснулся, теряясь, где находится и кого видит перед собой. Проморгался, с ужасом останавливаясь на лице Поттера. Тот прижимал указательный палец к губам. — Тише, Кингсли, — убаюкивающе прошептал Гарри, — это свои. Сейчас я отпущу руку, и ты встанешь. Кричать бессмысленно — никто не услышит, но попробуешь что-нибудь выкинуть, и от тебя мокрого места не останется. Понял? Бруствер перевёл испуганный взгляд на Малфоя, твёрдой рукой направляющего на него палочку. Вернулся глазами к Поттеру. Кивнул. — Вот и славно. Гарри отпустил его и сделал шаг назад. Подождал, пока Министр медленно сядет в постели в своём чёрном шёлковом халате. — Что вы здесь делаете? И как вообще вы здесь оказались? — нахмурился Бруствер. — Плохо, Кингсли, — покачал головой Поттер, цокая языком. — Вопросы на этот раз задаёшь не ты, а я. После того, как ты попытался меня убить, у тебя больше нет права голоса. Карие глаза распахнулись так широко, что Драко готов был поклясться — они вот-вот выпадут и покатятся по полу. Кингсли вцепился руками в матрас. — Я не… — Что? — издевательски усмехнулся Гарри. — Не пытался меня убить? Не ломай комедию. Я знаю. Мы знаем. — Ты ничего не докажешь, — зарычал Бруствер, поднимаясь с постели. — Уверен? — бросил Цербер с вызовом. — У пары моих друзей есть очень свежие воспоминания, в которых подрывник в красках рассказывает о визите к нему Министра магии. Ты щедро заплатил за эту работу. Даже жаль, что выполнена она херово, раз я всё ещё стою на ногах. В темноте было едва видно, как гримаса ненависти исказила лицо. — Ты убил мою дочь! — проревел Кингсли. — Я не имею к её смерти никакого отношения. — На ней была твоя проклятая метка! — И всё-таки это не моя вина. И ты прекрасно это знаешь, иначе с удовольствием отдал бы меня под стражу. Снова. И я бы это понял, клянусь. Но вот то, что ты пытался меня убить… тут ты перешёл черту. — Я убью тебя прямо сейчас! Министр кинулся на Поттера, сжимая пальцы на шее. Драко быстро пересёк комнату и вонзил древко палочки в щёку буйному. Он хотел расщепить его на атомы за то, что тот сделал. Уничтожить, не оставить и следа, даже пальца, как повезло Блейзу. Видимо, прочитав это в глазах Малфоя, Бруствер на мгновение замер и всё-таки разжал пальцы, побеждённо поднимая руки. Драко отступил на шаг, всё ещё держа палочку направленной в лицо Министру. — Вы пришли убить меня? — прохрипел он. — Нет, конечно. Я не идиот, чтобы так марать руки прямо перед выборами, — фыркнул Гарри. — Но пара условий у меня всё-таки есть. — Каких же? — прозвучало обречённо, будто Кингсли уже смирился с поражением. После смерти дочери его психика и без того была истощена до дыр, а мстительный Цербер в тёмной спальне собственного дома потоптался по остаткам. — Ты не станешь выдвигать свою кандидатуру на переизбрание. Снимешь шляпу и повесишь на гвоздь. И больше никогда не будешь переходить мне дорогу. Понятно объясняю? — А что если нет? — собирая в кулак остатки воли, он вскинул голову, глядя Поттеру в глаза. — А если нет, — понизил голос Гарри, наклоняясь к морщинистому лицу, — все узнают, что это ты меня заказал. И куда бы ты ни бежал, я найду тебя. Везде найду. Балдахин кровати вспыхнул. Кингсли обалдело оглянулся на языки пламени, облизывающие синюю ткань и вздымающиеся к потолку. Бело-рыжие всполохи света рисовали на полном ужаса лице неприятные узоры. — Я не буду подчиняться безумному мальчишке! — заорал Бруствер. Драко видел, как с его губ срывались капельки слюны. — Делай, что хочешь, но правосудие восторжествует! Ты пришёл в мой дом и угрожаешь мне — хоть знаешь, что я могу с тобой за это сделать? Поттер, как животное из страшных городских легенд, дёрнулся, хватая крепкой рукой за горло. Огонь перекинулся на постельное бельё, в комнате становилось жарко, чёрный дым жрал кислород. Он крепко сжал пальцы, и Кингсли захлебнулся воздухом, пытаясь ухватиться руками за Цербера. Драко нахмурился, глаза щипало от едкого дыма. Он видел, как Гарри душит Министра, и понял, что добром дело не кончится. Пламя разрасталось, грозясь испепелить весь дом. Нужно остановить его сейчас, пока не стало слишком поздно. — Надо уходить. Отпусти его. Молчание, нарушаемое только треском дерева в перекладине над кроватью и тихим рычанием Цербера. Драко опустил палочку и нервно дёрнул Гарри за плечо. Надавил, используя силу проклятия. — Гарри, он того не стоит. По крайней мере, не сейчас. Пошли. Подействовало отрезвляюще. Цербер отпустил дергающегося волшебника и грубо толкнул в грудь, так что тот едва не упал на горящую постель. — Только попробуй не выполнить мои условия. И увидишь, что с тобой могу сделать я. Огонь пропал так же внезапно, как появился. В комнате стало темно. Драко почувствовал обжигающее прикосновение на ладони, и Гарри перенёс их в пентхаус. В лёгкие приятно ударила прохлада. Малфой с ужасом понял, что если бы Поттер пошёл туда один, на утро от особняка Министра осталось бы лишь пепелище. Только ледяной принц мог усмирить огонь, что пылал в жилах дракона. Как и было сказано в пророчестве.

9 февраля

Драко не имел привычки топить боль в алкоголе, но сегодня был пьян. Сидел на кровати в спальне, заглушая мысли огневиски. В их спальне. Последние двое суток старался вести себя, как ни в чём не бывало. Ночью делал вид, что вырубался от усталости и едва не вздрагивал, когда Гарри обнимал его со спины, утыкался носом в затылок, проходился горячими губами по коже и тихо шептал «Я люблю тебя» и «Спокойной ночи». Казалось, что он сходит с ума, потому что тело плавилось и покрывалось мурашками, желая отдаться во власть этих сильных рук, а душа вопила, раздирая грудную клетку изнутри от отчаяния. В итоге он лежал неподвижно, пока Гарри не засыпал. И как только дыхание на затылке становилось ровным, Драко до крови закусывал губу, чтобы не заорать, и сотрясался от сухих рыданий. Утром ещё до будильника сбегал из постели в душ, но краем глаза всё-таки воровал картинки, в которых Поттер потягивается на чёрных простынях и татуировки играют на тугих мышцах. Под дых добивало созвездие Дракона на рёбрах. Сегодня он написал заявление на увольнение, чем ошарашил Луизу Хейл. Девушка непонимающе приняла пергамент, засыпая вопросами о внезапном решении, но он только натянул неискреннюю улыбку и загадочно ответил, что его позвали в фирму за границей. Впрочем, тут даже не солгал. Пораньше вернулся домой. Упал на кровать, сминая в пальцах чёрную наволочку и вдыхая родной запах, оставшийся на подушке. Кричал. Плакал. Бился в истерике. Пил. Чувствовал, как рассыпается на части. Ледяное сердце трещало по швам, кровоточило. Он задыхался, мечтая, чтобы всё поскорее закончилось, и в то же время чтобы не заканчивалось никогда. Ему не было так больно даже когда умер Тео. Смерть брата — его личная трагедия, но, как оказалось, потерять человека намного проще, чем отпустить. Он надеялся, что всё-таки сдохнет. Молился не пережить обращение в вампира и навсегда закрыть глаза, чтобы никогда не думать о Поттере, никогда не пытаться его найти, никогда не искать его имя в газетах. Он не сможет этого вынести. Не сможет жить с теми же чувствами, которые пытали последние два дня — это просто невыносимо. Всё, что они успели построить, сегодня разрушится, и червоточина в груди сожрёт его, не оставив от Драко даже воспоминаний. Портрет Фабио сказал, что эта боль того стоит. Что ж, теперь он был с ним полностью согласен. Цена высока, но если бы ему выпал шанс повернуть время вспять и не соглашаться на сделку с Поттером в хранилище Гринготтса, он бы ничего не изменил. Боль стоила каждой прожитой минуты рядом с этим дьявольски прекрасным воплощением зла. Входная дверь хлопнула, и Малфой дёрнулся, словно просыпаясь от кошмарного сна. Уже давно стемнело, только две настенные лампы рассеивали по спальне тусклое золото. — Драко, ты дома? Почему не дождался меня в Министерстве? — приглушённый голос из коридора. Он знал все его привычки. Сейчас снимет мантию и повесит на вешалку в шкафу. Окинет взглядом квартиру, по аврорской привычке проверяя, всё ли в порядке. Отбросит назад чёлку и пройдёт в спальню. Малфой сел на кровати, провёл руками по лицу, откинул назад волосы. Выдохнул. Захотелось помолиться. Дверь открылась. — Ты чего тут? — Цербер оглядел комнату, с удивлением останавливаясь на полупустой бутылке огневиски на ковре. — Ты пил? Он ждал, что Поттер будет задавать вопросы, но тот только усмехнулся, бодро проходя в спальню с лучезарной улыбкой, за которую Драко продавал себя в вечное рабство. Смотря на неё, понимал, что цена оправдана. — Не думал, что начнёшь праздновать без меня. — Праздновать? — нахмурился Малфой, не понимая, о чём речь. Гарри поднял с пола бутылку и сделал глоток, морщась от крепости на языке. — Ну да. А ты не по этому поводу мальчишник устроил? — Поттер, всё ещё улыбаясь, поставил бутылку обратно и присел на корточки у кровати, хватая Драко за руки. — Всё получилось! Голосование за переизбрание Министра завершилось, выборы пройдут в марте. И Кингсли снял свою кандидатуру. Мы выиграли! Он схватил его за голову и притянул к себе, прикасаясь лбом ко лбу. Тёмные волосы щекотали висок. В нос ударил запах кожи, сигарилл и кофе. Драко едва не заорал от отчаяния. Зажмурился, скрипя зубами и сжимая в пальцах ткань брюк. — Супер, — только и смог выдавить из себя. Вот теперь одурманенный победой Цербер почуял подвох. Отстранился, вглядываясь в глаза. Цепь на шее зазвенела. Он так и держал его голову в ладонях. — Что такое? — Нет, всё шикарно, — помотал головой Драко, натягивая на лицо улыбку. — И правда есть повод отпраздновать. Гарри нахмурился, ощущая недосказанность между ними. Отпустил, сел рядом на кровать. Он прекрасно знал, что если Драко надумал что-то скрывать, не стоит трясти его вопросами, поэтому попробовал перевести тему. — Да, этим мы сегодня и займёмся. Осталась только ведьма — решим всё с ней, и мы свободны. После того, что вы с Роном провернули, волшебники поддерживают меня и пророчат лидерство на выборах почти всухую. Потерпи немного, и всё кончится. Поттер сжал его руку, и Малфой закусил губу. Невыносимо. Слова застряли в горле, как живые осьминоги, шевеля щупальцами и присосками цепляясь за стенки гортани. — Твой гениальный котелок случайно не придумал, что мы можем с ней сделать? — усмехнулся Гарри. Драко чувствовал неискренность на кончике языка. Цербера разрывали вопросы, он хотел узнать причину странного состояния, но кружил бессмысленной беседой, боясь нарваться на скандал. Знал его, как облупленного. Что ж, вот теперь пора вскрываться. — На самом деле, придумал. Всё уже сделано, — Малфой, наконец, набрался решимости посмотреть ему в глаза. И тут же пожалел об этом, проваливаясь в зелёную бездну. Он не сможет сказать это ему вот так. Чёрт, он не сможет! Гарри опустил взгляд на полупустую бутылку на полу, потом вгляделся в лицо, наверняка отмечая покрасневшие веки. — И что же ты придумал? — осторожно, будто усмиряя дикого зверя, поинтересовался Поттер. Драко вздохнул. Достал из кармана ключ от цепи. Под полным ужаса взглядом потянулся к шее, но Гарри отпрянул. — Что это ты такое делаешь? — угрожающе прорычал Цебер. — Ш-ш-ш, — пьяно прошипел Малфой, качая головой. — Не ори. Иди ко мне. Он притянул его к себе, зарываясь носом в волосы. В последний раз вдыхая этот запах, порождающий табун мурашек. Опустился ниже, коснулся губами шеи, прошёлся по коже языком. Пальцами нащупал шайбу на цепи, вставил ключ в замочную скважину и повернул. Открутил, чувствуя губами, как горячее тело каменеет от ужаса. Стянул цепь с шеи, бросая на кровать вместе с ключом. Отодвинулся и посмотрел в зелёные глаза. — Драко… — Поттер прошептал так тихо, что Малфой едва услышал. Этот испуганный взгляд, этот умоляющий шёпот… Его будто резали наживую тупым ножом. Пилили конечность за конечностью, кололи в живот раз за разом, оставляя от плоти кровавое месиво. — Сейчас я буду говорить, — пьяный хриплый голос, такой тихий, что он сам его едва слышал, — а ты будешь слушать. Пообещай мне, что не психанёшь, не начнёшь тут всё громить, не разорёшься. Просто… послушай. Ладно? Сколько всего он прочитал на лице: панику, ужас, злость, непонимание, горе… Выдохнул, беря его руки в свои и чувствуя, как проклятие льёт по венам тепло и спокойствие. Даже сейчас Поттер придавал ему уверенности, просто находясь рядом. — Я заключил сделку с Вико. Это по его указу вампиры устроили забастовку в Министерстве в твою пользу. Это он дал Рону наводку на лабораторию. И он убил ведьму. Она мертва, Гарри. Её больше нет. И обета на тебе никакого нет. Ты ни при чём. Ты не знал. Не должен был знать — это было частью плана, и он сработал просто блестяще. Не знаю, где сейчас валяется её труп, да и не хочу знать, но всё кончено. На Цербера тенью опускалось осознание. — В чём твоя часть сделки? Драко закрыл глаза. Грудную клетку сдавило, он протолкнул подальше ком в горле. Когда распахнул веки, увидел гнев в пылающей изумрудной бездне. — В чём. Твоя. Часть, — прорычал Цербер, сжимая его пальцы до хруста. Это хорошо — боль отрезвляет. Драко был бы рад, если бы Поттер сейчас раскрошил ему череп крепким ударом о стену. Но тот, видимо, не собирался. Молчание затянулось, измучивая ожиданием ответа. — Он хочет меня в семью. — Твою мать! — Гарри отпустил его руки и взвыл, хватаясь за волосы. — Вампиры помогают только семье. Они сделали мне одолжение, оказав услугу заранее, но заплатить всё равно придётся. — Блять. Блять, блять, блять, — Поттер встал, зацепил ногой бутылку, и та упала, прокатываясь и разливая по ковру остатки огневиски. Принялся мерить шагами комнату, попутно насилуя свои волосы. Драко переживал эту вспышку истерики, продолжая ровно говорить. — У вампиров есть закон, по которому все новообращённые должны отказаться от прежней жизни. Это в целях безопасности, и… — БЛЯТЬ! — заорал Цербер, пиная шкаф, и на чёрной поверхности осталась вмятина от ботинка. — Знаю я все их ебучие законы! — на этой фразе от кулака пострадала стена (или наоборот, потому что на сером бетоне остались кровавые следы с костяшек). — Я попросил не орать и не крушить! — повысил голос Малфой, чувствуя, как заразный гнев перекидывается на него. — Да? — Гарри резко развернулся к нему, опираясь руками на кровать по обе стороны от Драко. Глаза у него были такие жуткие, что показалось, будто тот испепелит на месте. Никогда прежде, даже за все годы грызни в Хогвартсе, он не видел его таким. — А я ничего не просил? Не принимать без меня идиотских решений, не сбегать, не отпускать? Мои просьбы ты куда засунул? — Гарри, это был единственный… — Заткнись! — он отступил назад, вскидывая руку. — Пока я сам тебя не убил, а потом не пустил и себе Авадой в голову, потому что, клянусь, ещё одно слово, и домовики доложат мракоборцам о двух трупах! Звучало так серьёзно, что Малфой ни на секунду не усомнился в реальности угроз. Поттер в гневе не просто дурной — он тотально отбитый. Гарри тяжело дышал, положив руки на затылок. Драко старался не шевелиться, чтобы не будить бурю. Джеймс, видимо, услышав перепалку, вполз в спальню и уставился на хозяина: сначала на одного, потом на другого. Малфой едва заметно покачал головой, глядя змее в глаза. — Зачем ты это сделал? Неужели не было другого выхода? — наконец, успокаиваясь, более-менее ровно спросил Поттер. — Потому что это всё из-за меня. Если бы не моя просьба, ты бы не дал непреложный ведьме. Так что мне и расхлёбывать. — У нас не было выбора. Мы бы упустили пророчество, если бы не согласились. Кто знает, к чему бы это привело… Я никогда тебя в этом не винил. Я сам пожал ей руку! — И всё-таки ты не смог бы её убить. Чёрт, да я вообще не знаю никого, кто смог бы! Мало того, что сил на неё нужно немерено, так мы ещё и понятия не имели, как её найти. Я думал, много думал об этом, Гарри. Но даже я не нашёл решения, потому что она схоронилась чёрт знает где, а времени на поиски было чертовски мало, даже у мракоборцев ушли бы месяцы на это, если не годы. В общем, они и занимались её поисками под твоим руководством. Сколько лет? Как успехи? Да даже если бы мне удалось каким-то чудом её найти, то убить... я бы не затащил эту суку. Добавим ко всему клятву — вишенка на торте. — Должен быть другой путь! — рявкнул Поттер, снова срываясь на крик. — Да? И какой же? Я почти два месяца ломал голову, но так и не нашёл! — криком на крик ответил Драко, тут же обрывая себя и успокаиваясь. В висках пульсировало, алкоголь давал эмоциям слишком много власти. — В любом случае, дело уже сделано. Ты свободен. Никакого обета, никакой ведьмы, никакого Министра. Всё, чего ты так хотел, лежит перед тобой на блюдечке. Гарри застыл и так посмотрел на Драко, будто тот обратился в Зуву. — Всё. Кроме тебя. Контрольный в голову, сука. Малфой застонал, падая руками в ладони. Всё ещё сидел на кровати, боясь, что если поднимется на ноги, комната поплывёт. Поттер срывался так, будто одному ему было тяжело. А Драко хотел с себя кожу содрать — под ней зудело, словно тысячи крошечных насекомых ползали и кусались. Ему тоже было хуёво, но старался не подавать виду, чтобы хоть один человек в этой комнате оставался адекватным. Гарри засмеялся. Сначала тихо, а потом зашёлся звонким хохотом. Драко поднял голову, упираясь локтями в колени. — Чего ты ржёшь? — Ты можешь сколько угодно строить из себя гения, но в одном проебался. Конкретно так! — он мотнул головой, широко улыбаясь. Несколько истерично, вид у него был нездоровый. Гарри поднял руку, взмахивая ей в воздухе и подкрепляя каждое следующее слово активной жестикуляцией. — Проклятие. Для обращения в вампира ведь нужно умереть, на секундочку так. А это значит, что сдохнем мы оба. Драко усмехнулся. Да уж, Поттер просто гений. — Чего лыбишься? Понял, где просчитался? Или тебе на это похуй, решил меня с собой на тот свет прихватить? — Поттер, ты идиот. — О, так мы вернулись к фамилиям, Малфой? — Сядь. Цербер послушно опустился на колени перед кроватью. В зелёных радужках птицей билась надежда. Как же он будет скучать по этому взгляду. Драко потянулся в карман и достал маленькую белую коробочку в форме сундука. Открыл и вытащил чёрную жемчужину, бликами отражающую свет ламп. Покрутил в пальцах перед лицом Поттера. — Я взял это у Бенедетти в хранилище. Слушай внимательно. Завтра в двадцать один ноль пять ты положишь её себе на язык и проглотишь. Слушай! — свободной рукой он хлопнул Гарри по макушке, видя, как тот заметался, явно намереваясь сопротивляться. — Ты проглотишь это, и проклятие разрушится. Навсегда. Ты меня понял? Цербер уставился на чёрный шарик. — Это значит… — Как только проклятие разрушится, я могу умереть. Но это будет уже неважно — в этот же момент, в девять часов и пять минут вечера, вампиры всё равно меня убьют, чтобы обратить. Ты будешь свободен. — Нет… — замотал головой Гарри. — Нет, я этого не сделаю. — Если не сделаешь, — Драко схватил его за запястье, — умрёшь со мной. — Хорошо. Значит, я сдохну, раз ты решил… — Гарри, твою мать! — закипел Драко, взрываясь. — Ты можешь не быть таким упрямым ослом? Я прошу тебя! Я не смогу прожить целую вечность, зная, что тебя нет! Плечи Поттера опустились. Он сжал колени Драко, утыкаясь головой ему в живот. — А жить целую вечность без меня ты сможешь? — Не знаю, — вздохнул Малфой, запуская пальцы в его волосы. Мягкие. — Я не знаю. Сглотнул подступившие слёзы, проводя рукой по тёмным прядям. Где-то в глубине души надеялся, что как только проклятие будет снято, их связь разрушится. Крошечная, безумная идея того, что эта больная любовь была лишь порождением магии, радовала и пугала одновременно. Радовала, потому что так он хотя бы сможет это пережить. Пугала, потому что он хотел любить его. Только его, и никого больше. Драко положил жемчужину обратно в сундук, закрыл крышку и положил на кровать рядом с цепью. Гарри поднял голову. — Уже всё решено. Это самый лучший вариант. Если я выживу, то мы оба выйдем сухими из воды. Да, придётся никогда больше не выходить под солнечный свет, но я уж как-нибудь справлюсь. А ты… станешь Министром, нагнёшь всю страну раком. Разберёшься, — он махнул рукой. Гарри поднял голову, снова повышая голос. Впрочем, рядом с этим ведром керосина спокойно что-то обсудить никогда не получалось. — Если выживешь! Ты знаешь, какой процент выживших после обращения? Сорок! Меньше половины, Драко! Всего сорок процентов, что ты выживешь! Что если… — Если так, то ты всё равно будешь свободен. Больше никакого проклятия. Никаких клятв. Не усложняй задачу, пожалуйста, мне и без этих препирательств херово. Гарри вдруг встал и заметался по комнате. Достал из шкафа чёрную кожаную сумку, бросил на пол и принялся скидывать с полок вещи: джинсы, футболки, рубашки — всё летело в раскрытую пасть. — Что ты делаешь? — с грустной улыбкой спросил Драко, глядя на этот цирк. — Мы сбежим, — бросил Поттер. — Туда, где они тебя никогда не найдут. — Кто, вампиры никогда не найдут? Это смешно. — В Австралию. В Новую Зеландию. Или нет! В Россию! Драко засмеялся, но смех был пропитан чёрной тоской. Он встал и выхватил джинсы у Цербера из лап. — Прекрати. Мы никуда не побежим. — Почему это? — Потому что договор уже подписан. Даже если будем мотаться по всему свету, они найдут меня, и вот тогда мы точно оба будем кормить червей. А ещё потому что ты должен закончить дело. Ты в одном шаге от исполнения мечты всей жизни, — джинсы полетели обратно в шкаф. — Что если мечта моей жизни — быть с тобой? — он обхватил его лицо руками. — Не неси чушь. Ты должен поставить эту страну на ноги — она нуждается в тебе. После войны. После Кингсли. После всего. Люди ждут тебя. Ты хотел этого. — Мне это больше не нужно! — снова крик режет по ушам. — Я не вижу в этом никакого блядского смысла без тебя! Я не смогу жить без тебя! Драко завис, ловя нечто совершенно новое в этом прекрасном лице. Челюсти сжаты, белки глаз красные, и влажные дорожки мажут по щекам. Он никогда не видел, чтобы Поттер плакал. И это окончательно растёрло в труху то, что осталось от сердца. — Ты сильнее, чем думаешь, — Драко отвернулся, закусывая губу до боли. — Сильнее, чем я. — Я не отпущу тебя, — Гарри развернул его лицом и прижал к себе. — Тебе придётся. Он не хотел заставлять его, не хотел применять силу, которой обладал. Но Цербер вынуждал — он упрямый, действительно ведь не оставит, не отпустит, так и продолжит истерить. Может, даже попробует помешать обращению. Драко не мог этого допустить — вампиры всё равно заставят платить по счетам, и Вико чётко дал это понять. Поэтому у него просто не осталось другого выхода, кроме как продавить влиянием, озвученным в пророчестве. — Отпусти. Не пытайся вмешаться и не ищи меня после. Живи своей жизнью, постарайся забыть. Не мучай меня…. нас обоих. Пожалуйста. И постарайся больше не влезать в неприятности, потому что меня не будет рядом, чтобы спасти твою задницу. По холоду на кончиках пальцев он чувствовал, как Поттер сопротивляется, пытается сбросить с себя кандалы. Но всё-таки ему пришлось отступить перед словом ледяного принца. Они оставили спальню в полной разрухе, сели на диван в гостиной. На журнальном столике блестела шкатулка с антидотом от проклятия. Гарри закурил. — Кто будет обращать? — Вико сам. — Кто бы сомневался, — выдыхая дым с ароматом кофе с корицей, фыркнул Цербер. — А чего не этот ублюдок Рейган? — Вико старше. Джек говорит, что его яд повысит шансы, но я на это не надеюсь. О том, что у крёстного отца Бенедетти на него ещё и свои планы, Малфой умолчал. Драко перехватил тёплые пальцы и взял сигариллу. Поднёс к губам под заинтересованный взгляд Поттера, попробовал затянуться. Закашлялся. — Как ты куришь эту дрянь? — прочищая горло, Малфой протянул орудие медленной смерти обратно. — Привыкаешь, — затянулся Гарри, выдыхая зачарованный дым в воздух. Золотой искусственный свет красиво рассеивался в облаке. — Курить всякую дрянь. Пить всякую дрянь. Любить всякую дрянь. Они сидели так, ловя последние минуты друг с другом, распивая початую бутылку виски. Джеймс свернулся в клубок рядом с диваном, не отползая от хозяев ни на минуту. Драко подумал, что по эфе тоже будет скучать. — Ты всё понял? Девять часов и пять минут. — Я понял, — отмахнулся Поттер. — Слушай, Драко… это правило вампиров — оно ведь не вечное? Мы сможем когда-нибудь… ну… увидеться или… — Нет, — отрезал Малфой. — Я не хочу, чтобы ты жил, постоянно смотря на часы. Можешь пострадать, поплакать, разбить что-нибудь, я не знаю, но сделай одолжение: забудь меня. Хотя бы попытайся. Сделай вид, что я умер. Гарри поморщился. Джек был прав: они всё равно не будут вместе, так что нечего заранее пинать бездыханный труп этих отношений. Гарри Поттер и вампир? Даже Пожиратель смерти было уже слишком. Драко не хотел допускать даже мысль о том, что Цербер будет перешагивать через себя ради простого поцелуя. Тем более, они не могли даже быть до конца уверенными, что будет, когда проклятие разрушится. Может, эти чувства рассосутся сами собой? — Ты ведь знаешь, что я не смогу. Я всегда буду помнить… нас. Драко вздохнул. Он тоже будет. Целую, сука, вечность. — Тогда есть ещё кое-что, — Малфой второй раз за вечер потянулся в карман. — Твою мать, что ещё-то? — закатил глаза Поттер. — Подарок. На память. Он показал чёрную бархатную коробочку на ладони. Второй артефакт, который забрал из хранилища Фабио Бенедетти. Открыл крышку, достал маленький дьявольский предмет, пряча его в кулаке. Отбросил коробку на столик. — Дай руку. Гарри протянул обе. Драко взял левую, скользнул пальцем по шраму «Я не должен лгать». Разжал кулак. И надел Поттеру на безымянный палец кольцо. Золотое, с крупным рубином острой квадратной огранки. Точно такое же, как у вампиров, только другого цвета. Вообще-то, он хотел приберечь его для другого случая. Думал, будет забавно и символично подарить кольцо Гарри в день инаугурации, когда его выберут новым Министром магии. Жаль только, что вышло иначе. Впрочем, даже более символично. Поттер уставился на кольцо. Сжал и разжал пальцы. — Посмотри на свет, — намекнул Драко. Цербер поднял подарок под лучи лампы и вгляделся в рубин. В алых гранях кружилась едва заметная мутная буря. — Не говори мне, что это… — Хранилище в Малфой Мэноре открывается только магией крови. Крови Малфоев, — объяснил Драко. — Мой отец умер, мать — Блэк, дом ей не подчиняется, а я уйду и больше не вернусь. Не хочу, чтобы все эти сокровища просто так пропали. В кольце — капля моей крови. Оно зачаровано. Теперь поместье пропустит тебя куда угодно, даже в хранилище. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Конечно, понимал. Даже больше — он это планировал. Фабио подарил точно такое же кольцо самому любимому человеку, передавая право на всё накопленное вампирское имущество. Драко сделал то же самое. Если уж кто и будет хозяином в его доме, то только Поттер. — Я отдаю тебе всё. Прости, что только меня в этом списке нет. Считай, это в уплату долга за Гринготтс и… всё остальное. — Драко, — ощетинился Цербер. — Только проверь, что оно работает, хорошо? Зайди в хранилище, когда всё сделаем. Я там ещё кое-что оставил. — Пытаешься откупиться от меня подарками? Малфой пожал плечами. Может, и правда пытался. Продвинулся ближе и поцеловал. Это был самый нежный, расслабленный и долгий поцелуй за всю их короткую историю недоотношений. Он обещал прибыть в Италию к полудню. Они так и просидели, пока не рассвело. Допили бутылку огневиски, Гарри докуривал последнюю сигариллу из портсигара. Солнце било в панорамные окна, и Драко ловил лучи пальцами. В последний раз чувствовал это тепло. Спасибо, вечно дождливый Лондон, что сегодня сподобился на такую услугу. Поттер кинул окурок в переполненную пепельницу. Последняя сигарета дотлела. — Тебе пора. Он сказал это на автомате. Драко знал, что будь воля Цербера, запер бы Малфоя в квартире и никогда не выпускал. Но он, кажется, смирился. Не без помощи бутылки виски и давления со стороны принца, конечно. Впрочем, это лишь затишье перед бурей, и скоро его опять накроет — лучше уйти до очередной истерики. Драко встал. Посмотрел на опустившего в пол голову Поттера, отчаянно желая прикоснуться. Пальцы дёрнулись, но он удержал собственную руку. Сколько бы ни цеплялся, перед смертью всё равно не надышишься. В этом случае буквально. — Береги себя. — Ты тоже. Малфой обошёл диван, прошёл в спальню и взял свою мантию, хотя понятия не имел, зачем она ему теперь нужна. Окинул взглядом вмятины от ударов на стене и шкафу, пятно от огневиски на ковре рядом с опрокинутой бутылкой, блестящую в солнечных лучах цепь на чёрном постельном белье. — Драко. Он вздрогнул от неожиданности — Цербер всегда подкрадывался незаметно. Обернулся, жадно мазнул глазами по Поттеру. Тот скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку. Утреннее солнце золотило чёрные волосы, татуированная змея на предплечье крутилась кольцами вокруг жилистой руки, а на безымянном пальце блестело кольцо с рубином. Его идеальное наваждение. Если Драко выживет, будет вечно вспоминать эту картину. — Ебучее спасибо. За всё. — Блядское не за что, Гарри.