Yearn // Тоска

      Тео просыпается один раз, посреди ночи. Лиам прижался к его спине, руки сжаты в кулаки, словно он борется даже во сне.       Тео видел сон, видел себя снова со своей стаей, стаей, которую он убил. Большинство. Он благодарен за то, что у него не получилось с Кори и Хейден — единственное, что он сделал не-ужасного в своей жизни. Он никогда не задумывался о том, что, по его мнению, произойдёт после того, как у него будет стая, когда он станет альфой. Что он собирался с ними делать? При всех своих планах он никогда не задумывался о том, что будет делать, когда достигнет своей цели.       Теперь у него нет никаких планов, кроме Бейкон-Хиллз или поездки туда, куда отправится Лиам. Если Лиам возьмёт его с собой, как будто Тео заслуживает такой милости.       Ему больше некуда возвращаться. Его настоящие родители умерли вскоре после смерти Тары. Его отец был волком; Тео был слишком мал, чтобы уметь скрывать свои хемосигналы. Его мать была человеком. Она пыталась защитить Тео, когда его отец осознал правду и пришёл за ним. Но ей это не удалось. После этого отец практически разорвал его на куски; Тео, вероятно, должен был умереть. Вскоре его отец попал под дуло охотничьего ружья, и врачи наложили на Тео швы, как ни в чём не бывало. Там есть стая, стая его отца, которая гадает, что случилось с одним из них.       Он прижимает руку к тому месту, где заколотилось сердце сестры, и слышит успокаивающее бормотание Лиама.       — Всё в порядке, Тео, — бормочет он, обхватывает за талию, прижимается носом к месту между лопатками Тео. Ткань такая тонкая, что Тео сразу же покрывается мурашками и застывает.       Он не привык, чтобы к нему прикасались, особенно к его боку, где он так уязвим. Он столько лет провёл с врачевателями, а теперь, когда у него не всё предусмотрено, не знает, что делать. Должен ли он оттолкнуть Лиама? Всё в нем противится этому, поэтому он позволяет себе успокоиться, стараясь не обращать внимания на руку Лиама чуть выше его пояса, на горячее дыхание Лиама сквозь майку. Не получается: он напрягается, но надеется, что Лиам не чувствует его запаха.       Скорее всего, нет. Большинство членов стаи, кроме троих Хейлов, совершенно не разбираются в запахах — это результат того, что у них никогда не было знающего альфы.       Рука Лиама скользит вниз, проводит по животу под поясом, и Тео, сам того не желая, хнычет в глубине груди. Ему снились такие сны: Лиам позади него, губы на его шее, когти в углублении бёдер, где он очень чувствителен. Ему снятся и другие сны: его пальцы в нелепых волосах Лиама, у него во рту… Сейчас это не помогает, поэтому он думает о Стайлзе, о том, как ошибся, и врачи сломали ему позвоночник, и о бейсболе. Это работает достаточно хорошо, и он снова засыпает, а медленное сердцебиение Лиама становится фоном для его снов.

___________

      Они находят ведьм, точнее, Тео находит их. Двое, близнецы, рыжие и худые. Они держатся за руки и говорят нараспев, а Тео в ярости на себя. Когда он успел стать тем, кто бросается вперёд, навстречу опасности? Это он строит заговоры, подбирается ближе и заставляет людей уничтожать себя, а не наоборот. Зачем ему понадобилось входить в заброшенный склад, не позвав никого из стаи?       Ведьмы поворачиваются к нему, расплываясь в одинаково растроганных улыбках.       — Тео, ты был огромным засранцем, — говорят они в один голос, и это не совсем то, что он ожидал услышать, но зато справедливо. — Ты всех огорчил, и теперь пришло время вернуться туда, где тебе самое место.       — Стойте, что… — успевает вымолвить он, когда они указывают на него, и тут земля словно снова разверзается под ним, руки обхватывают лодыжки, а рот Тео приоткрывается в крике, когда он снова уходит под землю.

_________

      Он просыпается в коробке. Он знает её, знает углы, размеры. Шесть футов в длину, фут в высоту, два фута в ширину. На этот раз она немного больше. Но он всё равно знает.       Он чувствует холодный металл под спиной, простыню на своем теле, простыню, которую он испачкал своей кровью, слышит, как волочатся ноги сестры, которая подходит всё ближе и ближе, как учащённо бьётся её сердце в его груди. Морг. Он не… Он не может… Он выбрался, его вернули обратно, и он всегда будет здесь, захлёбываясь собственной кровью, с ледяными руками Тары на груди.       Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, но он застревает в лёгких и застывает там, а его руки поднимаются и бьют по крышке ящика, пока он не чувствует, как трещат кости, кровь брызжет ему на лицо, в рот.       — Нет, нет, нет, только не это, нет, выпустите меня, — ему было бы стыдно плакать, если бы он понимал, что делает это, кричит, волоча когти по крышке ящика; он пару раз пытался протащить когти через Тару, пытался заглушить свои крики, чтобы она его не нашла. Ничего не помогало.       Он чувствует боль на кончиках пальцев, когда когти ломаются под давлением, и продолжает скрести, не в силах думать о чём-то большем, чем страх. Он навсегда останется здесь, с Тарой, как и заслуживает, в наказание за всё, что он сделал.       — Тео!

__________

      Лиам не считает, что эти ведьмы — большая проблема. Они даже меньше Лидии, и им по семнадцать лет, а Дитон расправился с ними без труда. Вот только он обеспокоен; он хорошо это скрывает, но Лиам слышит, как бьётся его сердце.       — Что случилось? — Скотт спрашивает их всех.       Ведьма слева оскаливает окровавленные зубы и сплёвывает их к ногам Лиама. Он гримасничает и отступает назад.       — Тебе лучше поторопиться, или мы вернём твоего мальчика туда, где ему самое место.       — Возможно, вы уже опоздали; жаль, что он больше не сможет регенерировать своё сердце, — говорит другая, фальшиво надувшись. — По крайней мере, смерть оборотня, пусть даже фальшивого, даст нам достаточно сил, чтобы выбраться отсюда.       Она показывает на верёвки, которыми Дитон зафиксировал их запястья, и заставляет их опуститься на землю, где они смотрят на всех сверху.       — Фальшивого оборотня? — Лиам оглядывается по сторонам, хотя что-то в нём уже знает об этом, и его сердце начинает колотиться. Вся стая здесь, все сверхъестественные (и Стайлз), кроме…       — Где Тео? — резко спрашивает Лидия, которая всегда знает ответ раньше всех.       — Я не видел его уже несколько часов, — понимает Лиам, и это странно, потому что Тео всегда забирает его с тренировок по лакроссу, уже несколько недель. Лиам просто решил, что его вызвали на работу или что-то в этом роде. Ведьмы фыркнули от смеха. — Где он? — Лиам рычит, наклоняясь к ним настолько близко, что чувствует их странный ржавый запах и видит кровь под ногтями. Когда их нашли, они ели человеческий язык.       — Наверное, уже слишком поздно, — говорит та, что слева, проводя языком по зубам. — Бедный малыш Бета, теперь он совсем один.       — Мы никогда не скажем, — говорит правая, обхватывая близняшку за талию и кладя голову ей на плечо. — И мы закляли его так, что он никогда не выберется.       — Ты расскажешь, — говорит Питер, вставая между Лиамом и Дитоном, его когти выдвигаются, когда он кладёт палец под подбородок левой, откидывая её голову назад. — Если только ты не хочешь, чтобы я перерезал горло твоей сестре.       Правая близняшка перестаёт улыбаться и издаёт клокочущий звук.       — Ты этого не сделаешь.       — Я бы перерезал ей горлышко и продолжил свой приятный будничный вторник, — говорит Питер, улыбаясь, его сердце бьётся ровно и спокойно. Он толкает левую из них вверх, на колени, и из её рта вырывается хныканье. Лиам чувствует запах крови в том месте, где коготь Питера прорвал кожу, но не делает ни единого движения, чтобы помочь ей. Даже Скотт не делает этого.       — Дженна, не смей, — шепчет левая близняшка, морщась.       Но все понимают, что она собирается сделать; через мгновение она срывается с места, оттаскивая близняшку от Питера:       — Он в доме Лэйхи, в морозильнике, — прежде чем она закончила говорить, Лиам уже движется, за ним следует Скотт, он забирается в машину МакКола и ждёт несколько напряжённых секунд, пока машина заведётся.

__________

      По дороге к дому Лэйхи они нарушают несколько ограничений скорости. Лиам слышал об Айзеке, но никогда не встречал его, а лишь смутно представлял себе. Высокий, говорит Арджент, и заноза в заднице.       Лиам не знает, зачем в подвале морозильная камера, в которую он спускается вместе со Скоттом, но он чувствует запах Тео, боли, крови и, главное, ужаса, и ему не нужны чувства оборотня, чтобы услышать крик Тео.       Он добирается туда раньше Скотта, распахивает морозилку и видит Тео на спине, всего в крови, с когтями на груди, который кричит и бьёт кулаками по воздуху. Лиам никогда не видел его таким. Лиам никогда никого не видел таким: страх, такой резкий, что у него болит нос, Тео рыдает, умоляя убить его поскорее, обещает вернуть ей сердце, просит прощения. Лиам никогда не слышал, чтобы Тео просил прощения; он уверен, что Тео сожалеет о содеянном, но он показывает это другими способами, постоянно помогая.       Лиам наблюдает, как брызжет кровь, когда Тео всё глубже вонзает когти в грудь, видит, как когти его левой руки разрушены до ногтевого ложа. Лиам не уверен, что Тео видит его глаза, но это не его лицо.       Он просит пощады, сжимает когти, словно собирается вырвать ему сердце, и Лиам делает единственное, что приходит ему в голову. Он бьёт Тео по лицу.       — Тео!       Тео на мгновение застывает; Лиам слышит учащённый пульс Скотта и свой собственный, ощущает только запах крови Тео. Лиам рассматривает беспорядок, оставленный Тео в холодильнике, новые следы на старых, о которых он не хочет думать, и чувствует тошноту в животе. Всё в этом доме ужасно, воняет кислым страхом и болью.       — Л-Лиам?       Тео вытаскивает когти из груди с ужасным сосущим звуком, и Лиам хочет вытащить его из морозильника, не зная, что делать, и будучи уверенным, что посадить Тео к себе на колени будет странно. Поэтому он забирается туда вместе с ним, сидит плечом к плечу с ним, становясь липким от крови Тео.       Скотт приподнимает бровь, опускаясь на колени рядом с морозильником и упираясь руками в его стенку.       — Привет, приятель, — мягко говорит он, вдыхая запах Скотта, который похож на солнечные лучи, Альфу и комфорт.       Тео немного расслабляется, вытирает лицо, на котором всё размазалось. Его грудь уже заживает, когти втянулись, сломанные пальцы встали на место.       — Они вернули меня туда, — беспомощно говорит он. — Я думал… — он трясёт головой, словно пытаясь прояснить ситуацию. — Неважно. Вы поймали их?       Спокоен, словно Лиам не слышит дрожащего дыхания, которое он пытается скрыть, его химические сигналы повсюду. Лиам не хочет испытывать ничего, что могло бы превратить такого человека, как Тео, не хочет, чтобы кто-то испытывал подобное.       — Поймали, — подтверждает Скотт. Он снимает свою толстовку и предлагает надеть её на остатки того, что раньше было футболкой Тео. Он мгновение колеблется, но сейчас ясно, что он не может устоять перед комфортом, предлагаемым стаей, Альфой. Когда Лиам чувствует запах Скотта, он чувствует себя в безопасности, как в детстве, когда он спал в маминой постели. Он уверен, что все остальные чувствуют то же самое, их привлекает доброта Скотта, его настойчивое стремление защищать людей, чего бы это ни стоило. Нужно быть более сильным человеком, чем Тео, чтобы отказаться от комфорта быть окружённым Скоттом в такой момент. Он надевает толстовку, осмеливается понюхать её горловину. Она ему великовата. Он даже слегка улыбается, подбадривая Скотта и Лиама.       — Давай отвезём тебя домой, хорошо? — Скотт протягивает руку, чтобы вытащить Тео из холодильника, Лиам следует за ним.       — Я сожгу этот дом дотла, — говорит он, когда они начинают уходить, оглядываясь на открытую морозильную камеру, залитую кровью. — Здесь никогда не бывает ничего хорошего.

___________

      На этот раз под «домом» подразумевается дом Скотта, где его ждёт вся стая. Тео принимает душ, надевает пижаму Скотта. Лиам задаётся вопросом, знает ли он, что Скотт специально даёт ему одежду, которую он часто носит, неоспоримо отмечая его принадлежность к стае.       Может, и нет; Тео всё ещё не в себе, немного рассеян, постоянно прикасается пальцами к тому месту, где бьётся сердце его сестры. Лиам вспоминает слова ведьмы о регенерации сердца и хочет приложить к нему голову, услышать успокаивающий пульс Тео, который жив и находится рядом с ним. Может, он и не замечает, как вся стая сомкнула вокруг него ряды после того, как Скотт рассказал, что произошло, пока Тео принимал душ, но Лиам замечает.       Миссис МакКолл следит за тем, чтобы Тео получил самую большую порцию пасты, а Малия трётся головой о его шею, вызывая вскрики. Кори никогда не был фанатом Тео номер один, но он говорит: «рад, что ты в порядке», после того как Лидия в течение пяти минут читает лекцию о глупых оборотнях, уходящих в одиночку. Она трогала горло, где, как уверен Лиам, раздался бы крик, к счастью, так и не вырвавшийся наружу.       Лиам не уверен, что Тео знает, что заслужил прощение, что он приехал в Бейкон-Хиллз, чтобы уничтожить стаю Скотта, а в итоге присоединился к ней. Он не спрашивает.       В эту ночь вся стая спит там, затащив спальные мешки и раскладушки, решив посмотреть кино. Он слышит, как Арджент, миссис МакКолл и шериф на кухне играют в карты, видит Скотта и Малию на диване, Стайлза, растянувшегося на надувном матрасе, положившего голову на колени Лидии и пинающего бедро Дерека, Кори и Мейсона на диване с Лиамом, который прижимает Тео к себе с другой стороны, прижавшись вплотную и не обращая на это внимания. Питер, вероятно, тоже где-то затаился, наблюдая за ними. Лиам в кои-то веки чувствует себя спокойно, волк внутри него удовлетворён тесным общением с людьми.

___________

      Тео просыпается от кошмара, Лиам просыпается вместе с ним; должно быть, он следил за сердцебиением Тео во сне. Тео лежит на спине, всё ещё в своем спальном мешке, который он изрезал когтями, и это не первый случай, когда один из спальных мешков МакКолов приходится зашивать; Лиам узнал на своём мешке аккуратные швы Арджента.       — Тео, — бормочет он, протягивая руку к его груди. В темноте, под звуки их стаи, он хочет, чтобы Тео чувствовал себя в безопасности. — Ты в порядке.       Он чуть не подпрыгивает, когда чувствует, как пальцы Тео обвиваются вокруг его запястья, ожидая, что его оттолкнут, и готовясь к этому. Тео лишь крепче сжимает руку, удерживая Лиама, и когда Лиам оглядывается, его лицо становится уязвимым, открытым. Это ранит его сердце.       — Спи, — настаивает он, почёсываясь, как всегда делает Тео. Через пару минут они оба спят, Тео всё ещё держится за запястье Лиама.