Yearn // Тоска

      — Вот, — говорит Тео через пару дней после того, что Лиам негласно нарёк «случай с холодильником». Такие люди, как он, восстанавливаются настолько быстро, что легко забывают обо всех повреждениях, которые они наносят. Он не может выкинуть из головы образ искалеченных рук Тео, даже когда он протягивает Лиаму свою толстовку — серую, которая, как Лиам уверен, была у него ещё до Ада.       От неё сильно пахнет Тео, она велика Лиаму, поэтому он с благодарностью засовывает большие пальцы в рукава.       — Чувак, спасибо тебе! Как ты узнал, что мне холодно? — он даже не начал дрожать.       Тео смотрит вдаль, на поле для лакросса, где играет его команда; Лиам выбыл на время игры, потому что ударил Бретта по лицу. Сейчас Бретт ему нравится, по крайней мере, больше, чем раньше, но парень всё равно остаётся самодовольным засранцем. Это стоило того, чтобы испортить это милое личико, пусть даже на те секунды, которые потребовались костям, чтобы зажить.       — Я не… Эм… Я просто знал, — Лиам не стал настаивать, Тео может замяться, если решит, что его вынуждают. Лиаму нравится Тео, вернувшийся из ада, Тео, который стал немного серьёзнее, хотя ему не нравится Тео, который подскакивает на шум в тёмных коридорах. Он трясёт головой, очищая её, и прислоняется к плечу химеры, благодарный за то, что они оба здесь.

___________

      — Тео больше не плохой парень, — спорит Лиам со Стайлзом, который единственный из всех всё ещё держит обиду, и Лиам не может его в этом винить. Ещё ему кажется, что Стайлз спорит только ради того, чтобы спорить, и это приводит Лиама в бешенство, но Лидия, кажется, находит это очаровательным, а Дерек просто игнорирует.       — Лиам, он что, проторчал пару месяцев под землёй и теперь твой лучший друг?       — Мейсон — мой лучший друг, — ворчит Лиам, получая от Мейсона довольный взмах руки через гостиную Скотта, где они всегда собираются.       — Ты такой же, как Скотт, — тебе все нравятся, — Лиам уверен, что сравнение со Скоттом, исходящее от Стайлза, — это хорошо, поэтому он соглашается и позволяет Стайлзу впиться костяшками пальцев в его плечо, как надоедливый старший брат, не обращая внимания на тёмные глаза Тео из другого конца комнаты.

____________

      — Знаешь, сейчас я не так хорош, — говорит Тео позже, когда они уже около пяти часов играют в видеоигры в комнате Лиама, а в доме тихо. Лиам слышит замедленное сердцебиение отчима и мамы; она слегка похрапывает во сне.       — Да, конечно, мы бы взяли раунд, если бы не ты.       — Я не про игру, Лиам, — говорит Тео, откладывая контроллер. Он смотрит прямо перед собой, делая то, что он делает, когда выдвигает вперёд челюсть и расфокусирует глаза. Лиам не хочет знать, что он видит.       — Хм. Думаю, что ты именно такой, — может, не прямо хороший хороший, не такой, как Мейсон или Скотт, но лучше. Менее злой. Способен смеяться над собой, способен вести себя нормально с Лиамом и их друзьями.       — Знаешь, что я слышу, когда ты так говоришь?       — Что?       Тео крутит головой, не сводя с Лиама глаз.       — Я слышу, что твоё сердцебиение немного учащается, — некоторое время они сидят в тишине, на заднем плане слышен тихий звук игры, Тео опирается локтями на колени и наклоняет голову так, чтобы Лиам мог видеть только часть его лица, Тео так же прекрасен в профиль, как и в анфас. — Я никогда не искуплю того, что сделал. Она никогда не вернётся. Никто из них. И я не могу этого изменить, что бы я ни делал…       Он замолчал, руки превратились в кулаки, кровь запеклась в тех местах, где, должно быть, были выпущены когти. Это безумие, потому что Тео никогда не теряет контроль над переменами настроения.       Лиам не знает, что ответить, двигается на месте, бормоча имя Тео.       — Ты знаешь, с чем меня там заперли? — спрашивает Тео, тихо и серьёзно. Лиам догадывается, вспоминает Тео в морозильнике, всегда трогающего своё сердце — сердце сестры, — когда, не думая, произносит имя Тары во сне. В конце концов Лиам решает сказать «нет», потому что это не так, не совсем так. Тео прикасается к месту, где бьётся сердце Тары, барабанит по нему пальцами. — Я это заслужил.       Лиам протягивает руку, касается колена Тео, оставляет свою руку достаточно близко, чтобы Тео мог взять её, если бы захотел. Он не берёт. Но Лиам знает, что он всё равно хочет.

___________

      Айзек Лэйхи выше, чем ожидал Тео. Он мало что знает о нём, кроме того, что однажды он чуть не умер в морозильнике. От Айзека пахнет уверенностью, он много улыбается, словно у него есть секрет, грубит Дереку так, как не осмеливается никто из других волков.       Он также постоянно прикасается ко всем: обнимает Лидию, борется со Скоттом, обвивает Лиама руками, от чего у Тео проступают мурашки по коже. Если бы он был сдвинутым, он бы зарычал. А так он наблюдает за Айзеком с другого конца гостиной Скотта.       Айзек наклоняется к Лиаму, указывая на что-то в книге, но Тео плевать, что именно, он хочет обнажить зубы. Лиам — его, и теперь от него будет пахнуть странным французским одеколоном, стаей, которая не совсем стая, и кипящим гневом.       Айзек почти навис над Лиамом; у Лиама много физических качеств, но он не высок. Тео хочется что-то сделать, оторвать Айзека, провести носом по тому месту, где у Лиама сходятся ключицы, вонзить туда зубы. Он уверен, что был менее жалок до того, как у него развилась эмпатия.       Он также уверен, что у Айзека есть девушка во Франции или что-то в этом роде, но это не мешает Тео не обращать внимания, когда Айзек переводит взгляд на него. Его улыбка дружелюбна; Тео не уверен, что остальные члены стаи рассказали Айзеку о нём, и не может уловить достаточно запаха, чтобы узнать.       — Я слышал, тебе довелось испытать чудеса моего детства, — говорит Айзек, оставляя Лиама позади, чтобы подойти к любимому уголку Тео — месту, где есть небольшой сквозняк, так что никто не хотел его занимать.       Тео смотрит на него безучастным взглядом.       — Морозильник, — объясняет Айзек, сцепив пальцы, словно он тоже когда-то беспомощно царапал когтями верхнюю часть этой штуковины. У Тео такое же чувство, как и у него.       Это не должно быть смешно, но это смешно, и Тео разражается удивлённым смехом.       — Я… Да. Да, это было нечто, — Тео думает об этом каждую неделю, по крайней мере, один раз, когда снова оказывается там, зная, что его сейчас будут преследовать по тёмным коридорам, а его сестра дышит ему в затылок.       — В точку.

___________

      Лиам понятия не имеет, что делать с Айзеком Лэйхи. Он такой высокий, выше всех в стае, от него пахнет жёстко контролируемым гневом, который скрывается за каждой ухмылкой, а ещё девушкой, думает Лиам. Клубникой.       Стайлз и Скотт, похоже, были удивлены его появлением, как и все остальные члены стаи. За исключением Арджента, который встретил его с распростёртыми объятиями.       — Где ты был? — спросил Стайлз, сделав странное лицо. — Мы не видели тебя много лет, приятель.       — Ну, знаешь, я типа был где-то поблизости, — сказал он, что показалось Лиаму раздражающе загадочным, но, судя по тому, как Стайлз закатил глаза, для него это нормально.       Лиам чувствует себя обделённым, потому что Айзек, Стайлз, Скотт, Лидия, Дерек и даже миссис МакКолл сплетничают о том, что произошло до того, как Лиам вступил в стаю, о тех, кто умер до того, как он узнал, что сверхъестественное реально. Разговоры об Эллисон делают их тихими и мрачными, и Лиам не уверен, что хочет переступить эту черту. Лиам знает об Эллисон, все знают об Эллисон, просто не говорят об этом.       Лиам знает, что присоединился к стае поздно, что он был скорее случайностью, чем избранным бетой. Это наводит его на мрачные мысли, которые обычно его не одолевают, поэтому он благодарен, когда Айзек снова обнимает его за плечи и тянет в круг людей, когда к ним присоединяется и Малия. Лиам чувствует странное утешение от того, что она, по крайней мере, чувствует то же самое. И ей должно быть еще хуже, потому что она влюблена в Скотта. А Лиам влюблён только в… ну. Он не хочет признавать это в своей голове.       Он забывает об этом, когда Айзек говорит с ним на беглом французском, а Лиам отвечает той элементарной хренью, которую выучил на обязательных уроках иностранного языка. Он никогда не сможет понять больше, чем «Бонжур», хотя Айзек, кажется, не возражает, и ему нравится, как Айзек произносит слова, как он смягчается со временем.       Потом, конечно же, Лидия говорит по-французски, и они перебрасываются парой фраз, Лиам наслаждается ощущением стаи, вновь сплочённой, как и должно быть. Он каким-то образом устраивается между Айзеком и спинкой дивана, Айзек оживлённо жестикулирует, шутит о своём дерьмовом отце, и Лиам чувствует себя искренне виноватым за то, что смеётся над этим. Он даже позволяет Айзеку взять прядь волос между двумя длинными пальцами, покрутить её, пошутив при этом о красивых мальчиках.       В конце концов Лиаму приходится отлучиться, он извиняется и успевает сделать пять шагов до ванной, прежде чем его прижимают к стене. Он смотрит вниз, на руки, запутавшиеся в футболке и удерживающие его на месте, потом вверх, на Тео. Прошло очень много времени с тех пор, как они занимались чем-то большим, чем просто борьба, — в порядке вещей для оборотней, — поэтому Лиам, немного смущённый, обхватывает запястья Тео руками.       Тео хорошо пахнет, его обычный аромат пожухлых листьев и осени чуть более острый. Его глаза светятся. Лиам чувствует, как он прижимается к нему; Тео не очень высок, он просто плотно слажен, хотя Лиам знает, что как чистый оборотень он сильнее. Он думает о том, чтобы отбросить Тео к противоположной стене, прижать его к ней, чтобы остальные услышал, как он берёт верх над Тео, но что ж, так тоже нормально. Его сердце бьётся очень быстро.       — Э, чувак? Всё в порядке? — спрашивает он, изучая лицо Тео.       — Он повсюду на тебе, — рычит Тео, то приближаясь, то отступая, колеблясь. — Сейчас ты пахнешь не так, он не стая.       Лиам понимает, что Тео хочет сделать то же самое, что и Малия, хочет пометить его запахом. От этой мысли по позвоночнику пробегает дрожь; он не думает о том, что делать дальше, откидывает голову назад, обнажая горло, так что он становится уязвимым. Тео издаёт субвокальный рык, который, как уверен Лиам, слышат все сверхъестественные существа и, возможно, даже Стайлз и Мейсон.       Тео наклоняет голову, проводит носом по изгибу шеи Лиама, по его яремной впадине, трётся щеками, прежде чем наклонить голову и взять горло Лиама в зубы; Лиам чувствует, что его клыки уже на свободе, но Тео нежен, он лишь удерживает его на месте, словно предупреждая. Лиам чувствует, что его глаза начинают светиться, ему приходится хныкать и хвататься за широкие плечи Тео.       Когда Тео отстраняется, они оба раскрасневшиеся, тяжело дышат. Лиам занимался сексом, который был менее чувственным, чем это, и чувствует место, где Тео укусил, словно там шрам. Лиам касается шеи, отпускает Тео. Они смотрят друг на друга какое-то мгновение, после чего Тео стонет и убегает из дома МакКолов в ночи.

___________

      — Я влюблён в Тео, — говорит Лиам Мейсону позже тем же вечером. Мейсон бросает на него взгляд, похожий на «да ладно?», и Лиам вынужден признать, что это вполне заслуженно. Мейсон всегда был самым быстрым из них, всегда получал хорошие оценки и излагал факты так, будто это просто. А Лиам просто сильный. Он не удивлён, что Мейсон узнал об этом раньше него.       — Да, чувак, мы знаем. Все знают. Думаю, даже тренер Финсток знает, а он никогда ничего не знает.       — Все? — это включает Питера и Стайлза, которые никогда не оставят это в покое.       — Мы все слышали, что за странная херня произошла в коридоре, — Мейсон улыбается, задорно, и Лиам не может на него злиться, не учитывая, как бесконечно благосклонен и добр Мейсон ко всему, что Лиам на него обрушивает.       — Я собираюсь сказать ему. Сегодня.       Вспоминая последние пару месяцев, Лиам уверен, что его чувства ответны, поэтому он чувствует себя уверенно, делая последние пару шагов к квартире Тео, в которой он бывал всего несколько раз. Пока он не замедляет шаг, принюхиваясь к воздуху. Пахнет Тео, страхом и… кровью… Завернув за угол, он видит, что дверь Тео выломана, сорвана с петель, а запах аконита настолько силён, что Лиаму приходится прикрывать нос. Квартира Тео разгромлена, матрас разорван, посуда разбита вдребезги, стены забрызганы кровью. На полу — следы когтей, как будто кого-то тащили по нему, отчаянно сопротивляясь, причем следы когтей почему-то превращаются в тупые человеческие ошмётки, когда они приближаются к двери. Лиам пошатывается и воет. Тео исчез.