Доплыви до меня

***

В качестве нейтральной территории она предложила сквер неподалёку от рабочего павильона. Да, там могут быть люди, которые их узнают, зато на публике они с Арсом не позволят себе ни скандала, ни попыток всё свести к сексу. Влада выбрала лавочку с видом на озеро: казалось бы, у всех на виду, но наоборот, так они будут спиной к гуляющим и лицом к воде, почти незаметными. Арсений нашёл её по геолокации и сел рядом, тут же нашаривая её руку: — Холодная! Давно ждёшь? — Минут пять, — Влада позволила греть пальцы. — Давай договоримся на берегу: я… Взрыв смеха раздался так внезапно, что она чуть не подпрыгнула. Арс не мог набрать воздуха, его смех грозил перерасти в истерику. Наконец, по еле заметному жесту она поняла, что так его развеселило — и тоже прыснула: они в буквальном смысле находились на берегу, до края озера оставалось шагов пять. У Влады как раз поэтому и замерзли руки — болтала ими в воде, чтобы привлечь уточек. Это и в самом деле было смешно. Отсмеявшись, она продолжила: — Так вот, давай договоримся: это просто разговор. Не требуй от меня ничего решать сейчас, хорошо? Он кивнул: — Просто разговор. Ты хочешь о чём-то спросить? Если нет, я хочу. Зачем ты спросила меня о разводе? Прежде чем ответить, Влада села полубоком, так, чтобы видеть его лицо. Поправила волосы, потарабанила пальцами… — Слушай, хотелось бы сказать, что из-за одной глупости, но сейчас понимаю, что вашим девчонкам бы в Интерполе работать. Они как-то раскопали, что ты, вероятнее всего, вернулся к семье. Он выглядел удивлённым: — Так почему напрямую об этом не спросила? Я бы сразу сказал как есть. — А я не поверила! Просто стала думать о том, что не знаю этой истории, не понимаю, почему у вас так вышло…Ты никогда не рассказывал подробностей. Пара уточки и селезня проплыла совсем близко. Уточка ловко погрузилась в воду и тут же вынырнула. Влада пожалела, что не прихватила с собой булку или что-нибудь ещё, чем можно было бы сейчас их покормить: заняла бы паузу, успокоила дрожащие руки… — Я понял. И что, я ответил на твой вопрос? Потому что, кажется, сильно отклонился от темы. Арс тоже смотрел на уток. Она украдкой залюбовалась им: вечернее солнце подсветило его ресницы, прорисовало линию губ… Это же не в последний раз она отпечатывает в памяти, как он устало прикрывает глаза? — Молчание знак согласия, — он хитро косится, и Влада не успевает отвести взгляд, пойманная с поличным. — Ладно, тогда… Слушай, я же не хотел тобой манипулировать! — у Арса никогда не получалось слишком долго оставаться спокойным. — И я не оправдываю свои ошибки тем, что делаю это из любви. Наоборот, моя любовь делает всё хуже. Я слишком боюсь ошибиться и ошибаюсь ещё больше. Вместо того, чтобы сразу сделать… Он запнулся, но продолжил: — …сразу понять, что мне на самом деле нужно, я пытался предотвратить будущие сложности. И сделал только хуже. И что мне дальше делать, я не знаю. Всё это было слишком абстрактным, слишком общим. Фразы, почти ничего не значащие, точнее, могущие означать одновременно много разного. Но вот наконец он приподнял её подбородок, чтобы она не избежала взгляда глаза в глаза: — Я знаю, что тебе нужны не слова, а поступки. Не хочу, чтобы всё закончилось вот так, чтобы мой кредит доверия просто исчерпался. Что мне сделать? Помоги мне. Как мне любить тебя? «Удержи меня», — хотелось сказать Владе, но она и сама не понимала, что это должно означать. Поэтому она молчала, пока он сам не отвёл взгляд, не спрятал руки в карманы. — У меня нет для тебя ответа, Арс, — теперь её очередь говорить. — Я боюсь. Боюсь, что привыкну относиться к тебе с подозрением. Взвешивать и проверять каждое слово на двойное дно. Привыкну сидеть в интернете, чтобы чужие люди, у которых много свободного времени, помогли мне разобраться в тебе. Я хотела бы опереться на тебя, но ты ненадёжный рассказчик. Влада слишком поздно подозревает, что яд, который начинает сочиться из её слов, отравит их обоих, но продолжает: — Я бы отпустила тебя насовсем, если бы знала, что ты справишься. Или привязала бы к себе как можно крепче, но тогда мы оба будем тонуть. У неё вдруг заболела голова — она вспомнила, какой беспомощной себя чувствовала тогда в бассейне, глядя, как Арсений уходит под воду: — А ты знаешь, кстати, что я не умею плавать? На самом деле, не умею держаться на воде. Я поэтому так сильно испугалась тогда. Я бы тебя не вытащила, Арс, не смогла бы никак… — Ты любишь меня? — он задаёт самый глупый вопрос в мире и ждёт ответа. — Просто — да или нет? Потому что если нет, тогда я точно пропал. У неё откуда-то берутся силы улыбнуться: — Думаешь, я разлюбила бы тебя за сутки? — Не знаю, — он кристально серьёзен, и Влада снова мысленно клянёт актёрство, приучившее его к излишней драме. — Любовь — это же не что-то цельное, это много всего вместе… Это выбор. Я уже сказал, что я свой выбор сделал, я выбираю тебя, всегда. То есть если ты больше не выбираешь меня, если для любви тебе теперь чего-то недостаточно… Скажи мне об этом сейчас. Ох, он задаёт слишком правильные вопросы, невыносимо правильные и такие же тяжелые! Всё, что Влада могла сказать в ответ, это аналогичное «не знаю», но он точно сумел бы использовать это против себя. Накрутить, довести до крайней точки кипения… Нужно было что-то сказать, найти правильные слова… — Я дурак, — Арс вскочил на ноги, снова ломая разговор. Влада тут же встала и сама. — Я не должен просить тебя ничего решать, мы же договаривались. Можно? Он протянул к ней руки, и конечно, Влада позволила прижать себя к груди, окутать запахом специй и древесины. — Арсений… — она позвала так тихо, чтобы дать ему шанс не услышать, но он всё-таки услышал. — Что? — Ты можешь не уезжать сейчас? Влада никогда не просила его об этом, никогда. Даже когда ему приходилось сматываться в аэропорт буквально из их постели, всегда хотела — но прикусывала язык. А сейчас она так устала быть понимающей… Вот он, ответ на его вопрос, проверка на выбор, подсказка, о которой он просил. Арс молчал, глядя на неё в упор, потом, хмурясь, произнёс: — Так не прогоняй, и я не уеду. Поезд только завтра. — Ты не понял, — зачем она уточняет, ведь он всё отлично угадал и специально играет в эту борьбу за формулировку… Руки на её талии дрогнули, и он сжал сильнее: — Это не так просто… Подведу одного человека. Точнее, даже не одного. Это давно планировалось, разве что... Вот и всё. Сколько бы красивых слов не прозвучало, поступки всегда будут говорить сами за себя. Влада не хотела сейчас входить в его положение, понимающе кивать… Она сама работала в сфере, где договорённости ценились дороже денег — и тем не менее они нарушались, и небо не падало на землю. Разве ради неё он не может один раз позволить этому случиться? Сейчас, когда она сама просит — останься, люби меня, и я выдам тебе миллиардный кредит, я буду бороться вместе с тобой, я выплыву, — неужели он не слышит? Влада вывернулась из его рук, настойчиво, но молча. Отступила на шаг, второй… От желания поцеловать его горели губы. Но она сделала ещё шаг, и отвернулась, и пошла к выходу из парка, расталкивая всех и, кажется, даже детей. Да, она тоже делает ошибки, и может быть, даже прямо сейчас. Когда не хочет остановиться, чтобы дать ему себя догнать.

***

Ключи остались у него, и Влада поняла это только утром, спросонья, когда не увидела машину на привычном месте. Она снова не спала почти до утра, сбила себе весь режим. Да и как уснуть, когда грудь разрывается от невысказанного, от глубокой обиды? Она снова напоминает себе, что это не конец. Что всё ещё может наладиться, что им просто нужно остыть. По дороге на работу она обдумывает, не обратиться ли к семейному психологу, и от слова «семейный» на языке — металлический привкус. Она ещё слишком мелкая сошка, чтобы иметь отдельный кабинет и секретаршу, но за их отделом закреплена ассистентка: — Влада, тебе утром машину пригнали. Места были только на платной парковке, мужчина всё оплатил до вечера, — ключи ложатся ей в руку. — И всё? — у Влады теплится надежда на записку или хотя бы что-то ещё. — И всё, больше ничего не приезжало, а ты что-то ждёшь? Слишком подходящий вопрос, на который она и сама хотела бы знать ответ. Когда Диана набрала её с предложением подменить коллегу в выездном проекте, Влада выпалила не задумываясь: — Сразу да, даже не буду спрашивать куда ехать! — Наш человек, — Ди вышла в зум на бегу, вокруг неё шумно. — Тогда всё высылаю на почту, собирай вещи. Намекаю: привезёшь мне чак-чак! Влада притворно возмутилась: — Какой тебе чак-чак, а кто мне плакался, как от сладкого сыпет?! Значит, Казань. Она проверила билеты: вылет может быть уже сегодня ночью. Отправила запрос на покупку, и та самая ассистентка через час подтвердила — самолёт, отель и авто в аренду забронированы. Движение, вот что всегда помогало Владе прийти в себя, и она убедилась в этом ещё раз, когда села в самолёт и поняла, что за весь день ни разу не думала об Арсе. Ну разве что немножко. А ведь она вчера была неправа. Почему всегда так? Так хочется всё сделать правильно, быть рассудительной, но когда вмешиваются чувства, её будто что-то подхлёстывает… Как там говорил Димка? Что-то в нас проявляется ярче, а что-то слабее, в разное время, с разными людьми. И что в ней провоцирует Арс? Порывистость, страсть, азарт, горячность. Он как будто красный перец: стоило добавить его в свою жизнь, и всё стало острее, ярче, во всём стали ощущаться крайности. Хорошо это или плохо — как посмотреть. Но ведь именно рядом с ним в ней наконец-то проснулась смелость. Смелость добиваться мечты. Добиваться любви. И даже давно остывшая искра творчества однозначно разгоралась снова благодаря ему. Владе казалось, что так ведут себя только подростки — она сама была такой очень давно, а потом выросла. «Или потухла», — кольнула мысль. Что если она по-настоящему живёт, когда вот так: на бегу, на лету, отрывками, бесконечно смело и раскованно? И внутренний голос тут же подсказывает: а долго ли это продлится? Чем ярче горит, тем быстрее сгорает. Так неужели на самом деле она хочет растянуть Арса на подольше, притормаживает их обоих, пытается обвесить якорями, условностями? Тогда это нечестно, ведь с ним так нельзя, и вот совсем недавно он сам себе это снова доказал. Мама, папа, я и собака… «Как мне любить тебя?» — теперь её очередь задавать этот вопрос, и Влада не уверена, что готова к ответу.

***

В Казани солнечно, приветливо, а в их местной редакции так много суеты, что всю неделю она засыпает как убитая, едва падает на подушку. Крупный спецпроект, десяток фотомоделей, из них две звезды со своими райдерами, незнакомые локации — а у Влады даже нет ассистентки. Она подозревает, что это — боевое крещение, что-то вроде проверки для окончания испытательного срока. И прыгает выше головы, тем более что так работа забирает всё, и для Арсения Попова не остаётся совершенно ничего. — Ди, напомни, почему я всегда соглашаюсь на твои предложения? — только что на почту упал очередной запрос, и с проектами подобной сложности Влада пока ещё не работала. Но отказываться действительно не собиралась. Диана скорчила умильную мордочку: — Потому что ты просто солнышко, а ещё потому, что у нас давно не получались такие крутые штуки, как с тобой! — Нет, — Влада продолжала набивать себе цену, — это почему ты мне их делаешь. А почему я соглашаюсь? — Потому что потом возьмёшь себе три дня отсыпных? — Это уже другой разговор! Они поболтали о том, о сём, и под конец Диана спросила: — А я правильно помню, ты ещё встречаешься с тем ведущим, из Питера? У вас как, серьёзно всё? Ну вот и что Владе отвечать? В конце концов, они не были близкими подругами, поэтому для неё, как и для всего интернета, как и для импрокоманды, ответ был один: — Да, вроде серьёзно. — Ну и замечательно, я за тебя очень рада! — Ди послала ей воздушный поцелуйчик, попрощалась и отключилась. Странный вопрос, но не криминальный: неудивительно, что коллега хочет быть в курсе её жизни. В душу не лезет — и хорошо, сейчас Влада была не в настроении секретничать. Но когда с похожим вопросом её набрал Стас, стали закрадываться сомнения. — Я чего спрашиваю, — он неловко мялся, — Арс отмалчивается, и в инсте у вас глухо… А у нас тут дело есть. Я, конечно, обещал, что не буду вмешиваться… — Но уже вмешиваешься, так что давай. У Влады к Шеминову была одновременно странная симпатия — и неприязнь. С одной стороны, она отлично понимала, в чём заключалась его работа, и он делал её на отлично. А с другой, когда объектом его работы становилась сама Влада, симпатизировать ему было сложно. — Сможешь приехать на один ивент, лицом поторговать? Партнёрский проект запускается, под семейную аудиторию, нам бы парней показать с новой стороны. Позовы, Ира с Шастом, ну и вы. — А чем так Сержу подфартило? Не нашлось достойных? — ирония, конечно, но ей действительно было интересно. — Миллионер, плейбой, филантроп, у него другой имидж, — посмеялся Стас. — Мы его какой-нибудь студии детейлинга продадим, будет там рекламу делать. Арс раньше тоже был из другой оперы, таинственный и недостижимый… Но сама виновата! — Нет, ну если и Позовы, и Шастунцовы идут, не брошу же я Арса одного. Стас откровенно заржал в трубку: — Как ты сказала? — Ну Шастунцовы, Шаст и Кузнецова, разве не подходит? — Влада тоже стала смеяться. — Очень подходит, главное, им не ляпни! И вообще, это тема сложная… — Я догадываюсь. Так что, где, когда, куда, во сколько? У меня сейчас очень много всего, но одну вечеринку найду куда воткнуть. Дресс-код? Послышалось, как Стас стучит по клавиатуре: — Оксана на тебя всё пришлёт. Дресс-код… Ну, шоу семейное, так что, в идеале, шестой месяц беременности, сможешь? — Не вопрос, бюджет — один надувной шарик и килограмм пластического грима! И пузырёк корвалола для Арса. Чего у Шеминова было не отнять, так это чувства юмора, и поддерживать его шутки всегда было легко. В итоге, поразгоняв веселье ещё пару минут, они обо всём договорились. Странно, но Владу не пугала близящаяся встреча — она скучала по Арсу, так сильно, что ломило рёбра. По его объятиям, голосу, запаху… По тому, как он заводится с пол-оборота, как шутит свои дурацкие каламбуры, разбрасывает футболки и сопит ей в шею по ночам. В каком-то смысле то, на что она жаловалась Антону, сейчас казалось ей благом — обязательства, взятые на себя публично, помогали не оторваться друг от друга насовсем. Что ж, пора возвращаться. Для начала в Москву.