Проклятие Лигара

– Ну, как ты тут? Соскучился? – взмахом руки наджаш обрубил золотые нити. Пленник со стоном опустился на пол и съёжился, ожидая удара. – Опять не повезло, да? Малышка не способна даже зайца задавить. – Не трогай её… Это я открыл дверь. Мезиф недовольно дёрнул гребнем. Шелест чешуи заставил даана вздрогнуть. – Ты? ¬¬¬– ящер на мгновение замер, – Так и знал, что ты притворяешься… – кончик кочерги опалил жаром поджатые уши, – ну что, сразу расскажешь, как взломал заклинание, или поиграем? Слепец в ужасе забился в угол, прикрывая голову руками. – Не надо! Я расскажу, только не трогай её! Раскалённый металл ткнулся под рёбра. – Я слушаю! – Нет, ну до такого даже я не додумался, – ворчал Великий, возвращаясь на жилую половину. Дааны не знали магии золотой сети, но пленник за долгие годы освоился в чужой технологии, причём вытворял такое, что ни одному наджашу в голову не приходило. Чего только стоит его тень, ползающая по дому! Жаль, сколько не маши кочергой, полубезумный слепец, не мог толком объяснить, ЧТО именно он делает. Мезиф остановился, разглядывая тело, скрючившееся у стены, затем прошёл на кухню. Недовольно поморщился у залитого очага. – Тебе бы это не помогло! Взялся было за дрова, но махнул рукой и достал бутылку картанского вина, которую берёг на особый случай… – Чуть не забыл! – ухмыляясь, наджаш снова навис над дааном. – Ты же голодный! Тварь напрягся, прижав уши. – На, жри! – ящер швырнул переломанное тело девушки. – Лаи! Нет! – слепец испуганно ощупывал рабыню. – Нет!! – Я говорил не приближаться к ней? Говорил! Вот и не скули. – Мезиф сплюнул и вышел. Великий маг сидел на крыльце, подставив лицо солнцу. В глубине дома выл пленник. Тоскливо, отчаянно. Каменные стены заглушали рыдания, но его боль выплёскивалась наружу обжигающей волной. Острая, всепоглощающая, разрывающая на части само естество. – Даже так? – ящер покачал головой и горько улыбнулся. – Когда это ты успел так к ней привязаться? – спросил он, то ли у себя, то ли и у даана. Глубоко вздохнув, нелюдь опустил голову и окинул взглядом двор. Магический круг был таким же, как и перед его уходом. Разве что ветер принёс пару листиков из леса. «Скоро осень», – подумалось невпопад. Картанское вино, гордость императорских виноградников, уже плескалось на донышке, а даан всё не замолкал. – Когда ж ты уже выдохнешься? – недовольно зашипев, Мезиф залпом допил бутылку и вернулся в дом. Тварь всё так же обнимал тело девушки, жалобно всхлипывая. – Не скули! Сам виноват! Даан не среагировал, лишь тихонько гладил Лаи по голове и что-то шептал. – Ладно, отдай! Пленник не шевельнулся. – Отдай, я сказал! – рявкнул маг, теряя терпение. – Маленькая моя… Любимая… Свет мой… Вернись!! Пожалуйста, не оставляй меня! – Ты меня слышишь? – наджаш отвесил несчастному мощного пинка. Пленник лишь крепче сжал Лаи, и склонился, закрывая её собой. Привычно крутанув в руке кочергу, Мезиф рывком вогнал раскаленный конец под лопатку дрожащему мужчине. – Я сказал, отдай её! Комната наполнилась запахом горелой плоти. Заскулив, Тварь все жё отпустил тело и отполз к стене. Мезиф склонился над рабыней. Мда. Перестарался. Маг осторожно ощупывал израненное тело. Сломанные руки ерунда, а вот позвоночник… Эликсирами тут не обойдёшься. – Я собираюсь её вернуть! Если отвлечёшь меня – её смерть будет на твоей совести. И я не дам тебе об этом забыть. Ясно? Вопрос повис в тишине. – Ты слышал, что я… – наджаш обернулся к даану и осёкся. Несчастный скрючился у стены, чуть раскачиваясь, и продолжал разговаривать с Лаи, не замечая, что его руки обнимают воздух. Только сейчас Мезиф заметил мутные тени подступающего безумия, клубящиеся вокруг слепого. Маг склонил голову набок и прислушался, улавливая рваные удары сердца пленника. Ящер облизнул губы и ухмыльнулся. – Стыдно, да? Ещё одна смерть по твоей вине? – наджаш нервно передёрнул плечами. – Ты омерзителен! Прекрати! Кочерга со свистом опустилась на худые плечи и рассекла кожу, но Тварь этого не заметил, даже не сбился со своего жалобного монолога. – Хватит! – ещё несколько ударов обрушились на даана, но тот продолжал баюкать пустоту, не чувствуя боли. Дрожа от злости, Мезиф отступил на шаг. – Ладно, я потом тобой займусь! Сиди и не двигайся! Великий вынес девушку из дома и замер, подняв лицо к небу. Он много раз проводил этот ритуал. Для наджашей. И никогда для людей. Наверное, никто никогда не проводил этот ритуал для людей. Мать-прародительница, помоги мне! Мезиф глубоко вздохнул и решительно шагнул в костяной круг. Лаи, ты меня любишь? Бережно опустив тело на алтарь, маг резанул себя по венам, и раскинул руки в стороны, пробуждая силу. Кольцо на правой руке почти мгновенно раскалилось. – Шрам останется, – отстраненно отметил ящер и отбросил эту мысль. Магия высвобождалась из круга, медленно, тяжело закручиваясь по спирали. Тяжёлым вязким холодом вливалась в ладони. Не желала подчиняться. Закусив губу, наджаш упрямо собирал потоки энергии, пропуская через себя. Собирал в единое целое раздробленные кости. Заставлял душу вернуться в бездыханное тело. Магия противилась, не хотела исцелять человека, бушевала, рвалась на волю. Но Мезиф не лгал, когда назвал себя сильнейшим магом этого мира. Капля за каплей он заставлял стихию подчиняться, плёл кружево своего заклинания, взывая к Матери-прародительнице, Лигару и Великому Дракону одновременно. Всё кончилось внезапно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Немного ошалело наджаш огляделся. Стояла глубокая ночь. Два крайних ряда костей обратилось в пепел. Придётся срочно искать замену. Тело ныло от перенапряжения. Невыносимо зудел гребень. Отдышавшись, он с опаской дотронулся до девушки. Тёплая. Живая. Самодовольно улыбнувшись, Мезиф выдохнул. Мир резко качнулся, в глазах потемнело. Великий опустился на землю, прислонившись спиной к холодному камню, и прикрыл глаза. Всё-таки не рассчитал силы. Понадобится несколько недель, чтобы восстановиться. Плохо. Великий дракон тускло мерцал на небе в своём вечном полёте. Интересно, ему там не одиноко? Наджаш недовольно мотнул головой. Глупые мысли. Ненужные. Мезиф потёр виски. В глубине дома продолжал стенать пленник. Острая, безумная боль волнами расходилась вокруг, выжигая остатки магии. Прорывалась сквозь защитные заклинания, отравленным смерчем взвивалась в небо, пылая словно маяк. – Давай, скули громче, – наджаш криво усмехнулся. Пусть всё пошло не по плану, но так даже лучше. Тело свело внезапной судорогой. Беловолосый даан, застонав, выгнулся от боли. Рядом зашевелилась любовница. – Спи! – недовольно бросил он ей, накрыв с головой одеялом. Терпеть не мог женщин, остающихся в постели до утра. Но эту так просто не выгонишь. Томрад сел, пытаясь понять, что его разбудило среди ночи. Очередной приступ жгучей боли скрутил тело, не давая вздохнуть. Плохая боль, отчаянная. Чужая. Чужая ли? Мужчина прислушался. В старом фамильном замке царила ночная тишина. Если бы кому-то из родичей вдруг стало плохо – весь дом бы уже стоял на ушах, включая девушку под боком. Тогда что это? Ещё одна судорога прошла по телу. Нет, это точно кто-то из семьи. Но кто? И почему никто этого не слышит? Томрад скользнул с кровати, подошёл к старому зеркалу, и внимательно рассматривал своё встревоженное отражение. На мгновение ему показалось, что из зеркальной глубины на него смотрит кто-то другой. Всего на мгновение, но... Даан прижался лбом к холодному стеклу, боясь спугнуть робкую надежду, и позвал. Тихо, еле слышно, даже не вслух, а всем своим естеством. Очередной приступ невыносимой боли захлестнул тело. – Тугор...