Проклятие Лигара

Я безуспешно ворочалась в кровати, пытаясь принять удобно положение. Срастающиеся кости невыносимо зудели. Надеюсь, Мезиф не осуществит свою угрозу насчет зелья, а то к ночи я буду ползать по стенам не хуже пленника. Вскоре появился наджаш с бутылкой вина и двумя серебряными кубками. Он что, рассчитывает, что я выпью, разомлею и поверю ему. Впрочем, обычно этот нехитрый манёвр срабатывал. Ну, давай, Великий, расскажи мне, что ты не больной на голову ублюдок. Мезиф, не торопясь, наполнил кубки, протянул один мне, сел на край кровати и выдержал мхатовскую паузу. О да, сейчас мы будем медленно, выразительно рассказывать, теребя кольцо на пальце, замолкая время от времени, чтобы я могла проникнуться трагизмом ситуации. И начнём мы от Лигара. Лигар – это обязательно. Без этого плодовитого божка не одна история не обходится. Я сделала большой глоток. Неплохое, кстати, вино. Но явно не картанское, столь любимое наджашем. Зажмотил, гад? Покосилась на молчавшего нелюдя. Ну, давай, начинай уже. – Лаи, почему люди воюют? Я чуть не подавилась от неожиданности. Мезиф выжидательно смотрел на меня. – Ну... За власть, за земли, ресурсы... за веру, – пожала плечами, – разные могут быть причины. – Мы воюем с даанами две тысячи лет, если не больше, – наджаш пригубил вина, – эта война никогда не заканчивается. На границе то и дело происходят стычки, а каждые семь-восемь лет мы пытаемся уничтожить друг друга. Мы практически ничего не знаем друг о друге. Смешно, но о том, что происходит в Телафарге, мы узнаём от людей. Кстати, именно поэтому ни один раб никогда не покинет Нагтарх – от него дааны могут слишком много узнать о нас, – Мезиф грустно улыбнулся, – о нашем плачевном состоянии. Наши расы примерно равны по силам. На протяжении столетий чаша весов склонялась то в одну сторону, то в другую. Но триста лет назад мы потеряли наследников Лигара, и дааны начали нас теснить, – он надолго замолчал. Блин, да рожай уже! Я залпом опустошила бокал. Наджаш тут же наполнил его вновь. – Пепел... – Что? – я недоумённо встрепенулась. – Вино отдает пеплом. – Да вроде нет... – покатала напиток на языке. Наоборот, сладкое, похоже, ягодное… – Для меня вся еда отдаёт пеплом. – Что? Мезиф недовольно фыркнул и тряхнул волосами. Дальше он говорил быстро и жёстко, срываясь на шипение. – Двадцать лет назад началась очередная война. Император прислал гонцов с приказом явиться, но я тогда изучал Проклятую пустошь на севере и очередная потасовка с даанами меня мало интересовала. Справлялись же как-то они без меня все эти годы. Я вежливо отказался и продолжил свои исследования. А зря. Во главе даанов стоял наследник Лигара. Один из сильнейших за всю историю. Жёсткий и беспощадный. Даже свои называли его Кровопийцей. Его тоже не интересовала наша привычная возня. Он хотел закончить войну. Вырезать нас под корень. Пока я копался в мёртвых песках, он разгромил нашу армию и двинулся вглубь Нагтарха, убивая всех на своём пути. Мужчины, женщины, дети… Император в спешке собрал второе войско, у стен Сиргаха наши армии столкнулись вновь. И мы снова проиграли. Началась паника. Я примчался в столицу, и меня назначили главнокомандующим. Меня! Я, конечно, Наследник Лигара, но толком не воевал и понятия не имел, как управлять армией. Понимаешь, насколько было отчаянным наше положение? Мы встретились с ним на берегу Сиарона. Хвала Матери-прародительнице, рядом не было поселений. За его спиной стояло почти пятьдесят тысяч даанов, опытных воинов, уверенных в себе и своем предводителе. А за моей – около тридцати тысяч перепуганного сброда. Обученных воинов было около трети. А остальные... Мальчишки, едва научившиеся держать меч и метать молнии, старики, которые уже несколько десятилетий не бравшие в руки оружие, крестьяне, женщины... Это даже армией было нельзя назвать. Ближнего боя мы бы не выдержали. Я сделал ставку на магию. До сих пор считаю, что это было правильным решением, хотя... Я собрал воедино магическую мощь всех, кто стоял за мной для удара. Одного прицельного удара. Но Кровопийца понял, что я задумал, и решил ответить тем же. Наши заклинания столкнулись и взорвались. Все погибли. Дааны, наджаши, лошади, рабы – все кто был там. За одно мгновение всё обратилось в пепел. Остались только мы двое. Два наследника Лигара. Как маг я сильнее его. Я выиграл эту войну, потому что остался стоять на ногах. А Кровопийца упал. Пока он пытался прийти в себя, я пересёк поле, и проломил ему череп. Надо было отрубить голову и принести в Тирас, как трофей, но я тогда плохо соображал и зачем-то потащил его целиком. К счастью, наджаши из обоза уцелели и подобрали меня. Уже потом выяснилось, что он не умер. Эти ушастые твари очень живучи. Я решил, что будет хорошей идеей отвезти его в столицу и казнить принародно. Нам дорого стоила эта победа. Многие рода пресеклись тогда. В каждой семье были погибшие. Я корил себя, что сразу не откликнулся на зов императора. Возможно, всё сложилось бы иначе... Кровопийцу выставили в клетке на показ толпе. Его должны были принести в жертву Матери-прародительнице через пару недель, но даже поверженный, он был горд и несгибаем. Он рассказал мне, что его смерть ничего не изменит. Как только он умрёт, в его роду родится новый наследник Лигара, который закончит начатое и уничтожит нашу расу. Я был в ужасе. Ещё одной такой войны мы бы не выдержали. Да никакой не выдержали. Слишком много погибших. Я могу сдерживать даанов, но я последний Наследник расы наджашей. И после моей смерти мы обречены. Я пытался объяснить императору и его приближённым, что Кровопийцу нельзя убивать, но они жаждали крови. Я не смог убедить их. Я был героем. В мою честь устраивали пиры и складывали песни. Для меня был открыт любой дом. Любая вещь или женщина могли быть моими. Меня боготворили и носили на руках. Толпа ловила каждое моё слово, но стоило мне заикнуться о Кровопийце, как меня переставали слышать. Ненависть туманила разум даже самых мудрых, никто не понимал, что казнь даана приведёт нас к гибели. До этого я не верил в проклятие Лигара. Думал, это всего лишь легенда… Мезиф помолчал. Не найдя поддержки в Тирасе, я совершил один из самых безумных поступков в своей жизни. Я похитил Кровопийцу. Наскоро слепил историю, мол, он пытался сбежать, и пришлось прирезать, с помощью магии изобразил труп, а на самом деле тайком вывез его из столицы. Я держу его здесь двадцать лет. Двадцать лет мы живём в мире. Рекорд. Если бы Кровопийцу казнили – сейчас бы возмужал очередной наследник Лигара и повёл бы даанов на войну. Но пока он жив и беспомощен… Наджаш умолк. Я молча крутила в руках пустой бокал, обдумывая услышанное. – А что мешает даанам пойти войной сейчас? – Я, – Мезиф скривился. – Они боятся меня. – И как долго ты собираешься его держать здесь? – Тварь должен стать последним Наследником, иначе наша раса погибнет. Я убью его, как только найду способ убить так, чтобы сила Лигара не передалась. Я вздохнула и потёрла лицо руками. Голова шла кругом. – Зачем ты пытаешь его? Он же даже имени своего не помнит. – Потому что я злобный извращенец, которому нравится причинять боль! – Мезиф закатил глаза. – Лаи! Кровопийца – могущественный маг, второй после меня. А ещё он опытный и хитрый воин. Думаешь, его бы удержали обычные оковы и замок? Только пока он тратит все свои силы на исцеление, а разум блуждает во мраке, я могу быть уверен, что он не сбежит. Ты не представляешь, сколько с ним было хлопот поначалу. – Но это жестоко! – Лаи. Ты видишь полубезумного измученного пленника, но я вижу могучего мага и жестокого убийцу, на руках которого кровь сотен тысяч наджашей. Он не заслужил твоей жалости. Понимаешь? – Нет! – буркнула я, опустив голову. – Ну и ладно, – неожиданно мягко улыбнулся Мезиф. Он склонился и поцеловал меня в щёку. Я дёрнулась, но не успела увернуться. – Отдыхай. Он ушёл, оставив мне вино. Лапочка. Я налила себе ещё. Ну, допустим. Тварь это типа местный Гитлер, а Мезиф действует исключительно из благих побуждений и спасает свою расу от геноцида. Перед глазами стоял образ измождённого даана. Кровопийца. Я не могла представить, как он ведёт в бой армию, отдаёт приказы убивать женщин и детей. А вот как Мезиф с фирменной ухмылочкой кромсает его на части – могла. Да какую бы жуткую историю он бы не рассказал – я всё равно буду сочувствовать даану. И – по возможности – попытаюсь помочь. Наверное. Чёрт, я запуталась. Если бы дааны истребляли людей, я бы, наверное, прониклась. А так - одни нелюди воюют с другими. Я почти ничего не знаю про наджашей, а про даанов знаю ещё меньше. Кто из них прав? И две тысячи лет война. Война без особых причин... М-да... Интересно, это правда, проклятие? Какой смысл наплодить потомства, а потом заставить воевать их друг с другом? Ради людей?