Клыки на твоей шее.

      Джисок открывает глаза уже у себя в комнате, лежа на постели. Он ничего не понимает, потому что последнее что он помнит это класс английского и Гониль со своим странным чаем.       Голова раскалывается и он пытается присесть на кровать, с первого раза это не выходит, но когда все же получается, Джисок понимает, что он не в своей комнате. И это пугает.       Не хватало ещё чтобы и его искусали также, как бедного Сынмина. Надо кстати проверить, как он там. Однако ноги совсем не слушаются и омега валится на пол вместо того, чтобы пойти.       Джисок оглядывает комнату, она отличается от его комнаты или комнаты Хенджуна. Такая больше подошла какой-нибудь девушке. Все было в бежевых тоннах, везде цветы и понорамные окна. Главный вопрос кому же она должна была принадлежать?       Уж вряд ли этому ублюдку Гонилю, хотя кто знает что в его больной голове. Омега все набирается сил подняться и слегка только шатается. Надо быстрее покинуть комнату, уйти в свою закрыться и набраться сил, чтобы потом проведать младшего брата. Но Джисок так и не успевает дойти до двери, как его перехватывают.       — Ты куда глазастик?       Знакомый голос шепчет на ухо, что принуждает свалиться в крепкие руки.       — Я хотел проведать Сынмина… — вздыхает омега и смотрит на Чонсу, который выглядит до ужаса красиво в свете закатного солнца, которое пробирается сквозь занавески. — А что я тут делаю вообще?       — Ты о себе хоть когда-нибудь думаешь? — усмехается Чонсу и зажимает омегу к стене, — если бы ты знал, что мне пришлось делать, чтобы тебя спасти… лучше обрати свое внимание на меня. Твой брат большой мальчик и плюс опека Хенджуна…       — Ты не понимаешь… мы омеги и мы держались всегда вместе, так было безопасно… — Джисок чуть хмурится, сжимая руки в кулаки и вздыхает. — Я правда благодарен тебе за все. Но опека твоего дорогого брата не заставляет меня перестать беспокоиться о моем, напомню, младшем брате. Тем более твой брат как и ты альфа, так ещё и вампир.       Омега переводит дух, вдыхая новый воздух и продолжая:       — Спасибо за все. Я готов уделить тебе свое внимание как полагается. Только, пожалуйста, после этого я хотел бы навестить своего брата, хорошо?       Джисок понимает, что он просто должник и должен выполнять требования хозяев этого дома. И все же он надеется на некую милость за хорошее поведение, за внимание которое уделит Чонсу. И неважно какое внимание от него потребуется.       — Ты пойми, это не моя прихоть…но ты так очаровательно пахнешь, что меня вечно влечет к тебе… я не хочу тебя заставлять «что-то делать» без твоего согласия. Я вообще не любитель вредить таким как Вы… но ничего не могу поделать с собой, когда ты рядом… — выдыхает Чонсу и прижимается к его шее, втягивая в себя потоки аромата кожи омеги.

Флэшбек:

      Отец с чем-то долго возится и поэтому Чонсу решает к нему заглянуть, пока остальные братья заняты своими делами. Он замирает на пороге, но прикрывает дверь, когда видит в руках отца чье-то сердце. Кровь пахнет по-особенному восхитительно и соблазнительно сладко. Это вызывает уйму вопросов у юного вампира.       — Что это, отец? — до Чонсу не сразу доходит, что это орган человеческий? Отец опускает оправу очков и смотрит на сына, а потом укладывает в ящик со льдом сердце.       — Что ты тут забыл? — игнорирует вопрос сына старший семейства. Правда в какое-то мгновение старший вампир смягчается и смотрит на Чонсу непроницаемым взглядом. — Хочешь узнать что это такое?       —Кто эти дети? —неожидано спрашивает сын, замечая вдруг в далеке, в боксе под выделиный медпункт шесть спящих детей под капельницей, —что происходит, Па?       — Будет ошибкой, если я тебе не расскажу. — вздыхает отец и трёт пальцами переносицу. — Это омеги с пересажаными в них сердцами вампиров. Кто-то из них в будущем может попасть в ваш дом и стать будущей невестой. Это будет продолжением вампирской династии и возможно новым открытием в медицине.       — Что особенного в этих омегах? — сын ещё не понимает ничего. Но его отец никогда не вредил людям. Поэтому ему хочется всё же уловить смысл того, что пытается ему донести отец.       — Вампирские сердца сделают их намного выносливее обычных омег. И если понадобится их обратить, то обращение пройдёт легче, чем обращение чистых людей. — пояснил отец, вдруг погладив сына по голове. — Но Чонсу, всегда помни, что даже с вампирскими сердцами, они остаются слабее вампиров. За ними нужен хороший уход. К тому же любое живое существо может испытывать чувства и переживать. Знаешь, банальную фразу «Чем больше сила — тем больше должна быть ответственность».       Старший альфа для Чонсу всегда был примером для подражания. Он учтив, мягок, умен и талантлив. А ещё очень добр ко всем, особенно любит защищать тех, кто слабее и пытался приучить этому своих сыновей, однако вышло это не со всеми или не полностью так, как хотел он.

Сейчас:

      Рука Чонсу практически впилась в маленькую ладонь Джисока. Он потащил омегу к понорамным дверям, что выходили в его сад.       — И куда мы идём? — интересуется Джисок, но не имеет совсем ничего против, стараясь только успеть за вампиром и не споткнуться. Он обещал уделить ему внимание и за это получить возможность наконец-то увидеть своего младшего брата.       — Я кое-что тебе покажу, — Чонсу подмигивает, и перед глазами омеги открывается огромный сад, со множеством красных домашних кустарных роз.       — Какая красота… — выдыхает Джисок, смотря на прекрасный сад и даже тянется дотронуться до некоторых цветов, чувствуя нежность лепестков и ощущая приторный аромат.       — Отличное время провождение, когда ты вампир… — вздыхает Чонсу и стягивает омегу в глубь роз.       — Ну похоже да. Я не вампир, чтобы что-то об этом судить. — пожимает плечами Джисок и тянется за альфой, крепче хватаясь за чужую руку, чтобы не затеряться, — и этим по-моему только ты занимаешься не так ли?       — Ну да в этом ты прав. У каждого из нас своё особенное хобби. Гониль вот пробирками занимается. Джунхан игрой на гитаре и ночным небом. А Джуён любит гонять мяч. Ну, а я…это мне передалось от отца. Он всегда о ком-то заботится.       — А кто вообще ваш отец? — омега уже понял, что розы это желание Чонсу о ком-то заботиться. О ком-то живом и показывающем, что забота не уходит напрасно, при этом не доставляя крупных проблем. — Может немного расскажешь о своей семье?       — Наш отец депутат, врач и волонтёр, — Чонсу улыбается, явно мысли про отца его возвращают в хорошие дни, — у нас у всех один отец. Он всячески поддерживает нас. Что ты хочешь ещё знать?       — Не честно, если ты один будешь о себе рассказывать. — усмехнулся Джисок и кивнул в сторону скамейки, которую приметил. — Мы с Сынмином вообще не родные, но словно родные. Сложно описать конечно. Надеюсь ты понимаешь. А наш отец вечно всем должен и Сынмин больше меня ненавидит нашу семью. Ты сказал у вас один отец? То есть матери все же разные?       — Не родные, но родные… — задумывается Чонсу, и переплетает пальцы омеги со своими, — матери разные можно сказать и так… я думал будет вопрос в стиле: «Вампирской Саги».       — Я понимаю, что для вас я тупой тормоз, но не банальный болван же. — дуется Джисок и хмурит очаровательно брови. — Ну знаешь, мы приёмные. Родители взяли нас только, чтобы с долгами расплатиться с помощью нас. Поэтому… я переживаю за Сынмина. Он только кажется там дерзким и сильным, но он очень ранимый и чувствительный. Почему у тебя такие, ммм, натянутые отношения с Гонилем? Он конечно, прости меня, ублюдок ещё тот… но все же твой брат.       — Гониль бесчувственный. На этом всё. Остальное тебе знать не обязательно… — прижимает к себе омегу, целуя в уголок губ.       — Хорошо. — вздыхает Джисок, зная что большего из вампира он уже не вытянит, а значит если понадобится придётся рассказывать самому. — Может быть ты хочешь что-то узнать?       Омега не знает, как себя вести и что делать, это ведь не какая-нибудь непринужденая беседа с другом. Даже если Чонсу кажется таким добрым и не опасным, это не отменяет факта, что он альфа и вампир, а Джисок всего лишь человек и омега. Это словно посадить хищника и жертву в одну клетку, ожидая всем известного конца.       — Что-нибудь чувствуешь странное? —Чонсу прислонясь к груди Джисока свою большую ладонь.       — Что ты имеешь ввиду? — щеки омеги внезапно покрываются румянцем и дыхание чуть сбивается от смущения, он смотрит большими непонимающими глазами. Что такое он должен чувствовать? Хотя сердце и стало словно чуть быстрее разгонять кровь по телу.       —Просто спросил, —альфа убирает руку, и прихватывает подбородок пальцами. Омега посреди цветов это — красиво! Если бы Чонсу умел краснеть, он бы явно показал свою другую сторону Джисоку. Чувственную и нежную. Чонсу нравятся эта омега. Нравятся цветы. Нравится этот момент. Нравится всё, что сейчас он ощущает, хотя словно и не должен.

Флэшбек:

      Гониль сидит перед стол в ожидании своего вечернего гостя, с некой любовью и аккуратностью протирая пустые пробирки. Недовольно крутя одну из них.       — Пришел? — хрипло выдыхает и закатывает глаза, когда замечает в дверном проёме своего брата.       — Как видишь. Что за условие я должен выполнить? — Чонсу смотрит на старшего с явно каким-то появившийся отвращением.       — Ты прям как в первый раз… — зудит Гониль, вставая из-за стола, направляясь к Чонсу.       — А должен по-другому? — приподнимает бровь младший, скрещивая руки на груди. — Отец был бы крайне тобой недоволен.       — Отец! Отец! Как же скучно! Надоело! — Гониль проводит подушечками пальцев по груди брата.       — А что тебе вообще не скучно и не надоело? Травить кого-то ядом? — Чонсу очень недоволен всем, что происходит и никак не может понять поведения старшего по отношению к Джисоку. Что он так к нему прицепился. — Давай говори свое условие. У меня нету времени трепаться с тобой тут языками.       — Ты думаешь о чем-нибудь кроме как нашего отца? Все как прошлый раз. Мне этого «пока что достаточно»… — Гониль мимолётно прислоняется своими губами к губам брата. Младший отвечает на поцелуй, слегка подстраиваясь и явно желая скорее закончить.       — В отличие от некоторых я стараюсь не создавать всей нашей семье проблем. — выдыхает Чонсу, когда наконец-то отстраняется. Гониль ведь даже не знал, чем могло закончиться отравление Джисока для всех них и самого омеги.       — Господи, да заткнись ты уже! — рука Гониля ложится на шею, и тот притягивает брата во влажный поцелуй. Чонсу это противно. И как так вышло, что его старший брат стал применять такие способы решений проблем? От воспоминаний первого такого проявление пробегает мороз по коже.       В голове младшего мелькает фраза: «пока что достаточно». И его передергивает, отчего он недовольно морщится, но он не может сейчас оттолкнуть Гониля от себя, потому что обещание, есть обещание.       Чонсу весь в отца.