Семь сердец

Прекрасный особняк в стиле ар-деко светил своими окнами на ухоженную лужайку перед парадным входом, а звуки шумной вечеринки, разносившиеся по округе, говорили о том, что сегодня там проходит какой-то светский раут.  Здание было возведено среди живописной местности. Небольшая тихая речушка, ласково журча, огибала прилегавший к дому парк.  Вдруг из-за деревьев со стороны речки показалось фигура. Человек шел по дорожке, которая тихо шуршала гравием. С его одежды, облепившей жилистое тело белой сорочки и темных штанов, и с длинных черных волос капала вода. Струи бежали, обгоняя друг друга, по его длинным тонким пальцам оставляя на земле лужи. Одежда, пока он шел, постепенно высыхала и расправлялась, меняя форму. Грива черных как смоль волос укоротилась по плечи. Легкое мертвенно-зеленоватое свечение окутывало его, пока он менял свой облик.  Человек остановился на лужайке перед домом, он был полностью скрыт в тени кустарников.  Гости вышедшие подышать в перерыве между танцами, стоя у крыльца с сигаретами и бокалами, громко смеялись.  Из окон доносились уютные, теплые мелодии, в которых солировали саксофон и труба под мягкие удары щеточками по тарелкам и неспешный ритм свинга.  Сквозь стекла было видно как разряженные в пух и прах люди танцевали, пары кружились, партнеры обхватывали талии друг друга и переплетали руки в шелковых перчатках.  Человек в тени стоял и как завороженный смотрел неотрывно на танцующих людей, отмечая каждую мелочь и деталь этой картины.  Его поразило увиденное. Ему начинала нравится эта атмосфера веселья, где сливались воедино яркие краски, огни, гул голосов, звон посуды и звуки музыки.  Именно необычные звуки и привлекли его, поэтому он и пришел сюда, влекомый любопытством.  Свою жизнь он проводил почти в полном одиночестве.  Те существа, что водились рядом с его обиталищем были примитивны, глупы и разговаривали только о своих речных делах.  Интерес к жизни за пределами речной долины просыпался в нем с каждым человеком, с которым ему удавалось побеседовать.  Вдруг он услышал где-то рядом тихие всхлипывания, нехотя повернул голову и увидел среди ухоженных клумб скамейку.  На ней сидела девушка, в атласном светлом платье, материл которого белел и переливался в темноте. Она, закрывая руками лицо, горько плакала, и тело ее сотрясалось от рыданий. Светлые распущенные волосы, прихваченные немного маленькими косичками по бокам, свесились вперед, как бы защищая ее от посторонних глаз.  Человек тихо пошел к скамейке, иногда останавливаясь и разглядывая девушку. Он незаметно для нее приблизился, бесшумно опустился рядом, протянул руку к ее волосам и невесомым движением откинул прядь. - А! Кто вы?! - отпрянула девушка в испуге. Ее большие глаза в которых стояли слезы распахнулись еще больше. - Я просто проходил мимо, и мне стало жалко смотреть, как вы здесь плачете одна. Я захотел вас утешить. - голос человека показался девушке мягким и убаюкивающим. - В-вы, вы тоже г-гость? - она ещё немного всхлипывала и поэтому заикалась.  - Нет, я не гость, я здесь живу, мой дом рядом. Я гуляю и вот увидел случайно вас. - он кивнул в сторону речки.  - Да? Не знала, что рядом есть какие-то ещё дома. - чуть улыбнулась она. - Мой дом особенный, ни у кого такого нет. Его так просто не увидеть.  - Ха-ха, а вы странный. Даже немного жутковато.  - О, не бойтесь ничего. Лучше расскажите почему вы плачете, а не веселитесь со всеми. - подбодрил он.  Девушка почувствовала исходившую от этого человека волну расположения, участия и интереса. Ей почему-то захотелось выплеснуть все свои переживания незнакомцу.  - Простите, но я же даже не знаю вашего имени. Меня кстати зовут Флора.  - Называйте меня Хёнджин. Да, у меня есть и другие имена, но людям я обычно представляюсь этим. Оно мне нравится. - Очень приятно. А с кем ещё кроме людей вы можете общаться? - с иронией спросила Флора и хихикнула. - Лучше тебе не знать. - перешел на ты Хёнджин.  - Хорошо, я расскажу почему плачу. Меня пригласили на этот вечер мои друзья. Но оказалось, что они мне не друзья. Так называемая подруга насплетничала всей компании обо мне. Все надо мной шутили и смеялись. Она рассказала им, что я без памяти влюбилась в бариста в одной кофейне, что я теперь, как дурочка, хожу туда каждый день.  - И это правда?  - Да. - грустно вздохнула она.  - Интересно… Любовь... А в меня бы ты могла бы влюбиться? - В вас? Но я же вас совсем не знаю.  - А бариста ты хорошо знаешь?  - Не очень, но мы часто разговариваем, когда я прихожу. Он улыбался мне так тепло. - и девушка засмущалась и приложила ладошки к горящим щекам.  - Хорошо… Мне казалось, что влюбляются в красивых. Твой бариста красивый? - Ах да! Он самый чудесный, самый добрый, самый красивый на свете!  Хёнджин медленно взял ее руку и приложил к своей щеке, склоня немного голову на бок и открывая ей вид на его длинную шею и голое плечо, которое стало видно из-за съехавшей на одну сторону сорочки.  - А теперь посмотри на меня. Как ты думаешь, я красивее его? - при этом глаза Хёнджина засветились на мгновение изумрудным цветом.  Флора на минуту замолчала, рассматривая странного человека.  Его лицо было красивым без сомнения.  Густые черные брови, четкая линия подбородка, прямой нос, мягкие скулы, немного изогнутый разрез глаз, у которых внутренние уголки были немного ниже чем внешние, и полные чувственные губы - все было в нем прекрасно.  Но в то же время лицо его казалось маской, прекрасной маской.   Только глаза были живыми. Бездонные, как омуты черны, они глядели прямо в душу.  Девушка смутилась, отдернула руку и хотела уже встать.  - Посиди со мной ещё немного. Не бойся меня. - прошептал он.  Хёнджин отодвинулся, чтобы дать ей больше пространства. Флора осталась сидеть, почему-то ей перехотелось уходить.  - Скажи мне, я что, не красив для тебя? Флора опять засмотрелась в его глаза и через минуту произнесла.  - Я, я не знаю, красив ты или нет. Нет, не подумай, что я хочу тебя обидеть, большинство гостей признает тебя главным красавцем вечера, если мы у них спросим. Понимаешь, я художница, я всегда вижу в людях красоту не только внешнюю, но и внутреннюю, когда рисую их. И знаешь, порой внешняя красота меркнет, если внутренний мир человека уродлив. - А я тебя недооценил. Ты обладаешь ясным разумом, поэтому все никак не доверишься мне. - в глазах Хёнджина мелькнуло уважение.  Флора смущено улыбнулась и поправила волосы. - А ты уже рисовала того парня?  - Да! Именно так я и влюбилась в него. Я попросила разрешения сделать набросок и пока рисовала увидела в нем столько всего… - Я хочу, чтобы ты нарисовала и меня. - Но у меня нет с собой никаких материалов…  - Не беда, у меня в доме найдется все, что пожелаешь. - сказал Хёнджин.  И он опять протянул к ней руку и хотел было коснуться ее лица, но замер, как бы спрашивая разрешения.  Флора затрепетала и закрыла глаза, выражая согласие.  Он нежно коснулся ее кожи холодными пальцами и погладил скулу, потом спустился к подбородку, и легко придерживая его, потянулся к ней для поцелуя. Сердце Флоры забилось как птичка в клетке, она вся дрожала, но смиренно продолжала ждать его губы.  Он мягко, невесомо коснулся сначала одной губы, потом другой. Девушка приоткрыла шире рот, но пока не отвечала на холодный поцелуй. Его губы, как и руки были очень холодными.  Внезапно Хёнджин сменил тактику, он спустился к шее и оставил на ней дорожку коротких быстрых поцелуев. У Флоры перехватило дыхание, а в животе что-то упало вниз. Она, издав тихий стон удовольствия, запустила свои руки ему в волосы.  Хёнджин тут же нашел ее губы, и они мгновенно слились в долгом, тягучем поцелуе. Флора никогда до этого не испытывала ничего подобного, это было подобно порции освежающего фруктового льда в знойный день. Их языки сплелись в танце, губы Флоры начинали все больше неметь, но она не останавливалась, поддавшись искушению. Тут у нее совсем перехватило дыхание. Давая девушке больше воздуха, Хенджин провел губами по ее шее, приближаясь к уху.  - Пойдем ко мне… Пойдем, пойдем. - шептал он и легонько укусил за мочку. - Я покажу тебе свой дом.  - Хорошо - выдохнула она.  Глаза Флоры стали сонно слипаться, необыкновенная слабость внезапно навалилась на нее.  - Ты устала, пойдем, я уложу тебя в постель. Я спою тебе, и ты крепко уснешь.  - Хорошо.  Хёнджин встал и потянул за собой Флору. Они медленно пошли в темноту, все дальше от дома с громкой музыкой.  Он вел ее, постоянно оборачиваясь, легкая улыбка на его лице из нежной превратилась в зловещую.  Флора не знала, сколько они шли, она была как в тумане, и только крепче хваталась за его руку, чтобы не упасть.  Тут они наконец вышли на берег речки, лунный свет освещал этот живописнейший уголок, оставляя дорожку света на водной глади. Ветер изредко шелестел камышом. Флора остановилась, обомлела от красоты вида и туман в ее глазах стал рассеиваться, а голова яснеть.  - О как красиво! Я бы приехала сюда на пленер. - воскликнула девушка.  «Опять эти ее художественные штучки мешают моим чарам.» - буркнул себе под нос Хёнджин и добавил громко: - Флора, это ты красивая. Давай искупаемся, я помогу снять платье.  Хёнджин обнял ее, при этом зеленоватое свечение укутало обоих. Флора опять стала послушной и закивала.  Хёнджин страстно начал целовать ее, расстегивая при этом платье. Оно упало к их ногам. Девушка осталась в нижнем белье, но не замечала этого.  Хёнджин ласкал ее плечи и спину, не позволяя себе пока большего и не разрывая поцелуй, стал продвигаться к кромке воды.  Они медленно начали заходить в воду, девушка не чувствовала холода, либо потому что вода была теплой, либо потому что сама стала такой же холодной как тот, с кем она целовалась.  Хёнджин довел Флору до середины реки, ей вода была уже по грудь.  Он взял ее на руки и стал медленно кружить, так что вокруг образовалась воронка.  - Флора, скажи, я красивый?  - Да.  - Флора, скажи, ты хочешь остаться со мной? - Да.  - Флора, скажи, ты любишь меня?  Это был своего рода ритуал. Хёнджину доставляло особое удовольствие слышать, что его любят. Если это будет последняя ее мысль перед смертью, то он сегодня сможет спокойно уснуть с чистой совестью.  Флора молчала, только открывала и закрывала рот, но ничего не могла сказать.      - Флора, я же так люблю тебя. Ответь мне взаимностью? - начал повышать голос Хёнджин. Он поставил ее на ноги и вновь принялся целовать всю кожу, что была не скрыта под водой. Флора продолжала молчать, только закидывала голову назад и хватала жадно воздух.  Его гибкие руки оплели ее тело, как водоросли. Ласки стали откровеннее, его пальцы были везде, а Флора все молчала.  - Ты все равно не любишь меня? Почему ты не хочешь любить меня? - оттолкнул он ее от себя.  Флора не удержалась на ногах и упала назад, только яркие звезды успели мелькнуть в ее глазах, перед тем как тело полностью погрузилась в черную воду.  Девушка с трудом выплыла, откашливаясь, она откинула волосы которые закрывали ей глаза и увидела его… Он стоял по пояс в воде, озаренный лунным светом, в полупрозрачных одеждах, усыпанных изумрудами, они блистали и переливались так, как не могли бы сверкать обработанные человеком. На его руках мерцали тонкие серебряные узоры, а в черных развевающихся длинных волосах, сверкала неописуемой красоты диадема с ракушками и россыпью бриллиантов.  У Флоры открылся рот от удивления, этот волшебно-прекрасный образ поразил ее.  - Флора, иди ко мне… Флора, я жду тебя… Я люблю тебя… - на распев сказал Хёнджин и протянул к ней руку в перстнях с самоцветами.  - Да, да, я иду к тебе…  Флора пошла к нему навстречу и все больше и больше погружалась в воду. Когда вода была уже по подбородок, она запрокинула голову, чтобы не захлебнуться. - Скажи… Скажи. - требовал он. - Я, я, я л-люблю т-тебя, Хён… Хёнджин смотрел внимательно в ее глаза, выжидая. Еще чуть-чуть и вода поглотит ее, но сначала, она назовет его имя. Она утонет с его именем на устах, и вода запечатает их навеки. «Что может быть прекраснее и поэтичнее?» - подумал Хёнджин. Флора уже начала произносить имя, как резкая вспышка в голове остановила ее.   Тело уже начало понимать, что ему грозит смерть. Мозг работал с бешеной скоростью. Сердце забилось как бешеное. Все существо ее внутри сжалось. Ведь она так молода, столько еще должна всего сделать! Перед глазами замелькали воспоминания: детство, родители, школа, друзья, рисование, университет, работа, кофейня, бариста, любовь.  И Флора уже шепотом перед последним шагом произнесла имя: - Бан Чан. - вода сомкнулась над ее головой.  Хёнджин замер. Что сейчас произошло? Осознание наконец пришло к нему.  - Бан Чан?!! Кто такой этот Бан Чан?! Ты должна любить меня!!!  Он в гневе ударил кулаком по воде, и она разошлась волнами так, что берег, на котором валялось платье, залило водой.  - В этом же нет теперь никакого смысла! Река не обрадуется такой утопленнице, потому что ее дитя оскорбили, унизили. Прочь, прочь отсюда, глупая девка! Вне себя от злости Хёнджин с отвращением взмахнул руками.   Волна подняла со дна тело девушки, понеслась и вышвырнула его на берег прямо на мокрое платье.    Флору ударило об землю животом и вода вытекла из ее рта. Она начала откашливаться.  Хёнджин крикнул ей:  - Твоя глупая любовь спасла тебя! Но знай, я просто так это не оставлю! Я найду твоего Бан Чана и прикончу! - с этими словами он вихрем закрутился и начал менять облик.  Зеленое пламя вспыхнуло и вместо человека в воде оказался конь. Огромный вороной конь с редкой черной блестящей чешуей на ногах и теле встал на дыбы. Его огненная грива развевалась на ветру зеленоватыми отсветами. Он неистово заржал и изрыгнул из пасти пламя. Потом он галопом проскакал по поверхности воды, подняв миллионы брызг. Флору окатило водой, но она продолжала кашлять, не обращая ни на что внимания.  Хёнджин был настолько зол, что мчался не разбирая дороги. Он чувствовал себя униженным, одиноким, несчастным. Комок эмоций бурлил в нем, заглушая любые мысли.  Забрежжил рассвет. Хёнджин доскакал до моря, его река впадала в него. Он остановился, переступая копытами, наклонился и фыркнул. Может эта встреча была нужна ему для того, чтобы он наконец вышел и попробовал на вкус людскую жизнь? Теперь у него есть зацепка, есть цель. Нужно найти Бан Чана. И во-первых, проверить так ли он красив. А во-вторых, убить его.  Хёнджин понемногу приходил в себя, шум прибоя успокаивал его. Вдруг набежавшая волна выбросила что-то сверкающее на песок. Хёнджин присмотрелся и не поверил глазам. В лучах рассветного солнца переливался русалочий хвост.