Семь сердец

- Пожалуйста, проходите, доктор вас ожидает. - проговорила сладким вежливым голоском администратор клиники молодому человеку в черном вельветовом костюме, который ждал в приемной. Он кивнул и направился в нужный кабинет. Зайдя в него, молодой человек понял, что здесь главенствует минимализм и внимание к деталям, о чем свидетельствовала идеальная симметрия в интерьере и строгий порядок на отполированном рабочем столе. - Здравствуйте, доктор Пак. - поздоровался молодой человек и уселся на мягкое кресло, на которое указал доктор. - Вы у меня впервые, господин Хан. Расскажите, с какой проблемой вы сегодня ко мне пришли. Давайте вместе разбираться, как вам помочь. Молодой человек начал рассказ о себе, доктор кивал, внимательно слушая и изредка делая пометки в своем журнале. - Да, да, подождите. Вы начали с того, что ваша работа вас тяготит. А в чем именно она заключается? - Понимаете, я должен помогать людям. Вернее, не просто людям, а творческим людям, людям искусства. Я должен направлять их, вдохновлять. Да, главная моя задача - вдохновлять. Доктор Пак кивнул и сделал пометку: «О профессии не распространяется. Предположительно: менеджер в агентстве, театре и пр.» - Но я не вижу отдачи. Я эмоционально и морально выгорел. - продолжал Хан, - Мои подопечные постоянно зовут меня: «О Эрато*, приди, помоги мне закончить эту пьесу. О Эрато, где ты, я не знаю, как зарифмовать эту строчку… И так далее.» Если что, Эрато - это мой псевдоним, который я использую в работе. - пояснил он. Доктор спустил на нос очки и внимательно посмотрел поверх них на Хана. Последний увлекся своим рассказом, стал активнее жестикулировать и все больше распаляться. Черные кудрявые волосы то и дело вздрагивали от резких движений руками. На пухлых бледных щеках выступил румянец. «Выраженный комплекс бога. Присваивает себе имена древнегреческих богов. Мания величия. Диссоциативное расстройство?» - сделал ещё одну пометку доктор Пак. - Доктор, и я же всегда откликаюсь на зов! Я лечу со всех ног и жду, что вот-вот свершится чудо, на свет появится шедевр! Но эти, эти… - Хан очень хотел употребить ругательство, но сдержался, - Стоит мне только прийти и начать помогать, как этот, так называемый творец, достает свой смартфон, будь он неладен, и начинает листать новостную ленту! Это пренебрежение, это оскорбление, это черт знает, что такое! И так каждый раз! Доктор, вы заметили, какие стали снимать фильмы? - Какие? Объясните мне. - подбадривающе закивал доктор. - Плохие! Вы видели эти сценарии?! Вот! Вот он результат такого обращения лично со мной и мне подобными. - А много вам подобных? - Вообще нас девять, но речь не о них, а обо мне! Я раздавлен. Я хочу все бросить, но не могу! - Вы потеряли мотивацию для дальнейшей работы. Но что если вам полностью изменить тактику? Допустим, на какое-то время вы возьмете отпуск и займетесь чем-то только для себя. - Отпуск? Для себя? Я сам? Я? - Хан с каждым вопросом будто погружался все больше вглубь себя. - Обычно такие люди, как вы, которые выбирают около творческие профессии, в глубине души сами бы хотели творить, но только боятся этого. - Я сам? - продолжал повторять Хан. - Только как эксперимент, просто попробуйте сами что-то написать, сочинить и посмотрите станет ли вам легче. Это будет вам задание до следующей нашей встречи. Маргарет запишет вас в удобное время. - улыбнулся доктор Пак, намекая, что время приема подошло к концу. - Хорошо, доктор. Я постараюсь. - ответил Хан немного пришибленно. Его как будто только что ударили по голове. Он растер лоб и переносицу, потом поднялся. Все ещё витая в своих мыслях, неудачно поставил ногу и налетел на стол, за которым сидел доктор. Органайзер с письменными принадлежностями свалился на пол. - О нет! Я же так долго там все сортировал! - вскрикнул доктор Пак. - Простите! Я сейчас все подниму. - стал успокаивать его Хан. Он быстро собрал все карандаши и ручки и другие принадлежности, отмечая при этом крайне расстроенный вид доктора. Он ещё раз извинился и направился к двери. Напоследок бросив взгляд, Хан заметил, как доктор Пак судорожно стал перебирать свои карандаши, ни на что не обращая внимания. «Да он и сам какой-то проблемный. - подумал Хан, - Но главное - свое дело знает.» Хан попрощался с миловидной администраторшей и вышел на улицу. «А что если правда? Вот позовут, а я - раз и не приду. Все. А насчет творчества? Он что прав? Может это всегда меня подтачивало изнутри?» Хан направлялся к себе домой, ему нужно было много о чем подумать. Он зашел за угол клиники, осмотрелся. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Хан достал из кармана золотой ключ с брелком в виде перышка и вставил его в воображаемую замочную скважину. Ключ остался зависшим в воздухе, будто бы находился вставленным в дверь, Хан несколько раз провернул его. С каждым поворотом ключа проём двери становился виден все больше, из него стал просачиваться мягкий розовый свет. Хан распахнул невидимую дверь, шагнул и исчез. Он оказался в прихожей, повесил ключ на специальный крючок, разулся и прошествовал по длинному коридору в гостиную. Это был дом, представлявший собой эклектику всевозможных стилей. Стрельчатые готические окна отбрасывали солнечные зайчики через витражи на персидский ковер. Кресла в стиле модерна стояли на полу, выложенном византийской мозаикой. Античные колонны подпирали расписанный в стиле барокко потолок с древнегреческими сюжетами. Где-то стена из грубого необработанного камня переходила в современное панорамное окно с металическими креплениями, вид из которого менялся под настроение жильца. На стенах висело множество картин именитых художников, работы известных фотографов, картинки любителей и даже детские рисунки в рамочках. Всюду на постаментах расставлены были как старинные вазы и бюсты, так и сотни статуэток, шкатулок и самых разных необычных безделушек. Отделка каждого уголка, предметы, расставленные по дому, имели особую значимость для хозяина. Это были своего рода сувениры от подопечных, с которыми он когда-либо работал, и чьими творениями он был доволен. Он забирал себе на память предмет или элемент дома писателя или поэта после его смерти. Это помогало хранить теплые воспоминания о времени, проведенном вместе. Ведь каждому, кому он помогал, он отдавал и частичку себя и дорожил этой связью. Особое место в его доме, где он проводил больше всего времени, была библиотека. В ней он хранил все-все написанные произведения авторов: их черновики, неизданные рукописи, которые были написаны в стол, экземпляры самого первого и последнего тиража. Миллионы книг, тетрадей, пергаментов - все хранилось в строгом порядке. Стеллажи тянулись вверх и терялись в сводчатом потолке. Хан переоделся в шелковый халат, надел феску с кисточкой и туфли с загнутыми носами, которые обычно продаются в сувенирных лавках. Недавняя работа с турецким драматургом давала о себе знать. Включив себе запись «Похищение из Сераля»** на старинном граммофоне, Хан уселся за свой дубовый стол, подпер руками подбородок и задумался. Сам собой перед ним появился чистый лист бумаги и чернильница с длинным гусиным пером. Хан осторожно потянулся к перу, его руку будто что-то сдерживало, он боролся сам с собой, ноздри раздувались от тяжелого дыхания, на лбу выступил пот, а на лице возникло сосредоточенное выражение. Рука приближалась к чернильнице, а палец уже почти коснулся пера, как прозвучал мелодичный перезвон колокольчика. Хан в испуге резко отдернул руку, как если бы его застали за воровством одной из безделушек, наполнявших его дом. Он вздохнул, закрыл лицо руками и замер, опершись локтями на стол. Перезвон колокольчика не унимался. Тут раздался второй на пол тона ниже, третий на терцию выше, четвертый на кварту ниже. Окна завибрировали. Хан зажал свои уши и сморщился. «Не пойду, не пойду…» - твердил себе он. - Ладно! - крикнул он через минуту, не выдержав звона, - Только гляну откуда вызовы и отключу проклятый аппарат. И тогда уже точно начну писать сам. Хан нажал на какую-то кнопку под столешницей, и перед ним возникло необычное устройство. Оно было похоже на гибрид старого кассового аппарата и доски с колокольчиками, которые использовали для вызова прислуги. Четыре колокольчика не переставали звонить, над каждым высвечивался адрес и краткое описание на медной табличке. Вызовы были с разных концов света. - Так, к тебе я уже приходил вчера. Ты вывел меня из себя! Возись сам как хочешь. - буркнул Хан глянув на первый колокольчик, - Сюда я ходил уже раз десять! Нет. - отрезал он, - К этой барышне можно заглянуть, но попозже. Мы и так провели с ней слишком много времени… - сказал Хан, мотнув головой, отгоняя какое-то воспоминание, - О! Вызов из кофейни. Тебя я ещё не знаю. Он внезапно вспомнил бодрящий аромат кофе по-турецки, который они недавно пили с драматургом в порту Стамбула под шум прибоя. Хану резко захотелось выпить кофе. - Твоя удача, кем бы ты ни был! Хм… Интересно, оказывается адрес в том же городе, где я только что был. Хан снова облачился в вельветовый пиджак. Он мог бы остаться и в халате, потому что ходил на вызовы невидимым, а являлся подопечному во плоти, только когда хотел познакомиться поближе, это был знак особого расположения. Он проводил время и общался с теми, с кем хотел подружиться и поддерживать в дальнейшем творчестве. Но так как Хан сам хотел заказать себе кофе, он решил не привлекать внимание посетителей своим расшитым длинным халатом. Хан вышел из дома и открыл дверь на нужную улицу уже невидимым. - Ну ладно, поглядим кто ты. - сказал он и бесшумно зашел в кофейню. В ней было сравнительно немного посетителей. Бариста учил делать кофе парнишку-стажера и объяснял ему что-то в процессе готовки напитков. Несколько человек сидело за столиками. Хан огляделся, выискивая своего подопечного. Заметив его, он открыл от изумления рот. - Не может быть! Вот это совпадение! Доктор Пак! Поэт? Писатель? Услышал сегодня моё божественное имя и призвал?! Доктор расположился в самом темном уголке зала за большим разлапистым цветком. Он потягивал кофе и что-то черкал в своей тетради. Хан приблизился и присел на пустой стул рядом с доктором. - Ай-яй-яй! Писать стихи в тетради, в которой оставляешь рабочие заметки - дурной тон. Нельзя смешивать пациентов и свои творения. Получится белиберда. Ой да тут полный беспорядок! Как много исправлений и зачерчеркиваний! Хан был поражен, как такой педант, как доктор Пак, который раскладывает карандаши по твердости, а ручки по размеру колпачков, может вести свои записи столь неаккуратно. Хан предположил, что это наверное единственный беспорядок, который позволяет себе доктор Пак. Тут Хана внезапно осенило: - Так здесь же и обо мне есть запись! Он постоянно что-то строчил, пока я говорил! Хан подошел к доктору Паку со спины и шепнул ему на ухо: «Погляди записи о пациенте Хане Джисоне.» Доктор Пак послушно перевернул страницы, при этом мелькнул титульный лист и Хан заметил имя владельца тетради: «Тетрадь является собственностью Пака Сонхва». - А я даже не узнал полного имени, когда записывался на прием. Оно тебе подходит. Белый цветок. Хорошее имя, поэтичное. И в правду будто сам на белую лилию похож. На приеме я был так занят собой, что даже не рассмотрел его как следует. И Хан на шаг отошел, оценивая внешность доктора, которую можно было бы назвать утонченной, благодаря длинным изящным рукам и ногам. Темные волосы он заправил за уши, чтобы не мешали, но челка закрывала пол лица и доходила до острых скул, о которые, казалось, можно было порезаться. На кончике носа сидели очки в металической оправе. Сонхва был худощав, хоть и в классическом сером костюме, он все равно молодо выглядел для врача имеющего степень. Хан решил, что ему ещё нет тридцати лет на вид. Он снова подошел к доктору, заглянул в тетрадь и ужаснулся: - Что? Мания величия? Девять субличностей? Как ты мог такое обо мне подумать?! Как теперь я смогу с тобой работать, Сонхва? - расстроился Хан и обиженно отвернулся от доктора. Тот спокойно продолжал пить свой кофе и что-то черкать. Тут Хану стало интересно, что же он рисует на полях, и снова заглянул к нему в тетрадь. Сонхва рисовал сердечки, они заняли уже больше половины листа и создавали ореол вокруг имени: Хлои. - Ладно, Сонхва, я профессионал своего дела и умею отделять личность автора от произведения. Раз уж я пришел, то показывай свои наработки. Перечитай мне, что ты сейчас сочиняешь и где возникли трудности. - обратился к доктору Хан. Сонхва послушно перелестнул страницы на свое произведение. Это была поэма о несчастной любви. Видимо доктор был безнадежно в кого-то влюблен. Хан понимающе кивнул. Если поэт не влюблен, то он не поэт. Почти все его подопечные были влюблены, переживали расставание или искали в кого влюбиться. Поэтому сам он иной раз мог стать таким объектом ради дела, но это было очень хлопотно. Хан порадовался, что Сонхва справился с этой задачей самостоятельно, и ему не придется брать на себя эту роль. Прочитав работу, Хан решил, что это вполне неплохо для первого черновика. Но было много неказистых мест, над которыми Хан предложил поработать. Он завел с Сонхва внутренний диалог и начал подкидывать разные идеи. Хан не замечал ничего вокруг, он продолжал сыпать эпитетами и рифмами, иногда он начинал вещать длинными монологами в голове Сонхва о каком-нибудь понятии и так увлекся, что не заметил как тот напрягся и стал все чаще поглядывать на часы. Когда в очередной раз Сонхва потянулся к телефону, Хан наконец это заметил и вскрикнул: «Не смей! Мы только начали!» Но тут Хан, присмотревшись к доктору, понял, что он весь на иголках. Сонхва нервно поглядывал на дверь, закусывая губу, его нога начала трястись, выбивая такт сердцебиению. Хан задумался, а что если доктор ждёт свою ненаглядную, и она сама появится с минуту на минуту. В общем и целом, Хан это одобрял, ведь его подопечный получит новую порцию переживаний и душевных мук, что положительно должно сказаться на произведении. Он решил больше не требовать от Сонхва полной концентрации и сделать перерыв, чтобы выпить кофе. Ему нужно было стать видимым, поэтому он зашел за декоративную кирпичную колонну, чтобы выйти из-за нее уже в образе обычного человека. В этот момент в кофейню ворвался какой-то шумный посетитель. То, что он шумный было понятно по задорному и громкому приветствию адресованному бариста: - Привет, Банчан! Как тебе ученик? Справляется? - красноволосый молодой человек подлетел к стойке заказов и протянул руку для приветствия бариста. - Да! Все отлично! Уён, сделать тебе что-нибудь? Йени как раз попрактируется. - ответил приветливо бариста и обернулся на паренька сзади. - Конечно! Тогда давайте айс-латте. Сегодня хочется чего-то молочного. Паренек, которого назвали Йени, кивнул и принялся делать заказ. Хан, в это время замерший за колонной и увлеченный разговором нового посетителя, пришел в себя и собрался закрыть глаза и поменять форму, как тут снова что-то начало происходить. В кофейню не зашла, а впорхнула девушка, прелестная и свежая, как летний дождик. Она была в белом платье в мелкий цветочек, хорошо оттеняющем ее смуглую, оливковую кожу. Девушка окинула взглядом зал в поисках знакомого лица. Хан услышал, как скрипнул стул, на котором сидел Сонхва, и обернулся на него. Доктор весь вспыхнул, его глаза загорелись, он поднялся и хотел уже выйти из-за цветка и позвать девушку, как его опередили. - Хлои! Ты ли это?! Сколько лет не виделись! А ты все хорошеешь! - подлетел к девушке в белом красноволосый. - Уён? Привет. - Хлои была в небольшом замешательстве и покраснела. Сонхва передумал выходить из-за цветка, весь напрягся, пригнулся и стал наблюдать за парочкой сквозь резные листья. Из рассеянного мечтателя он превратился в хищника, который выслеживает добычу. - Хлои, я познакомлю тебя со своим братом! Йени, гляди, это наша дальняя-дальняя кузина. Такая дальняя, что мы даже встречались какое-то время. - хихикнул Уён. - Ой, это было давно и совсем неправда! - отмахнулась Хлои, продолжая оглядывать зал. Потом она все же обратила свой взгляд на Йени и сказала: - Приятно познакомиться. Какой симпатичный у тебя брат, Уён. Йени смутился, и спрятавшись за свою челку, продолжил настраивать кофе-машину. - Хлои, садись, нам надо о стольком поговорить! Как ты поживаешь? - Уён по свойски потянул ее за столик. Хлои нехотя последовала за ним. - Я не знаю. У меня здесь назначена встреча… Но я пока не вижу, чтобы меня ждали. - нерешительно сказала Хлои. - Вот и отлично! Посиди со мной немного, пока ждешь своего кавалера. - Уён, ты остался таким же несносным. Вовсе он не кавалер, это деловая встреча. - Да я в шутку сказал, я даже не знал, что угадаю! - лукаво подмигнул ей Уён. Они увлеклись беседой, Уён быстро что-то тараторил, уже было не разобрать, о чем они говорят. Хан опять собрался сосредоточиться на своем теле, как на сцене появились еще персонажи, и действие продолжилось. Хану почему-то было довольно забавно наблюдать за происходящим вокруг и он не спешил вторгаться в эту сцену сам. Потому как чутье ему подсказывало, что надвигается что-то ещё более интересное, особенно если учитывать затаившегося ревнивого доктора неподалеку. На пороге появился молодой полицейский. От жары он на ходу расстегнул пару пуговиц на рубашке, которая была ему будто маловата, потому что сильно обтягивала грудь. Он снял фуражку, и обмахиваясь ей, подошел заказать кофе: - Два айс-американо, пожалуйста. Банчан как раз перед этим ушел на перерыв, наказав Йени, чтобы он звал его, если закажут что-то сложное. Айс-американо был простым и ходовым напитком, поэтому Йени надеялся справиться сам. Он сильно нервничал и боялся что-нибудь забыть. Полицейский, видя что перед ним новичок, подбодрил его и просил не торопиться. Йени немного расслабился и в душе поблагодарил терпеливого клиента. Он вспомнил как неделю назад, разговорившись с Чаном после исцеления, пока они вместе ели пиццу, упомянул, что никогда до этого не пил кофе и не бывал в подобных местах. И маг сказал, что ему очень требуется ещё один бариста, потому как его сменщик недавно уволился. И если Йени будет это интересно, то он с удовольствием его всему обучит. А ещё Йени сможет попробовать здесь все меню и пить кофе абсолютно бесплатно. Такой новый опыт очень заинтересовал лиса и он с готовностью согласился. Уён тоже был не против и поддержал эту идею, ведь если брат станет меньше носиться по городу, то целее будет. Бан Чан вполне заслужил доверие, и Уён был готов спокойно доверить ему Йени, пока он сам будет заниматься своими делами. Чан оказался очень терпеливым и спокойным учителем, и к вечеру первого рабочего дня Йени смог выдать уже несколько простых заказов. Сейчас же отдавая напитки полицейскому, он был вполне собой доволен. Полицейский забрал айс-американо и начал потягивать жидкость через соломинку. Проходя мимо столика Уёна и Хлои, он остановился. - Простите, мне кажется, я вас знаю. Вы Уён? Мой дядя пересекался с вами на днях. Вы были еще в том клубе… Как его? Золотая устрица! Йени за стойкой что-то уронил и нырнул поднимать, полностью скрывшись от посетителей. «Почему в здешней кофейне все вертится вокруг этого странного Уёна. Он местная знаменитость?» - подумал Хан. Он передумал пока становиться видимым и решил понаблюдать за происходящим из первых рядов. Поэтому вышел из старого укрытия и подсел на высокий стул у стойки заказов, закинул ногу на ногу, подпер подбородок рукой и уставился на центральных действующих лиц, изредка поглядывая на куст в дальнем углу с парой горящих глаз. - Ну да, это я. А вы племянник… - начал было Уён. - Я Сан, племянник Со Чанбина. Внезапно к ним приблизился представительный широкоплечий мужчина небольшого роста, он быстро свернул свою папку в трубку и огрел Сана сзади по голове. Тот подпрыгнул от неожиданности и хотел было закричать на обидчика, но понял, кто перед ним стоит, и сразу поник. Мужчина недовольно стрельнул на Сана глазами, выхватил свой напиток, и сделав пару глотков, обратился к нему: - Сколько мне повторять! Общаться с лисами опасно! Глупая ты бошка. - сквозь зубы процедил мужчина. Тут он резко переменил тон на дружелюбный, и протянув руку Уёну, поздоровался: - Привет, Уён. Не знал, что ты выползаешь из норки в такое раннее время. - Бини! Рад тебя видеть! Да что ты так напустился на бедного племянника? - улыбнулся Уён. Чанбин снова повернулся к Сану и строго сказал: - И это ещё мы просто за напиткам зашли. А если бы задание? Это хорошо попался Уён, а не какой-нибудь хитрый лис! - Эй! - обиженно вскрикнул Уён. - Я что не тяну на хитрого? - Ты слишком дружелюбный и открытый для лиса. Но именно поэтому я с тобой и дружу. Я бы сказал, в душе ты больше оборотень, чем вот он. - и Чанбин ткнул в грудь племянника указательным пальцем. Тут Сан не выдержал: - Ну скажешь тоже, дядя! А кто ж я тогда? - Не знаю! Пушистик какой-нибудь. - Чанбин вздохнул и стал объяснять Уену,- Взял по просьбе его отца к себе в отделение. Думал, парень был всегда толковый и вроде не дурак. И тут вчера на вызове надо было скрутить двух безобразников, которые устроили в городе целый переполох. Я отправил его на перехват, он догнал и схватил обоих. Я подумал, вот настоящий зверь! Горжусь. Но не тут-то было! Эти два преступника ему что-то наплели, и он отпустил их! Когда я спросил почему, он смог сказать только: «Дядя, ты не понимаешь! Они ни в чем не виноваты. Это просто ошибка! Они очень хорошие.» Сан слушал, низко склонив голову, и заливался краской. Чанбин покачал головой и сменил гнев на милость: - Ладно! Не раскисай! Ещё научишься противостоять гипнозу. Сан поднял голову и тень улыбки мелькнула по его лицу, не успел он расслабиться, как снова получил укор в виде шутки. - Так что, Уён, если Сана уволят, приходи на его место. - хихикнул Чанбин. Сан только возмущенно открыл рот и не знал что ответить. - Да успокойся! Никто не посмеет тронуть моего племянника! Я не позволю, а то… - грозно сказал Чанбин, и его темные глаза на секунду загорелись желтым, как у волка в темноте. - Сан! Не переживай, я не претендую на твое место. Я как-то люблю больше убегать от полиции. Но если ты меня вдруг поймаешь, я тоже буду очень рад, если и меня отпустишь. - подмигнул Уён Сану и попытался не засмеяться от своей же шутки. Сан нервно кашлянул и тоже тихонько засмеялся, для того чтобы снизить градус своей неловкости. - Не хочется вас прерывать… Но мне пора. - Хлои встала из-за стола. Уён совсем забыл, что она все это время сидела рядом и сразу спохватился: - Нет! Не уходи! Мы же даже не поговорили! - и он схватил девушку за руку и потянул на себя. Полицейские переглянулись и решили поскорее уйти, чтоб не мешать лисам разбираться в отношениях. - Пока! Звони, если что. - бросил Чанбин, и они с Саном быстро покинули кофейню. Уён даже не обратил на них внимания и состряпал на своем лице жалостливое выражение. Хлои рассмеялась и опять уселась. - Ладно, посижу ещё пару минут и позвоню, может моя встреча отменилась. Уёна внезапно накрыла волна ностальгии: - Хлои, давай сходим куда-нибудь! Хан захлопал в ладоши, предвкушая какая сцена ревности вот-вот должна разразиться. По его подсчетам, Сонхва уже достаточно выждал, и можно было бы уже ее начинать. Но доктор почему-то медлил, видимо он ждал, что же ответит его возлюбленная. От ответа Хлои спасло эффектное появление новых посетителей, все кто был в зале повернули на них головы и застыли. В кофейню крадучись зашли два молодых человека. Заходили они особым образом. Блондин с длинными волосами шел впереди и напряженно оглядывал всех, кто находился в зале, за ним темноволосый парень повыше двигался спиной вперед, продолжая высматривать что-то на улице, как бы прикрывая тыл. Блондин видимо счел место безопасным и шлепнул своего напарника не глядя пониже спины. - Хёнджин, все в порядке! Здесь нет этих, как их, полицейских. - тихо проговорил он, продолжая опасливо коситься на присутствующих. Парень сзади наконец повернулся лицом, тяжело вздохнул и расслабился, потом согнулся пополам, как после тяжелого бега, чтобы восстановить дыхание. - Фу, черт. Они мне скоро сниться будут. Мне надо посидеть. Кажется у меня началась паническая атака, прям как у утопленников перед смертью. - сказал Хёнджин себе под нос, но довольно отчетливо и уселся за ближайший столик, за которым сидели две женщины, и даже не спросил у них разрешения. Они сочли для себя это немного пугающим и поспешили поскорее выйти, аккуратно обойдя темноволосого парня. Чан уже собирался выйти из подсобки, но бросив взгляд в зал, сразу позвал Минхо. - Ты можешь понять, кто к нам зашел? Явно из тех, кто нам нужен. Кот запрыгнул Чану на плечи, и они на пару выглянули из за двери. - Затрудняюсь точно сказать… Но они явно как-то связаны с водой. От одного я будто чую запах морского бриза, а от другого речных лилий. А вообще, я не люблю большую воду, поэтому подобными существами никогда не интересовался. Давай разговори их, а я понаблюдаю. Блондин уже направился к Йени за стойкой, остановился и робко сказал: - Пожалуйста, налейте нам что-нибудь попить. Мы изнемогаем от жары и усталости. Йени стоял и хлопал глазами. Он ещё не видел подобных лиц, как у этого молодого человека. Оно было очень бледным, но при этом больным не казалось. Кожу можно было бы сравнить с жемчугом, потому что она слегка переливалась под косым лучом света. Молодой человек также с интересом смотрел на Йени и тоже видимо подмечал какие-то интересные для себя детали. Потом он широко улыбнулся, Йени опять удивился, потому что никогда не видел такой улыбки. Она искрилась доброжелательностью. Но самое удивительное - его зубы были немного заостренными и не просто белоснежными, а перламутровыми. Йени даже открыл рот и совсем впал в ступор. Тут подоспел Чан, аккуратно сдвинул в сторону помощника и обратился к блондину: - Добро пожаловать! Что бы вы хотели попробовать? Горячие или холодные напитки? Сладкие или несладкие? - Пожалуй, мне сладкий и холодный. - он обернулся на своего компаньона и спросил, - А ты, Хёнджин, что возьмешь? Хёнджин проворно приблизился и поднял глаза на бариста. И в следующую секунду произошло одновременно сразу несколько событий. Минхо в облике кота вышел из подсобки и вальяжно направился к специально отведённому для него барному стулу. Он присел на задние лапы, нацелился на сиденье и прыгнул. Увлекшийся рассматриванием новых гостей, Хан не заметил приближение Минхо. И каково было его изумление, когда ему на колени приземлился рыжий кот. Хан с испуга вскочил с громким криком, при этом он был так ошарашен, что случайно стал видимым. Минхо, почувствовав что-то странное под своими лапами, громко мяукнул и отпрыгнул в сторону. Йени не повезло оказаться рядом, и кот приземлился прямо ему на голову, боясь упасть, он ещё и случайно выпустил когти. Йени вскрикнул от боли, попытался снять с себя кота, но потерял равновесие и свалился прямо на столешницу со стопками бумажных стаканчиков. Они разлетелись во все стороны. Уён бросился поднимать Йени, но запнулся о ногу Хана и упал. Хан сразу же вскарабкался на барный стул и замер в странной позе. Все эти вскрики и шум внезапно перекрыл мощный рык: - ТЫ! БАН ЧАН?! ЭТО ЖЕ ТЫ-Ы-Ы!!! - взревел Хёнджин, бросив взгляд на бейджик мага. - Я? - в замешательстве выдавил Чан. - Ты унизил меня!!! - Нет! Я вас впервые вижу! - замахал руками маг. - Она любит тебя! А меня нет! Она должна была любить только меня!*** - голос Хёнджина звучал все пронзительнее и опаснее. - Да кто?! Я не понимаю, о ком вы говорите! - воскликнул Чан. - Не прикидывайся дурачком! - заскрипел зубами Хёнджин. Его прекрасное лицо потемнело от злости, а в черных глазах зажглось зеленое пламя. Он резко выбросил руки вперед, схватил за грудки бариста, протащил его по столешнице и притянул к себе, не переставая прожигать бешеным взглядом. Маг попытался вырваться и схватил противника за шею.**** Хёнджина начала бить крупная дрожь. - НЕТ!!! - еще один рык раздался сзади. Это Ликс, поняв что сейчас произойдет, проревел своим низким голосом,- Хёнджин, только не в лошадь! Прошу, не надо! Успокойся! Он бросился на Келпи, обхватил его со спины и стал тянуть на себя. События все продолжали стремительно разворачиваться. С улицы раздался громкий топот ног, и в зал ворвались Чанбин с Саном. Они не успели ещё далеко отойти, и расслышав крики, бросились обратно. Чанбин пронзительно отдал приказ: - Сан, взять их! - он пропустил вперед племянника, а сам стал вытаскивать наручники. Сан уже готовился вцепиться в спину Ликса, как откуда-то прозвучал ясный голос: - Стойте!!! - по какой-то причине возглас подействовал отрезвляюще, и все на секунду замерли. Из-за цветка появился мужчина в очках, он поднял руки в успокаивающем жесте. Каждый участник сцены обернулся на доктора. Даже яростный Хёнджин на секунду ослабил свою хватку. Хлои, все это время стоявшая в отдалении, с открытым ртом, подпрыгнула от неожиданности. Сонхва тем временем вытащил что-то из нагрудного кармана и подбежал сначала к Йени, который уже успел освободиться от кота, и сунул ему в руки какую-то карточку. Потом такую же он протянул только поднявшемуся с пола Уёну. Пробегая мимо стула Хана, Сонхва бросил ему: - Господин Хан, жду вас в следующий вторник с вашей работой. Хан растерянно ему кивнул и и тихо сказал: «Хорошо». Сонхва по очереди сунул в нагрудные карманы полицейских карточки. Потом приблизился к Ликсу, тоже протянул ему карту, заглянул понимающе в глаза и сказал: - Лично вам моя помощь не так нужна, но я бы с удовольствием с вами пообщался. Приходите! - доктор подмигнул Ликсу. Хёнджину он бережно положил карточку а задний карман брюк и серьезно сказал: - А вот вам, дорогой мой, необходима помощь специалиста и даже медикаментозное лечение. Обязательно жду! Потом доктор подошел к Чану, засунул карточку ему в нагрудный карман фартука и легонько похлопал. - Не держите все в себе. Приходите излить душу, вам это вам поможет. - сказал проникновенно доктор, глядя магу в глаза. После этого Сонхва решительно пошел к выходу и на последок бросил: - Всех жду! - и вышел из кофейни на встречу закатному солнцу. Хлои опомнилась первая и бросилась на выход с криком: - Сонхва?! Ты что был здесь все это время? Сонхва! Уён кинулся за ней следом и пропал за поворотом. Сан с Чанбином тоже вышли из оцепенения. Сначала Сан повалил на пол Ликса и оглушил его, потом полицейские вдвоем выкрутили руки Хёнджину и надели наручники. Он взвыл от боли. Чан, не обращая ни на кого внимания, достал из фартука визитку и прочел вслух: - Клиника психологической помощи. Доктор Пак Сонхва. Специалист широкого профиля. Работаю с любыми существами. «Надо заглянуть.» - подумал Чан.