Миф о Медузе

      Азирафаэль решительно шел к руинам, как он полагал, храма, не забывая попутно проверять, нет ли за ним слежки. Чего ему только стоило увлечь за собой того молодого искателя славы! Но труднее всего пришлось, когда он вернулся домой и тут же был окружен перепуганными людьми. Потребовалось все его красноречие, чтобы убедить их, что он просто слегка заблудился, возвращаясь из города, и, нет, в лесу на него никто не напал и даже не пытался.       Поначалу он хотел развеять миф о жестоком чудовище, что обращает смертных в камень или, как говорила одна из самых новейших версий, забирает души взглядом, а потом передает их прямиком в Аид, а плоть пожирает. Однако Азирафаэль побоялся, что его отрицание только сильнее взбудоражит отчаянных авантюристов, что окончательно осмелеют от этой новости и захотят похвастать тем, как избежали буйства хозяина жутковатых мест. Поэтому он придерживался нейтралитета – не разуверял и не поддерживал эти россказни.       Но тогда Кроули так и не ответил, нужна ли ему ангельская помощь – видимых ранений он не заметил, но что если есть неочевидные повреждения? Пускай его облик и претерпел некоторое… преображение, это не меняло сути дела. Наоборот, возможно именно теперь, его способности как раз и были необходимы! Многие считали, что он хорош лишь в воинских делах, однако на любом сражении важно выстоять и не пасть в первые же минуты ожесточенного боя. Именно поэтому еще одним его талантом было исцеление, которым он щедро делился со смертными.       Помня, что демона переполняла отнюдь не радость при их воссоединении, он не преминул воспользоваться подсмотренной у людей хитростью – в этот раз он шел не с пустыми руками. В прошлом подобная предусмотрительность очень помогла ему, и он надеялся, что и сейчас это смягчит змея и тот сменит гнев на милость.       «Долго были в разлуке друг с другом мы, долгий счет прими пожеланий, друг…» – вспомнил он и, смутившись всплывшим в памяти строкам, ускорил шаг.

***

– Ты, что, в самом деле, принес мне вино?       Азирафаэль застенчиво отвел голубые глаза, а затем сам на себя разозлился. Что это он, право слово, оробел! С достоинством встретив чужой взгляд, он пояснил: – Помимо вина здесь имеются и свежие ячменные пирожки с медом. Они не слишком сладки, поэтому, осмелюсь предположить, что данное угощение могло бы прийтись тебе по вкусу.       Херувим попытался приблизиться к демону, что спрятался за одной из громад разрушенного камня, но тот неуловимо отступил назад. Уголки ангельских губ разочарованно опустились вниз – он обещал, что уйдет, и никто не заверял его, что его миротворческие порывы будут приняты благосклонно. – Ты так и не ответил, есть ли у тебя какие-нибудь жалобы на твое самочувствие?       Кроули смешливо фыркнул. На удивление, без всякой злости и недовольства. – Поверь, ангел, даже если бы они и были, ты вряд ли смог бы мне помочь. – Осмелюсь заметить, что в исцелении ран разной степени тяжести я довольно-таки неплох! – Ничуть в этом не сомневаюсь, – тепло согласился демон, сбивая ангела с толку. – Я признателен тебе за вино и за еду, но сейчас я вряд ли могу считаться интересным собеседником, - как-то натянуто признался змей. – Потому тебе лучше не задерживаться тут, дыша застарелой пылью. О, и если тебе так угодно рассмотреть меня во всей красе, прошу, – Кроули выполз на едва различимый свет и, насколько мог, плавно покрутился, показывая ангелу невредимое тело.       Некая почти одеревенелая скованность все-таки не ускользнула от внимания небожителя, заставляя нахмуриться. К тому же, было в интонациях чужого голоса что-то… что-то неправильное, скрываемое за напускной небрежностью. Как тогда, когда демон рассказывал ему, каково это быть на своей собственной стороне. Одному. Тогда он уверял его, что ему на ней прекрасно, пока не признал:       « – Я же демон – я солгал».       Рассеянно кивнув, херувим развернулся к выходу. Очевидно, Кроули пока не позволит приблизиться к себе – в их первую после расставания встречу того отвлек заблудший путник и, видимо, поэтому он не отогнал его сразу же, сосредоточившись на другом раздражителе. Даже если демон страдает от болезненных ощущений, правду о них он ему не доверит. Но стоит ли снова поддаваться и молча уходить?       Азирафаэль остановился. Он так и не извинился, но Кроули так усердно отсылает его прочь, что, быть может, ему и вовсе чужие извинения не нужны? Быть может лучшим решением будет какое-то время не надоедать своей компанией? Херувим понуро вздохнул – наверное, его друг не ожидал, что они снова встретятся так скоро и теперь наверняка злится из-за этого. Сам ангел довольно быстро пожалел об их ссоре и все простил змею, но, возможно, тому нужен больший срок, чтобы окончательно остыть. Кивнув сам себе, он шагнул вперед – можно попробовать вернуться сюда спустя несколько дней, возможно, сейчас и правда неподходящий момент для бесед. – Так и уйдешь, ангел? – еле слышно раздался голос за его спиной, приковывая к месту.       Ангел медленно обернулся – змей выглядел беспокойным, словно отражая его собственную неуверенность. Он смотрел на него прямо в упор, не позволяя опустить ошеломленный взгляд. Мог ли он… Могло ли это быть примирение? – Вообще-то, я совсем не хочу прощаться и уходить, – чужие глаза слегка распахнулись. – Но я совершенно не представляю, как мне себя вести с тобой, – херувим вдруг почувствовал, как все скопившееся за это время напряжение хлынуло из него взволнованными, горячими словами, что не переставали литься в оробевшей тишине. – Кроули, я… я хотел извиниться, я виноват перед тобой. Я тогда так поспешно оставил тебя, надо было остаться и поговорить спокойно! И храм… храм был разрушен, но не мной! – с горечью убеждал он. – Я не смог его защитить, и не нашел никаких твоих следов. Я испугался, так испугался, что больше не увижу… – дрожащей рукой он прикрыл свое лицо, не в силах вынести этого давящего безмолвия. Всего на секунду. Он позволит себе эту слабость всего на секунду. – С-Стой… Погоди, ангел! – демон в мгновение ока оказался перед ним и легко коснулся его ладони. – Ангел, ну же, не прячься! – он беспомощно простонал. – Только не плачь, ради… всего сущего! – Это был не первый раз, когда он видел ангельские слезы, но даже одного раза хватило, чтобы это зрелище заставляло его сердце неприятно сжиматься и поныне. – Это я! Я разрушил храм, – заметив, как ангел влажными глазами ошеломленно уставился на него, Кроули умолк. – Т-Ты?.. – Да, – сокрушенно признался змей. – И мне… жаль, что ты… зря волновался все это время. Если ты, конечно, волновался или… – Волновался, – ангел кивнул, все еще выглядя глубоко пораженным.       Кроули обессиленно выдохнул: – Пошли, ангел. Вино будет кстати, – он потянулся к чужой руке, но в последний момент как-то неловко сдвинул ее, перехватывая небольшую корзинку с принесенными угощениями.       Демон вел его какой-то своей запутанной тропой, словно специально выбирая более ровный и безопасный путь. Азирафаэль был приятно тронут такой заботой – он успел заметить, что змеиный хвост его друга отлично помогает тому успешно обходить все препятствия, потому столь кропотливый выбор маршрута ему был ни к чему. Такое внимание внушало надежду, что Кроули уже не так сердится на него.       Ангел мельком осматривал окружающую обстановку, как вдруг заметил каменную фигуру, что будто затвердела бездушной глыбой в момент отчаянного движения. Испуганный, резкий вздох заставил демона тут же встревоженно обернуться. – Что случилось?!       Заметив взгляд херувима, он с облегчением что-то пробурчал, но тем не менее подполз ближе. – Это?.. – начал было ангел, но змей поспешно перебил его: – Не спрашивай. Не представляю, что это и зачем смертные сделали что-то такое… жуткое. Когда я пришел, оно уже было здесь. Зато действенно отгоняет всех любопытных, – добавил он с хищной усмешкой. – Кажется, они говорили что-то про глаза и превращение в камень. – Не знал, что тебе нравятся… подобные… места. – Первое, что подвернулось под руку, – демон пожал плечами, и двинулся дальше, увлекая ангела за собой.       Уже сидя в своеобразном гнезде, Азирафаэль внимательно слушал чужой рассказ: Кроули не стал вдаваться в подробности того, что с ним произошло, лишь кратко обозначил, что такое явление периодически возникает на протяжении всей его жизни. Столь необычные изменения связаны с привязкой его оккультной сущности к материальной оболочке, между которыми в такие периоды происходит диссонанс, испытав который они, в конце концов, приходят к согласию. Херувиму не сказали об этом прямо, но он осознавал, что подобная откровенность для демона влекла за собой большой риск. Он пока не представлял как, но очень хотел убедить змея в своей искренности. Растроганный ангел упустил, что его самоотверженный выбор, без раздумий совершенный ранее, уже все доказал. – Это как некая перезагрузка. Выглядит необычно, но в целом никак не мешает. – Думаю, в чем-то это даже удобно, – заметил Азирафаэль, робко поглядывая на демона, который вдруг ощутил острое желание покрасоваться. Он поменял позу, позволяя рассмотреть свое изменившееся тело во всей красе. Кончик его хвоста плавно скользнул за спину ангела и вернулся к его ногам, будто очерчивая на земле круг, внутрь которого он не совсем осознанно заключил херувима. Кроули сделал вид, что не заметил самоуправства этой непокорной конечности. – В чем-то – да, соглашусь. Скорость не сравнится с ногами, да и пять чувств работают слаженней и точнее. Но свои минусы тоже есть. – О, и какие же? – Спать хочется чаще, да и не всегда получается ладить с хвостом, – упомянутая часть тела игриво махнула восхищенному ангелу своим кончиком. – Ну и еще пара мелочей, не бери в голову.       Азирафаэль сомневался, стоит ли ему допытываться, что все-таки случилось в тот день после их бурного расставания, однако Кроули, наверняка заметивший его смятение, без уговоров рассказал обо всем сам. Эмоциональный всплеск привлек внезапную смену погоды, а затем и вовсе стал причиной уже неконтролируемой бури. Чувствуя, что дела совсем плохи, демон вывел всех людей, приказав им держаться подальше, а сам вернулся в храм, дабы спасти… кое-что. И вот уже здесь, снова разозлившись на их глупую ссору и свою резкость, он случайно призвал молнию. Которая не успела понять, куда ее, собственно, призвали, поэтому послушно сошла к своему хозяину. Змей, чье тело вдруг выбрало именно этот момент, чтобы видоизмениться, ее решения не оценил. Она не сильно навредила ему, но все-таки пропускать через себя столь мощные электрические заряды ему не очень понравилось. – Все уже зажило, ангел, – скрывая удовольствие от чужой заботы, в который раз повторил демон, позволяя херувиму еще раз придирчиво осмотреть себя. Нежные руки невесомо прошлись по нему целебным светом и только после этого Азирафаэль успокоился. – Знаешь, архонт Афин упомянул, что, как я теперь понимаю, у тебя видели шевелящиеся волосы, что будто бы по-змеиному шипели. Неужели и такое тебе под силу?       Резкий громкий смех застал врасплох настолько, что ангел вздрогнул. Кроули смеялся так долго, что Азирафаэль успел испугаться, что тот задохнется. – Человечество, ты - непостижимо! Змеиные волосы, которые умеют шипеть! Даже я бы до такого не додумался… – змей смахнул влагу, выступившую у него от смеха. – Не было никаких змей, ангел. У меня волосы буквально встали дыбом. И звук, который они издавали, вполне можно было спутать с шипением. Только это были не… – он опять начал смеяться, – … не змеи точно. – Кхм, что ж… спасибо, что внес ясность, – смущенно начал ангел, но под лукавым взглядом демона как-то стушевался. – Ну, ангел, теперь твоя очередь утолить мое любопытство – что же ты все-таки забыл в этом забытом Богом краю?       Глубоко вздохнув, херувим признал, что не может противиться чужой просьбе и неспешно стал посвящать его в особенности своей жизни за прошедшие дни.

***

      Естественно, как это всегда и бывало, после примирительного воссоединения, игнорировать друг друга они уже не могли. Азирафаэль то и дело навещал демона, принося доступные ему яства, делясь бродившими по селениям легендами и, конечно, скрашивая вынужденное одиночество змея. Тот не привык задерживаться на одном месте и в прошлом постоянно бродил по разным землям, среди заинтересовавших его людей, часто веселясь, когда получалось подтолкнуть их к каким-нибудь легким прегрешениям, но в нынешнем облике демон был этого лишен. Компания херувима успела стать ему приятной и раньше, но сейчас она стала еще ценнее и желаннее. На самом деле, периодически у него мелькала смутная мысль, предложить тому остаться здесь, но он раздраженно прогонял ее – совсем уже от одиночества с ума сходит, раз задумывается о таком.       Чаще всего у него возникало другое, более невинное желание – проводить ангела хотя бы до середины леса, но благоразумие все же не покинуло его до конца: хотя он то и дело ловил на себе восхищенные взгляды ангела, Кроули прекрасно понимал, какую реакцию его необычный внешний вид вызовет у смертных. Даже если представить, что его приняли за какого-то там змеевидного сына какой-то богини, вряд ли большинство отнесется к нему с благоговением. Ну уж нет. Он не для того терпит все эти лишения, перепады настроения и некоторые еще не совсем удобные обстоятельства, чтобы так глупо расстаться с этим телом – непонятно, когда он вообще при таком исходе сможет вернуться после развоплощения.       Азирафаэль искренне старался помочь и даже оставил ему кое-какие свитки, дабы скучающий змей не маялся от тоски. Его порыв был приятен демону, однако прогнать его скуку они не смогли бы. – Зачем ты принес мне эти людские сказки? – Это не сказки, мой дорогой, а мифы, – с улыбкой пояснял ему ангел. – Разве это не поразительно? Люди придумывают такие удивительные истории и стараются объяснить все явления, что происходят в их жизни! – Ага… – без энтузиазма согласился змей. Вдруг он заприметил некий инструмент у него за поясом. – Ангел, – протянул он, – я вижу, что ты принес сюда кое-что повеселее этих бумажек.       Херувим обиженно замолчал. – Брось, ангел, ты же знаешь, я никогда не был поклонником этих письмен и им подобных. Мне по душе сплетни и слухи, чем сочнее и противоречивее, тем лучше. Поэтому, – он ловко выхватил флейту у растерявшегося ангела, – сыграй мне. Помнится, в Эдеме ты частенько наигрывал Адаму какие-то мелодии. – Ох… С тех пор мои навыки уже не так искусны. – Зачем же ты тогда носишь ее? – Иногда я… играю детям простые мотивы.       Кроули перевернулся, укладывая голову на сложенные руки. Его глаза сверкнули обворожительным блеском, вторя лисьей улыбке: – Ну же, ангел, я не так привередлив, как кажется. Услади же и меня своей музыкой и спаси сраженного унынием демона!       Тихий смешок херувима смягчил дьявольскую усмешку. Азирафаэль весело посмотрел на него и предупредил: – Что ж, в таком случае, ты сам напросился, дорогой.       Азирафаэль часто преуменьшал свои таланты, вот и теперь он не изменил этой своей привычке: навыки его заметно улучшились с того времени, когда демону довелось насладиться его игрой впервые. Он тогда удивился – надо же, такой простенький и свистящий инструмент вряд ли используется для торжественной музыки сфер Наверху. Впоследствии он узнал, что данное изобретение принадлежало самому херувиму, который щедро поделился им с людьми, а те уже усовершенствовали его.       « – Первое время Адаму снились тяжелые сны. Нужно было придумать что-то, что помогло бы ему отвлечься и расслабиться. Я поспрашивал у других ангелов, но, к сожалению, мне не смогли подсказать, что можно предпринять в такой ситуации. Все вышло случайно, Творец помог мне найти решение» – пояснил он змею, когда они разговорились за вином где-то в Египте.       «И как только такими нежными пальцами можно умудриться так ловко порхать по грубому дереву» – сонно думал демон, убаюканный чужой песней.       С тех пор он часто упрашивал Азирафаэля сыграть ему, и тот поддавался на его уговоры. Нежная музыка успокаивала, а чужое присутствие приятно расслабляло, из-за чего Кроули частенько в такие моменты засыпал. Но больше всего ему нравилось пробуждение: ангел шуршал своими свитками, перечитывая их или делая себе какие-то пометки, и неизменно сидел где-то рядом, не оставляя его одного. Только дождавшись, когда он проснется, небожитель собирался домой. Распознав это, демон искусно применял свои навыки притворства, когда сон покидал его слишком рано.       Азирафаэль не имел ничего против – компания демона уже давно не мешала ему, поэтому он спокойно занимался своими делами. На удивление, здесь ему работалось даже легче, ведь не было нужды отвлекаться на какие-то особенности человеческой жизни, дабы избежать подозрения в его сверхъестественной природе, не было нужды притворяться. К тому же, Кроули спал настолько тихо, что просто не мог беспокоить его. Хотя поначалу, встревожившись такой беззвучностью, он внимательно прислушивался, боясь ощутить безмолвие там, где стучало сердце или глухо ворчало сосредоточие демонической энергии.       Заметив, что света стало заметно меньше, и на лес опускался вечер, Азирафаэль поднял голову и понуро вздохнул – к его сожалению, ему пора было возвращаться, чтобы успеть до того, как солнце сядет полностью. Сегодня он и так позволил себе задержаться, поэтому ему не избежать обращения к своей ангельской природе, чтобы успеть к оговоренному сроку. Повернувшись к спящему змею, ангел ощутил укол сожаления: он не хотел, но ему придется разбудить своего друга – уходить молча казалось ему несправедливым. – Так не терпится сбежать от меня в уют нагретого дома? – хмуро проворчал демон, отбрасывая спутанные ото сна пряди назад. – Ну что ты, мой дорогой, ты же знаешь, что это не так, – возразил херувим, убедившись, что на него не обижаются всерьез. – Мне не следует задерживаться, иначе меня могут отправиться искать. Боюсь, ты не слишком обрадуешься людям, настроенным довольно-таки воинственно? – Хмм… – задумчиво протянул демон, не отреагировав на его шутку. – Тогда поспеши.       Кроули, казалось, хотел сказать что-то другое, но передумал. Тем не менее, Азирафаэль постарался ободрить его и мягко пообещал: – Я навещу тебя, как представится возможность. – Да-да, иди уже.       Херувим бархатисто рассмеялся и аккуратно стал пробираться к выходу, ощущая сопровождение знакомых ему глаз. Поддавшись какому-то трепетному чувству, он с улыбкой обернулся и слабо помахал змею рукой. Не ожидавший этого Кроули смущенно зашипел на него, дернув хвостом, и показательно оскалился. – Засранец… – прошептал он, когда до него донесся едва слышный смешок. – Доиграешься же, что однажды я все-таки последую за тобой.

***

      Многие уже наверняка готовились ко сну, поэтому ангел ускорил шаг. Завидев очертания своего жилища, по пути здороваясь с соседями, что еще отдыхали снаружи, он заторопился. – Ты часто стал куда-то уходить, – знакомая женщина подловила его у самого дома. Она недоверчиво разглядывала его, но на ее лице читалось сильное беспокойство. – Ничего опасного и злокозненного, – с улыбкой ответил он, слегка продвигаясь к двери. – Мальчишки говорят, что слышали твою флейту, – продолжала она. – Неужто ты встречаешься в лесу с женщиной? Мало тебе наших красавиц? К тому же, разве стоит водить девушку в такое опасное место – сам знаешь, кто там живет поблизости. – Нет, нет! – опешил херувим от такого напора. – Ни с кем я там не встречаюсь! Однозначно нет, – женщина пристально уставилась на него. – На флейте играю, чтобы… Послушайте, я просто ухожу туда, чтобы побыть одному. Вы ведь знаете, что я увлекаюсь письмом и искусством слова? Я хожу в лес и играю Музам, желая… приманить их, – неловко предположил ангел. – Кажется мне, что приманиваешь ты кое-кого другого.       Азирафаэль испуганно распахнул глаза, спешно открывая дверь. – Что ж, ладно. Хотя все-таки странные места ты выбираешь для поиска вдохновения. Я принесла тебе немного мяса и сыра. Ах! – женщина вдруг испуганно воскликнула, и ангел в защитном устремлении подскочил к ней. – Что такое?! – Змея!       Коричневая змея быстро скользнула по скромному столу, задевая свернутые листки. Женщина схватила камень и опасливо наблюдала за животным, занеся руку. – Нет-нет-нет! – вступился ангел. – Не стоит причинять ей вреда. – Вдруг она ядовита? Друга моего сына недавно укусила похожая. – Давайте-ка, мы просто прогоним ее, хорошо? – предложил херувим, осторожно перехватывая женскую руку и опуская ее. – Тому мальчику уже ничего не угрожает, а змея просто прокралась сюда случайно. Уверен, она напугана ничуть не меньше вас.       Азирафаэль быстрым, привычным движением выпустил змею через окно, и только закончив, понял, что все это время за ним наблюдали. – Почему ты не дал мне убить ее? – Любая жизнь ценна и имеет значение, – мягко ответил он.       Женщина задумчиво промолчала, а потом тихо признала: – Чудной ты человек, Азирафаэль. Я знаю, ты не первый раз уже останавливаешь людей от убийства змей. И чем они тебе так пришлись по нраву?       Азирафаэль скромно улыбнулся. О чем-то негромко возмущаясь, его соседка все-таки ушла к себе. Как только дверь закрылась, доброжелательная улыбка медленно сползла с его лица. Знание того, что местные слышали его игру и заметили, что он часто пропадает в пугающем их лесу, уходя куда-то за его пределы, взволновало его. Этим он может привнести в и так зыбкое уединение своего друга ненужное вмешательство. Если он приведет туда лишних гостей, то не сможет простить себе этого и больше не сможет видеться с Кроули. Оставалось только затаиться и некоторое время никуда далеко не выходить, чтобы вспыхнувший интерес к нему угас.       Достав из-за пояса инструмент, что так вероломно предал его, он с тяжелым сердцем положил его на стол.

***

      Вообще-то несдержанность ему была не свойственна. По обыкновению. Однако когда дело касалось знакомого ему демона, привычные вещи отказывались действовать по укоренившемуся порядку. Он выждал несколько недель, прежде чем, наконец, рискнул снова навестить своего скучающего приятеля. В качестве утешения он старался заверить себя, что его компания все равно не так уж и интереса змею. Желаемого облегчения это не приносило совершенно, лишь усиливало что-то беспокойное в груди.       Выйдя на знакомую полянку, окруженную могучими деревьями, Азирафаэль думал, как ему следует преподнести своему другу возникшую опасность. Разозлится ли он на него? Или же тот и вовсе не заметит пролетевшего времени?       Однако реакция Кроули превзошла его ожидания, хотя тот все же не упустил возможность поддеть его за столь длительное отсутствие: – Зачитался свитков, ангел? Я уж думал, что теперь мы пересечемся только в следующем веке, – ехидно ухмыльнулся Кроули, неторопливо наблюдая за ним с высоты своего гнезда. Это было одно из любимых его мест: обзор потрясающий – сразу видно, кто тут рыщет по окрестностям, к тому же ближе к солнцу, а значит – теплее.       Вот только рассчитывавший на возмущенную отповедь за свое недовольство демон никак не ожидал радостную, всезнающую улыбку, будто бы он о чем-то проболтался, но даже не понял о чем. Это нервировало, но он благоразумно решил не допытываться – мало ли, вдруг ангел нашел очередную бумажку и теперь чуть ли не сияет божественным светом от воодушевления, и какой-то там представитель зла тут, в общем-то, не причем.       Однако услышав истинную причину его задержки – ангел совсем избаловал его своими частыми визитами – змей весело фыркнул, спустившись к херувиму: – То есть, ты больше не будешь мне играть, потому что люди подумали, что ты здесь развлекаешься с какой-то девицей? – Дорогой мой, прошу тебя, отнесись к этому серьезнее! – ангел обеспокоенно поджал губы, и демон внимательно посмотрел на него. – Не понимаю, тебя беспокоит, что твоя честь может подвергнуться сомнениям? – он многозначительно поднял бровь. – Если ты не надумал жениться, такие слухи не сильно навредят тебе, – змей задержал на нем какой-то странный взгляд.       Азирафаэль тяжело вздохнул, едва не закатив глаза, и нервно перебирал пальцами обеих рук. Он предпочел никак не комментировать столь глупое подозрение. В конце концов, он был ангелом, разве могли его интересовать тонкости человеческого брака? – Ты поразительно спокоен для того, чье раскрытие может вот-вот наступить! – вспылил он. – Да брось, ангел, кто сюда сунется? Наоборот, раз отсюда доносятся звуки чьего-то обитания, никому не станет интересно приходить сюда. Вряд ли они поверят, что это легендарное чудище им тут песенки наигрывает. – И все-таки я бы предпочел не рисковать так твоей безопасностью.       Змей хмыкнул, проплывая мимо, и проскользил вокруг него, мерно покачиваясь. У Азирафаэля возникли смутные подозрения, что его бдительность пытаются усыпить, потому он не двинулся, все еще обдумывая, что он может сделать. – Ну, тогда тебе придется придумать, что предложить мне взамен. Чем ты планируешь развлекать меня? – демон замер напротив него.       Херувим с негодованием задохнулся: – Я принес тебе такое множество свитков! И ты говоришь мне, что тебе нечем заняться?! – Неа, мне такое не по вкусу, – как ни в чем не бывало отмахнулся тот. – Ну же, ангел, какое занятие ты мне посоветуешь? – демон приблизился к нему, почти гипнотизируя, и Азирафаэль вдруг по какой-то причине ощутил смутную тревогу. – Мне стоит подумать, что такой… разборчивой личности может быть интересно.       Ангел все еще был нахохлившимся, и вкупе с его поистине целомудренной характеристикой у Кроули не было шансов сохранить спокойствие – он громко рассмеялся, разом теряя весь свой коварный вид: – Разборчивой, ну надо же!       Различив в чужих глазах сердитые искры, змей почувствовал какое-то волнующее удовольствие. «У него всегда так полыхает взгляд, когда он злится? Как любопытно». Склонив голову, он пристальнее всмотрелся в знакомое лицо, будто бы нехотя уступая: – Так уж быть, дам тебе небольшую фору, ангел. – Будь спокоен, я абсолютно уверен, что смогу придумать тебе достойное развлечение, – мужчина гордо приподнял голову, не желая сдаваться так легко, и непоколебимо отверг любые послабления, уверенным шагом зашагав вперед. Раз уж он пришел – не стоит уходить так скоро, правда ведь? В конце концов, это невежливо. – Оо? – сладкое томление завозилось в районе живота, и змей передернул плечами, слегка раздраженный этой щекоткой. Он развернулся, смотря херувиму вслед, а после хищно оскалился: – С нетерпением буду ждать, ангел.       «Во время спора его глаза темнеют до синего».       Сегодня Азирафаэль решил развлечь его своими наблюдениями, которые накопились у него за время его жизни в Греции. Он рассказывал о людских обычаях, об особенностях их быта, культуре общения, особенное внимание уделяя устному искусству, жалея, что многое не запечатлевается на бумаге и скорее всего будет безвозвратно утеряно. Кроули слушал его со всей возможной сосредоточенностью, больше увлеченный замечаниями самого ангела, нежели жизнью эллинов. В какой-то момент херувим замолк, о чем-то усердно раздумывая, и демон понял, что тот не решается что-то сказать. Он внутренне подобрался, готовясь встретить последующие слова, и терпеливо ждал. – Дорогой, ты не думал… сменить свое укрытие на что-то более… – Азирафаэль замолчал, думая, как продолжить, но змей понял его и так. – И где же по-твоему я мог бы жить? В городе? В деревне? Может быть ты позволил бы пожить у себя? – беззлобно съязвил он. В целом, он понимал, что ангел прав – тут было пыльно, холодно, повсюду обломки и сорняки, неудивительно, что херувиму здесь не нравилось. Демон дернул уголком губ, ощутив странную досаду.       Азирафаэль ничего не ответил. Повернувшись к нему, Кроули заметил, что ангел с болью опустил глаза. Припомнив, что он только что сказал, демон мысленно простонал, коря себя всякими словами. – Я… – он виновато посмотрел на него, и змей сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. – Я пошутил, не принимай близко к сердцу. У меня осталось еще немного вина с прошлого раза, давай насладимся лучше им.       Ангел замолчал, но спустя несколько минут хрипло признался: – Я правда хотел бы, – демон пораженно открыл рот, беззвучно шевеля губами, и херувим продолжил: – Предложить тебе остаться у меня. Но люди остерегаются даже обыкновенных змеек, я боюсь, что в моем жилище тебе будет еще не безопаснее, чем здесь, дорогой. – Не забивай себе этим голову, ангел, – насколько мог спокойно ответил он. – Мое тело все равно еще пребывает в довольно… неудобном состоянии, поэтому длительные путешествия дадутся мне… непросто, – увидев, что Азирафаэль хотел что-то возразить, он добавил: – Насчет перемещений – я бы тоже не рисковал, вдруг меня расщепит на части? – херувим уныло кивнул.       Он постарался отвлечь ангела от мысли, которую сам же и озвучил, не совсем ловко поменяв тему разговора. И пока Азирафаэль с восторгом делился с ним недавно прочитанной литературой, изредка смеясь, сам Кроули так и не смог до конца избавиться от сладкого образа, представшего перед ним. Стоило лишь подумать, что он больше не будет одинок, что ему не нужно будет отпускать ангела куда-то, докуда он не мог добраться, запертый в своем теле, как нетерпеливое предвкушение заклокотало внутри, укоряя, что он не согласился.       Призванный сеять искушения вокруг себя, демон с усталым вздохом признал, что бороться с собственными – неимоверно тяжело.