Миф о Медузе

      Кроули ожидал разные предложения ангела и готовился ко многим его идеям, но он и правда… В следующий раз Азирафаэль принес ему небольшую дощечку с маленькими камнями двух цветов. Из всех возможных вариантов он решил, что самым увлекательным из них будет игра в петтейю . – Я боюсь представить, как ты живешь, – с разочарованием сказал демон, когда после двух раундов, ему наскучило. – Между прочим, это очень интересная и развивающая мышление игра, – ничуть не стушевался ангел.       Сегодня было как никогда жарко, и делать что-либо не хотелось совершенно. При этом простое возлежание быстро надоедало. Демон ощущал растущее в нем раздражение – когда не нужно, Азирафаэль был непробиваемо упрям! Он больше не баловал его своей музыкой, и в целом стал более осмотрительным. С одной стороны, змею такая забота, конечно, льстила, но с другой… Он и так большую часть времени торчал тут в тишине и ему не нравилось, что ангел рядом с ним боялся лишний раз сказать какое-нибудь слово чуть громче вдоха. На все уговоры создать вокруг них некий купол тишины, ангел отвечал неизменное: «И ты уверен, что подобная скрытность не привлечет не только людей, но и кое-кого… более подверженного подозрительности? Мы и так рискуем, дорогой мой». – С меня хватит, – прошипел змей. – Пойдем, ангел. Покажу тебе кое-что.       В паре десятков минут от развалин располагалось небольшое озерцо. К его существованию в столь необычном месте Кроули слегка приложил свою руку – солнце Эллады слишком часто становилось просто невыносимым, поэтому он выкручивался, как мог. – Не думай, что там какой-то волшебный вид. Совершенно непримечательное озеро, чтобы смыть пыль и сполоснуться после жаркого дня.       Азирафаэль понятливо кивал, но придя туда не смог выполнить его просьбу. Потому что место было чарующим! Помимо многообразия природных звуков, от которых он слегка отвыкал, когда проводил время с Кроули, здесь было удивительно красиво. Вода в озере была прозрачной с голубоватым отливом, через нее было видно каменное дно, поэтому оно казалось не таким глубоким. Озеро было окружено скалистыми выступами, один из которых возвышался над ним, так и маня спрыгнуть прямо в синеватую прохладу. Зеленая трава росла поблизости, насыщая воздух сладковатым ароматом. Тут было удивительно хорошо, а главное – не было ни души. Очевидно, Кроули воспользовался чудом, чтобы не только сохранить это место втайне от таких же уставших от зноя существ, но и спасти его от высыхания. – Боюсь предположить, какой вид смог бы достаточно впечатлить тебя, раз подобный оставил равнодушным, – прошептал ангел, очарованно осматриваясь. Он не заметил, но после его слов демон стал выглядеть до неприличия довольным. – Хм, – задумчиво протянул змей, – может быть когда-нибудь я покажу тебе такой. Если, конечно, наткнусь на такое место.       Пока ангел любовался пейзажами, Кроули шустро скользнул по чуть влажной земле прямиком в спасительную прохладу. Его ликование сопровождалось громкими, восторженными звуками, и это заставило херувима тихо рассмеяться – Кроули почти никогда не показывал такую свою бесхитростную и несерьезную сторону. Однако он не спешил присоединяться к нему – он бдительно прошелся по округе, но не нашел признаков чьего-либо нежелательного присутствия. И только тогда ангел позволил себе немного расслабиться.       Наблюдая за ним, демон подплыл к самому берегу. Его хвост завораживающе кольцевался в воде, словно радовался своему купанию отдельно от хозяина. Чешуя пленительно переливалась в лучах солнца, отливая багряным. Разнеженная небрежность растеклась по всей его фигуре, призывая замереть и подчиниться воле расслабленного змея.       «Если бы кто-то из смертных увидел его сейчас, то на свете непременно родился бы еще один миф о красоте и могуществе какого-нибудь бога» – смутно мелькнуло у ангела. – Ну, нагляделся? – насмешливый голос вывел Азирафаэля из мыслей. – Прости? – Все окрестности проверил? Убедился, что никого нет? – Ах… Да, кажется, все в порядке, – у херувима отлегло от сердца, когда он услышал ответ друга. Признаться, он успел испугаться. – Вот и славно. А теперь – залезай.       Азирафаэль с опаской посмотрел на сверкающие блики зазывающего к себе озера. Вода всячески влекла его к себе, к тому же он и сам, ничуть не меньше демона, истомился от летнего зноя. Но стоит ли поддаваться такому простодушному порыву? Все-таки его статус вряд ли поощряет потворствование столь незатейливым желаниям. – Да ладно, тут не глубоко. И вода не такая уж холодая. Залезай. – Даже не знаю… – Такая жара, ангел, а ты ломаешься. Тебя никто не укусит, тут даже никто не водится. Только я, – он широко улыбнулся, и херувим раздраженно прикрыл глаза. – Полагаю, именно это и должно меня останавливать, – в противовес своим словам он аккуратно присел на берегу, приподнимая белую ткань хитона и опуская освобожденные от обуви ноги в воду.       Кроули слегка сдвинулся, подтягивая хвост к себе, и подплыл ближе. На открывшихся подъемах ангельских стоп он приметил знакомые браслеты. Разве не их он подарил ангелу, когда они позволяли морю нежить их ноги? Это точно те самые, что он тогда купил на рынке! Змей уже приготовился приступить к бурным расспросам, как его прервало обиженное: – Ух… Ты сказал, что она не холодная!       Демон пожал плечами: – На мой взгляд, самое то. Надо лишь привыкнуть.       Немного приспособившись, ангел расслабленно вздохнул и с интересом стал всматриваться в озеро, но так и не нашел там других обитателей. Где-то поблизости разносилась негромкая птичья трель, вода переливалась, тревожимая змеиным хвостом. На малых волнах прыгали солнечные блики, изредка слепя глаза, и херувим послушно закрыл их. Давно ли он испытывал подобный покой? В последнее время ему давали все больше и больше поручений, поэтому он уже забыл, каково это просто остановиться и насладиться своим нахождением на этой земле. А ведь Эллада была так хороша! Временами она напоминала ему о Рае. Но лишь временами: лето в Греции было невыносимо засушливо, людям постоянно не хватало пресной воды.       Пока ангел блаженствовал от солнечного тепла, то и дело жмурясь, Кроули был занят более сосредоточенным занятием. Его взгляд плавно стек с белокурых, позолоченных солнцем локонов на безмятежное лицо, не тревожимое сейчас тяжелыми мыслями, робко прошелся по складкам белого хитона и уложенной поверх накидки, закрепленной на плече блестящей брошью, спустился к коленям, чей округлый контур целомудренно прослеживался сквозь натянувшуюся ткань, и в конце задержался на открытых икрах со стройными щиколотками и аккуратными, круглыми пальцами.       «Не такими ли здешние смертные представляют своих богов?»       Вдруг чужие ресницы задрожали и на него с немым вопросом уставились почти синие глаза. Змей не сразу понял, что сам же и потревожил чужой покой – его хвост слегка задел прохладную кожу под водой, привлекая внимание ангела. Кроули усмехнулся и качнул головой – ему на ум пришла крайне заманчивая идея.       Когда херувим снова погрузился в умиротворенную дрему, змеиный хвост уже осознанно коснулся чужих пальцев, что сразу же поджались от щекотки. Не открывая зажмуренных от настойчивого солнца глаз, он ощутил, как ангел посмотрел на него с укоризной, предупреждая: – Мой дорогой, я бы советовал тебе этого не делать.       От этих слов в демоне лишь сильнее запузырилось нетерпение. Он выждал какое-то время, пока ангел не расслабился, переставая ждать от него подвоха, а затем… Миг – и он обхватил хвостом ноги Азирафаэля и резко дернул вниз, окуная его, но сразу же поднимая на поверхность. Тот слегка закашлялся, а после крепко вцепился в гладкую чешую. – Кроули! – сердитый оклик вызвал у довольного своей выходкой змея яркую улыбку. Он чувствовал чужое, трепещущее тепло, видел полыхающий, пронзительный взгляд, и как никогда ощущал себя живым. Демон придвинул пойманную жертву ближе и с торжествующим видом почти невинно заметил: – Ты сам виноват, ангел. Я же зло. Со мной тебе никогда нельзя расслабляться.       Азирафаэль что-то недовольно пропыхтел, освобождаясь от чужой хватки и поднимаясь, чтобы оценить нанесенный ущерб, и Кроули изо всех старался не рассмеяться. Ангел был весь мокрый, словно птенец, с этими своими обмякшими кудряшками, мокрыми ресницами, в потяжелевшей одежде, и это, по всей видимости, злило его все больше. Он предусмотрительно отошел от демона подальше, кидая через плечо красноречивые взгляды, и змей уже приготовился щелкнуть пальцами, дабы высушить насупившегося ангела, как вдруг различил на его лопатках, сквозь пропитавшуюся влагой ткань золотые очертания перьев. Неожиданно это открытие вызвало у него почти сокрушающее желание еще раз увидеть ангельские крылья, чью мягкость и надежность он впервые ощутил еще в Саду. Ему вдруг представилось, что он мог бы зарыться пальцами в их пушистое основание, слегка вороша и изучая, а после в ощутимой ласке провести большими пальцами вверх между лопатками, посылая волны согревающего тепла по влажной коже. Наверное, это смелое касание вызвало бы у ангела трепетную дрожь.       Словно почувствовав что-то, Азирафаэль взволнованно развернулся к нему. – Кроули? С тобой все хорошо?       Демона точно самого окунули с головой в холодную воду. О чем он только что думал? Что это… было такое?! – Что? – хрипло отозвался он, все еще не отпущенный пришедшим ему видением. – Темная энергия. Она будто бы… усилилась. Ты не чувствуешь? – херувим нерешительно посмотрел на него, и это окончательно привело его в чувства. – Да… Да, возможно. Не переживай, такое иногда бывает. Может на солнце перегрелся. – Тогда, наверное, нам не стоит здесь задерживаться.       Он помог ангелу выбраться на берег, напоследок мазнув взглядом по золотым браслетам на его ногах, а после с помощью маленького чуда приказал теплому ветру высушить пострадавшего друга. Демон все еще был обескуражен ранее возникшим у него порывом, но ничем не выдавал своего смятенного состояния.       Однако избавиться от этого устремления у него никак не получалось. Всю дорогу обратно он был рассеян, вспоминая подрагивающее тело в своем хищном объятии, обозначенные росчерки мощных крыльев и насыщенную от негодования синеву ангельских глаз.

***

      В дни, когда Азирафаэль не приходил, и ему приходилось самому бороться со своим вынужденным одиночеством, он спал. Изредка он просыпался, устраивая себе небольшие вылазки, чтобы размять затекшее тело и проверить наличие заблудившихся путников, а после возвращался, коротая время в безделье. В самые тяжкие моменты он тянулся к оставленным ангелом записям, но быстро бросал – они наводили на него еще большую тоску.       И это только сильно распаляло его раздражение и неусидчивость – он не мог дождаться, когда же его тело, наконец, перестанет держать его в тисках его демонической природы и позволит уже сеять хаос и раздор по всей Земле, иными словами – мало что делать, но много развлекаться. Он уже даже придумал, куда бы отправился в первую очередь – в местность, в которую от него все время сбегал Азирафаэль. О, было бы так весело вдохновить людей на пару незначительных ссор, пока ангел растерянно будет метаться, не зная: то ли скорее прогнать его самого, сосредоточившись целиком на нем, то ли бежать разнимать спорящих смертных. После он бы предложил ангелу несколько способов, как он мог бы загладить неудачное проявление своей сути, свалив все на накопившуюся скуку, угощая того какими-нибудь популярными сладостями и терпким вином, разбавленным с водой. Да, именно так он и сделает, когда его недобровольное затворничество закончится. – Да ладно, сколько можно! – сварливо простонал змей.       Чужой запах и не слишком скрытное вторжение резко вырвали его из приятных размышлений. Новый храбрец пришел попытать счастье в его уничтожении спустя всего пару-тройку дней после предыдущего, и это все сильнее выводило его из себя. В последнее время их крайне не желанные визиты участились, и демон, что и без того порой бывал не в духе, истратил все свои запасы терпения. Жесткая улыбка расцвела на его лице – хорошо, что Азирафаэль пока не пришел, на этот раз он не станет нежничать.       Уже почти дойдя к руинам, Азирафаэль услышал громкий мужской крик. Все в нем похолодело от страха, и он ринулся вперед раньше, чем успел подумать об этом. – Неужели вы думали, что я буду уговаривать вас убраться отсюда по-хорошему? Кажется, я дал вам достаточно времени, чтобы оценить, насколько дружественно настроен, – услышал он приглушенный голос.       Представшая перед ним картина усилила внутренний ужас – воин, облаченный в прочные доспехи, занес острый меч над Кроули, что яростно шипел ему в самое лицо: – Что же ты побледнел? Не ты ли, герой, пришел меня убить? Так давай же!       Его голос сочился убийственной злобой, змеиные глаза, чья яркость ничуть не блекла на фоне разгорающегося дня, неподвижно замерли на почти обескровленном от ужаса лице мужчины. Неподалеку от них точно замертво застыли другие такие же смельчаки: кто-то полулежал на земле, зарываясь дрожащими пальцами в сухой песок, кто-то так и замер в прерванном испуганном бегстве, кто-то целился стальным острием копья в демона, но мстящее оружие так и не достигло выбранной жертвы. Но самым поразительным были волосы демона: вместо рыжих, отросших кудрей там, угрожающе шипя, вились самые настоящие змеи. – Еще раз придешь сюда – и я покажу тебе вещи увлекательнее тех, что предстали перед тобой только что, – он оттолкнул человека, который тут же рухнул на землю. Взгляд воина ни на чем не фокусировался, словно перед глазами у него встала пелена, за которой он видел что-то недоступное чужому взору. – Это касается всех вас.       Азирафаэль тихо подошел ближе, потрясенно разглядывая буквально застывших от страха людей. В воздухе отчетливо ощущалась кипящая, словно разгоряченная лава, сила, что слегка влияла даже на него, что уж говорить про смертных, не способных противостоять ей. Он тут же осмотрел разъяренного демона, с облегчением понимая, что тот не ранен. И вдруг его глаза столкнулись с чужими – Кроули смотрел прямо на него, не отрываясь. И больше ничего не предпринимал.       Расценив это как приглашение, херувим медленно приблизился к нему. Щелкнув пальцами, он переместил доведенных почти до безумия людей куда-то за пределы леса, к границам ближайшего города, до которого было несколько недель пути, а сам осторожно позвал своего друга: – Кроули? – Я в себе, ангел. И не сошел с ума. Не говори со мной как с безумцем, – огрызнулся демон. Багряные змеи на его голове вторили настроению своего хозяина, но то и дело с интересом поглядывали на озадаченного ангела. Азирафаэль с любопытством уставился на них в ответ: – Змеи? – Мне показалась забавной та версия. Добавляет… изюминку в мой сложившийся образ. – Они довольно… милые, – с улыбкой признал ангел, постепенно успокаиваясь.       Кроули все еще выглядел, словно дикий лев, чей покой так не вовремя нарушили, но, в целом, кажется, постепенно возвращался к миролюбивому настроению. Прибывшие не ранили его, и это было единственным, что ранее обеспокоило Азирафаэля. Иначе ему пришлось бы познакомить незадачливых добытчиков геройской славы с тем, что можно назвать ангельским возмездием. К слову, именно поэтому он так прытко переместил их подальше – ему не хотелось рисковать, полагаясь на собственную выдержку.       До вечера их общение было слегка напряженным. Хотя демон отличался отходчивым нравом, но сегодня, видимо, его распалили слишком сильно. Ангел предусмотрительно ни о чем не спрашивал и старался переключить его внимание на что-то отвлеченное. Признаться, его попытки мало помогали, поэтому в какой-то момент он тихонько сел рядом с Кроули, подлил ему вина и молча созерцал открывшуюся местность не столько для удовольствия, сколько бдительно следя за сохранностью вернувшегося покоя. Лишь когда встал вопрос о прощании, херувим замялся. – Дорогой мой, я… – Если ты хочешь услышать детали того, что произошло днем, то – нет, ангел. Мы не будем об этом говорить, – хмуро перебил его змей, проводя ладонью по волосам и возвращая им первоначальный вид. – Нет-нет! В смысле, я хотел бы узнать, что произошло, но не буду настаивать, если это тебе неприятно. Я хотел спросить о другом… – он запнулся. – Боюсь, я не смогу сегодня с чистой совестью оставить тебя тут одного. – Тебе напомнить, что случилось днем? – недовольно уточнил змей. – Мне казалось, ты вполне успел насладиться процессом. – Кроули! – ангел не на шутку встревожился. Все еще взбудораженное состояние друга ничуть не добавляло ему спокойствия. – Тебе ли не знать, какой разрушительной силой могут стать слухи! В следующий раз они могут привести сюда целое войско! – Как будто, это может стать помехой.       Снова посмотрев на ангела, Кроули заметил, как тот расстроенно поджал губы и опустил ресницы, и от этого зрелища он на миг ощутил накатившую слабость. «Совсем размяк» – раздраженно признал он. – Ладно, если тебе так будет спокойнее, оставайся. Места здесь полно, – херувим посмотрел на него с такой благодарностью, что демону даже стало неловко. Как будто он когда-то был против.       «Ничему его жизнь не учит» – со вздохом подумал змей, окончательно остывая.       Они устроились внизу, в самой теплой части развалин, лежа лицом друг к другу. Ангел не умел спать, и демону пришлось ввести его в курс дела. Азирафаэль, поскольку был ответственным учеником, – это решительно могли подтвердить почти все знаменитые на тот момент ученые мужи, которым довелось с ним пересечься, – очень старался следовать его рекомендациям. Сперва у него никак не получалось расслабиться и не прилагать столько ненужных усилий, но затем Кроули заметил, как его дыхание успокоилось, а сосредоточенно нахмуренные брови разгладились.       Его тихое сопение рядом поначалу ничуть не помогало демону отвлечься. Хотелось прочувствовать каждый момент этого внезапного совместного сна. Пока есть возможность. Вряд ли Азирафаэль когда-нибудь согласится на что-то подобное еще раз. Он вспомнил, что первое время откровенно боялся спать, когда обнаружил, что его инстинкты, не раз спасавшие ему жизнь, тоже будто бы погружаются в вязкое состояние и притупляются. Это было слишком рискованно, однако… сон помогал забыться, отвлечься от многих вещей, которые выматывали его, пока он был в бодром состоянии. Во сне с кем-то еще, не в одиночестве, было что-то странное и более уязвимое, хотя присутствие этого кого-то рядом внушало надежду на то, что так у него больше шансов отразить непредсказуемые посягательства. Тем более когда ты спал бок о бок с ангелом. Хотя… возможно именно этого и стоило опасаться?..       Это было необычно. Азирафаэль еще ни разу не оставался здесь на ночь, поэтому видеть его с собой в ночное время казалось таким… удивительным. И приятным. Скорее приятным. В это время суток, казалось, замирала сама жизнь, будто бы даже деревья, растения и руины, в которых ему приходилось жить засыпали, еще отчетливее подчеркивая его изолированность. Не то что бы это было впервые, но в последние годы он привык к человеческим селениям, в которых никогда не было такого полновесного безмолвия. Пару раз он даже думал наведаться к ангелу ночью – тот наверняка не спал, а он устал от давящей тишины. От подобной глупости удерживала нежеланная расплата адской бюрократии: они устраивали такие мозгодробящие лекции по уходу за телом, что их очередное прослушивание с уверенностью можно было считать отдельным кругом Ада, к тому же новое тело ему пришлось бы ждать целую вечность. И кто знает – вдруг ему пришлось бы наслаждаться этапами его личной эволюции с самого начала? От подобной перспективы по коже пробежалась холодящая дрожь.       Он сам не заметил, как глубоко задумался, пока не услышал, как над ним распахнулось белоснежное крыло, ласково укрывая собой. Его прерывистый вздох почти выдал его. Ну, или не почти, судя по дрогнувшим в улыбке губам напротив. – Это поможет немного усмирить все тревоги, – пояснил херувим, не открывая глаз. – Если тебе неудобно… – Нет! Нет, так… так лучше. – Хорошо, – теплый, засыпающий голос Азирафаэля прошелся по телу змея мягким жаром. В самом деле, пора уже перестать забивать себе голову всякой чепухой и отдаться земным наслаждениям полностью. К тому же, для этого ему подобралась крайне притягательная компания.       Лучше сна с ангелом, могло быть только пробуждение рядом с ним. Еще не разу он не ждал утро с таким предвкушением. Засыпая, он представлял, как проснется раньше, вдоволь насмотрится на презабавное лицо ангела, когда резко разбудит его, а потом придумает, чем бы они могли заняться, не тратя время на перемещение Азирафаэля к нему. Где-то на подкорке сознания витала мысль, что его желания отдают чем-то жалким, но он быстро отмел их, списывая все на свое не совсем адекватное состояние.       «Следовать своим желаниям без оглядки на других – вот проявление истинной демонической природы», – убеждал он себя.       Все его планы звонко разбились, когда, проснувшись, он сонно разглядел сидящего поблизости херувима, что с удовольствием жмурился, подставив лицо пробуждающемуся солнцу. Крылья умиротворенно лежали за его спиной, слегка скрывая его фигуру, а сам он блаженно улыбался. И тогда Кроули сразу же понял, что такой вид не предназначался для чужих глаз. Даже ему он был не позволен. Но когда запреты останавливали его?       Переливчатый щебет какой-то храброй птицы раздался где-то среди деревьев, и Азирафаэль лениво повернул голову на звук, приоткрыв один глаз. Внезапно бесстрашное создание, словно приманенное его покоем, подлетело к нему и нагло уселось на подставленный палец. – Оу, здравствуй? – удивленная улыбка смягчила изгиб его рта, пока сам херувим с интересом разглядывал совершенно не боящуюся его птицу. – Мой друг еще спит, не могла бы ты выбрать себе другое место для своего славного пения? Оно, вне всяких сомнений, чудесное, но, боюсь, ему требуется еще некоторое время для отдыха. Вчера был тяжелый день, – со вздохом пояснил он. Пташка что-то чирикнула ему, а затем так же шустро упорхнула прочь.       Кроули лежал, едва дыша, всеми силами заставляя себя не шевелиться. Ему бы впору посмеяться над такой нелепостью, как разговоры с животными, а он только чувствует, как все его существо охватила доселе не испытанная нега.       «Он и правда разговаривает с птицами» – отстраненно подумал он, резко растеряв все силы на насмешки. «И просит их не шуметь, пока я сплю. Адовы грешники…».       Его хвост возбужденно задрожал, и демон не успел совладать с ним, потому как услышал радостное: – Ох, дорогой мой, ты уже проснулся?       «Чертова конечность!». – Мхм, да… Только что… – он распахнул глаза, промаргиваясь, и ощутил острое чувство потери, заметив, что ангел спрятал свои крылья. – Признаться, я давно не встречал утро на природе, – он довольно вздохнул. – Я успел и забыть, насколько это восхитительно! Полагаю, я должен тебя поблаго… – Не смей, – стремительно перебил его змей.       Ангел степенно кивнул: – В таком случае, за столь восхитительное обучение искусству сна я могу сказать тебе: «Спа…». – Если договоришь, я столкну тебя вниз, ангел, – беззлобно зашипел он.       Херувим снова важно кивнул, закусив губу, а затем все-таки рассмеялся. Его плечи задрожали от приглушаемого смеха, и демону захотелось развернуть его к себе, слушая вырывающееся из него веселье. – Ну ты и засранец. – Ха-ха… Я бы мог возразить тебе на столь нелестное обвинение, – он прервался, пережидая новый приступ смеха, – но, боюсь, начинать столь благостный день с обмана было бы крайне непростительно.       Кроули фыркнул: – Признай, тебе просто захотелось позлить меня. – Ничуть! – сразу же заверил его ангел. – Но твоя молниеносная реакция не может не восхищать. – Ты сомневался? – его брови неверяще изогнулись. – Я почти оскорблен, ангел. За все это время ты не успел убедиться в моих способностях? – демон хищно поднялся, не сводя глаз с веселящегося херувима, чей взгляд так же потяжелел, словно принимая правила игры. – Пожалуй, это мое упущение…       Он без предупреждения дернулся навстречу ангелу, как вдруг тот испуганно воскликнул: – Кроули! Кувшин!       Его хвост моментально подхватил полетевший вниз сосуд с вином, осторожно возвращая на место. Оба оккультно-эфирных существа выдохнули. А после громко рассмеялись. – Что ж, я впечатлен, мой дорогой! Это было превосходно! Ты спас нас от такой потери. – Тц, заткнись, – змей сверкнул клыками, пытаясь скрыть свою раннюю неловкость.       В Аттике крепчал новый день, и им совершенно некуда было торопиться.

***

      Честно говоря, его пугало влияние ангела на него самого. Серьезно, это становилось откровенно смешным и… смущающим.       Азирафаэль старался не покидать его слишком уж надолго, и Кроули был почти признателен ему за это. Почти, потому что демоническая его часть самодовольно скалилась от осознания, что ангел поддается его обаянию и до сих пор навещает его. Где-то в этих мыслях явно прослеживался подвох, но он был до того едва уловимым, что демон малодушно пропускал его мимо, не уделяя должного внимания.       Он точно знал, что сегодня ангел придет сюда. Предвкушение встречи поспособствовало менее угрюмому настроению с утра, поэтому он валялся без дела наверху, желая заранее узнать о прибытии Азирафаэля, пока перед его глазами не замелькали яркие пятна – несколько бабочек порхали в воздухе, гоняясь друг за другом, то сближаясь, то удаляясь, и Кроули фыркнул. И вдруг его осенило.       Идя знакомой тропой, неизменно прислушиваясь и осматриваясь в поиске возможных преследователей, ангел плутал между деревьев, наслаждаясь источаемым ими запахом. Разноликий лес, полнящийся зеленью на верхушках, всегда вызывал у него чувство покоя. Люди верили, что в подобных местах их поджидают природные духи и древние боги, на вроде застенчивых дриад или проказливого Пана, что не прочь погоняться за прекрасными нимфами, и в этих передающихся из поколения в поколение сказаниях была своя, особая прелесть.       Приблизившись к рослому платану, херувим не удержался и с наслаждением провел по его шероховатой коре. Как жаль, что многие из них вырубаются для строительства кораблей и других предметов быта. Все они, несомненно, поразительны, но, видя таких внушительных, умиротворяющих сердце гигантов, кажется кощунственным нарушать их мирную жизнь. Подойдя к следующему крепкому дереву, с темной корой, он не успел коснуться его, как в следующую секунду прямо перед ним свесился Кроули. Уверенно зацепившись хвостом, он опустил руки и, повиснув вверх тормашками, с каким-то затаенным ожиданием смотрел на него. У Азирафаэля не дрогнул ни один мускул, лишь глаза слегка распахнулись чуть шире. Он продолжал с молчаливым любопытством рассматривать демона, что с каждой минутой становился все более хмурым. Немного подумав, херувим догадался: – Полагаю, я должен был испугаться? – Ты издеваешься надо мной? – угрюмо воскликнул он. – О, нет, ничего не говори. Из чего вас ангелов вообще делают – из стали?       Азирафаэль весело улыбнулся, слегка наклонив голову набок: – Тебе так хотелось меня напугать, дорогой? – Тц, не говори это так, будто это какое-то ребячество! Я устроил тебе засаду, ангел. Ты проявил большее неуважение, разрушив мне все веселье. – Мы можем попробовать еще раз?       Кроули раздраженно простонал. – Ты явно издеваешься. – Нет, дорогой мой, я совершенно искренен... – Просто забудь.       Азирафаэль кивнул, а потом неуверенно уточнил: – Ты… спустишься вниз? – демон подтянулся на хвосте выше, забираясь на ветку и садясь на нее, а после обманчиво скучающе посмотрел вниз. – Ну же, дорогой, в следующий раз я буду более… предупредителен.       Змей фыркнул, притворяясь, что раздумывает над озвученным предложением, однако внутри его занимали совсем иные мысли. В панике он думал: «Черт побери, о с т а н о в и с ь! Ты ведешь себя глупо». Показательно вздохнув, он грациозно сполз на землю, становясь напротив ангела. Тот был немного ниже его и до этого, но теперь, демон возвышался над ним еще сильнее. Это немного сгладило разочарование от неудавшегося розыгрыша. Однако в следующий миг ему стало не до самодовольства.       Кроули обладал мгновенной реакцией, однако сейчас она его подвела. Именно поэтому мягкое, осторожное прикосновение к его волосам ввело его в самый настоящий ступор, будто обратив в камень. – Не злись, дорогой, я не хотел мешать твоей шутке. Впредь я буду более внимателен. – Азирафаэль отстранился и пошел вперед, пока не оглянулся и с озорной улыбкой не добавил: – О, и я рад, что ты встретил меня, дорогой. Пойдем? Сегодня я принес тебе кое-что особенное, – он развернулся и продолжил свой путь, как ни в чем не бывало, пока демон, резко покрасневший, судорожно думал: «Какого черта?!».       После Кроули почти со страхом пытался понять, как так вышло, что он действительно поддался такому ребячеству? И почему ангел с такой легкостью смог сму… озадачить его. Только так и не иначе. Он понимал, что сам по себе был довольно порывист, но ему всегда удавалось сохранить в себе зрелость и продуманность, а тут его охватило почти необъяснимое желание сделать какую-нибудь глупость.       Азирафаэль приносил ему то еду, то вино, приносил что-то, что, по его мнению, могло скрасить его одинокое существование вдали от людей, как-то даже принес покрывало, с беспокойством заметив, что погода бывает капризной, и демон не нашел в себе сил отказать и не принять их. Он мог бы напомнить ангелу, что один лишь щелчок пальцев без промедления сложил бы к его ногам все это и даже больше. Но он этого не сделал. Вместо этого в нем пробуждалась неведомая ранее сила творить глупости и дальше. Ангел никак не ограничивал его в этом, лишь изредка смотрел с каким-то мягким укором, и было в этом что-то опасное, что-то затягивающее все глубже и к чему-то приближающее, почти привязывающее.       Это было сродни игре, правила которой нельзя было озвучивать, но которая никогда не приводила к однозначному исходу. Новая, интригующая игра, в которую не так интересно играть в одиночку. Если бы он знал, что эта игра растянется на добрых – или все-таки не совсем – несколько тысяч лет, возможно, он бы подумал подольше.       Впрочем, Кроули был любопытен. А еще всегда любил риск, особенно, когда он приносил столько удовольствия.