Миф о Медузе

      Это время для Кроули, как, впрочем, и для Азирафаэля, было одним из самых счастливых. Древняя, журчащая неторопливой жизнью Греция подарила им надежный приют, в котором зародилось что-то пока еще едва заметное для них, едва ощущаемое, но крепнувшее многие тысячелетия после. Этот период их совместного бытия вспоминался им чем-то медовым и безопасным.       Наверное, такой же вкус наполняет человеческое сердце при мысли о некогда существовавшем Эдеме.

***

      Ангел продолжал навещать его, хотя, как он и думал, больше не задерживался на ночь. Конечно же, на это у него был весомый повод, который он не стал от него скрывать: – Жители подняли такой переполох, думали, что на меня кто-то… напал, – робко пояснил он, неловко улыбаясь.       Кроули вмиг потемнел лицом. – Ясно. – Мой дорогой, не пойми меня неправильно, но мне бы не хотелось, чтобы они все разом нагрянули сюда, – взгляд змеиных глаз потускнел, когда он отвел их в сторону. – Потому что я беспокоюсь за тебя, – намеренно выделил Азирафаэль, смотря на змея с нежным упреком. Демон медленно расслабил плечи. – Я понял, ангел.       Эта идиллия длилась еще несколько месяцев. С каждым днем демон все лучше чувствовал собственное тело, что исцелялось и привыкало к его сверхъестественной сути все сильнее, и он не мог дождаться момента, когда, наконец, снова сможет контролировать его. Да и засиделся он в этой глуши, хотелось уже выйти, побродить среди неискушенных душ, дабы навести немного суеты в их благочестивую жизнь. Хотя… Порой смертных даже не требовалось подталкивать к чему-то – они сами неистово бежали навстречу всевозможным соблазнам.       Азирафаэль применил какое-то свое ангельское чудо, поэтому какое-то время никто поистине раздражающий не беспокоил его, позволяя змею спокойно бродить по окрестностям, не рискуя проверить остроту людского оружия на себе. Однако сам ангел тоже стал появляться здесь реже, и вот это уже было неприятно. Какое-то смутное чувство подсказывало демону, что скоро того призовут обратно на Небеса и тогда работа снова разведет их в разные стороны на неопределенный срок.       Кроули ненавидел, когда он оказывался прав. Это редко когда приносило ему радость.

***

– Значит, ты уходишь? – демон поморщился от того, насколько разочарованным был его голос. Это было так ожидаемо, естественно, но он все равно оказался к этому не готов. Как жалко. – К сожалению, да, – ангел выглядел понурым и это единственное, что помогало ему окончательно не расклеиться. – Габриэль неожиданно связался вчера днем – нужно действовать без промедления. Я уже попрощался с жителями, теперь нужно отправляться в Афины, прихватить парочку вещей. Но перед этим решил зайти сюда, попрощаться, – улыбка у ангела была почти невыносимо грустная.       Прощаться так, будто они больше никогда не увидятся, было странно. Однако Кроули четко осознавал, что не представляет, как ему быть теперь – после проведенных вместе месяцев оказалось довольно болезненно вспомнить, что раньше с ангелом они могли расставаться на годы. Неясно он понимал, что на этот раз разлука не дастся ему с такой легкостью, с которой он переносил ее прежде. – Какие такие "вещи" могут понадобиться на Небесах? – спросил он, чтобы сказать хоть что-то, а не скорбно молчать. – Мм, своего рода реликвии. – Змей вяло хмыкнул. – А ты надолго останешься здесь? – Не знаю, не думал. Может задержусь на месяц или около того. Пока я не слишком транспортабельный, – он слабо махнул хвостом. Заметив задумчивый взгляд ангела на своей переливающейся чешуе, демон усмехнулся: – Что такое, ангел? Уже скучаешь? – На самом деле, – застенчиво улыбаясь, начал он. Кроули даже подобрался, – у меня есть одна просьба. Если это тебя никак не стеснит. – Меня не стеснит, ангел? – демон озорно улыбнулся, не скрывая своего веселья. – Меня злоб… – Да-да, коварного, прельщающего представителя самых злых сил, которые только существуют, – сразу же перебил его херувим, поддерживая шутку.       Кроули помолчал, в упор смотря на посмеивающегося ангела, а затем небрежно уточнил: – Прельщающего?       Когда Азирафаэль сокрушенно вздохнул, демон не выдержал и, наконец, искренне рассмеялся.       Дни без компании ангела проходили уныло и слишком уж неспешно. Жара стала спадать, но солнце еще грело воздух и землю. Однако он все реже стал покидать свое пристанище, подумывая впасть в короткую спячку – нестерпимо хотелось заснуть, а, проснувшись, наконец, ощутить ноги, по которым он успел соскучиться.       Уходя, Азирафаэль оставил ему кое-что из своих пожитков, в том числе и флейту. Временами Кроули вертел ее, перебирая пальцами, но ни разу не играл на ней. Какие-то свитки неряшливо валялись поблизости, но пристальным вниманием был награжден лишь один из них. Это был рисунок.       Просьба Азирафаэля была потрясающе проста и поразительно сложна одновременно: « – Не мог бы ты снова… превратить свои волосы в змей?       Кроули очень медленно моргнул. – Кхм, ангел, это, конечно, возможно, но… Не думал, что они так сильно тебя впечатлили. – Мм, они были очаровательны, – ангел трепетно улыбнулся и демон понял, что – да, пожалуйста, что угодно.       Алые змеи, казалось, обрадовались присутствию Азирафаэля ничуть не меньше, чем он им. Это должно было обеспокоить демона, но вызвало лишь усмешку из-за такой взаимной симпатии. Змеи тянулись к ангельским рукам, некоторые даже нежно ловили клыками его пальцы, и, только получив его разрешение, – ну что за ангел, – Азирафаэль ласково коснулся каждой своей поклонницы в ответ.       А затем он попросил его принять удобную позу и начал… рисовать. Поначалу змей хотел пафосно смотреть вдаль, но сосредоточенный вид ангела был настолько заманчив, что он не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за ним еще немного, пока тот еще был рядом. Кто знает, когда они увидятся в следующий раз. И как на него отреагирует ангел, если они действительно вновь пересекутся.       Ему вдруг вспомнилась их ссора, когда он укорил ангела в слепом, нелепом послушании Небесам и случае, когда он обманул их, вспомнилось, как ангел уверенно, ничуть не колеблясь, увел от него человека и как из раза в раз пытался защитить его от других представителей человечества. Все-таки он был неправ: Азирафаэль – сильный воин Бога, хотя его не стремление к насилию может ввести в заблуждение. Дело ведь совсем не в том, что ангел мягок и робок, что не сумеет воспользоваться клинком, нет. Как раз потому, что он обладает непревзойденными навыками, он старается прибегать к ним лишь в самый крайний момент. На его памяти – ему удавалось обойтись без этого.       А сколько раз он сам дразнил ангела, сколько раз смущал, подначивал? Даже если тот злился на него, обижался, даже если его глаза темнели от обиды и боли, он никогда не обрушивал на него свою ангельскую мощь. Это было почти как... Кроули мысленно цыкнул – ему не нравилось, куда его заводили мысли, нужно срочно подумать о чем-то другом.       Сталкиваясь с ним взглядом, Азирафаэль тепло улыбался, а затем полностью концентрировался на своем занятии, умело водя темным углем по бумаге, делая плавные линии. Ожившие волосы с гордостью вились вокруг лица, шипя херувиму комплименты, которые понимал только демон, и Кроули слабо улыбался на особо удачные, не собираясь рассказывать ангелу о них.       Когда работа была готова, змей восхитился чужому таланту, о котором ранее умолчали. И хотя видение ангела все-таки приукрасило его, изображение на тонком листе поражало своей схожестью с реальным прототипом. Как это иногда бывало, Азирафаэль его мнения категорически не разделял: – Не соглашусь с тобой, мой дорогой. Я ничуть не изменил то, что вижу. Просто тебе, возможно, сложно оценить себя со стороны. – Хочешь сказать, что я выгляжу вот так?       Ангел как-то особенно удивительно смог передать некую мягкость его нечеловеческих глаз и утонченное изящество послушно притихших змей, при этом он ничуть не умалил его демонической энергетики, которую едва ли можно было бы разобрать на конкретные детали, но сложно было не ощутить при взгляде на портрет. Змееподобная фигура, запечатленная на небольшом листке, не вызывала страха, но призывала смотрящего замереть в немом восхищении. – Ты выглядишь даже лучше, дорогой. Это – лишь бледная попытка передать твой облик.       И Кроули не нашелся, что ответить. У него что-то перехватило в горле, и он упустил возможность для искрометного ответа. Да и вряд ли он смог бы добавить что-то к такому искреннему признанию. Зло должно быть привлекательным и манящим, но ему никогда не доводилось получать такое чистосердечное и бескорыстное любование. Тем более от ангела.       Прощаясь, Азирафаэль взял свой подарок и что-то быстро написал на нем. – Маленькое напоминание, – пояснил он, загадочно улыбаясь.       Из-за природного упрямства Кроули дождался, когда силуэт херувима затеряется среди холмов, а после мучимый любопытством сразу же отыскал ровные строки на обороте:

«Кто прекрасен — одно лишь нам радует зрение,

Кто ж хорош — сам собой и прекрасным покажется» .

      В тот момент он порадовался, что не прочитал оставленное ангелом послание при нем. Было бы совершенно не солидно в его возрасте и при его статусе Змия-Искусителя покраснеть от почти невинных слов».       Прижав чуть смятый рисунок к груди, и закрывая рукой глаза, демон едва слышно прошептал: – Ох, ангел… Когда же ты научился так искусно обольщать...       Приход очередного чужака не стал для него сюрпризом – рано или поздно защита Азирафаэля бы ослабла, потому он был готов в любой момент снова защищать спокойствие своей скучной жизни. Он насылал на людей кошмарные видения, забавляясь тем, что те позже будут вспоминать, как сражались с придуманным ими же монстром, что обращало их в камень. Никто все равно не поверит им, а если и поверят, то превратят в местную легенду. Наверное, самые смышленые додумаются извлечь свою выгоду из-за прибывающих в этот край отчаянных туристов, что захотят навестить набирающее популярность чудовище.       Но это тоже быстро приелось ему. Такая граничащая с глупостью настырность уже не могла развлечь его в полной мере. Потому он все чаще задумывался завершать свои спонтанные каникулы – хвост все уменьшался и уменьшался, темная чешуя бледнела, пока в один из дней он не увидел свои тонкие ноги с острыми коленками.       Долгожданное преображение, наконец, состоялось.

***

      Молодой человек с темными, буйно вьющимися волосами остановился у развалин некогда славного храма. Слухи привели его сюда из самого Серифа . Заметив, немолодую женщину, что тоскливо стояла на берегу и светловолосого мужчину в белом одеянии, он подошел к ним. – Ах, моя дорогая, право слово, не стоит вам сюда приходить, – мужчина с какой-то сердечной печалью упрашивал ее, но женщина не поднимала на него глаз, словно провинилась в чем-то. – Храм разрушен, и это, несомненно, большая трагедия, но я искренне советую вам найти себе более подходящее для вашего призвания место. – Даже если вы просите, я не могу уйти, – едва слышно отвечала, как понял герой, жрица. Ее прическа была собрана особым образом, а крой одежды и украшение на шее выдавали в ней человека, посвященного в тайны мироздания. Она вскинула на своего собеседника умоляющий взгляд: – Господин… – Хайре, добрые люди! – они оборвали свой разговор, и юноша неловко улыбнулся. Он не хотел быть грубым, но его дело не терпело воспитанной неспешности. – Рассказы привели меня сюда, и я вынужден просить помощи уже у вас.       Светловолосый мужчина приветливо улыбнулся ему. – Рад нашей встрече, молодой человек. Какого рода рассказы вы хотели бы уточнить? Мы с госпожой Десмой будем рады вам помочь. Мое имя Азирафаэль. – Мое имя Персей и сам я из Серифа, – очаровательная улыбка молодого юноши сгладила его торопливость и вызвала у них симпатию к нему.       История юного Персея поразила херувима: переживший столько тягот за свою недолгую жизнь, вынужденный добыть какую-то диковинку, – он так и не признался, какой подарок потребовал у него настойчивый ухажер его матери, – в чужом краю, имевший при себе лишь старенький меч и полную растерянность в еще почти детском взгляде, этот рано повзрослевший ребенок выглядел совершенно потерянным. Кража его щита сильно ударила по нему – мельком Азирафаэль слышал, что это считается страшным позором для семьи, потому этот не совсем удачливый герой совсем упал духом. Немного подумав, он обратился к своей знакомой: – Десма, не покажете ли нам с этим милым юношей, где в городе можно посмотреть не слишком дорогие доспехи? – Персей рассыпался перед ним в таких благодарностях, что ангелу даже стало неловко. – Не стоит так благодарить меня, Персей. Ты делаешь благое дело, пытаясь защитить своего родителя. Оберегать покой и жизнь тех, кого любишь – не всегда простое занятие. Желаю тебе удачи, и пусть этот щит защитит тебя от любой опасности, – напутствовал его херувим. Он не смог задержаться надолго – Габриэль крайне не любил, когда он опаздывал – потому он оставил их, тепло попрощавшись.       « – Подумайте о том, что я сказал, Десма, – напоследок обратился он к жрице. – Жизнь неимоверно прекрасна, чтобы запирать себя в погибшем месте. Не привязывайтесь к руинам – они уже не запоют».       Юноша любовно разглядывал подаренный ему щит. Тот был скромен, но по ощущениям прочен –  самое то для охоты за полулегендарным чудовищем, о котором дошли вести даже до его дома. Начищенный умелой рукой мастера, он отливал почти зеркальным блеском и гордо отражал на своей поверхности едва заметное изображение совы и оливы. – Юный герой, – жрица привлекла его внимание и очень серьезно посмотрела на него. – Знай же, что сегодня ты был одарен не просто добротой неравнодушного к твоей беде гражданина.       Персей слегка побледнел: может ли быть, что точно посланный ему богами Азирафаэль был представителем знати? Или и вовсе приближенным архонта? Он не оказал ему должного почтения! Женщина подозвала его к себе, а после тихим шепотом открыла маленькому защитнику правду о вручателе его нового оружия. Услышав ее, он ощутил, как его руки ослабли и блестящий щит со звоном ударился о каменную землю.

***

      На этот раз к нему пришел совсем ребенок. Меч в его руках подрагивал и он еле удерживал его одновременно с щитом, за которым он прятал глаза. К его шлему были причудливо присоединены чьи-то крылья, и демон даже поразился таким веянием летящей вперед моды. – Что же ты здесь забыл? – скучающе уточнил змей, облокачиваясь о колонну у входа и скрестив ноги. Они слегка ныли, поэтому ему скорее хотелось прогнать прочь внезапного посетителя. Однако он не стал бы использовать свои иллюзии на мальчонке – здесь стоило действовать аккуратнее. – Это ты! Ты – Медуза Горгона! – Прости… Кто? – пораженный демон даже выпрямился от такого категоричного обвинения. Приходящие сюда люди называли его по-всякому, но такое обращение он услышал впервые. – Вместо волос у тебя змеи, твои глаза ярко желтые, нечеловеческие, они обращают людей в камень! – Оо, – протянул он, наконец, понимая. Так и не превращенные обратно змеи иронично зашипели на маленького воина, который отступил назад от этого свистящего звука, словно бы они могли броситься за ним в погоню. – Опустим эти интригующие описания и вернемся к первоначальному вопросу: ты чего здесь забыл, мальчик? – рыжие брови выразительно изогнулись в намеке поспешить.       Юноша упрямо поджал губы и сделал еще один шаг в обуревавшем его желании убежать прочь. Из-за пояса он достал свернутый листок, а после показал его замершему демону. Узнав потерянное ранее изображение, – он отлучился из своего укрытия всего на день! – янтарные глаза сразу же предостерегающе потемнели. Чермные хищницы угрожающе оскалились и разветвились в разные стороны. Персей нервно сглотнул, ощутив усиливающуюся тревогу и опасность. – Меня благословила сама Афина Паллада и вручила мне… – Советую тебе вернуть его по своей воле, – гнетущим, пригвождающим к земле голосом перебили его. – Немедленно. – Я пришел сразиться с тобой, и раз оно тебе так нужно, ты получишь его, если… – и вновь его прервал тяжелый вздох. – Честное слово, то, как вы, смертные, рьяно ищите разнообразные способы пощекотать себе нервы и утолить свою жажду авантюризма, утомляет своим постоянством. – Раздался щелчок, и изрисованная бумага вмиг исчезла из его дрожащих пальцев и оказалась в чужой смуглой руке. – И хотя я должен поощрить такой порыв, в данном случае тебе не стоило брать чужое. Как твое имя? – П-Персей… – пролепетал он, полностью закрываясь щитом. – Что ж, Персей… Оу, какая жалость. Что ж, не рад был нашей встрече, – раздался странный звук, какой обычно бывает, когда волна с яростью разбивается о скалы, а затем все стихло.       Персей выждал несколько минут, прежде чем аккуратно выглянуть из своего укрытия. Фантастического существа, за которым он пришел, нигде не было, а отобранный рисунок сиротливо лежал на ступенях. Пораженный, он в шоке уставился на щит, который, будто бы растворил чудовище в воздухе. Сама Афина помогла ему в этом нелегком сражении!       Юноша тщательно осмотрел все жилище Медузы, но та пропала, будто ее здесь никогда и не было. Лишь тонкий сверток с ее изображением мог подтвердить, что та действительно существовала. Персей жалобно поджал губы – сами боги уберегли его от смерти, но тонкая бумага вряд ли поможет ему добиться свободы для матери. Вдруг в темном углу между серыми камнями он приметил странную на вид змеиную кожу, толстую и прочную.       Кажется, спасение вновь оказалось рядом?..

***

      Статуя Персея, слегка опустившего взгляд на распростертое у его ног тело и вытянувшего руку с остывшей головой чудовища, гордо высилась среди других скульптур, вдохновленных древнегреческими мифами. В умах людей Персей стал героем, что освободил людей от гнета ужасающего монстра, что спряталось от всех в глухой чаще в полуразрушенном храме и обращало в остывший камень любого, кого посещала мысль нанести ему визиты. Да, ранее прекрасная жрица отчего-то оказалась не такой гостеприимной, какой ее ожидали увидеть, и свое одиночество она защищала весьма… экспрессивно. – Кроули… Персей действительно… действительно напал на тебя? – спросил ангел с нескрываемой тревогой. Увиденная вживую статуя всколыхнула в нем утихший страх. Все чего ему хотелось – оторвать победителя от сраженного им создания, залечивая тяжкие раны. – Пфх, – змей мягко усмехнулся. – Он один из самых больших лжецов, ангел. Парню повезло – меня вызвали Вниз, когда я собирался избавиться от него. Какая жалость, уверен, из него получилась бы забавная ящерица.       Азирафаэль закусил губу, и демон, заметив его усиливающееся беспокойство, с вопросом наклонил к нему голову. Херувим отчего-то выглядел виноватым и точно боялся сознаться в каком-то проступке: морщинка пролегла у него между бровями, взгляд упорно отводился в сторону, большие пальцы рук кружили вокруг друг друга, пока не замерли, наконец, переплетаясь на мягком животе. – Признаться, я тоже встречался с ним. – О? – Я купил ему щит, – с болью пояснил он. – Мальчик пытался спасти мать, потерял почти все свое оружие, и я… – он сокрушенно вздохнул, с раскаянием смотря на змея. – Ох, дорогой мой! Если бы я только знал, что он собирался идти к тебе, я бы никогда не… Никогда!.. – демон коснулся его руки. – Тогда проходили частые охоты на диких свиней, которые были до того свирепыми, что много охотников погибало. Я думал… думал, что именно за ними он и пришел, – ангел развернулся к нему, отчаянно смотря прямо в янтарные глаза. – Я бы никогда не стал помогать кому-то, кто имеет по отношению к тебе вредоносные намерения! – Я знаю, ангел, – Кроули нежно улыбнулся ему, перехватывая бледную руку. Помолчав, демон задумчиво продолжил, разглядывая добычу древнегреческого храбреца: – Но парень не был обделен воображением: соорудить из дряхлой кожи нечто, напоминающее голову – надо же было додуматься! – он рассмеялся. – Она ведь даже была не моя! – Да уж, ему повезло, что тогда не было всевозможных научных экспертиз, которые бы сразу же обличили его… находчивость, – со вздохом добавил херувим, не решаясь снова посмотреть на представленный ценителям шедевр. Заметив это, Кроули ненавязчиво возобновил их неспешный осмотр. – Если бы у него и получилось прихлопнуть меня, я бы не умер, ты же знаешь. – Даже думать об этом не хочу! – решительно отрезали в ответ. Демон, осознав, что успокаивающие, по его мнению слова, вызвали противоположный эффект, благоразумно замолчал.       Рядом с каждым образцом скульптурного гения располагались небольшие примечания, кратко обозначающие историю создания определенного изваяния и связанный с ним миф. Похищение юной Персефоны, превращение испуганной Дафны в дерево при бегстве от навязчивого бога-поклонника, обрекший себя на одиночество Орфей, наблюдающая за спящим возлюбленным Селена…       «А греки были падки на драмы и трагедии – сплошь и рядом несчастная или неразделенная любовь», – мысленно ухмыльнулся демон. «Веселое было время».       Вдруг, словно луч светлой надежды в этом темном, пропитанном трагизмом зале, их глазам предстала скульптура иной – взаимной – любви. Амур и Психея. Влюбленные, что, в конце концов, воссоединились и смогли быть вместе, пройдя через все трудности. Кроули бросил взгляд на притихшего ангела и заметил на его губах теплую улыбку. – Одна из немногих историй, которая получила счастливый конец, – пояснил херувим. – Очень нежная скульптура… К тому же и сама история тоже удивительно прекрасная.       Демон без интереса осмотрел соединенные в объятии фигуры, пока ангел вдохновенно щебетал ему о блистательных, ушедших в небытие талантах, но чужого восторга не разделял. Ну и позы – совершенно неудобные и неестественные. Но раз ангелу так нравится, то лучше не высказывать своих едких комментариев – Азирафаэль только пришел в себя после Персея и расстраивать его змею совершенно не хотелось. Повернув голову, Кроули неожиданно нашел для себя более любопытный объект для созерцания. Заговорщическая улыбка и таинственный блик, сверкнувший на темных линзах, могли бы предупредить стоящего рядом ангела о надвигающейся проделке, однако тот был всецело погружен в наслаждение от открывшегося для него вида. – Есть еще один миф, что заслуживает твоего внимания, ангел, – хриплый шепот над ухом вывел херувима из размышлений, пробежавшись по коже взволнованной дрожью.       Заинтригованный, он позволил своему спутнику развернуть его к другому образцу скульптурного мастерства. Юные влюбленные, охваченные порывом скорее соприкоснуться в поцелуе, подталкивающие девушку купидоны, занесенная над нимфой рука с цветочным венцом... Это был более чувственный, более личный рассказ, который, к глубочайшему сожалению Кроули, ничуть не смутил ангела, хотя и вызвал в нем уже не такие приглушенные реакции. Демон сыто улыбнулся.       Встав перед Азирафаэлем и схватив его за талию, тем самым прижимая к себе, змей с ликованием насладился его растерянностью. Лазурные глаза потемнели, дыхание взволнованно задрожало, и томящееся ожидание забилось в предвкушающем перестуке вместе с сердцем.       Прекрасен. – Кроули? Дорогой мой, что это ты вдруг?.. Не думаю, что нам стоит привлекать столько…       Демон взмахнул рукой, удерживая ее над светлыми кудряшками, и не собирался вручать ему ответы так просто. Раскусив это, ангел с любопытством поднял глаза, поддаваясь этому баловству, и заметил цветочный венок прямо над собой. – Ты… - наконец понял он, но Кроули уже потянулся к нему, в точности воспроизводя скульптуру перед ними и трепетно укладывая свой дар на чужую голову. – Всю тебя, как Весну, уберу в цветы, – едва слышно прошептал змей, прижавшись к чужому виску. Он не был силен в поэзии, ровно как и в цитировании любого рода произведений, но некоторые примеры человеческой словесности каким-то образом все-таки отложились у него в памяти. Не без помощи одного конкретного ангела. – Дорогой мой, я вряд ли могу назвать себя вечно юной властительницей цветов! – херувим смущенно улыбнулся ему. – Ну и я – не Зефир, – сверкая клыками, тут же отозвался демон. – Хотя история с цветами у нас тоже была.       Азирафаэль глухо рассмеялся, ласково огладив острые плечи, обтянутые темной тканью пиджака. Его взгляд светился чем-то согревающим и любящим, и это напомнило Кроули о том времени, когда они вместе проводили дни в древнем храме. Ангел тогда тоже не сердился на его проделки, только улыбался и посмеивался, побуждая демона придумывать все новые и новые глупости, лишь бы вызвать у Азирафаэля те же эмоции, ощущая особый вкус удовольствия от знания, что их причиной был он. До него словно бы взаправду донеслись шелест морских, соленых волн, ветер, приносящий крошечные капли влаги, сладкий аромат винограда и далеко не жертвенного вина, тепло от зажженного вечером пламени, звуки яркозвездной ночи. Сам ангел будто вновь предстал перед ним в своем белом хитоне, целомудренно укутанный в длинную ткань, излучая что-то далекое и близкое одновременно. Тогда Азирафаэль часто от него убегал, и у него не было возможности попытаться удержать его – работа, опасность разоблачения начальством заставляли их недоговаривать, недопонимать, недочувствовать. Однако сейчас, сейчас он, наконец, мог задержать, присвоить их нахождение подле друг друга... Змей наклонился к прикрывшему глаза ангелу.       Им, наконец-то, было можно.

***

      Поверх каменной короны из цветов лежал наполненный жизнью цветочный венец, придавая двум замершим фигурам влюбленных особое очарование.       «Свою нимфу я все-таки догнал, тебе, приятель, нужнее», – задорно подумал змей, когда их погружение в древние мифы полнозвучной Эллады подошло к концу.       Выходя из музея и бережно ведя Азирафаэля под руку, Кроули подумал, что вопреки своему подвижному, стремительному нраву, он совсем не против иногда разделять с ангелом его "спокойные" увлечения.       У него есть только одно условие – ангел непременно должен оставаться рядом.

*сцена после титров*

      …Правда, свое стремление к активному и резвому отдыху Кроули вряд ли когда-нибудь сможет изменить полностью. – О нет, дорогой, я прошу тебя, не гони так! – ангелу стоило догадаться, что столь продолжительное неторопливое времяпрепровождение обязательно повлечет за собой жажду движения и скорости у демона. Хотя определенного рода надежды у него все-таки имелись. – Хо-о, ангел, я лишь хочу размять косточки. Немного драйва нам не повредит! – змей широко улыбался, казалось, все вокруг него неудержимо потрескивало, словно летящие в разные стороны искры от костра. – Я так и знал, что все закончится именно этим… – смиренно произнес Азирафаэль, покрепче хватаясь за ручку наверху и за сиденье.

♫I kinda like it Crazy little thing called love There goes my baby She knows how to rock 'n' roll She drives me crazy She gives me hot and cold fever Then she leaves me in a cool cool sweat ♫

– О да, дорогая, ты как всегда права и неоспоримо точна! В холодный пот меня действительно бросает… – нервно отозвался Азирафаэль, когда Бентли привычно оставила за собой выбор музыки для их экстремальной поездки. – Кроули, светофор! – демон только хмыкнул на его испуганный лепет.

♫I gotta be cool, relax, get hip

And get on my track's ♫

– Слышал, ангел? Расслабься и следуй за мной. – Именно это я и пытаюсь делать на протяжении шести тысяч лет, дорогой мой, – с притворным недовольством ответил Азирафаэль, ловя хитрый блеск змеиных глаз. – Пожалуй, в этом ты и правда преуспел.       Картинки за окном превратились в едва уловимые, смазанные штрихи, и херувиму пришлось закрыть глаза – голова уже начинала кружиться. Впрочем, демон всегда чутко относился к его просьбам, даже не выраженным прямо, потому плавно сбавил скорость, подстраиваясь под рекомендации дорожных знаков. – Итак, не хочешь рассказать, почему твой светлый ангельский лик наглядно запечатлелся в качестве богини, именем которой назвали целый город?       Лицо Азирафаэля приняло страдальческое выражение: – Абсолютно нет! – Мм. – Это крайне неловкий эпизод в моей жизни. Когда я понял, что произошло, было уже слишком поздно! – попытался оправдаться херувим. – Мгм, полагаю, достаточно неловкий, раз на сегодняшней выставке за стеклом поместили чье-то перо и написали: «Перо, по преданиям принадлежавшее богине Афине и отданное одной из ее жриц». – Нет, не может быть… – ангел побледнел, и Кроули громко захохотал. – Боже мой! Какой позор! – демон посмотрел на него так проникновенно, что Азирафаэлю непременно захотелось объяснить свое искреннее восклицание: – Габриэль, когда узнал об этом, устроил мне самый настоящий выговор: «Как же так, Азирафаэль! Ты сделал из себя кумира!», – несчастно рассказывал он, потрясающе точно воспроизведя манеру архангела. Демон восхищенно вздохнул. – Что я мог ответить? Я никоим образом не стремился к рождению подобного недоразумения! Видимо, кто-то все-таки оставил какие-то записи с описанием… внешности… – Зато Посейдона они крайне редко изображают красавчиком, – Кроули улыбнулся такой счастливой и проказливой улыбкой, что показались его клыки. Бедный херувим только вздохнул, ощущая легкий жар на своих щеках. – К тому же, я совершенно не помню, чтобы терял свои перья, – нахмурился херувим. Змей прикусил щеку, отвернувшись, и его нарочито невинный вид сразу же намекнул Азирафаэлю, что его возлюбленный как раз в курсе этого постыдного момента его жизни. – Дорогой? – с ледяным спокойствием спросил он, и демон нервно сглотнул.       В тот вечер белоснежное перо, что вряд ли можно было бы присвоить когда-либо существовавшей птице, и чудом сохранившийся рисунок мифического змееподобного создания по таинственной причине исчезли из-под оков пуленепробиваемого стекла. Неким непостижимым образом об их существовании никто из смертных так и не вспомнил.