Первозданный азатит

Резкий толчок в спину, короткое падение. Тело с противным хлюпом приземлилось в холодную грязь прямо на берегу озера и зияющий портал тут же схлопнулся будто и не было его никогда в этой тихой предрассветной мгле. Рычание и бесовская возня остались позади. Тишина, только ветер неспешно покачивал темными кронами деревьев в неизменно синеватом лунном свете, ещё не успевшем уступить место солнечным лучам. Руки подло проскальзывали в грязи, не давая подняться, все ещё не успевшие отогреться мышцы вынуждали снова и снова падать лицом в землю. Очередной удар щекой о вязкий грунт и Кэйа сдался, прижимаясь к холодной земле. Все тело ломило, по коже после ледяного плена все еще будто бегали миллионы ядовитых муравьев — это кровь пыталась вернуть к жизни, почти отказавшие конечности, а на душе было так паршиво, что хотелось вывернуть наружу все внутренности. Кое-как перекатившись на спину, Кэйа раскинул руки в стороны и позволил себе пару глубоких вдохов. Под потрепанной одеждой, чуть ниже ребер, снова пульсировала открытая рана, что казалось будто никогда уже не срастется, а перед взором снова предстал тот же самый бесконечно черный купол неба усеянный мириадами звезд. Запах сырости и ночного ветра, был лучше запаха крови и мороза, пропитавшего ледяную пещеру, однако облегчение от свободы пришло лишь на пару мгновений. Вместе с осознанием своего паршивого положения, пришел не менее паршивый дождик, что легко заморосил из редких тучек, неприятно холодя кожу. Вместо успокаивающего запаха светяшек, рубашка теперь источала запах железа и гнили. Кэйа шумно вдохнул и зажмурился, с силой впиваясь непослушными пальцами в скользкую землю. Злость и отчаяние забурлили внутри и влага собралась в глазах. Ему совсем некого спросить о помощи. Он не может. Никто не должен знать. Ведь те немногие, кому можно было бы доверится точно не дадут ему умереть, даже ради всего мира. Но другого выхода похоже нет.

***

Солнце уже давно встало и требовательно светило сквозь не зашторенное окно, желтыми пятнами раскрашивая стены спальни. Настало время ехать в город, где Джинн снова ждала Дилюка у себя в кабинете. Только вот обещание, что Рангвиндир дал вчера Кэйе тяжелым грузом давило на плечи. Он сидел на краю кровати снова и снова разминая шею, не зная куда себя деть. Позволить себе взять слова назад Дилюк никогда бы не смог, но отвезти Кэйю в Монштадт — казалось все равно что согласиться с его скорой кончиной, заодно поставив жирную точку в их сближении. Не то чтобы у них был большой прогресс, но вернувшись к обычной жизни его не станет вовсе, а пока — на него ещё оставалась надежда. Дилюк устало потер переносицу, заведомо зная, что еще одна попытка вразумить Альбериха ничем кроме очередного конфликта не обернется — но по-другому он просто не мог. Чужая дверь была ожидаемо закрыта. Кэйа вероятно все еще видел сны, пока Дилюк уже успел обойти поместье, решить некоторые вопросы и теперь оказаться здесь перед знакомой дверью из темного дуба, за которой его ожидало очередное испытание душевного равновесия. А оно, честно говоря, уже итак было далеко от идеального баланса. Легкая неловкость, что он ощущал перед Альберихом со вчерашнего вечера все никак не покидала. Кажется, он позволил себе лишнего на эмоциях и никак не мог перестать об этом думать. Дилюк коротко качнул головой отгоняя прочь ненужные мысли. Рука потянулась к дверной ручке, однако пальцы не успели сомкнуться на холодном металле, как дверь вдруг отворилась во внутрь. Взгляд голубых глаз столкнулся с рубиновыми и в первых коротко отразилось удивление, Дилюк ожидал что за этим последует какой-то вопрос или шутка, но Кэйа лишь замер, молча смотря на него в ответ. Альберих уже был собран в привычной форме капитана, что теперь стала резать глаза своей неуместной официальностью. Дилюк даже не заметил как всего за пару дней уже привык к его расслабленному присутствию настолько, что строгая рабочая форма, в которой Кэйа мозолил ему глаза долгие годы, вдруг стала казаться какой-то чужой. Рангвиндир медленно опустил руку, что секундой назад тянулась к двери, и только успел открыть рот собираясь заговорить, как Кэйа его опередил: — Знаешь… я все обдумал, мне не стоит ехать, — Кэйа смотрел как-то устало и голос звучал до того равнодушно, что Дилюк не сразу нашелся что сказать. — Что…? — Рангвиндир так и застыл на месте, смотря на Кэйю сквозь дверной проем. — Просто… ты прав, — продолжил Кэйа, заметив чужую озадаченность, и небрежно пожал плечами, — Я подумал и, кажется, смирился, — на лице растянулась грустная улыбка, — От меня и правда сейчас не будет в городе толку… Спокойствие с которым Кэйа продолжил сильно контрастировало с глубокой тяжестью во взгляде, который смотрел сквозь Дилюка куда-то в убегающий за его спиной коридор, залитый золотистым утренним светом. — Ты… — Дилюк нахмурился, чувствуя как путаются мысли в потоке наперебой возникающих вопросов, — Зачем же тогда оделся? — Просто… осознал не сразу. Рангвиндир растерялся. Еще вчера вечером Кэйа собирался сбегать с винокурни любыми способами лишь бы скорее вернуться в Орден, а теперь так легко отказывался ехать, будто все было решено с самого начала. Это сильно все упрощало, конечно, и, наверно, нужно бы радоваться, но Рангвиндир не мог. Кэйа выглядел необычно поникшим, пусть и пытался это скрыть. За этим почти нормальным взглядом, почти обычной улыбкой кажется пряталось что-то большее суть чего он никак не мог уловить. — Но ведь… — начал было Дилюк, но Кэйа перебил: — В конце концов, когда ещё выйдет шанс так долго и безнаказанно отлынивать от работы? — Кэйа снова наиграно ухмыльнулся, пытаясь отшутиться, а Дилюк вдруг почувствовал как холодные мурашки пробежались вдоль позвоночника. Что все это значило? Кэйа... сдался? Он всматривался в каждую деталь в попытке найти причину этого странного поведения. Кэйа, которого он знал ни за что бы не согласился с судьбой так легко. И пусть его упрямство порой доводило до бешенства, внезапная пропажа этой слепой упертости отозвалась внутри Дилюка тихим ужасом, подобным тому который чувствуешь ощущая опасность в конце темного переулка, но еще не уверен поджидает ли что-то за углом. — Тебе… хуже? — спросил Дилюк, все больше мрачнея. — Глупости, — как-то слишком устало выдохнул Кэйа, отмахиваясь, — Я живее всех живых. У меня был хороший врач, — снова эта наигранная улыбка. На первый взгляд Кэйа и правда выглядел не плохо. Одежда была аккуратна, как и собранные в низкий хвост волосы. Никаких следов крови, ранений или других деталей способных вызвать тревогу при поверхностном взгляде. Но Дилюк никогда не смотрел на него "поверхностно". Тихий коридор, глухие отголоски возни горничных где-то на первом этаже, легкий шум ветра за окном и солнечные зайчики пляшущие по стенам - почему-то больше не казались уютными. В темной синеве глаз напротив отражалась какая-то непривычная чернота, что затаилась в глубине и тянула за собой, расползалась по воздуху морозящей кожу тревогой и, сгущая воздух, давила на легкие. Возможно, Дилюк просто параноил с того дня как видел Кэйю в крови возле винокурни, или без сознания в лазарете… но ему вдруг начало казаться, что тот слишком побледнел, и несмотря на все попытки выглядеть бодро — чужая кисть почему-то до побелевших костяшек сжимала дверную ручку. Молчание затянулось, Кэйа облизнул пересохшие губы, пока глаза бездумно бродили по полу. — Хорошо, - выдохнул Дилюк, делая вид что поверил чужим словам, - Тогда дай мне сделать перевяз… — стараясь звучать максимально буднично добавил он, делая шаг вперед. — Уже сделал, — спокойный голос оборвал его на полуслове одновременно с тем, как Кэйа отпрянул от него на шаг назад, — Ты можешь ехать. Что-то неуловимое больно кольнуло внутри и рука невольно сжалась в кулак, будто пытаясь удержать ту хрупкую связь, которая вдруг снова стала ускользать сквозь пальцы, уносимая тонким ветерком, что задувал в коридор из комнаты Кэйи. Дилюку казалось, что ледяная корка вокруг крио мага потихоньку давала трещину, вплоть до этого момента - он снова его отталкивает. Что, черт возьми, успело измениться за одну ночь? Ещё с минуту они изучали друг друга глазами. Дилюк чувствовал, что не готов уйти без ответов, но Кэйа явно не собирался их давать. — Так и будем в гляделки играть? Я, конечно, неотразим, но ты опоздаешь если продолжишь любоваться, — искусственная улыбка резала без ножа, и Дилюк окончательно омрачнел, представляя возможные причины. Он видел, что Кэйа только и ждал как бы поскорее закончить этот диалог, и намеренно молчал, педантично изучая его взглядом, испытывал его терпение. — Кэйа, что случилось? — суровые нотки в голосе, нарушившим тишину, выдавали как сильно он устал гадать. Прозвучало скорее как приказ объясниться, чем забота, так как на место волнения пришло раздражение, что неизменно приходило стоило Кэйе снова начать играть. Кэйа молчал. Дилюк сделал ещё шаг намереваясь войти в его спальню, но Кэйа слегка сдвинулся останавливая его собой, преграждая проход. — Я правда впорядке, — негромко уверил он, — Не преувеличивай мою слабость. Дилюк посмотрел на него нечитаемым взглядом, но с места не сдвинулся. — Джинн ждё… — попытался напомнить Кэйа. — Отойди, — тихий приказ разрезал воздух, пока рубиновые глаза пронзали в самую душу. Гнев распалялся быстро, как пламя костра охватывает сухие ветки в летний зной. Несмотря на командный тон, ломиться внутрь Дилюк не спешил. Он не шелохнулся, выжидая. Как тигр ришболанд дающий снисходительный шанс на спасение уверенной в своей хитрости птичке. Взгляд рубиновых глаз продолжал блуждать по лицу Кэйи, наконец, подмечая и новые царапины на щеке. Вероятно, все еще хуже чем Дилюк предполагал. Напряженная тишина длилась недолго. Терпение Дилюка кончилось одновременно с тем, как уголок губ Кэйи снова дернулся вверх, предзнаменуя очередную фальш готовую сорваться с губ. Дверь глухо стукнулась о стену, отброшенная одним твердым движением, что как ни странно не встретило никакого сопротивления. Дилюк вошел в комнату без приглашения, а Кэйа лишь сделал шаг в сторону, пропуская. Ненавистная Дилюку фальшивая ухмылка растворилась с лица Альбериха, что так и остался стоять у двери, то ли совершенно не оскорбленный чужой резкостью, то ли просто не заинтересованный происходящим вовсе. Было что-то пугающее в его спокойствии и молчании. Лицо будто застыло в мраморе, растеряв все эмоции. Только чуть покатые плечи и то как он оперся боком о дверной косяк, явно ища поддержки, выдавало что сил стоять на самом деле у него не было. Хотя ещё вчера казалось он шел на поправку… Дилюк больше не смотрел на него, не желая играть в эти дурацкие игры. Не хочет говорить сам? Дилюк выяснит без него. В комнате было холодно как в склепе, окна были открыты настежь, но легкий запах сырости все равно примешивался к уже ставшему привычным запаху лекарств. Таблетки все также грустно лежали на столике, бинты и мази были все там же — на пыльном столе ничего не изменилось. Неужели Дилюк ошибся? Он ловким движением закрыл окно и двинулся к столику, осмотреть лекарства, как проходя мимо шкафа в нос ударил еле заметный запах железа. Дверцы открылись со скрипом, будто не желая выдавать чужих секретов. Прямо под вешалками валялась одежда. Мокрая. Под утро шел дождь, но только похоже не открытое окно было виной этому сырому запаху — одежда, которую явно пытались отстирать впопыхах, но сдались раньше чем кровавые подтеки и пятна грязи могли полностью сойти с ткани… Дилюк поднял грязную ночную рубашку и сжал в кулак несчастную ткань, заставляя холодные капельки воды стекать по предплечью. Даже подсохнуть не успела… Печальная мозаика собралась в уме. «Так вот чьи следы видели рабочие утром…» Болезненный укол в груди пронзил тупой болью сильнее, чем он ожидал. Узнав, что кто-то бродил ночью возле винокурни, Рангвиндир всеми силами отгонял мысль, что это мог быть Альберих. Следы странно обрывались и часть размыло дождем, но само наличие их так близко к дому казалось странным. Однако если кто-то пытался пробраться не внутрь, а наружу все вставало на свои места… Дилюк снова докопался до правды. И снова правда едкой горечью осела на языке, заставляя жалеть. — …Серьезно? — вопрос с горькой усмешкой, наконец-то, нарушил тишину спустя несколько долгих секунд. Дилюк с трудом сдерживал разрастающуюся в груди ярость. Дилюк ждал, но Кэйа и не думал отвечать. Холодный взгляд голубых глаз будто подернутый инеем равнодушно глядел на одежду в чужих руках. Дилюк с чувством бросил ткань обратно на пол и прикрыл глаза, произнося на выходе — Одна ночь... Слабый щебет птиц долетал сквозь уже закрытое окно, контрастируя своей жизнерадостностью с густым напряжением повисшим внутри комнаты. — Да тебя бы убили одного! Ну неужели ты не понимаешь?! — сорвался на крик Рангвиндир, вдруг разрывая тишину. В ответ снова лишь молчание, Альберих казалось и вовсе его не слышит. Стеклянные глаза продолжали смотреть перед собой, но мыслями рыцарь явно был где-то не здесь. Половица тихо скрипнула когда Рангвиндир сделал неторопливый шаг в сторону крио мага и с глухим ударом уперся прямой рукой в дверной косяк сбоку от его головы, в надежде привлечь, наконец, хоть каплю чужого внимания, вырвать хоть одну эмоцию. — Это было так невыносимо долго для тебя? — в тихих словах отразилась боль. Дилюк в отчаянии вглядывался в лицо напротив в попытке добиться хоть ещё одной подсказки, хоть чего-то что позволит ему понять, зачем он ведет себя так? Неужели компания вонючих монстров и скоропостижная смерть казались терпимее ещё одной ночи с ним под одной крышей? Но Кэйа не шелохнулся. Альберих неотрывно смотрел мимо него на скомканную на паркете ткань, и Дилюк ждал. Молча сверлил его взглядом и ждал. Любой реакции, любых слов, оправданий, возмущения, лживых увиливаний, даже удара кулаком по лицу — что угодно было бы лучше, чем эта раздражающая до боли тишина, прерываемая лишь его собственным учащенным дыханием. Он распалялся все сильнее от этого гнетущего молчания, пока с чужих уст не сорвалось ничто иное, как самое неожиданное — тихий смешок. Взрыв. Тихо тлеющий до этого фитиль, тут же рванул пламенем. Эта усмешка сказала ему куда больше любых слов. Руки сжались в кулаки до белеющих костяшек… но тут же расслабились, стоило Рангвиндиру ощутить как издевательски знакомо от резко нахлынувшего гнева завибрировал на бедре Глаз Бога… Он отпрянул, и спустя секунду Кэйа наконец-то поднял на него взгляд. Дилюк молча вышел из комнаты, твердым движением захлопнув за собой дверь.