Я ошибался

Кое-как открыв глаза, Джисон попытался поймать фокус на доске с фотографиями и красными нитками, соединяющими некоторые из них. Голова раскалывалась так, будто по ней несколько раз трактором проехались. Отойдя от полусонного состояния, Хан оглядел комнату: знакомый стол, заваленный документами, стул, также играющий роль шкафа. Так, он в своей квартире, это уже хорошо. Перевернувшись на бок, сержант со стоном схватился за голову. Бросив мимолетный взгляд на прикроватную тумбочку, Джисон хотел было снова погрузиться в царство Морфея. - Стоп, этого здесь точно не было,- резко распахнув глаза и вскочив с постели, невзирая на боль, Хан подошел к предмету мебели. На нем аккуратно лежали две таблетки и стоял стакан воды. Взяв в руки записку, расположившуюся возле вазы с алыми розами, которой, между прочим, в комнате раньше не наблюдалось, Джисон стал читать вслух,- «Милый Джисон, ты был бы полным идиотом, если бы подумал, что это настоящий «Поцелуй дьявола». Это была обычная таблетка снотворного, просто очень сильная дозировка. Если ты сейчас читаешь сие письмо, поздравляю, ты проспал 3 дня, поэтому твоя голова раскалывается так, будто по ней трактором пару раз проехались. Зеленая таблетка на твоей тумбочке- от головы. Не забудь запить ее, потому что она большая и может застрять в твоей глотке,- Джисон усмехнулся про себя. «Тц, все в репертуаре Романовской»,- подумал парень и продолжил читать,- белая таблетка в зип-пакете- «Поцелуй дьявола». Сделай то, ради чего ты явился ко мне. С любовью, Романовская. Ах да, ухаживай за розами как следует, иначе они быстро завянут, чего я тебе точно не прощу,- закончив читать, Джисон какое-то время пялился на этот чертов «Поцелуй дьявола». С одной стороны, добыча все-таки оказалась в его руках, с другой стороны, зная эту романовскую породу, Хан чувствовал, что здесь есть подвох,- к черту все. Слишком рано ты, дурак, опустил руки. Таблетка у меня, теперь я точно посажу этих ублюдков за решетку,- измерив шагами всю комнату, Хан наспех натянул форму и поехал в отдел. - То есть, ты мне хочешь сказать, что проспал три дня, потому что перепутал таблетку от головы со снотворным?- закрывая рот ладонью, чтобы сдержать смех, поинтересовался комиссар. - Смейтесь, сколько хотите, комиссар, но это чистейшая правда,- сквозь зубы процедил Джисон, оскорбленный такой реакцией, и скрылся за дверьми лаборатории, слыша позади себя громкий смех коллег и начальника. Эти несколько дней «Sirens» по ночам вмещал в себя столько посетителей, сколько обычно не бывало в будние дни. Борис сидел в своем кабинете и решал вопросы о поставках «Поцелуя дьявола», Дарья же сидела на подоконнике и обрезала стебли у роз. - Ты за своими цветами ухаживаешь качественнее, чем выполняешь работу,- недовольно пробурчал Романовский, не отрывая взгляд от бумаг,- вот убьют меня, как ты с бизнесом-то справляться будешь? - Начнем с того, что в цветах больше живого, чем в тебе,- выдыхая сигаретный дым, ответила девушка, не отрываясь от своего занятия,- а что касается бизнеса… Тебя убьют, что маловероятно, а я открою собственный цветочный бутик, где можно будет найти даже самые редкие виды этих чудесных созданий,- обрезав последний стебель, Дарья аккуратно собрала композицию и поставила в хрустальную вазу с чистой водой, снова затягиваясь вишневым чапманом. - Это смешно. Сестра русского наркодилера будет сорняки продавать. Ты сама себя слышишь вообще? Бестолковая девчонка,- скинув со стола все бумаги, Борис резко встал и начал ходить по кабинету,- оставь эти детские глупости. Тебе 23 года, а до сих пор в розовых очках ходишь. Очнись, детка, это суровая реальность, а не сказочный мир, где феи летают и единороги радугой срут. Кому нужны твои чертовы сорняки? Люди требуют экстаза после тяжелого рабочего дня, а не гребаных букетов с приторными запахами,- пыхтя от злости, выплевывал слова Романовский. В отличие от своей «полоумной» сестры, мужчина прекрасно понимал, что из себя представляет реальность: пока не закинешь деньги влиятельным людям, ты ничего не добьешься. «Видимо, мало пороли в детстве»,- думал Борис, смотря на девушку. Если Романовский от гувернанток получал не только за свои проступки, но и за ошибки сестры, то девчонка выходила сухой из воды. Максимум, что ей делали, так это выговоры, которые Дарья успешно пропускала мимо ушей. - Ты закончил?- выпуская дым изо рта и туша сигарету о пепельницу, произнесла девушка. Ей осточертели эти постоянные упреки Бориса. Конечно, о том, что брат расплачивался за ее грешки, она и не догадывалась. Они не были настолько близки, чтобы делиться своими переживаниями и чувствами, касающимися несправедливости жизни. Новую триаду братца прервал вошедший в кабинет Джин Хван. Вы, наверняка, уже успели позабыть про самого хозяина клуба «Sirens». Пока Борис решал дела бизнеса, Джин развлекался так, будто каждый день- последний в его жизни. Романовский никому не доверял, поэтому на время своего пребывания в Корее отстранил Хвана от дел. - Борис, у нас проблемы,- дрожащим голосом протараторил Джин, протягивая мужчине письмо. - Что там у тебя?- рыкнул Борис, чем заставил Хвана вздрогнуть. Вырвав из рук Джина бумажку, Романовский быстро пробежался по строчкам. За непродолжительной паузой последовал смех мужчины. Это не к добру. Дарья всегда называла брата «Царевной Несмеяной», потому что добиться от него хоть какой-нибудь эмоции, кроме гнева, практически нереально. Его смех- это такой звоночек, который не предвещает ничего хорошего. Даже Дарья, которая привыкла к тирании Романовского и никак не реагировала на это, больше всего на свете боялась именно его смеха,- а мне уже нравится этот сержантик. Собирайся, Дарья, нас приглашают посмотреть на шоу,- хищно облизав верхний ряд зубов, восторженно пролепетал брат и вышел из кабинета. Зал заседания был заполнен людьми: от полицейских и комиссара из отдела Сеула до шестерок Бориса и вершителей правосудия. Массивные двери с грохотом отворились, впуская в помещение животный страх. Романовский в деловом черном костюме не спеша прошел к своему месту на первом ряду, следом за ним зашла его сестра: черные волосы собраны в аккуратный низкий пучок, траурное платье с вырезом до бедра выгодно подчеркивало ее фигуру, в руках розы цвета вороньего пера, а на голове черная фата, скрывавшая половину лица девушки, оставляя оголенными лишь алые губы. Она заняла свое место рядом с братом, осторожно укладывая цветы на свои колени. Впервые при виде этих сорняков у Романовского на губах заиграла гордая улыбка. - Итак, я, Хан Джисон, сержант второго класса полиции Сеула, выдвигаю обвинение против Романовских,- многообещающее начало речи парниши лишь вызвало усмешку на губах брата и сестры. - В чем заключается ваше обвинение, господин Хан?- поглядывая на Романовских, шаблонно произнес судья. Спокойствие на лицах обоих заставило мужчину облегченно выдохнуть. Несмотря на то, что он был частью верхушки, эту парочку он боялся не меньше других. С гневом Бориса судья достаточно хорошо ознакомлен, тестировать его не себе желания не имел. - Граждане Романовские обвиняются в сбыте тяжелых наркотических веществ. Во имя свершения правосудия я приобрел их «Поцелуй дьявола» и отправил его в лабораторию, чтобы разобраться в составе препарата. Результаты экспертизы показали, что данный наркотик- гибрид двух других видов, которые на сегодняшний день не производятся,- адвокат Джисона преподнес судье все бумаги с экспертизы. Пока мужчина ознакамливался с документами, Хан продолжил,- синтез составных частей этих видов, как выяснили эксперты, влияет на работоспособность человека, а также вызывает тяжелую зависимость от данного препарата. Мы провели небольшой эксперимент и пришли к выводу, что с этого наркотика практически нереально слезть, также он может вызвать: рак головного мозга, омертвение частей тела, чаще всего ног, цирроз печени и различные виды опухолей. Все эти заболевания представляют реальную угрозу человеческому существованию. Исходя из подтверждений сего обвинения и Уголовного Кодекса Кореи, я требую принять должные меры к нарушителям законов государства, в котором господа Романовские на данный момент проживают,- закончив свою речь, Джисон незаметно выдохнул. Выдвинутое в зале суда обвинение, как скинутый с плеч груз, принес сержанту столько гордости и облегчения, скольки впринципе не может поместиться ни в одном человеке. Он мельком взглянул на комиссара, который обреченно закрыл руками лицо, на своих коллег, которые, если бы была возможность, превратили бы товарища в пепел одними глазами. Улыбка с лица Джисона пропала, вслед за этим во взгляде читалось недоумение. Почему они так смотрят на него? Он же сделал благое дело- избавил город от наркопреступников, свершилось правосудие. От размышлений Джисона отвлек звук хлопков. Бросив взгляд в сторону Романовских, Хан увидел, как Борис поднялся со своего места и восторженно аплодировал. - Браво, сержант. Аплодирую стоя. Достойная речь. Не знал бы структуру своего же наркотика, поверил бы вам на слово. Весьма убедительно и аргументированно,- пока Романовский говорил свою речь, Дарья медленно подошла к Джисону, протягивая букет черных, как смоль, роз. - Белый цвет символизирует нравственное очищение, черный- это цвет грязи. Ваша грязь- это ложь, которой пропиталось всё ваше расследование и все ваши слова. Шипы- это тернистый путь, препятствия, через которые вы прошли, чтобы «свершить правосудие». Обратите внимание на стебель,- сломав розу пополам, Дарья показала Джисону чернь,- он сгнил так же, как и ваша душа. Дьявол- судья вашим грехам, господин. Карты говорят, что он уже подготовил для вас отдельный котел, доверху наполненный кровью. Знаете, что символизирует красный цвет? Это цвет жестокости, которая течет в вас, раз вы решили осудить невиновных,- положив розы перед Джисоном, Дарья прошла к своему месту, передавая слово Борису. От ее слов по телу Хана пробежали мурашки. - Господин судья, разрешите предоставить слово моему адвокату?- промурлыкал Борис, кидая насмешливые взгляды в сторону ошеломленного Хана. Он упивался его страхом ударить в грязь лицом, потерять свою честь и должность. Романовский с наслаждением представлял, как разорвет этого «смельчака» на кусочки и скормит их бродячим псам. Получив кивок от судьи, Борис подозвал своего адвоката. - Действуя в интересах своего подопечного, спешу опровергнуть обвинение, выдвинутое господином Ханом,- разложив перед судьей документы, адвокат продолжил,- путем допроса сотрудников лаборатории, нам удалось выяснить, что господин Хан подкупил их, чтобы те подделали результаты экспертизы. «Поцелуй дьявола»- это легкий наркотик, эффект которого длится не более 15 минут. - Вздор! - Успокойтесь, господин Хан. Моя работа заключается в том, чтобы отстаивать честь и интересы своего подопечного, Бориса Романовского. Подтверждение моих слов вы можете наблюдать в предоставленных документах. И еще, господин Романовский не имеет к господину Хану никаких претензий,- закончив речь, адвокат и остальные стали ждать вердикта судьи. - Что ж, раз господин Романовский не имеет претензий к обвинителю, заявляю, что дело закрыто. Обвинения господина Хана аннулированы,- желая поскорее все это закончить, судья, подтверждая конец заседания стуком молотка, покинул зал. Джисон обессилено осел на стул, обхватив голову руками. Неужели это все? Неужели он проиграл это дело? Хан был уверен в своей правоте, думал, что точно посадит дилеров за решетку, а по итогу… - Отличное шоу. Передай мое почтение сценаристу,- радостно пролепетал Борис, хватая сержанта за плечо,- пойдем, дружок, поделишься со мной своими впечатлениями,- подхватив обессиленного Джисона за шиворот, Романовский вывел его из здания суда. - Неужели ты думал, что этот цирк сойдет тебе с рук? Какой же ты глупец,- занеся руку для решающего удара, Борис злобно оскалился,- спи спокойно, сержантик. Джисону было абсолютно плевать. Он проиграл. Хан не чувствовал ни одной части своего тела, глаза слипались от крови. - Борис, стой!- совсем рядом раздался женский крик. «Ангел-хранитель?»,- подумал Хан перед тем, как сознание покинуло его. Кромешная тьма, окутывающая тело и пробивающая холодом до костей. Так выглядит небытие? Нет, звук машин слышится совсем рядом. Еле открыв глаза, Джисон тяжело повернул голову вбок, постанывая от боли. Дарья мчала по пустой трассе, ловко проскальзывая мимо камер и светофоров. При свете уличных фонарей Джисон увидел мокрую дорожку на ее щеках. Она плачет? Почему? Не успев задать даже одного вопроса, Хан снова провалился в тьму.