Фрукты

      Чонгук колебался. Он был уверен в своём самоконтроле, но это было уже слишком. С другой стороны, омега выглядел так, словно собирался умереть в эту самую минуту.       — Ладно, — со скрипом согласился он. — Давай попробуй сделать это.       Тэхён на четвереньках пополз к своему истинному. Альфа посмотрел на него с неподдельным страхом. Когда он приблизился вплотную, Чонгук закрыл глаза и склонил свою шею на противоположное к омеге плечо. Так, чтобы ему было удобно нюхать.       Омега уважал его. Он был аккуратен, вдыхая, не касаясь кожи. Однако он не мог контролировать потоков воздуха от вдоха и выдоха, что касались его, словно нетерпеливые губы или язык омеги. Чонгук сжал зубы и кулаки. Это более всего походило на изощренную пытку. Благо, Джин обещал в будущие течки медицинскую помощь. Но эту они должны были выстрадать вместе.       — Всё? — нетерпеливо спросил Чонгук, которому хотелось убрать Тэхёна подальше с глаз, чтобы не сорваться и не потерять разум.       — Ещё немного. Пожалуйста. Кажется, на какую-то долю секунды я получил облегчение.       Однако облегчение длилось пару секунд с тем, чтобы скрутить внутренности с новой силой. Тэхён застонал, хватаясь за живот. Одежда липла к потному телу, доставляя нешуточный дискомфорт. Но он не мог ничего с этим поделать. Этот безумно-приятный запах Чонгука был невероятен, но он не насыщал, сколько бы омега ни вдыхал. Тем не менее это было за гранью — прекратить нюхать его шею.       — Тэ-тэ, тебе правда лучше пойти сейчас в кровать. Запах феромонов приятен, но тебе не становится легче. Прости. Я буду рядом, что бы ни произошло. Но знай, это кончится в один день. Нам надо просто перетерпеть.       — Может, не надо терпеть? — на пике очередного спазма прохрипел Тэхён, хватаясь за свой тощий живот.       — Я не воспользуюсь уязвимым положением омеги никогда. Для этого я слишком тебя уважаю. И альфы нашего клана умеют держать свои клятвы. Скорее умру, чем трону тебя. В этом вся моя любовь к тебе.       — И твердолобость, — добавил злой Тэхён, который натурально уже умирал, корчась рядом с альфой, что боялся к нему и руку протянуть.       — Тебе лучше идти. И… Чимин сказал, что у тебя есть эти. Игрушки. Стоит попытаться облегчить состояние.       — Что бы ты понимал! Задница — не моя эрогенная область! И у меня нет потребности туда что-то засовывать!       Альфа изумлённо посмотрел на него. Сколь велики были внутренние барьеры этого омеги, что даже такие, казалось бы, очевидные моменты представляли из себя препятствия. Конечно, Чонгуку стоило бы научить его всему постепенно, но он никогда не станет этого делать насильно.       — Иди в кровать. Если что, я всегда буду рядом. Я не трону ни тебя, ни твою задницу, уж будь уверен. Всё будет так, как я обещал.       — Но я тебе ничего не обещал! — сказал Тэхён, который откровенно заколебался слушать про эти клятвы, пока его внутренности словно наматывали на огромные кинжалы.       Чонгук от неожиданности захлопал глазами, глядя на потного, злого Тэхёна. Этот его изможденный вид был особенно прекрасен. Вероятно, омега в течке привлекательный в любом виде, это Чонгук понимал как никто другой. Он сжал зубы сильнее, чтобы не клацнуть от обуревающих его совсем нескромных желаний, которые диктовались его инстинктами.       — Тебе не стоит делать тех вещей, о которых ты можешь пожалеть! Мы же разумные люди, хоть и наполовину звери. Всё же интеллект у нас человеческий, и мы можем контролировать что-то по велению разума. Если сорвёшься, то пожалеешь.       — Я жалею, что родился омегой, однако, видимо, это произошло независимо от моих решений.       — Тэхён! — предупреждающе рыкнул альфа, когда парень, цепко взяв его за шею, прислонил лицо к его коже, начав откровенно тереться о пахучую железу щеками, носом и губами.       — Просто заткнись! — рыкнул омега и хищно прильнул к его плотно сомкнутым губам, целуя их неумело и истерично, вгрызаясь, пока альфа со вздохом не начал слабо отвечать на его действия, придерживая его дрожащее тело за безопасное место между лопаток.       — Если ты мне засунешь в задницу эту штуку, всё пройдет? — он надавил коленом на колом стоящий огромный член. И в этот миг омега готов был делать что угодно, чтобы эта пытка прекратилась, даже то, что ещё пару часов назад казалось вовсе неприемлемым.       — Я не буду ничего делать, сказал же тебе!       — Снимаю с тебя все обязательства по клятвам! Просто сделай это.       — Кхм, — раздался кашель.       В этот момент Тэхён уже залез на колени альфы и держал его за шею, пока тот, сжимая зубы, упрямо глядел на своего омегу, который откровенно сошёл с ума от боли.       — Чимин? — отозвался Тэхён, даже не поворачивая голову в его сторону. Он его узнал по запаху. В течку все чувства стали сразу острее, и нежный запах омеги был тут некстати.       — Что б вы ни делали, ребятки, вам лучше зайти внутрь и не пугать омег, что остались в усадьбе, — сказал друг. — Вы же можете это сделать? К тому же там будет удобнее.       Про себя Чимин уже скрестил пальцы, видя, к чему всё идёт. В этот раз подводил как ни странно Чонгук, решив поиграть в благородство там, где его не лежало изначально. Течки и нужны альфам и омегам для того, чтобы быть ближе, а он вёл себя с позиции беты. Видимо, слишком проникся своим истинным, выросшим в этой ненормальной среде.       — Пошли, тебе действительно следует находиться в кровати, — нехотя согласился Чонгук. Он приподнял шатающегося омегу и повёл его, удерживая за плечи, в кровать.       — Не уходи, мне больно, — капризным тоном заявил омега и заплакал. Таких маневров Тэхён ещё не проворачивал. Ему вообще было сложно заплакать при любых обстоятельствах, его растили мужчиной. Но в этот раз слёзы сами брызнули из глаз. Он знал, что Чонгук собирается занять свой пост в коридоре, и был намерен не дать ему этого сделать.       — Тебе надо снять одежду, — хриплым голосом сказал альфа, возвращаясь. Он знал, что любая одежда доставляет омегам в этот период нешуточный дискомфорт, и, возможно, Тэхёну станет легче, когда тот её снимет. Запах пионов сгущался в воздухе, и если поначалу Чонгук пытался не вдыхать этот сладкий яд, теперь он бросил это бесполезное занятие. Конечно, перманентный стояк доставлял массу неудобств и даже болезненных ощущений, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что испытывал сейчас его истинный.       Тэхён послушно вытягивал руки из рукавов пижамы, так же безропотно дал снять с себя штаны и бельё.       Чонгук впервые видел его без одежды. Конечно, он не представлял, в каких тяжёлых обстоятельствах ему придётся с этим столкнуться. Он приказывал всем своим инстинктам заткнуться, пока, укладывая бедного омегу набок и просовывая между его ног подушку, стараясь не коснуться его аккуратного члена, что болезненно стоял. Всегда дико скромный омега позволял делать это с собой, периодически сжимаясь от бивших его организм спазмов.       Когда Чон закончил с этим и ему показалось, что омега задремал, он потихоньку попытался встать с кровати, но маленькая ручка ухватила его прямо за хвост и сжала так, что всё тело альфы пронзило, словно током.       — Ты что творишь? — чуть ли не взвыл от острой боли альфа.       — Останься. Ты мне нужен, — безапелляционно заявил омега.       — Не могу я!       — Ляг, я сказал! — рыкнул омега, всё ещё крепко удерживая за его хвост. Он прекрасно знал об интимности жеста и болезненных ощущениях, но в этот самый миг он хотел втащить этому альфе за все его мужланские принципы и слово, которое он держит, когда его истинный по-настоящему нуждается в его чёртовом члене.       — Ладно, — сдался Чонгук и аккуратно лёг рядом, боясь сделать больно омеге. Он просто вытянулся на его широкой кровати, положив руки за голову. Нужно было просто ждать, когда это всё закончится.       Тэхён посмотрел на него, сощурив глаза, и молниеносным движением залез и лёг сверху, придавив его стоящий орган бедром. Альфа сжал зубы так, что у него побелели щёки. В это время омега, дотянувшись рукой, отодвинул резинку его домашних штанов с члена, и тот уперся в омежью обнаженную задницу.       — Так, — деловито заявил Тэхён, заводя руку за спину и морщась от боли. — Чёрт! Как это делается?       У него ничего не получалось, как он ни старался насадиться. Он испытывал лишь болезненные ощущения в области ануса, как и в тех случаях, когда пытался пропихнуть туда палец. Однако исполинский член истинного мало походил на палец… «Где же хваленая течная задница, которая просто просит члена?» — задавался он вопросом. Там же должно всё течь, но этого не было и в помине.       — Твою мать, — он обречённо рухнул на грудь альфы. — Я бесполезный совершенно. Даже трахнуть тебя не могу.       — Ты просто этого никогда не делал, — смягчился альфа, гладя его по влажной от пота спине. — Давай попробуем кое-что. Если хочешь, закрой глаза и просто подумай о чём-то своём, а я постараюсь тебе немного помочь.       Альфа перевалил его на спину и развёл ноги, после сел между бедер и соединил два члена вместе. Его был раза в два больше, и это напоминало соревнование. Омега задёргался.       — Закрой глаза, — твёрдо потребовал Чонгук. — Это будет просто приятно. Я не сделаю ничего ужасного с тобой.       С огромным усилием Тэхён позволил своим векам сомкнуться, придавив их для верности своими ладонями. Он чувствовал жар альфы на своем органе, его огромные руки, что скользили по потной коже, прижимая его член к своему, и это было действительно приятно. Теперь болезненные спазмы перемежались с искрами удовольствия. Омега расслабился, дав происходящему длиться. Его колени, поначалу напряженные и стоящие торчком, свободно упали по сторонам. Альфа продолжал движения рук поверх их членов, потом начал словно толкаться внутрь кольца из пальцев, проезжая по всей поверхности органа омеги. Тихие стоны не боли, а наслаждения, стали срываться с нежных губ, и он положил свои тонкие пальчики поверх запястий альфы, чувствуя приближающийся оргазм. В момент пика дикие спазмы, крутящие живот, отступили, и омега застонал от удовольствия и облегчения под жадными взглядами альфы. Это было настолько желанное зрелище, что Чонгук затаил дыхание, глядя на раскрасневшееся потное личико своего истинного в такой неге. Он бы делал что угодно, чтобы это всё повторялось и повторялось. Но и это было уже за гранью того, в чём он поклялся своему истинному.       — Ну вот, молодец, — сказал альфа и убрал свой орган обратно в пижамные штаны.       — Но ты же нет? — мутными глазами Тэхён посмотрел на альфу.       — Я так не страдаю, как ты. Поспи, если получится. Тебе надо отдохнуть, — он сграбастал омегу, положив его себе под мышку, тот уютно свернулся калачиком, ощущая нарастающие спазмы. Того, что дал ему Чонгук, всё же было ничтожно мало.       — Может, с моей задницей что-то не так? Или она вовсе не омежья? — буркнул он куда-то в район ключицы альфы.       — С чего ты это взял?       — Ну, я когда сам пытался, не смог просунуть даже палец. Не говоря уже о твоём приборе. Вообще, я думал, течка и всё такое там будет по-другому. Но я ошибался.       — Просто нужно немного подготовить. Это несложно. Странно, что Чимин тебе не рассказал.       — Мы с ним вопросы задницы не обсуждаем. Вернее… это я был против. Это как-то…       — Понятно, — альфа поцеловал его в макушку, тяжело вздохнув.       — Ну, может, ты свой феромоновый гипноз сотворишь и вставишь? — с надеждой спросил омега.       Альфа начал тихо смеяться, и, развернувшись, омега ударил его кулаком в плечо, хотя хотел съездить и по лицу. Он тут рассуждает о своей жопе с мужиком, который только что отдрочил ему. Похоже на какой-то сюр.       — Для начала, нужно использовать лубрикант. Как ты собрался на сухую впихивать в себя что-то?       — Но я же омега, у меня там должно всё выделяться.       — Ну не всё сразу. Чтобы что-то выделялось, ты должен испытывать возбуждение, а от тебя только страх исходит. Так что твоя омежья задница находится в состоянии дикого стресса, конечно, она тебе не выделит ничего.       — Какое тут может быть возбуждение? — пробурчал омега, поджимая ноги.       — В первый раз нарушаю свои обеты, — с этими словами Чонгук засунул палец себе в рот. Затем он отодвинул половинку омежьей задницы в сторону и коснулся насмерть сжатого ануса омеги.       — Нет, не нравится, — буркнул тот, вжимаясь в ямку плеча альфы, и задрожал от страха.       — Ладно, — быстро сдался Чонгук, затем молниеносно развернул на живот, подсунув колени под него.       Омега заверещал от страха, пытаясь отбрыкаться.       — Я не собираюсь тебя насиловать.       — А что тогда? — подвывающим голосом спросил Тэхён. Его в очередной раз крутил спазм, и он уже не знал, что лучше — насилие или эта безумная боль. Ему было страшно и больно, так что темнело перед глазами и всё его тело даже против воли выдавало мелкую тряску, как на холоде, несмотря на то, что это же тело горело, как в лихорадке. Чонгук не ответил, но через секунду он почувствовал на своём анусе мягкие горячие прикосновения языка.       — Ты что творишь? Так нельзя делать, — омега попытался отползти подальше, но был остановлен жёсткой рукой альфы.       — Чимину потом расскажешь, что у тебя там нельзя, а что можно, — с этими словами он обрушился на бедное трепещущее отверстие. Это было не сравнить с жестким сухим пальцем. Слюна вместе с нежными настойчивыми прикосновениями хлюпала в этом месте, даря какие-то запредельные ощущения.       Тэхён, оттопыривая задницу в ответ этому нежному измывательству над собой, грыз тыльную сторону ладони, сходя с ума от охватывающей его дрожи. Стыд просто таял в ощущениях, в импульсах, что посылало его тело. Пока язык и губы альфы врезались в чувствительный анус, большие руки альфы шарили по всему телу Тэхёна, надавливая на набухшие бусины сосков, трогая вздымающийся живот и капающий прозрачными капельками член.       С его омежьей функцией было всё в порядке, и с каждым витком возбуждения его складки становились всё мягче и мягче, туда заходил кончик языка, дразня и вызывая несдержанные стоны. Тэхён извивался всем телом под умелыми движениями альфы, который уже прислонил к его входу свой указательный палец, и тот вошёл, не встречая преград. Вызывая лишь новый поток сладких стонов.       — В тебе уже два пальца, омега.       Неверяще Тэхён посмотрел себе на живот и не увидел ничего. Тогда Чонгук завёл его руку в место соединения их тел и дал ему почувствовать движения в его нетерпеливо сжимающейся на пальцах заднице.       — Кажется, мне это нравится, — прохрипел Тэхён, раздвигая коленки и прогибая спину. Спазмы, содрогающие тело, переходили во вспышки удовольствия. Но это наслаждение было каким-то настолько животным, что он не мог его себе никак объяснить. Однако в этот момент не хотелось думать, лишь двигаться на его твёрдые пальцы, что били в одно особенное место внутри его тела.       — Теперь можно попробовать, — удовлетворённо сказал Чонгук.       — Скорее. Пожалуйста, — он захныкал в ответ на покидающие его тело пальцы.       — Такой же нетерпеливый, как и в еде, — буркнул Чонгук, приставляя головку к его входу, — может быть немного неприятно с непривычки. Но лишь самую малость. Тебе из-за течки должно быть в самый раз.       — Мммм, — замотал головой Тэхён, пока Чонгук вставлял, по миллиметрам растягивая омегу. Вид его задницы, растянутой вокруг его члена, был настолько пошло-прекрасным, что альфа боялся кончить в ту же секунду. Но ему надо было немного продержаться, чтобы Тэхёну стало легче. Его альфий член внутри задницы омеги — самое верное средство при жёстких болях.       И Тэхёну действительно становилось лучше. Он замер, ощущая, как его внутренности распирает. Это чувство заполненности дарило и тревогу, и наслаждение, и убирали спазмы. Словно он был направлен в самое средоточие ненормальной боли, сотрясающее тело. Хотелось движений, и он завозился, сжимая внутренние мышцы.       — Тихо-тихо, оторвёшь мне всё.       — Продолжай, прошу, — он выгибался под альфой, пытаясь получить всё больше.       Чонгук начал двигаться, пропихивая каждый раз всё глубже и глубже. Той жидкости, что выделял вход, Чонгуку хватало для хорошего скольжения, и сам Тэхён толкался навстречу этому прекрасному члену, что так аккуратно раздвигал его девственные стенки.       — Если ты будешь так дёргаться, ты поранишь себя, — рычал Чонгук ему в ухо, но омега будто бы не слышал, лишь пытался насаживаться всё сильнее, пока не ударился ягодицами о кости таза Чонгука.       Чонгук начал двигаться ритмично, загоняя себя внутрь истинного. Пока он вдалбливался, омега успел кончить два раза, но даже не попросил остановиться. Его жажда просто сводила с ума, и, кончая, он был готов сразу это делать снова. Будто пил и не мог напиться из этого источника. Чонгук кончил ему на спину, выйдя до узла. Он не хотел, чтобы их дети родились от таких необдуманных поступков. Ведь никто не собирался в этот раз спариваться. Просто так получилось.       — Как же метка? Поставь метку, — пробормотал сонно Тэхён, когда альфа вытирал его обмякшее тельце полотенцем.       — Ты уверен?       — Я же просил. Ну что за твердолобый альфа? — выругался омега и тут же вырубился.       Чонгук усмехнулся, глядя на своего спящего крепко истинного. Кто бы мог подумать, этот малыш с ужасом шарахался, что его альфа — мужик, а секунду назад требовал ещё, пока не свалился оттого, что силы совсем оставили его хрупкое тельце.       Теперь у альфы было время разглядеть его, пока он крепко спал. Его тонкое поистине омежье телосложение. Острые ключицы, тонкие выпирающие ребра, мягкий животик с аккуратной ямкой пупка, небольшой по-омежьи прекрасный член и длинные, словно у олененка, ноги. Его веснушчатое личико без эмоций напоминало детское, когда он так сладко спал. Никто бы не поверил, что перед ним довольно суровая королева клана, каким он успел себя показать. Его уважали и не смели указывать на отсутствие метки или хвоста, как делали это вначале. Он смог выстроить довольно сильную ауру власти вокруг себя.       Когда Чон слушал про его прошлую жизнь, то удивлялся, почему там у него не было близких друзей и любимых. Неужели никто не видел, насколько он прекрасный человек и внутренне и внешне? Хорошо, что ему повезло с родителями-бетами, те действительно неплохо заботились о нём, и он остался жив и здоров. Не всем альфам и омегам, которых выкрали в детстве, так везло.       Чонгук невесомо гладил его по пушистым волосам, думая о том, сохранятся ли после этой течки их отношения, или он будет его ненавидеть, что дал слабину. Будет ли общаться с ним в спокойные периоды, даст ли обнимать себя, разговаривать с собой. Альфа по-настоящему истосковался по его обществу. Вся его душа тянулась к истинному. Истинность она не только в кровати, во всех делах, в каждой минуте, в каждом часе и до самой смерти. Испытывает ли Тэхён что-то подобное по отношению к нему, Чонгуку, тот не мог знать.       Альфа тяжело вздохнул, глядя на прекрасное личико с прилипшими к нему потными прядями.

***

      — Если б мне день назад сказали, что я захочу трахаться с мужиком, — не открывая глаз, пробормотал Тэхён, слепо шаря по мускулистой груди альфы.       — А ты захотел?       — Ммм…       Альфа склонился над ним, целуя нежно и с оттяжкой. Омега, отвечая ему, открыл глаза, глядя совершенно пьяным взглядом и закрывая их снова, встречая у себя во рту нахальный язык, что шарил там, как у себя дома, до тех пор, пока омега не начал постанывать прямо альфе в рот.       Альфа посадил его на себя, держа за бока, наслаждался его замешательством, пока гладил его ноги и прямо стоящий орган. Омега завозился на нём, не давая насладиться прелюдией. Этот торопыжка хотел лишь ощутить в себе его член без всяких реверансов. Нужно будет его учить, как продлить приятные ощущения и преумножить их. Пока течка не давала особенно место для манёвров.       Он дал ему желаемое, привалив его грудью на свою, начал в нём двигаться сначала медленно, наращивая темп постепенно. Но для Тэхёна этого было недостаточно, и он, откинувшись, начал толкаться сам, ускоряясь всё больше и больше. Альфу такой расклад не устроил, и он подмял его под себя, широко разводя его ноги, ограничивая в движениях. Однако он не смог трахать его так медленно, как хотел, ибо у самого срывало башню от столь сладких нетерпеливых стонов и врезающихся пальцев рук омеги, что мотал головой, как только огромный член альфы входил в него до конца.       Чонгук чудовищным усилием воли вышел до сцепки, и это был момент оргазма омеги. Памятуя о метке, которую он должен был поставить непременно, сжимая свой член в руке, он вонзился прямо во внутреннюю сторону бедра. В этот момент омега закричал от удовольствия, выстреливая остатками почти прозрачной спермы.       Чонгук потом зализывал метку, пока омега рыдал, словно ребёнок, прижимая предплечья к глазам. Альфе же открывалась отличная картина на его припухший анус, полувставший член и перепачканную грудь и живот, весь в их общей сперме.       — Это что нахрен такое? — нарыдавшись, спросил омега.       Язык альфы остановился на мгновение, потом ещё пару раз прошёлся по метке, что уже перестала кровоточить.       — М-метка, — скромно отозвался Чонгук.       — Ты б ещё на жопе поставил. Я думал, метка ставится на шее!       — Прости, немного промахнулся.       — Немного? — омега резко сел, растопыривая бедра и осматривая припухшую рану. — Я как её людям-то покажу? Если ваши там враждующие кланы приедут, я буду портки снимать, что ли? Ты чем думал-то?       Альфа почесал голову.       — Прости. Я просто... просто… кажется, увлёкся.       — Мы сможем потом поставить ещё одну? На шее, так, как у всех нормальных омег?       — Надо уточнить у Джина.       — Бля, — протянул омега, валясь на спину.

***

      — Где, говоришь, твоя метка? — Чимин покатывался со смеху так, что Тэхён подумал, тот родит раньше срока.       Как оказалось, беременность омег проходит быстрее, чем у обычных людей, примерно раза в два, и Чимин уже имел премилый животик, который частенько наглаживал Тэхён, считая себя ответственным за его появление.       Первая течка прошла хорошо, и вопреки сомневающимся, даже самим непосредственным участникам, всё пошло по лучшему сценарию из возможных. Метку, что не было видно снаружи, ощущали тонкие носы зверолюдей, и им было сказано, что метку специально поставили в таком месте, чтобы не портить красивую оливковую кожу королевы. До этого момента Тэхён был не в курсе, что его кожа, оказывается, красивая и оливковая.       Джин же сообщил, что метку можно поставить и вторично, в момент совпадения течки и гона, что частенько случалось у истинных через несколько лет совместного проживания.       Тэхён ошибался, думая, что Джин теперь угомонится, получив желаемое. У лордов появились настоящие отношения, и метка чётко ощущалась на теле омеги.       — Почему ты не забеременел? Вероятно, у тебя какие-то проблемы с этим.       — Мы не планировали детей.       Тэхён умолчал о том, что и трахаться они не планировали вообще никогда, но он был благодарен своему умному альфе, что тот не засадил ему выводок котят с первой течки, как частенько бывало в их клане.       — Какие могут быть планы в доминантных семьях! Вы своей башкой-то думаете? Речь идет о наследниках клана. Только ты можешь родить доминантных альф. Хоть понимаешь, насколько это серьёзно?       — Я пока к этому не готов. И если у тебя всё, Джин, то я пойду дальше делать свою работу.       — Нет, ты должен выслушать. Ты просто не понимаешь всей важности!       — Чонгуку расскажи, вы, альфы, друг друга лучше понимаете, — отмахнувшись, Тэхён зашагал по коридору. Этот Джин с его средневековыми правилами порядком уже поднадоел. Ещё б в кровать залез, рассказал, что и как там делать. Дай ему волю, он действительно это бы смог свершить.       После течки истинные почти не виделись. Чонгук укатил по делам, а Тэхён выполнял работу, гладя по животикам беременных омег, кто приезжал издалека, чтобы их потомство было здоровым, требовались феромоны второго лорда.       Эта работа нравилась Тэхену. Теперь, когда метка стояла на его теле, жить стало гораздо проще. Теперь все ждали, пока у него появятся вторичные признаки.       Чонгук сказал ему, что тот являлся тоже леопардом, как и его биологические родители, которые до сих пор не проявили желания познакомиться с давно потерянным и вновь обретённым сыном.       Выйдя на улицу Тэхён увидел, что на подъездной дорожке затормозил автомобиль, что возил котов по важным делам. Из него вышел Чонгук в классическом офисном костюме в человеческой форме без ушей и хвоста.       — Где ты был? — без особых церемоний спросил Тэхён, словно сварливая жёнушка.       — Работал. Или мой омега думает, что на содержание целого клана деньги падают с воздуха? У нас, любовь моя, своя крупная юридическая фирма, — подскочив к Тэхёну, схватил его и, подкинув, прижал к себе так, что хрустнули кости. — А ты скучал, мой маленький истинный омежка, — пробормотал он, и прежде чем услышал отрицательный ответ, обрушился на него с совершенно нескромным поцелуем, залезая руками под свободную футболку.       — Что ты, блять, творишь при народе? — возмущённо пыжился совершенно красный омега, одёргивая на себе одежду.       — А что я творю? Ты мой истинный. Все знают, чем я с тобой занимаюсь ночами и днями.       — Заткнись, — буркнул Тэхён, видя, что на голове Чона появилась вторая пара чёрных кошачьих ушей.       Сколько бы ни думал над их отношениями после течки Чонгук, правда оказалась гораздо проще. Он просто не дал омеге отдалиться, зажимая того в каждом углу. Целуя и прижимая к себе, шепча всякий безумный бред.       Омега, который для себя решил проводить близкие телесные сессии только в течку, потерпел поражение сразу же, обнаружив в своей постели Чонгука, который решил среди ночи отсосать истинному лишь потому, что ему показалось, что омега выглядел грустно.       — Этим ты меня развеселить решил? — впивая пальцы в его волосы, спросил Тэхён.       Ответом послужили резкие насаживания горлом под аккомпанемент резких вскриков омеги.       После телесных воздаяний у Тэхёна начисто смело сон, и он, сидя по-турецки совершенно нагой, играл с хвостом альфы. Тот закручивался вокруг его пальцев, запястий и руки. Щекотал его нос, от этого омега хихикал.       — Ты знаешь, у нас так малые дети забавляются с хвостами своих родителей. Мне жаль, что ты пропустил этот милый этап взросления зверолюдей.       — Мне и в моём возрасте это забавно. Ты управляешь им?       — Частично. Это скорее инстинктивные движения. Я могу управлять им, но в данный момент я даже не думаю, куда и как он будет двигаться. Так что он словно играет с тобой самостоятельно. Однако наука говорит, что это фоновое управление. То есть я как бы управляю, а как бы и нет.       Лениво зевнув, омега натянул на себя шёлковый халат и потянулся к неизменным фруктам, которые стояли в его комнате постоянно. И тут он резко дёрнулся и в следующую секунду выбежал за дверь. Чонгук бросился вслед за ним, еле успев натянуть трусы.