Фрукты

      — Теперь тебя ждёт полная форма, — с видом знатока сказал Чимин, разглядывая его хорошенькие торчащие ушки песочного цвета. — Лучше, чтобы Чонгук тебя прогулял по лесу, это может поспособствовать. Так или иначе, лучше перевоплощаться там, пока ты ещё не особо контролируешь это.       — То есть я могу во время приёма мутировать в кота. Так, что ли?       — Ну, в теории можешь, но есть кое-какие инструменты влияния. Тебе надо насытится звериной формой, и тогда такие моменты станут маловероятны.       — Короче, лоток мне приготовь… и корм кошачий, — буркнул Тэхён, который был в ужасе от всего того, что с ним происходило. Эти уши, когда он рассматривал себя в зеркале, казались украшением для девочки-подростка, но никак для взрослого парня, коим он и являлся. Про хвост и вовсе говорить не хотелось. Тот был коротким и вертлявым. Таких коротких хвостов он ни у кого не видел. Но окружающие заверяли его, что таким он не останется. Всё же Тэхён продолжал переживать, желая себе длинный гибкий хвост, такой, какой был у Чимина или у Чонгука. Чонгуков хвост так вообще был просто великолепный. Плотный короткий мех блестел на солнце, а сам он мог бы служить третьей конечностью, часто свиваясь на руке или ноге и даже на талии Тэхёна. Он любил его с особой нежностью, что даже не касалась самого альфы. Словно бы он являл собой отдельную личность.       — Есть кое-что, о чём я должен тебя предупредить. Это касается наших последних тревожных событий. Каждый твой этап развития увеличивает сверхспособности, которые достались тебе по природе, — серьёзно сказал Чимин и прижал свои светлые ушки к голове. Он переживал за реакцию друга.       — То, что Джин называет шизофренией? — спокойно спросил Тэхён.       Чимин поморщился.       — Хоть я знаю Джина с рождения и уважаю его, но тут он явно переборщил и ведёт себя странно.       — Когда вы отведёте меня к нормальному врачу? Я хочу убедится, что здоров… ну или болен. Вся эта история мне не нравится. Чонгук… Он привязывается ко мне всё больше и больше. Я переживаю за него. Если вдруг придётся расстаться… Он будет страдать.       — Ты, что ли, не будешь? Вы истинные. И в случае расставания больно будет всем. Но, друг мой, никто не собирается из вас расставаться, или тебе так хочется прилечь в психушечку? Сбежать хочешь?       — Да блин! Ну это серьёзные вопросы, а ты смеёшься надо мной. Сам живёшь врозь с истинным. Будто не понимаешь, как это больно.       — Ну если уж серьёзно, мы не можем тебя привести к доктору бете. У тебя нестабильная совершенная форма. Можешь отрастить уши прямо в очереди или врачебном кабинете. Плюс твои способности медиума. Сможет ли врач отличить их от истинной шизофрении? В медицине и науке нет такого понятия как медиум, хотя в нашем клане это вовсе не редкость. Но никто прицельно этот феномен не изучал. Чонгук ищет доктора психиатра зверочеловека. Он найдёт. Тебя вот на другом конце света нашёл.       — Что будет с Джином? Вдруг он сидит там просто так? За правду.       — Он в комфорте. Это единственное, что я могу тебе сказать. Его не выпустят из клана ни в каком виде. У Чонгука свои мысли на его счёт. Но подождём усиления твоих способностей. Может, откроется ещё что.       — Сойду с ума окончательно.       — Не неси чепуху, — сказал Чимин, соединив ладони на пухленьком животе.       — Он скоро родится, — улыбнулся Тэхён, заметив это движение.       — А ты говоришь мы врозь с истинным, — он посмотрел на Тэхёна, и вся боль, вся тоска была в этих светлых глазах омеги, — мы вместе больше, чем любые истинные.       — Мне от этого не по себе. Я всегда думал, что стану отцом. Но походу судьба посмеялась надо мной, и мне придётся стать матерью, — глядя на круглый живот друга, сказал Тэхён.       — Природа подскажет. Это как в течку… Тогда Джин думал, что вы не состыкуетесь никогда. И Чон падёт смертью храбрых под твоей дверью.       — Он бы и пал, — буркнул Тэхён.       Чимин посмотрел на друга многозначительно. Всё, что касалось его подопечного, было в большей степени любопытным. Всё это воспитание в среде бет или же его качеств от рождения, он не знал, что именно делало его таким уникальным сильным и слабым одновременно. Одно знал Чимин наверняка: с того момента, как нога Тэхёна переступила поместье, он обрел в его лице настоящего друга.

***

      К огромной радости Тэхёна его хвост стал действительно подрастать, становясь более красивым и управляемым. Но он не вполне мог контролировать появление ушей и хвоста и порой выходил в зал для церемоний, словно у него их и вовсе не было. Так как метки не было заметно, многие думали, что всё у них с альфой до сих пор не наладилось. Правда после всех предупреждений пришедшие для благословения альфы и омеги могли лишь шептаться.       Тэхён был непременно зол оттого, что метка находилась там, где он не мог её показать никому.       И если Чимин покатывался от смеха при упоминании метки на внутренней стороне ляжки, то самому Тэхёну было вовсе не до смеха. Теперь он сходил с ума, думая, как теперь поставить метку на приличное место, ведь Джин сообщил, что это вполне возможно осуществить, если гон и течка совпадут, что часто случается с истинными.       Сам же Чонгук обожал на неё смотреть с маниакальным удовольствием. Стоило омеге появиться в халате или футболке, альфа непременно находил возможность потрогать метку, а то и поцеловать или же полизать, бесцеремонно задирая на нём одежду, будто его интересовала именно метка, а не сам омега.       — Нравится твоя работа?       — Безумно, — урчал альфа, словно огромный кот, прикусывая прямо за шрам. Тэхён вцеплялся пальцами в его ухо, зная, что тому больно, но Чонгук продолжал выцеловывать свои художества на внутренней части бедра омеги.

***

      — Сегодня попробуем побегать по лесу. Твоя полная форма уже на подходе, и тебе лучше перевоплощаться в лесу, так часто, как ты только сможешь. Это довольно энергозатратное занятие, но необходимое, — заявил Чонгук за обедом.       — Как я буду это делать? Ну, стану котиком? — Тэхёна волновало, как он будет перевоплощаться, ведь он не чувствовал в себе желания стать зверем или каких-то позывов, которые должны были сообщать, что полная форма уже совсем на подходе, как говорили близкие ему люди.       — Тут работает некое стадное чувство. Словами не объяснить. Ты увидишь сам, — ответил Чонгук, прихлёбывая свой кофе.       Тэхён долго сражался с истинным, который заставил его раздеться догола. Он утверждал, что все на него смотрят, но в стане оборотней нагота не была чем-то уж ужасным, с учётом того, что многие доминантные особи были способны принимать полную форму и обратно по своему желанию и делали это часто, особенно перед течками и гонами, сбрасывая накопившееся напряжение. Одежда тут явно была лишняя.       Чонгук перевоплотился на заднем дворе уже на закате солнца. В первый раз, когда Тэхён наблюдал за трансформацией, он не запомнил ничего, теперь же, когда его физическое тело размывало в воздухе, будто он был нарисован, Тэхён забывал, как дышать, от ужаса и восторга. Это было физически невозможно — такое перестроение всего тела, однако он наблюдал всё своими глазами в данный момент времени.       В своей полной форме Чон был совершенно огромный, великолепный и нереально прекрасный. Тэхён обошёл его вокруг, трогая чёрный мех ладонью. Хриплое дыхание огромного зверя ощущалось вибрацией по всему телу.       Чонгук дал ему время освоиться с его звериной сутью, потом лёг на землю, подогнув мощные лапы под себя. Тэхён скользнул к нему на спину, впивая пальцы в лоснящийся мех на загривке. Леопард аккуратно поднялся, удерживая на себе ценную ношу, и медленным шагом направился в тёмный загадочный лес. Там, где-то на полутемной поляне, он не особо ласково стряхнул его со спины и, сделав два круга, стал приближаться к омеге, который сразу начал чувствовать озноб. В лесу было довольно холодно, а на Тэхёне не было и нитки одежды. В голые пятки впивались ветки, шишки и какая-то лесная хрень.       Чонгук словно сошёл с ума, он приближался к нему так, если бы он был добычей. Огромная звериная морда ощерилась гигантскими клыками. Он зарычал так низко, так страшно, что Тэхён попытался отступать, чувствуя серьёзную боль в пальцах. Ему становилось всё страшнее и страшнее. Всего каких-то пять минут назад он бы мог поклясться, что Чонгук, в какой бы он форме ни был, никогда и ни за что не тронет его. Но в эту минуту, казалось, тот потерял всякий разум, став настоящим диким зверем. Тэхён даже видел слюну, что капала с клыков, и облачка пара, вырывавшиеся из пасти в прохладный воздух.       — Чон Чонгук, боже. Это же я. Твой омега. Пожалуйста, не пугай меня! — отчаянно закричал Тэхён.       Зверь не реагировал. Он приближался медленно, и ветки трещали под его мощными лапами. Закатный свет отражался от его меха, пока он медленно и очень угрожающе приближался к омеге, низко рыча и скаля зубы.       — Господи, — пискнул Тэхён, чувствуя первобытный ужас перед этим красивым мощным зверем. Он закрыл лицо руками. Импульсы ужаса пронзали всё его существо. Внезапно его начала бить крупная дрожь, такая сильная, что он клацал зубами, не в силах молить о помощи или пощаде.       Он резко согнулся пополам, и, кажется, его вырвало. Тело разлеталось на молекулы в сладко пахнущем лесом и Чонгуком воздухе. Он трансформировался.       В какие-то доли секунды его зрение поменялось, он видел так чётко, как не видел никогда раньше. Маленького шуршащего зверёнка, копошащегося в траве. Качающиеся ветки видел так, что мог различить каждую отдельную хвоинку. Его уши ловили безумную какофонию из криков птиц, шороха и скрипа деревьев, стона ветра.       Он поглядел на истинного, тот уже не угрожал, просто был рядом. Потом повернулся и медленно пошёл. Тэхён последовал за ним, спотыкаясь и привыкая к новому способу передвижения. Его лапы были большие, светло-бежевые с тёмными пятнышками. Не такие огромные, как у Чонгука, но всё же внушительные. Омега с удивлением смотрел на свои новые конечности.       Чёрный леопард ускорялся, уже почти бежал, Тэхён поспевал за ним, пробуя себя, и у него получалось. Он хотел быстрее и вскоре уже мчался во весь опор, чувствуя свои упругие мышцы, пружинящие лапы и хвост. Ветер свистел в ушах, и он прижал их к голове.       Вскоре он почувствовал эйфорическое состояние, эта пробежка доставляла ему настоящее удовольствие. Он начал прыгать на деревья, отталкиваясь от них, словно был совершенно диким. Впивая когти в очередную сосну, он слышал свой низкий рык, который сам по себе вырывался из глотки.       Он не смотрел на Чонгука, чувствуя его рядом каким-то особенным образом. Он пробовал себя в новом теле, творил сумасшедшие вещи. Катался на спине, потом прыгал, крутился за хвостом и не мог насытится этой своей новой свободой. Потом бежал по лесу, куда глаза глядят. После смотрел на животных из засады. Всё же все леопарды являлись природными хищниками, и это было завораживающе — смотреть на стайку косуль вдалеке, ловить их движения, замирать, словно готовясь прыгать.       Рядом находился истинный. Словно следил за разыгравшимся котом. Может, так оно и было на самом деле.       Казалось, они бегали всю ночь, и на рассвете оказались на той же поляне. Чонгук стал человеком сразу, за ним последовал и Тэхён. Он не знал, как это получилось, скорее, потому, что альфа сделал так, и это послужило сигналом.       Тэхён посмотрел на своего альфу. Такого мощного и красивого в человеческой форме. Тот тяжело дышал, улыбаясь, глядел на своего истинного с любопытством и любовью. Ведь всё получилось как нельзя лучше и с первого раза.       Тэхён молча глядел, как он тяжело дышит и улыбается, что-то говорит. В его ушах стучала кровь, какое-то дикое первобытное чувство. Он смотрел на него, абсолютно голого, на его мощный торс, большие руки, полные, чуть влажные губы. Чонгук одёргивал челку, продолжая говорить ему слова, смысл которых ускользал от омеги. В следующий миг он сделал широкий шаг, прижался к альфе и, зацепив руками его шею, заставил нагнуться к нему, после врезался в его рот совершенно безумным диким поцелуем. Кусая его губы, совершенно не заботясь о том, что тот мог при этом чувствовать. Красный туман застил глаза, кажется, он рычал при этом.       Чонгук охнул и начал отвечать, гладя его огромными ладонями по всему телу, что ещё хранило лесной запах и было потным. Это не имело никакого значения, когда два зверя теряют свой человеческий облик посреди леса.       Возможно, все треволнения последних дней вылились в чистую, ничем не прикрытую страсть, и Тэхён словно пытался сожрать своего альфу: рычал, терзая его губы, встречая язык в своём рту. Слюна текла по подбородкам, и было всё равно. Движения омеги были разрознены и хаотичны. Он не мог сосредоточиться на чем-то одном, словно хотел поглотить его целиком в эту же секунду. Тэхён касался его так жадно, так торопился, словно его гнала стая чертей. Он сам запрыгнул на него, стискивая лодыжки за спиной альфы. Прижимаясь к его животу своим членом, извиваясь на нём, пытаясь срастись. Умоляя трахнуть себя, не проронив ни единого слова. Будто его звериная сущность поглотила в себе дар речи.       Член Чонгука толкнулся уже в совершенно влажный вход, и им не потребовалось дополнительной подготовки. Поляна не была самым удобным местом для таких манёвров, и Чонгуку пришлось прислонить омегу спиной к первому попавшемуся на пути дереву. Кажется, это была сосна.       Пока он шёл до неё всего несколько шагов, Тэхён уже извивался на его члене, пытаясь двигать тазом в этом очень неудобном положении, но у него не было даже нескольких секунд терпения. Однако у него это как-то получилось, и он кончил к тому моменту, когда его спина коснулась шершавой поверхности ствола дерева.       Чонгук к этому времени уже был на грани, и теперь, прижав его к царапающей спину коре, вбивался так отчаянно, что крона дерева тряслась, распугивая птиц. Он стонал на каждом толчке, вбивая омегу спиной в это несчастное дерево, которое ещё не видело такого поругания за всю свою многовековую жизнь.       Тэхён уже рыдал, кончая второй раз, и истинный слизывал его слёзы, кончая себе в руку, едва успев выйти из засасывающей его мокрой задницы омеги.       — Сумасшедший, — усмехнулся Чонгук, сцеловывая слёзы со щёк Тэхёна.       — Кажется… Я хочу есть, — ответил омега, желудок которого скрутил нешуточный голодный спазм. Казалось, он сейчас просто умрёт, если не поест.       Оказалось, что самым лучшим после обращения всегда являлась обильная сытная еда. А вот секс не особенно рекомендовался, так как молодые оборотни теряли слишком много энергии и сил на обращение и всё то, что они творили в зверином теле.       Чонгуку пришлось обращаться снова леопардом, чтобы дотащить теряющего сознание истинного до усадьбы. Их уже заждались и встречали с накидками. Чимин, увидев, в каком состоянии находится его друг, чуть не бросился на первого лорда с кулаками.       — Ты что с ним делал? Что со спиной? Ты с ума сошёл?       Тэхён лежал животом на истинном, а его спина была в глубоких кровоточащих царапинах. Чонгук скатил омегу в руки Чимина и тут же обратился человеком.       — Займись своими делами, омега. Ничего я с ним не делал такого. Просто случайность, — сказал он, глядя с тревогой на спину любимого.       Его помощники уже накинули на него халат, и он помог завернуть истинного в мягкую ткань, аккуратно взял его, словно ребенка, на руки под удивленные взгляд синих очей Чимина и понёс прямиком в кабинет врача.       Новый доктор, молодой мужчина, был в священном ужасе. Он толком ещё не успел принять дела в усадьбе, а его уже разбудили среди ночи и велели явиться в кабинет. Помощь требовалась не кому-нибудь, а правящей семье. У него тряслись руки, когда он отодвинул ткань со спины королевы.       — Н-ничего страшного. Это просто царапины, — с профессиональным видом заявил он. — Нужно лишь немного обработать и всё.       — Дайте мне поесть наконец, — подал голос Тэхён, он был чертовски зол.       Всю дорогу он спорил с альфой по поводу еды. Тот настаивал на обработке спины, ибо она кровоточила и выглядела, словно кусок мяса, а омега утверждал, что если он сейчас не поест, то сожрёт самого Чонгука. Но спина выглядела действительно ужасно, и альфе пришлось рыкнуть на своего мужа, дабы тот пришёл в себя и не капризничал, словно малыш.       В кабинет влетел запыхавшийся Чимин с тарелкой, полной фруктов и ягод. Не особенно церемонясь приличиями, Тэхён начал жадно поглощать розовые нектарины. Чонгук усмехнулся, глядя на сосредоточенное лицо истинного, который чуть ли не рычал, вгрызаясь в сочную мякоть.       — Наверное, мне всё же надо питаться мясом. Я постоянно голодный, — пачкаясь соком, сказал Тэхён.       — Это у вас пройдёт. Вы же почти с рождения были на обычной для людей еде. Организму просто нужно время.       — Как тебя зовут? — Тэхён мизинцем указал на нового доктора, что пах, словно цветы и явно был омегой.       — Намджун, сэр.       — Где твои уши и хвост, Намджун?       У парня действительно не было вторичных признаков, и это было странно. Всего несколько дней назад этого не было и у самого Тэхёна.       — Намджун, как и ты, жил среди людей до последнего времени. Он омега и работал доктором у людей. Поэтому я решил, что он составит вам с Чимином неплохую компанию, — сказал Чонгук. — Хотел сделать сюрприз. Но кто ж знал, что так получится.       — Ты можешь сказать, есть ли у меня шизофрения? — перестал есть Тэхён.       — Нет, сэр. Я врач общей практики. Но теперь ещё и пристально изучаю омегологию в ускоренном темпе. У нас в клане ожидаются многие роды.       Чимин улыбнулся, гладя свой круглый животик.       — У тебя есть истинный? — спросил Тэхён. Ему хотелось знать всё.       — Нет, я же не доминантный. У обычных омег такое случается редко. Просто у меня случилась первая течка на работе, и мне к тому моменту было уже тридцать лет. Так меня и нашли.       — С ума сойти.       — С тех пор я работаю здесь.       — Теперь ты понимаешь, что могло с тобой случиться, останься ты жить со своими родителями?       — Да… Это ужасно, — он вздрогнул, вспоминая о течке.       Намджуну удалось обработать спину, пока омега набивал щёки, словно хомяк.       — Расскажешь, что со спиной? — спросил Чимин, когда они остались вдвоём. — Тебя словно наждачкой тесали.       — Нет, — лаконично ответил Тэхён и покраснел, закрыв лицо руками.       Чимин хитро улыбнулся, глядя на друга, который ещё вчера с таким жаром утверждал о своей гетеросексуальности и невозможности отношений с альфой, даже с истинным.       Тэхён сам был в шоке от себя. Так кинуться на альфу. Но в тот момент он настолько сильно хотел его, что, казалось, если его член в ту же секунду не окажется у него внутри, он погибнет. Такого он ещё никогда в своей жизни не испытывал. Это было схоже с теми особыми обострёнными чувствами, что он испытывал, находясь в звериной шкуре. И они были совершенно прекрасны в своей дикости и необузданности.       — Как тебе звериная форма, понравилось? — спросил Чимин.       — Это сумасшедшие ощущения, — с жаром сказал Тэхён, вгрызаясь в персик, — жаль, что ты не обращаешься. Но твой истинный доминантный наверняка может.       — Скорее всего, — улыбнулся Чимин. — Когда ты живёшь с этим всем, это уже не кажется чем-то сверхъестественным. Такова наша природа.       Теперь Тэхён мог считаться зрелым омегой, после всего того, что с ним произошло, он обрёл все свои законные знания и умения. Его жизнь перевернулась с ног на голову, и большую часть своего нового странного существования он воспринимал уже нормально. Теперь даже в клане существовал человек, у которого уши и хвост отрастут позже, чем у него.       Чонгук после всех сумасшедших скачек смог отправиться на работу, а Тэхён, наевшись фруктов, отдыхал. От мяса он всё же отказался, хотя ему и предлагали. Теперь лежал на животе с густо намазанной специальным средством спиной. Кто бы мог подумать, они так трахались, что он даже не почувствовал, как с него сдирается кожа. Грёбаная сосна. Надо сделать себе заметку: больше не трахаться в лесу. К тому же он чуть не умер от голода после всего.       И, конечно, Чонгук теперь был довольный, словно дьявол-искуситель. Кто ж знал, что омежья природа так сильна, что гасит доводы разума презренными инстинктами. После всех событий Тэхён чувствовал себя на редкость расслаблено и спокойно, хотя ранее мысли о возможной шизофрении натурально сводили его с ума, даже вопреки заверениям Чонгука и Чимина о том, что в клане не раз появлялись люди со схожим даром, кто видели духов или мёртвых людей. В основном люди эти были мертвы или находились при смерти, в случае особенно вопиющих несправедливых случаев. Когда при жизни они мучались и искали правды даже за гранью земной жизни.       Чонгук был уверен, что истинный видит его брата. Так как истинные имели между собой сильную ментальную связь. А загадкой исчезновения брата он занимался всю свою сознательную жизнь прямо с детства. Изначально многое скрывалось от него, и он не знал, что его родители ушли в лес на веки-вечные. Так как-то была правящая чета, он не слишком часто видел своих родителей. Его воспитывали няни, педагоги и приближённые люди. Их уход для мальчика остался незамеченным, а самого его поместили под контроль родителей Чимина, с кем они находились в дальнем родстве. Мальчик не понял, что в какой-то момент, в самом нежном возрасте пяти лет, он стал первым лордом. Через несколько лет он узнал, что родился его истинный.       Сначала он ребенком бегал по лесу в поисках брата, который, как ему казалось, ушёл и заблудился. Он был привязан к нему. Тот всегда с ним играл и проводил время, но с возрастом чёткие воспоминания о брате заменились какой-то тоской и чувством родного тепла, что он испытывал, находясь рядом с ним. Более таких чувств в нём не вызывал никто.       С Чимином они уважительно относились друг к другу, но всё же альфы и омеги в подростковом возрасте отдаляются, это связано с их взрослением и осознанием своего гендера. Маленький кузен был ещё ребенок, а у Чонгука впервые показались уши и хвост. Он начал чувствовать сладкие запахи омег.       Когда Чонгук узнал, что у него появился истинный, то был вне себя от счастья, считая его частичкой себя. Ведь его родители тоже были истинными. Хоть он не помнил ничего, но его мечты заменили отсутствующие куски реальности. В его воображении истинные родители были образцом любви, взаимопонимания, родственными душами и просто его личным идеалом. А их дети, двое… были продолжением этой идеальной любви.       В истинных парах обычно рождался один-единственный ребенок — доминантный альфа. Как же была глубока любовь родителей, что на свет появился еще и Чонгук, который впоследствии стал спасением самого большого клана зверокотов.       Уже когда Чонгук стал взрослым, он анализировал снова и снова всё, что произошло тогда, много лет назад. Зачем нужно было красть доминантного альфу? Может, чтобы ослабить моральный фон королевы, поколебать, запугать весь клан? Он не находил нормальных ответов на это. Возможно, их цель была достигнута, после того, как королева и король покинули клан, ожидаемо перестали рождаться дети, а сам Чонгук был ещё мал, чтобы воссоединяться с истинным, за которым тоже пришлось вести настоящую серьёзную охоту.       Они нашли Тэхёна уже во взрослом состоянии. Операция по возвращению его тоже заняла какое-то время. Никто не знал, с какими сложностями придется столкнуться. Человек, выросший среди бет и считающий себя бетой. Но истинность действительно сильная штука и даже самый закоренелый в убеждениях человек оказывается бессилен перед своей настоящей природой.       Конечно, все годы, когда его воспитывали мужчиной, повлияли на его характер и мироощущение, но Чонгук по-настоящему кайфовал от этого. Его истинный не был похож ни на одного омегу в его или любом клане. Это был уникальный человек. Возможно, он был зашорен своей любовью к нему, впрочем, это не имело никакого значения. Каким бы ни оказался истинный омега, он был рождён любить и боготворить его любого.       Он долго фантазировал насчёт его внешности, начиная со своих восьми лет, но реальность даже не приблизилась к фантазиям. Он сразу был таким: самым-самым. Чуть смешной, всклокоченый и такой хрупкий. Сильный и слабый одновременно. Как такие невозможные качества уживались в одном омеге, Чонгук и представить не мог. Наверное, это и называется — истинность.       Теперь, общаясь по стационарному телефону по вопросам работы, он пролистывал на мобильнике те немногие фотографии, какие успел сделать, уже безумно скучая по своему маленькому уничтожителю фруктов, что остался после обращения с ранами на спине и лёгким замешательством от того, что он сам себе позволил.