Фрукты

      Атмосфера в церемониальном зале была накалена до предела. Сильные клана гудели, переговариваясь. Чогук же был вне себя от злости. С ним пытались взаимодействовать, словно с неразумным малышом, кто покусился на взрослые игрушки. Тем не менее, если ему пришлось принять бразды правления кланом ещё в детстве, это не значит, что его можно как-либо оскорблять и продавливать свои вновь появившиеся условия, о которых никто не упоминал до приезда в сердце клана Мин.       — Чонгук, мы хотели бы принести свои извинения за свои поспешные слова. И просим Вас и вашу делегацию задержаться ещё на сутки. Так же и Мин Юнги прибудет завтра и сможет встретиться с вами, — сказал седовласый король, недовольно поджимая бескровные губы.       — Я приму ваше предложение с одним условием, — жестко ответил Чонгук, удерживая свой спокойный тон голоса нечеловеческими усилиями, — прямо сейчас вы обеспечиваете телефонный разговор Мин Юнги и Пак Чимина. Даже не телефонный, мне нужна именно видеоконференция. После этого наша делегация задержится, как вы того просите. На сутки. У меня нет ни желания, ни особых оснований здесь оставаться, так же как и у моих омег. Главная забота первого лорда — безопасность и покой омег клана. Этим я и собираюсь заняться, раз наши переговоры зашли в тупик.       — Хорошо, хорошо. Вы получите желаемое. Мы рассчитываем на ваше благоразумие.       — Я тоже рассчитываю на ваше благоразумие, господа, — холодно ответил Чонгук.       Мобильный телефон с видеосвязью Чонгук передал Чимину сам, убедившись, что Мин Юнги подключился и отвечает.       Сам парень не особо понимал, что происходит и отчего с ним разговаривает Чон Чонгук и на фоне слышны голоса его родителей. И это была официальная связь королевского двора. Первый лорд клана Чон находился в его резиденции! Это шокировало, учитывая напряжённые отношения между кланами.       — Простите, но что происходит? — Юнги выглядел взволнованно. Он был одет в классический костюм. Видимо, звонок застал его за работой. Видя на том конце экрана нетипичную суету, он старался держать лицо, оставаясь холодным и чуть отстранённым.       — Добрый день, господин Мин, — несмотря на всю официальную обстановку, Чонгук смог тепло улыбнуться ему, — есть один омега, с которым, возможно, вы захотите пообщаться. Он сейчас находится в вашей родной резиденции и, вероятно, у него есть пара моментов для обсуждения.       — Это Чимин? Пак Чимин? — не дожидаясь продолжения объяснения, не выдержав напряжения, начал спрашивать Мин. Окружающие люди видели, как моментально меняется его выражение лица с холодного официального на беспокойное.       Испуганный Чимин в шоковом состоянии оттого, что его окружает столько людей, сразу замер, услышав голос своего истинного. Он пытался успокоить трясущиеся руки и так явно не трогать свой живот, скрытый складками одежды.       Чонгук вручил телефон омеге и попросил всех выйти из зала и дать некую приватность истинным.       — Десять минут, Чимин, — он улыбнулся непомнящему от счастья себя омеге.       — Чимин, как ты здесь оказался? — тем временем почти кричал Мин Юнги в тот момент, когда за выходящими людьми закрывались двери.       Переговоры можно было считать на восемьдесят процентов успешными. Ибо путём таких сложных манипуляций истинные обретали друг друга, даже посредством видеосвязи. Чонгук, как никто, знал, что это значит для них.       Попрощавшись с королевским двором, он направился в свои временные апартаменты, где его ждал его центр вселенной, его истинный омега.       Охранники на входе, вооруженные до зубов, расступились, пропуская своего короля. Узорчатые двери распахнулись, приветствуя Чонгука запахом сладких пионов вперемешку с фруктовыми ароматами. В апартаментах было несколько комнат, и омега явно находился где-то в глубине помещений. Чонгук чувствовал его присутствие, и ему становилось хорошо от одного осознания того рядом.       Альфа внезапно ощутил себя смертельно усталым и чертовски потным. Не посмев явиться перед омегой в таком виде, он наскоро принял душ, мечтая лишь об одном — обнять своего омегу после тяжёлого дня.       Обернув лишь полотенце вокруг бёдер, он вышел в солнечную комнату, ища глазами своего парня.       Вечерние лучи затапливали всё уютное помещение через разноцветные стёкла тёплым светом. Тэхён возлежал на изящной кушетке, практически нагой и разнеженный. Одну руку он закинул себе за голову, нахально оглядывая Чонгука с ног до головы, другой держал крупный сочный персик, не зная, кусать ли его или любоваться им. Видимо, уже был неприлично сыт, раз не вгрызался в него, словно упырёныш. Пока он просто играл с ним, тёр о щёку, то касался губами, то подкидывал на ладони. Чонгук, прислонившись к косяку, взирал на это нежное совершенство, что являлось его истинным существом на этой земле.       — Представляешь, пока я тут принимал ванну, мою одежду унесли, и ещё пропал чемодан с вещами. Взамен мне предоставили вот это! — он приподнял полу узорчатого совершенно прозрачного халата, который скользнул по его гладкому телу, обнажая нежную грудь с розовыми сосками, мягкий животик и изящный пупок. Пах был еле прикрыт такого же вида свободными штанами, собирающимися в складки. Эти лоскуты были призваны больше открывать и подчёркивать, нежели служить одеждой.       Чонгук усмехнулся, жадно пожирая омегу глазами. Его Тэхён, всегда такой пугливый и беспокойный, сейчас полулежал на тахте, держа в руках огромный сочный персик, и капризно жаловался на отсутствие одежды без следов какого-либо стыда или смущения. Наверное, впервые за их совместную жизнь.       Хвост и уши появились сами собой. Чонгук всегда принимал душ, скрывая их, дабы не намочить. Мокрый хвост — та ещё забота. Хотя ему нравилось сушить феном хвост своего истинного. Но не свой собственный.       Единственным желанием сейчас было сграбастать маленького омегу в свои объятия, впиться в его губы поцелуем так, чтобы он стонал от напора. Но Чонгук медлил, продлевая этот сладкий момент. Ощущая острые вспышки страсти и любви, словно нежную пытку.       — Как переговоры?       — Тяжёлые. Но не безнадёжные.       — Прости, Чонгук. Это я во всём виноват, — пристыженно сказал омега, садясь. Его прозрачная одежда пришла в движение, лаская нежное тело, скользя по нему и опадая, складками собираясь на тахте.       Чон проглотил слюну, глядя на омегу. В его голове было всё, что угодно, но уже не переговоры. Приблизившись к Тэхёну, он взял из его рук сочный персик. Омега ревниво и жадно поводил глазами спелый фрукт. Чонгук улыбнулся, видя эту ненормальную жажду.        — Что будет, если я его сейчас съем? — брови Чонгука изогнулись, когда он улыбался.       — Тогда я сожру тебя живьём, — ворчливо ответил Тэхён, пытаясь забрать сочный плод, протягивая свои тонкие ручки, и Чонгук тихо рассмеялся, дразня его, поднимая ладонь с персиком чуть выше, чем омега мог достать.       Тогда видя, что малыш-омега начинает злиться, он и вправду откусил от персика, и сладкий сок потёк по его подбородку. Глаза омеги расширились, он не ожидал такой наглости от своего альфы, который никогда при нём не покушался на омежью еду. Альфы могли есть фрукты без последствий. Некоторые даже любили, вспоминая о детстве, ведь все маленькие альфы пробуют еду омег, так как именно омеги занимаются воспитанием любопытных детей, готовых пробовать за своими родителями всё, что угодно. Но за Чонгуком такого ещё не водилось во взрослом возрасте.       Глядя на своего омегу, он ловил его противоречивые эмоции. Потом, наклонившись, поцеловал его, проталкивая кусок сладкого персика в его рот вместе со своим языком. Плод был настолько мягкий и сочный, что таял на языке, ощущаясь райским нектаром. Омега моментально включился в игру, обхватывая альфу за шею, мешая мягкий персик в их ртах так, что он стал соком, стекающим по их губам и подбородкам. Затем сам вылизал то, что оставило липкие следы на подбородке и шее своего истинного.       — Удивительный, — улыбнулся альфа, пытаясь накормить омегу уже надкушенным персиком. Дразня его, глядя, как тот открывает рот. Но лишь его губы касались края фрукта, альфа тут же увлекал его сладким поцелуем, словно заменяя собой его любимую еду. Омега не возражал, отвечая со всей страстью. Но всё же ещё сохранял больший интерес к персику, пытаясь его отнять.       Когда омеге-таки удалось откусить маленький кусочек, палец Чонгука тут же оказался у него во рту, надавливая на кусочек персика прямо у него на языке, превращая тот в сладкое жидкое пюре. Чтобы проглотить это, омеге пришлось обсасывать палец. Он сделал это с удовольствием, удерживая запястье Чонгука, заглатывая фаланги полностью до основания так, что от вида его, жадно сосущего пальцы, альфа начал тяжело дышать. Это не скрылось от Тэхёна, который улыбнулся прямо с пальцами во рту. Внезапно его рука накрыла выпирающий бугор на полотенце Чонгука.       Наверное, он ещё никогда не трогал его так. Всегда стесняясь того, чем им приходилось заниматься. Он мог прижиматься, мог требовать или хватать, чтобы вставить в свою дырочку немедленно, но никогда ещё не ласкал его так, даря удовольствие. Теперь же маленький чертёнок внезапно поменял своё мнение, потирая своей изящной ладошкой то, что рвалось из-под полотенца на волю.       Ещё раз персик оказался у него во рту, тот, уже закрыв глаза, практически не ел, а целовал его под ревнивые взгляды своего альфы. Следующим движением он дёрнул полотенце вниз, и огромный альфий член оказался возле его слегка удивлённого лица. Чонгук не успел ничего сделать, как горячий рот омеги поменял свои ориентиры с персика на розовую головку члена. Делая это так, словно между прочим. Чонгук никогда не просил и не заставлял такое делать, опасаясь, что тот может испугаться, хотя сам дарил ему эти ласки всегда щедро, радуясь, когда тот скулил от накатывающего наслаждения.       Теперь он сам не знал, отчего ему больше кайфово: от ощущения горячего рта и языка или оттого, что он видит эту безумную картину, о которой даже и мечтать не смел, перед своими глазами. Омега оторвался от члена и жадно облизал губы, глядя на темнеющие от страсти глаза альфы.       — У меня в этом нет опыта, — смущённо лепетал омега, высовывая язык и касаясь им балансирующей перед его лицом головки.       — Мне нравится всё, что ты делаешь со мной, — Чон протянул ему многострадальный персик, тот сделал с ним то же самое, что с его головкой — высунув язык, лизнул капающий сок. Казалось, можно кончить, лишь взирая на это чудо. Альфа хрипло застонал, глядя на это игривое создание, забирая у него многострадальный персик.       — Ещё, — попросил альфа, видя, что Тэхён абсолютно не против. Он прикрыл глаза, протискивая в свой небольшой рот его головку и принимаясь уже со всей серьёзностью сосать. Чонгук гладил по голове и щеке, пока тот старательно втягивал его член в рот, пытаясь делать поступательные движения. Смыкая красные губы вокруг ствола, втягивая щеки. Сжимал у основания, пытаясь помогать себе руками.       Чонгук вытащил свой член у него изо рта и заменил его персиком, побуждая теперь облизывать его. Тэхён послушно делал это, безбожно пачкая щеки и губы, за этим снова последовал член. Омега держался за бёдра альфы, насаживался ртом на его стоящий орган, слушая порыкивания своего альфы в ответ на каждое движение. Похоже это забавляло его, и он старался ещё усерднее.       — Хм, похоже тебе это нравится, малыш, — сказал Чон, видя как омежий стояк явно выделяется, приподнимая прозрачное газовое бельё. Тот поднял на него свой горящий взгляд, отрываясь от своего сладкого занятия, играя с головкой языком, погружая её снова так глубоко, насколько только мог позволить его маленький рот.       Омега улыбнулся, выпуская его член изо рта с хлюпающим звуком. Затем встал, толкая Чонгука на кушетку. Следом забираясь на него верхом, прижимая свой ставший чувствительным членом к его, впиваясь губами в губы, тесно сжимая его шею руками. Запуская свой юркий язычок в его рот, где ещё ощущался вкус персика.       Оторвавшись от губ, он игриво поелозил, прижимаясь животом к животу, и внезапно его взгляд наткнулся на плоские соски альфы. Он хмыкнул, и сладкий, истекающий персик переместился на тёмные кружки сосков. Он пачкал их сладкой мякотью и потом с упоением вылизывал это, грациозно изгибаясь над своей истинной жертвой, пока тот не начал хрипло постанывать и хвататься руками за его бёдра. Чонгук не знал, чем больше наслаждался его маленький омега — сладостью фрукта или же реакциями своего альфы на откровенное пожирание с его тела, словно он был импровизированным блюдом.       Невесомая прозрачная одежда скользила по их телам, и жадные ладони альфы ласкали кожу любимого через эту прозрачную паутину с вычурной изящной вышивкой. Надавливая между половинок, пачкая выделявшимися соками с запахом сладкого летнего пиона.       Согласно традициям, когда короли другого клана приезжают в гости и остаются на ночь, их соитие считается молитвой о плодородии и процветании принимающего клана. По этому многие хозяева предпринимают такие нехитрые действия, как «потеря» одежд омеги, замена её на некое эротическое подобие. Чонгук об этом знал, но чтобы заниматься любовью со своим истинным, ему не нужны были никакие уловки. Он гладил округлые ягодицы сквозь прозрачную ткань, ощущая, как омега трётся о него всем телом, уже умоляя трахнуть его. Судорожно целуя то губы, то шею мыча, что-то невразумительное.       Задрав, наконец, тунику, нырнув в это жалкое подобие штанов из прозрачной ткани, Чон безжалостно порвал их и приник пальцами к влажному жаждущему отверстию.       — Дай мне свой хвост. Сейчас же, — потребовал альфа.       Омега, который ещё не вполне мог управлять появлением своих вторичных признаков, тут же повиновался, и шёлковый светло-песочный хвост обвил запястье Чонгука.       — Умница!       На самом деле Тэхён и сам не понял, как у него это так быстро получилось, ведь он не вполне ещё владел им.       Хвост повышал градус возбуждения, являясь своеобразной эрогенной зоной оборотней, и Чонгук специально чуть дёргал запястьем, заставляя его подбрасывать попку, в то время, как в неё врезались пальцы омеги.       — Нравится тебе? — спросил Чонгук, пока омега, охая, ёрзал задницей, одновременно пытаясь вылизывать его шею.       — Мммм, — простонал тот куда-то в ключицу, а туника упала на предплечья, обнажая оливкового цвета нежную кожу.       Опьянённый своим омегой Чонгук припал губами к ней, оставляя россыпь синяков и засосов.       Перевернув обратно на кушетку, он начал лизать и сосать соски, зная что от этого маленький омежка теряет последние капли своего здравого смысла. Стянув с него жалкие остатки одежды, он развел широко его ноги, любовно лаская большим пальцем свою метку на внутренней стороне бедра. Начав заигрывать языком между его влажных половинок, он услышал всхлипывания омеги, который выгибался дугой, закрывая лицо руками. В такие моменты находил в себе силы испытывать стыд, но, не смея оттолкнуть от себя альфу, принимая его ласки, извиваясь под жадными руками и губами.       — Ты в порядке, малыш? — спросил Чонгук, толкаясь уже членом в мокрую пульсирующую дырочку. Видя то, как он запрокидывает голову.       — Мне хорошо, мне очень-очень хорошо. А-а-ах, — ответил Тэхён, пытаясь скрестить ноги за спиной альфы.       Чонгук никогда не думал, что секс с любимым человеком может приносить столько удовольствия. Весь его предыдущий опыт мерк по сравнению с его истинным омегой, что учился жить и любить с ним рядом. Принимать и давать свою любовь, теряя в ней себя и находя больше, чем он только мог ожидать.       Альфа сжал его хвост в тот момент, когда с громкими криками подскакивая на его члене, омега обильно кончал, пачкая их груди и животы своей спермой. Сжимая его член внутри своего тела.       — Узел хочу. Пожалуйста.       — Ты забеременеешь.       — Хочу забеременеть, — капризно шептал омега, насаживаясь так глубоко, как только позволяло его положение.       Альфа не мог решить, что делать, боясь, что тот пожалеет потом о своём решении и будет ругаться, что Чонгук поддался на уговоры.       — Давай во второй раз сделаем тебе узел? — шептал он, толкаясь внутрь, уповая на то, что можно надеть презерватив для альф и уже не бояться никаких последствий. Но сейчас он уже не в силах остановиться для поиска оных.       — Нет-нет, сейчас узел хочу. Пожалуйста. Я хочу, хочу прямо сейчас, — хныкал Тэхён, — кончи в меня. Мне надо, чтобы ты так сделал прямо сейчас!       Чонгук, прикрыв глаза, врезался глубокими толчками под всхлипывания омеги, которому непременно позарез понадобился узел, несмотря на опасность забеременеть, чего он всеми силами всегда избегал.       — Ах-ах, люблю тебя, — закатывая глаза, хрипел омега, ёрзая на разбухающем внутри него узле. — Чёрт, это так приятно, это так охрененно!       — Люблю тебя, малыш, — эхом ответил альфа, целуя его мокрое, перепачканное персиком и слезами личико.

***

      Время будущего совещания было назначено на восемь утра. Однако около пяти началась какая-то суматоха за дверями апартаментов. Хлопающие двери и громкие голоса, грохот, топот.       Чонгук натянул вчерашние брюки и вышел в коридор. Охранники вежливо поклонились своему королю и расступились.       — Что тут? — хмуро спросил он дежурного.       — Мин Юнги прибыл, — доложился кто-то из охраны.       — Ну наконец-то, — шепнул Чонгук еле слышно. Скорее, сам для себя.       В просторном коридоре стоял всклокоченный белобрысый Мин Юнги, пред ним стена охранников Чонгука и за ними торчали мохнатые светлые уши Чимина.       — Пропустите его, — тихо приказал Чонгук.       Охранники расступились, образовывая собой чёрный коридор между двумя истинными. Юнги без лишних слов кинулся к своему омеге.       — Под небом и луной, пред очами наших богов я признаю этого омегу… — раздался громкий голос Мина.       Зверолюди поспешно стали опускаться на колени, и лишь хвосты торчали, как антенны.       Тэхён, завернутый в одеяло, тихо подошёл к своему альфе, и тот обнял его. Они остались единственные стоять, кроме истинных, между которыми сейчас творилось словесное правило. Альфа признавал своего истинного омегу своим мужем навсегда. Метки и прочее уже являлись делом техники.       — Сынок, — раздался старческий голос нынешнего короля, — ты слишком торопишься. Остановись, у тебя будет ещё время на это! Послушай меня сейчас…       Юнги, не глядя на своих родителей и повышая голос, заканчивал словесное правило до самого конца, не думая останавливаться. Ему неинтересны были какие-то условия или ожидания. Он брал своё по праву природы. Своего истинного омегу. В конце концов, седовласый король и его омега-королева, всё ещё хранящая красоту на своём стареющем лице, опустились на колени, тем самым признавая королём своего сына, который закончил то, что твердил про себя всю дорогу по направлению к своему истинному омеге. Их словесную печать, признанную в их клане юридической силой при наличии определенного количества людей-свидетелей.       Чимин упал на колени, рыдая так, что его маленькое тело сотрясалось от спазмов. Рядом с ним опустился на пол его истинный, обнимая своего теперь уже практически мужа и второго лорда целого огромного клана.       — Теперь всё будет хорошо, любимый. Мы вместе. Всё хорошо, — успокаивал его Юнги, обнимая, не в силах сдержать свои собственные слезы.       Чонгук проводил злым взглядом бывшего короля, кто гневно раздражённо выражал свою обеспокоенность той семьёй, которая должна была стать их родственниками после свадьбы Мин Юнги. Теперь же в одну ничтожную минуту все их чаянья разрушились из-за какого-то Чонгука. Который неизвестно каким образом появился на свет и был вторым ребёнком в семье. Что само по себе странно в обществе доминантных зверолюдей.       Мин Юнги поднялся на ноги, утягивая с колен своего истинного, которого не мог отпустить теперь и на секунду. Всё ещё удерживая Чимина в своих объятиях, он подал руку Чонгуку, как равному себе, как другу, брату и королю. Тот крепко пожал её. В их кланах начиналась новая эпоха взаимоотношений и дружбы.       — Спасибо, — это единственное, что мог сказать Мин Юнги, чтобы не разрыдаться как малолетний ребенок.       Чонгук это понимал. Пока все суетились, он велел оставить истинных вместе в апартаментах омеги, для верности приставив охранников на их местах за дверями. Им необходимо было время наедине, чтобы немного успокоиться и поговорить. Все последние дни выдались очень напряжёнными, и всем требовалось немного времени. Просьбы родителей Юнги о немедленном разговоре с сыном не были услышаны. Он, лишь взглянув на своих стариков, закрыл дверь апартаментов Чимина. Конечно, потом их ждал длинный неприятный разговор. Но всё было после. В данный момент он обрёл то, чего ждал всю свою жизнь, и был не намерен тратить своё время на что-то ещё, помимо истинного.       — Теперь всё будет хорошо? — спросил Тэхён чуть улыбающегося Чонгука.       — Ты выскочил в коридор голый! С ума сошёл?       — Пфф, сколько раз ты заставлял меня раздеваться, перед тем как обернуться зверем. Теперь для тебя это имеет какое-то значение? Любой твой охранник может увидеть голую задницу второго лорда без одежды, если невовремя выглянет в окно заднего двора нашего поместья.       — А ты, гляжу, быстро освоился, — усмехнулся альфа, пытаясь закрыть его собой от посторонних взглядов.       — Учусь у лучших, — повёл обнажёнными плечиками в одеяле омега.       На том Чонгук повалил его к себе на плечо и унёс в апартаменты под взгляды расступающихся охранников в чёрной униформе.

***

      — Почему омеги едят фрукты, а альфы мясо? — спросил Тэхён, повозив спелой клубникой по груди альфы и тут же зализывая розовые следы на смуглой коже. — Это же по природе довольно странно. Мы же альфы и омеги — один вид животных. Тем более леопарды — хищники.       — Всё не так просто, любовь моя, — отвечал Чонгук, глядя на то, как его истинный играет едой прямо у него на груди. Видимо, вчерашний перфоманс сильно понравился омеге. — Мы, оборотни, не совсем обычные существа. Наша трансформация по сути своей не физиологический процесс. Поэтому диета омег объясняется вашим божественным происхождением. То есть вы все омеги, особенно доминантные, практически боги. Как я тебе раньше и рассказывал, многие омеги имеют очень яркие необычные и нетипичные таланты. По поводу фруктовой диеты: есть такие омеги, что едят один лишь определённый фрукт, меняя запах своего тела и феромонов, дабы преследовать свои определённые цели, повышая природные способности. Не знаю, насколько это правда, но такое имело место быть. Некая мода. Ты, живя так долго в мире бет, многого ещё не знаешь про то, как живут и чем дышат омеги. Но теперь постепенно ты будешь узнавать.       — Как думаешь, с Чимином будет всё в порядке?       — Я думаю, что сегодня он выйдет из апартаментов с меткой на шее. Не знаю, что произошло с Мин Юнги и его родителями, но он торопится теперь связать его всеми возможными способами, чтобы не было никакой лазейки. Это правильно. Я бы тоже так сделал.       — Эй, — Тэхён ударил его в грудь кулачком. — Я помню, как ты произнёс правило. Я даже очухаться не успел.       — Конечно. Ведь я переживал за тебя с того момента, как ты родился. Ты же мой истинный. Думаю, если бы встретил тебя в детстве, я сделал бы то же самое в тот же миг. Правда, клятвы считаются основательными только с момента полового созревания особи. Но я бы повторял её каждый день, пока она стала бы действительной. Уж будь уверен.       — Сложно тебе не поверить, альфа, — Тэхён поглядел на него с каким-то странным выражением лица, а потом спросил: — А если бы ты меня знал с детства, как бы мы тогда… Ну это… Как?       — Истинность решает все вопросы. Любил бы тебя с самого твоего рождения. Чтобы быть вместе, необязательно лишь заниматься любовью. Мы были бы близкими людьми практически сразу. Сначала бы я учил тебя играть в куличики, потом проверял бы твои уроки, а потом женился на тебе, как только это стало возможным. Вот и всё.       — Как странно.       — Такое часто случается в наших поселениях. Думаю, ты и сам всё это увидишь. Возможно, наши дети найдут своих истинных, и у них не будет таких злоключений, как у нас или у Чимина.       — Эй, какие дети! Я же сказал, что не хочу.       — Вчера ты просил сделать тебе ребёнка вообще-то.       Тэхён закрыл рукой свой рот, испуганно глядя на альфу. Теперь он вспомнил всё, что сказал в пылу страсти.       — Ты что, не мог остановить?       — Я пытался. Честно пытался! Но не переживай особенно. Без течки вероятность мала.       — Но всё же она существует? Так Чимин тоже без течки.       — Есть такое.       — Чёрт… Больше никогда так не делай.       — Не уверен, что смогу тебе гарантировать. Но обещаю носить с собой средства контрацепции во всех карманах. Это вполне по силам. Для пущей уверенности, ты можешь делать то же самое.       — Ладно, – буркнул омега, ложась на широкую грудь своего альфы.       Тот обнял его, легко поглаживая по предплечьям, испытывая настоящее неподдельное счастье в этот самый момент.